Empathy.exe Версия 1.0

isBegin? 0.1

Лесли сместила вес на левое бедро. Нога затекла. Попытка сменить позу отозвалась резкой болью в запястьях — грубая пенька веревки, набухшая от сырости, вгрызалась в кожу при малейшем движении. Она чувствовала, как по спине, прямо по позвоночнику, ползет холодная капля конденсата, упавшая с дырявой крыши.

Рядом кто-то надрывно, с присвистом дышал. Лесли скосила глаза: старик слева пытался унять дрожь в руках, но связанные кисти ходили ходуном, задевая её плечо. — Тихо, — едва слышно выдохнула она, не разжимая губ. Гул ветра снаружи заглушал их шепот, но не мог заглушить шаги.

Тяжелые армейские ботинки с хрустом месили мусор на земляном полу. Грегор шел медленно. Он не просто смотрел — он сканировал. Он остановился напротив первой пленницы, носком ботинка поддев её подбородок, заставляя поднять голову. Девушка, Рина, вжалась спиной в гнилые доски стены. Её кадык судорожно дернулся. Она моргнула — раз, два, три — слишком часто. Её грудная клетка ходила ходуном, сбиваясь с ритма.

— Имя, — бросил Грегор. Он не спрашивал, он требовал данные. Рина облизнула пересохшие губы. Язык прошелся по нижней губе, оставляя влажный след, который тут же высох. — Меня зовут… Рина, — она попыталась улыбнуться. Уголки губ поползли вверх, но глаза остались стеклянными. — Приятно познакомиться.

Грегор замер. Его рука, висевшая вдоль тела, метнулась к бедру. Движение было размытым, отработанным до автоматизма. Щелчок взводимого курка прозвучал в тишине громче, чем крик. Рина дернулась, инстинктивно пытаясь закрыться плечом, но веревки не дали. Выстрел. Голову девушки отбросило назад, она с глухим стуком ударилась затылком о стену. Тело обмякло мгновенно, сползая в сторону. Из отверстия в виске толчками, в такт угасающему насосу, пошла жидкость. Лесли видела, как эта субстанция падает на грязный ботинок старика. Густая. Тягучая. Белая. Она не впитывалась в ткань, а скатывалась жирными шариками, похожими на ртуть.

— Сука, — выдохнул Грегор, опуская ствол. Дымок из дула потянулся к потолку. — Даже потеть нормально не научились.

Он шагнул к Лесли. Подошва его ботинка скрипнула, наступив в белую лужу. Он присел на корточки прямо перед ней. Запах ударил в нос — не просто вонь, а смесь дешевого табака, старого пота и оружейного масла. Грегор протянул руку. Его пальцы, жесткие и шершавые, как наждак, схватили её лицо. Он сжал щеки, заставляя её губы вытянуться "уточкой". Большой палец грубо провел по скуле, оттягивая кожу вниз, обнажая глазное яблоко. Лесли почувствовала, как его ноготь царапнул веко. — Не моргаешь? — спросил он, глядя ей прямо в расширенный зрачок. Он резко отпустил её и тут же, без замаха, ударил тыльной стороной ладони по лицу. Голова мотнулась. Зубы клацнули. Лесли почувствовала металлический привкус во рту. Она сплюнула на пол — в слюне была красная нить. — Кровь, — констатировал Грегор, глядя на плевок. — Уже лучше. Но этого мало. Синты научились пускать краску.

Он щелкнул пальцами. Глен, стоявший в тени, швырнул ей на колени огрызок карандаша и кусок серой оберточной бумаги. — Развязать руки. Только кисти, — скомандовал Грегор. Глен полоснул ножом. Веревки упали. Лесли начала растирать запястья, пытаясь вернуть чувствительность пальцам. Они были как чужие — ватные, непослушные. — Пиши, — Грегор ткнул стволом револьвера в бумагу. — Имя. Откуда пришла.

Лесли взяла карандаш. Он был скользким от пота Глена. Она попыталась перехватить его поудобнее, но онемевшие пальцы не слушались. Она прижала грифель к бумаге. Нажим вышел слишком сильным. «Л» — грифель прорвал бумагу. «е» — рука дернулась, буква вышла кривой, уползла вниз. Она чувствовала дыхание Грегора у своего виска. Он смотрел не на буквы. Он смотрел на мышцы её предплечья. На то, как напрягаются сухожилия. Как дрожит мизинец. «с»... «л»... «и»... На фамилии её нервы сдали. Рука дернулась в спазме. Грифель с сухим треском сломался, черкнув длинную, уродливую полосу поперек листа. Обломок отлетел в сторону. Лесли замерла, ожидая выстрела. Она подняла глаза на Грегора.

Он смотрел на сломанный грифель. Потом перевел взгляд на её трясущиеся руки. На грязные пятна на бумаге, оставленные потными ладонями. — Грязь, — хмыкнул он. — Синты не потеют от страха, когда пишут. У них стабилизаторы. Он выпрямился, убирая револьвер в кобуру. — Эта чистая. Глен, освободи ноги.

Лесли отползла к стене, прижимая к груди ноющую руку. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Она наблюдала. Грегор подошел к военному. Тот сидел прямо, расправив плечи, даже будучи связанным. — Пиши, — Грегор кинул ему тот же огрызок, который Глен наспех подточил ножом.

Пэйн перехватил карандаш. Его движение было резким, экономным. Он не стал разминать пальцы, как Лесли. Он просто начал писать.Шкряб-шкряб-шкряб.Звук был ритмичным. Слишком ритмичным. Лесли вытянула шею. Пэйн выводил буквы быстро, с одинаковым нажимом. Он не отрывал руку от бумаги. Его предплечье двигалось как поршень — ровно, без дрожи, без пауз на раздумья. Грегор наклонился ниже. Он видел, как на бумаге появляются идеально ровные строки. Расстояние между словами — миллиметр к миллиметру. Наклон букв — 45 градусов, без отклонений. Пэйн поставил точку. Она была идеально круглой. Он поднял голову и посмотрел на Грегора. В его глазах не было страха. Только ожидание следующей команды.

— Ты даже почерк сымитировать не можешь, жестянка, — тихо сказал Грегор. Он не стал тянуться к пистолету. Он просто сделал шаг назад и кивнул Глену. Верзила шагнул вперед, занося нож для удара сверху вниз, в шею. Пэйн среагировал. Он не вскочил. Он выстрелил своим телом вверх из положения сидя, не используя руки для опоры. Это было движение пружины, а не человека. Ноги выпрямились мгновенно, подбросив его тело на полтора метра. Удар ножа Глена пришелся в пустоту.

Пэйн приземлился на полусогнутые и тут же ударил. Это был не удар кулаком. Это был таран. Его ладонь, раскрытая, твердая как стальная плита, врезалась Глену в солнечное сплетение. Воздух вылетел из легких верзилы со звуком лопнувшей шины. Глен согнулся пополам, хватая ртом воздух. Пэйн перехватил его руку с ножом. Движение было мягким, почти нежным. Он просто выкрутил кисть Глена против часовой стрелки. Хруст. Сухой, отвратительный треск локтевого сустава. Рука Глена выгнулась в обратную сторону, кость белым острием прорвала кожу и рукав куртки. — ААААА! — Глен рухнул на колени, воя от боли.