Эмиссар 8: Убийца Богов

От автора

Скучали по «Эмиссару»? Честно говоря, я сам успел соскучиться по Дункану, Констанции, Рикону и всем остальным героям этой вселенной. Спасибо, что дождались продолжения и да, я знаю, что сильно затянул.

А теперь давайте вместе окунемся в новую часть истории.

Заранее благодарю вас за лайки, подписки и комментарии. Они невероятно поддерживают и помогают двигаться дальше.

Глава 1: Тот, у кого нет судьбы

— Ты не ожидал, что окажешься в таком месте? — спросила женщина.

— Я даже понятия не имею, что это за место, — честно ответил я.

Она стояла напротив так спокойно, словно мы встретились не посреди невозможного, а в обычном больничном коридоре у автомата с кофе, где люди спорят о пустяках, потому что боятся говорить о главном. На вид ей было лет сорок, может, чуть меньше. Кожа цвета молочного кофе в этой странной темноте казалась глубже и насыщеннее, будто сама тьма пыталась придать ей официальный оттенок древности.

Назвать это место «местом», честно говоря, было бы странно. Вокруг простиралась темно-синяя бездна, исчерченная россыпью мелких звезд. Они не сияли привычно, скорее пульсировали, как мысли, которые никак не оформятся в решение. Я бы решил, что нахожусь в космосе, если бы твердо не был уверен: минуту назад я завернул за угол больницы, куда доставил Блейка и его сестру.

И теперь вот оно. Бесконечность без воздуха. Тишина без давления. Пространство без стены и пола.

— Это место называется Безвременьем, — сказала женщина загодя, будто читала мои мысли. — Здесь нет понятия времени и пространства. Сейчас ты находишься там, где время только берет своё начало.

Слова прозвучали просто. Слишком просто для такой невозможной штуки. Я представил огромную реку, ещё не нашедшую русла, и понял: возможно, это и есть самое точное сравнение.

— То есть пока я тут… на земле не пройдет ни секунды? Верно? — уточнил я.

— Верно. Хранитель Баланса был прав насчет тебя. Ты довольно умен.

Комплимент прозвучал так буднично, будто она отметила качество обуви.

— Благодарю. Однако вы явно осведомлены обо мне больше, чем я о вас, — сказал я.

И почему-то странным образом мне захотелось говорить с ней на «вы». Возможно, из-за возраста. Возможно из-за спокойной, подавляюще уверенной ауры.

— Меня зовут Алура. Я Хранительница Судьбы, — ответила она.

Слова повисли между нами, как новая дверь, которую мне предлагалось открыть, не спрашивая, что там за порогом.

— Интересно, — протянул я. — В последнее время в моей жизни слишком много хранителей. И только не говорите, что это вы та, кто прописал мне все испытания и прочие радости моей незабываемой жизни.

Раздражение вырвалось наружу быстрее, чем я успел его оформить. Я устал. Устал от «высших» сил, которые всегда уверены, что мне лучше страдать правильно, чем жить спокойно.

— Вовсе нет, — тихо сказала Алура. — Всё, что произошло с тобой, было предписано. Я лишь слежу, чтобы люди, и даже сами хранители, не сходили с пути судьбы.

— Хранители тоже должны придерживаться судьбы? — удивился я.

— Хранители, Владыки, Йонил, Суртулы, ты, твои знакомые, любимые… и даже души, которые ты сейчас держишь в своём резерве. Всё имеет предписанную судьбу. Судьба прописывается лишь раз, и с момента первого вздоха мы следуем ей.

— Но если вы сейчас говорите со мной, это значит, что я нарушил свою судьбу? — спросил я. — То же самое было с Хранителем Баланса: он призвал меня к себе за то, что я нарушал равновесие сил.

Я вглядывался ей в глаза и пытался найти там хоть ниточку эмоции. Хоть намёк, что разговор закончится не очередной сделкой, стоящей мне половины сил.

— Нет, — ответила она. — Ты не нарушил свою судьбу, потому что оборвал её ещё тогда, когда Владычица Жизни даровала тебе шанс вернуться.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидал. Оборвал судьбу. Звучало как приговор и одновременно как оправдание.

— К моему большому сожалению, — продолжила Алура, — ты, возможно, один из немногих, кто способен вершить собственную судьбу.

— Почему «к сожалению»?

