Эмир. Моя семья.

Глава 1.

Эмир.

Гребаный Улан-Батор. Город контрастов, пыли и дешевого пафоса. Я сидел в вип-ложе самого дорогого клуба этой дыры, и единственное, чего мне хотелось — это сжечь всё здесь к чертовой матери вместе с этими напудренными рожами.

Перед глазами всё плыло от элитного виски, который в горле уже стоял комом. Музыка долбила по вискам, как отбойный молоток, выбивая последние остатки здравого смысла. Рядом терлась какая-то местная сука — модельная внешность, ноги от коренных зубов, типичная монгольская красавица. Но я на неё даже не смотрел. Меня воротило.

Никогда, блять, не любил такую внешность. Их узкие глаза и вечно прямые черные волосы вызывали у меня только одно желание — проблеваться. Потому что они не были ей.

Прошло год и три месяца. Пиздец как много времени для того, чтобы забыть одну строптивую девчонку, но недостаточно, чтобы вытравить её запах из подкорки мозга.

— Эмир, дорогой, ты сегодня совсем не в духе, — промурлыкала девица, пытаясь положить ладонь мне на колено.

Я перехватил её запястье так резко, что послышался хруст. Она пискнула, округлив свои раскосые глаза.

— Пошла нахуй отсюда, — прорычал я, не глядя на неё. — И позови администратора. Пусть приведет кого-нибудь с нормальным цветом волос. Найдите мне блондинку. Светлую. Чтобы кожа была белая, как снег, а не эта желтушная херь. Живо!

Она испарилась, как дым, а я снова приложился к стакану. Сука. Грёбаная Айлин.

Я ведь всё сделал, как она хотела. Орала про свободу? Получай, блять, свободу полной ложкой. Видел же, как она чахла в моем доме, как её глаза превращались в мертвые стекляшки. У неё была эта ебучая депрессия, она ходила как тень, и я, как последний кретин, решил поиграть в благородство.

Купил ей этот выпендрежный пентхаус в Сити за немыслимые бабки. Оформил на неё. Оставил карту с безлимитом, чтобы эта дура могла скупить хоть всю Москву, если ей приспичит. Я думал, она будет жить в роскоши, тратить мои деньги и со временем поймет, что без меня её свобода — это просто дорогая клетка. Что она сама приползет обратно, когда ей станет скучно или одиноко.

Но эта мелкая дрянь превзошла все мои ожидания. Она просто... исчезла.

За год и три месяца — ни одного списания. Ни одного звонка. Карта лежала мертвым грузом, а квартира стояла пустой и холодной, как моё сердце в ту ночь, когда я поставил подпись в документах на развод. Я был зол. Нет, я был в ярости. Я готов был рвать зубами каждого, кто попадался под руку.

Как она выжила? Где она, блять, шатается? Мои ищейки рыли землю, но я сам же приказал им сильно не усердствовать в начале, хотел дать ей «продышаться». Какой же я был долбоеб.

Я швырнул стакан в стену ложи. Осколки разлетелись веером, едва не задев охранника у входа. Тот даже не шелохнулся — привык к моим закидонам.

— Сука... — выдохнул я, зарываясь пальцами в волосы. — Где же ты, моя маленькая куколка? С кем ты сейчас спишь? На чьи деньги жрешь?

В этот момент ко мне подвели новую девицу. Крашеная блондинка, испуганный взгляд, фарфоровая кожа. Издалека — почти она. Но когда она подошла ближе, магия исчезла. Дешевка. Подделка.

— Раздевайся, — скомандовал я, откидываясь на кожаную спинку дивана. — И не смей на меня смотреть своими фальшивыми глазами.

Я пил, чтобы заглушить этот грёбаный голос внутри, который шептал, что я совершил самую большую ошибку в жизни, отпустив её. Я ненавидел её за эту гордость. Ненавидел этот мир, который позволил ей скрыться. И больше всего я ненавидел себя за то, что до сих пор хочу её так, что сводит челюсти.

Дом встретил меня запахом дорогого парфюма, полированного дерева и застоявшейся ненависти. Я едва держался на ногах, в башке шумело, как в гребаном трансформаторе, а от собственной рубашки воняло смесью элитного виски и приторных духов очередной шлюхи, имени которой я не удосужился запомнить. Кажется, ее звали Кристина. Или Анжела. Да какая, нахрен, разница.

— Ты посмотри на себя! — голос матери разрезал тишину холла, как ржавая пила. — Эмир, ты гробишь свою жизнь! Ты превратился в животное! Где ты был? Опять в этих гадюшниках?

Я даже не повернулся. Мать всегда знала, как ударить побольнее, но сейчас мне было глубоко насрать. Я просто хотел дойти до кабинета и вырубиться.

— Иди спать, мама, — прохрипел я, едва ворочая языком. — Не делай мне мозг.

Но шоу только начиналось. Из спальни вылетела Зарина. Моя «законная» жена. Красивая, холеная сука в шелковом халате, которая за этот год выпила из меня больше крови, чем все мои враги вместе взятые.

— Опять?! — завизжала она так, что у меня внутри всё содрогнулось. — Опять ты терся об этих дешевых шлюх?! Эмир, прошел год! Год, блять! Ты был со мной от силы пару раз! Когда ты уже соизволишь заделать мне ребенка? Мои родители спрашивают, врачи спрашивают... Ты импотент или просто издеваешься надо мной?!

Я остановился у лестницы и медленно перевел на нее взгляд. Глаза жгло, картинка двоилась, но я заставил себя сфокусироваться на ее перекошенном от ярости лице.

— Зарина, — тихо, но так, что она мгновенно заткнулась, произнес я. — Хочешь знать правду? У меня на тебя просто не стоит. Хоть все таблетки мира сожру — не шелохнется. Свободна.

Я оставил их обеих стоять внизу, захлебываясь собственным ядом, и дотащился до кабинета. Грохнулся в кожаное кресло, не снимая ботинок, и потянулся к бутылке, стоявшей на столе. Плеснул себе еще порцию — губить так губить.

За стеной послышался грохот. Зарина начала свой привычный ритуал — крушила мебель в спальне. Сумасшедшая сука.

Телефон на столе пискнул. Уведомление. Я взял его в руки, но буквы расплывались. Пришлось зажмурить один глаз, чтобы хоть что-то разобрать на ярком экране.

Списание: Аптека №24. 4 850 руб.

Я хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает глухая злоба. Карта. Та самая, которую я оставил Айлин год и три месяца назад. «Прощальный подарок» для ее гребаной свободы.

— Ну надо же... — пробормотал я, прикладываясь к стакану. — Ожила.