Она помолчала чуть дольше, чем позволяла её идеальная спокойная манера.

— Потому что свобода это не подарок. Это риск для мироздания. Особенно когда её получает человек.

Мне захотелось возразить. Сказать что-то резкое, остроумное. Но внутри поднялась другая эмоция, невольный холод осознания: если я действительно вышел из списка прописанных маршрутов, то любые мои решения могли стать катастрофой не только для меня.

— В таком случае, почему вы перенесли меня сюда? — спросил я. — В Безвременье.

Алура не стала ходить вокруг смысла.

— Потому что есть ещё один, кто оборвал свою судьбу.

Мне показалось, что даже звёзды вокруг притихли.

— Хранитель Знаний.

Имя прозвучало как щелчок замка.

— Он не исполнил свою судьбу так же, как и ты. Он оборвал её. А когда ты остаёшься без судьбы, будь ты Хранитель или человек, ты способен сойти с пути и начать делать безумства.

— «Способен», — повторил я. — То есть это не неизбежность?

— Нет. Но он выбрал худший вариант из всех возможных.

В её голосе не было ненависти. Только факт.

— В данный момент Хранитель Знаний творит безумства. Он убивает всех существ, обладающих силой, и хранит их души в своём фонаре.

Я невольно представил фонарь не как предмет, а как маленькую вселенную, наполненную чужими криками. И от этой картины стало физически противно.

— Вы знаете, зачем он это делает? — спросил я.

— Я знаю лишь направление. Он собирает силу. Он собирает влияние. Он собирает право диктовать реальности правила.

Я сглотнул.

— Твои друзья. Он уже убил их, — сказала Алура мягко, но без сожаления. — И взял их души.

От короткой паузы мне стало труднее дышать, хотя здесь не было воздуха в привычном смысле.

— Он убил большинство Владык, — продолжила она. — А почти всех Хранителей отправил во Мрак Времени.

— И всё это… за какой срок?

Она снова посмотрела на меня тем взглядом, который будто принадлежал не человеку. И не существу. А закону.

— В Безвременье вопрос «сколько времени прошло» бессмысленен. Но в твоём мире это было достаточно быстро, чтобы вы не успели подготовиться, и достаточно медленно, чтобы вы успели осознать ужас.

Мне захотелось выругаться. Нормально, по-человечески. Но здесь даже ругань звучала бы как детская попытка перекричать шторм.

Глава 2: Мир того времени

Звуки голосов, смех, чей-то крик с улицы прорезали тишину, как нож. Они не просто донеслись до меня — они ударили в сознание, выдернув его из мягкой, вязкой пустоты. Я дёрнулся и открыл глаза.

К моему немалому удивлению, я стоял на ногах, прислонившись плечом к сырой кирпичной стене узкого переулка. Никакой плавной материализации, никаких лучей света и возвышенной музыки. Просто — стою. Живой. Здесь.

Я моргнул несколько раз, пытаясь согнать остатки безвременья из глаз, затем медленно развёл руками, разминая тело. Суставы тихо хрустнули, мышцы отозвались тупой болью, как после долгой дороги. Ощущение было странным — словно я только что проснулся после векового сна, в котором успел прожить ещё одну жизнь. Память при этом оставалась кристально ясной: разговор с Хранительницей Судьбы, её спокойный голос, синяя тьма и звёзды вокруг, слова о Хранителе Знаний… о том, что он вырвался из своей судьбы так же, как когда-то и я.

Все мои товарищи и знакомые мертвы. Тех, кто ещё мог сопротивляться, Хранитель Знаний уже превратил в трофеи для своего фонаря. И если бы я не ввязался во всё это, рано или поздно туда же отправились бы Констанция и моя дочь.

Так что да. Как всегда, Дункан должен взять всё в свои руки.

Как же это надоело.

— Ким.

— Рикон.

Мир чуть дрогнул, и перед внутренним взглядом вспыхнули привычные строки:

Способность: Призыв Души — активировано.

Воздух передо мной уплотнился, потемнел, стал похож на дым, из которого что-то вырывается наружу. Две знакомые фигуры начали медленно выходить из моей груди, проступать в переулке — сначала как бледные силуэты, затем панцирь за панцирём, черта за чертой.

— Господин Дункан, приказывайте, — девушка склонила голову вниз, всё ещё полупрозрачная.

— Босс, — воин почтительно наклонился, и его голос глухо отозвался в каменных стенах.

— Вы ведь слышали весь наш разговор с Хранительницей Судьбы, не так ли? — спросил я.

Обе души одновременно кивнули. Даже в таком виде в их движениях чувствовалась привычная слаженность.

— Значит, понимаете, — продолжил я, — что это, скорее всего, наша последняя задача.

Ким подняла взгляд. В её глазах, даже призрачных, читалась не страх, а усталое размышление.

— Господин Дункан, не кажется ли вам, что этому не будет конца? — тихо спросила она.

— Что ты имеешь в виду? — я активировал ещё одну способность, уже почти автоматически.

Перед глазами всплыло знакомое уведомление:

Способность Искажение Души – Уровень 1

Активная классовая способность. Активировав способность, Эмиссар Владыки Смерти может на время вернуть смертный вид любой, своей, душе на выбор.

Стоимость: 45 манны

Магия мягко прошла по невидимым нитям, связывающим меня с резервом душ. Тени Ким и Рикона начали густеть, наполняться цветом и фактурой, словно кто-то аккуратно дорисовывал их мирской краской.

— Я имею в виду, — продолжила Ким, — что неважно, сколько злодеев мы победили. Скольких убили, скольких заставили пожалеть о своих поступках. Всё это… будто бы не имеет значения. В конце концов всё равно появляется кто-то сильнее, кто снова хочет уничтожить мир.

Пока она говорила, её тело окончательно принимало материальный вид. Исчезла бледная прозрачность, на смену пришла кожа, лёгкий румянец, знакомые черты лица. Передо мной вновь стояла красивая девушка с живыми глазами, которые уже видели слишком много смерти.

— Да, босс, — буркнул Рикон, чьё тело тоже обрело плоть. — Рикону, конечно, нравится убивать врагов босса… — он ухмыльнулся по-старому, но в голосе прозвучала та же усталость, что и в словах Ким, — но иногда кажется, что мы делаем это только потому, что нам постоянно что-то угрожает. А не потому, что мы сами этого хотим.

Правое плечо Рикона оставалось зияющим напоминанием: руки у него так и не было. Пустой рукав висел, словно оторванная строка текста, а из-за спины всё так же выглядывала тяжелая руническая секира.

Я вздохнул.

— Ну да. Согласен, — признал я. — Но всё же думаю, что с этим нам придётся столкнуться в последний раз. Разве что сам бог явится и решит нас всех уничтожить. Тут уж мы точно ничего сделать не сможем.

Ким улыбнулась — теперь уже нормальной, человеческой улыбкой. Оба моих призванных спутника выглядели теперь вполне живыми и привычными, в своей обычной одежде. Только отсутствие правой руки у Рикона слишком бросалось в глаза.

Я оглядел переулок. Куча хлама, деревянные ящики, какие-то старые доски, на которых, кажется, кто-то когда-то сушил ткань. На перекладине висели потрёпанные, когда-то яркие балдахины и куски матерчатых покрывал. Я подошёл ближе, поднял несколько досок и извлёк оттуда большой грязный кусок плотной парчи, когда-то, наверное, дорогой.

— Ты ведь не из брезгливых? — спросил я у Рикона, чуть усмехнувшись.

— Босс, я вообще-то мёртвый, — без тени обиды ответил Рикон и с какой-то детской радостью накинул парчу себе на плечи, как накидку.

Теперь он выглядел как грязный нищий с воинственным взглядом. Огромная секира за спиной совсем не сочеталась с образом, но, возможно, так было даже лучше: мало кто захочет спорить с нищим, от которого веет войной.

— Ладно, сойдёт, — решил я. — Пошли.

Мы двинулись к выходу из переулка.

Улица встретила нас ударом запахов и звуков. На узкой, жилой, явно не рассчитанной на такой наплыв людей улице раскинулся большой базар. Широкие прилавки, лотки, бочки, навесы из выцветших тканей. Торговцы наперебой зазывали покупателей, перекрикивая друг друга. Солнце било сверху, отражаясь от медных мисок и стеклянных бутылей.

Запах специй — острых, сладких, пряных — смешивался с ароматами свежих фруктов, овощей и… менее приятным, резким запахом рыбы, которую только что вытащили из ящиков со льдом и бросили на деревянные столы. Всё это вместе создавали густой, почти осязаемый сор самого живого города.