Энигма для ведьмы

Пролог

От голоса отчима мне становилось противно. Страх приходил раньше. Когда в коридоре слышались его тяжёлые шаги, а потом ручка двери моей комнаты опускалась с тихим скрипом. Этот скрип означал, что я должна закрыть глаза и притвориться спящей. Следующий звук — стон матрасса, прогибающегося под весом лина Аркольда. Я задерживала дыхание, чтобы не чувствовать запах алкоголя и немытого мужского тела. А потом приходил он. Шёпот. Мерзкий, пробирающий до самых костей, затягивающий в бездну отчаяния.

— Будь хорошей девочкой, — привычно попросил отчим, медленно стягивая с меня одеяло. — Сегодня папочка тебя приласкает. По-настоящему.

“Сегодня”, — повторила я в мыслях и сжалась.

Горячая и мокрая ладонь пробралась под тонкую сорочку. Вопреки логике я задрожала, будто от холода. Мне хотелось кричать. Звать на помощь. Требовать остановить этот ужас. Но это не поможет. Я пробовала раньше: он лишь смеялся и становился грубее. Хотя всегда останавливался за шаг до самого ужасного.

— Какая ты красавица, — его пальцы коснулись живота и поползли вверх. — Ты же хочешь. Сама хочешь, я вижу.

— Нет, — выдавила из себя я. — Лин Аркольд, пожалуйста…

— Ты хочешь, — повторил он с нажимом. — Будь хорошей девочкой!

Я зажмурилась, чтобы не заплакать. Слёзы его злили в отличие от просьб. Хорошие девочки не плачут. Хорошие девочки слушаются родителей. Хорошие девочки терпят всё, что заслужили.

“Я не заслужила… Это!” — вспыхнула внезапная мысль.

Вряд ли в мире была хотя бы одна девочка, которая такое заслужила. Нет. Лилит, заступница всех ведьм, не может послать мне такое испытание. Это Аркольд — исчадие тьмы. Это его воля, его желание утвердиться в своей силе.

“Ты ему позволишь? — словно заговорила со мной тётя, ушедшая за грань не так давно. — Тогда заслужила. Слабый получает то, что приготовил для него сильный”.

— Нет! — повторила я громче, но отчим уже прижимал мои руки над головой, легко удерживая одной огромной ладонью.

Я распахнула глаза и уставилась в довольную мерзкую рожу. Впервые его глаза горели такой решимостью. Он действительно не остановится. Только не сегодня.

— А кто мне помешает? — ухмыльнулся благородный лин. — Мама не вернётся с того света, чтобы тебе помочь. Тётка не проклянёт меня за то, на что я имею полное право. Меня никто не осудит.

— Королевский суд, — заикнулась я.

Робкое предположение потонуло в хохоте.

— Ты ведьма, — выплюнул он, сильнее вжимая меня в постель. — Кому поверит король: чиновнику с чистейшей репутации или прирождённой шлюхе? Ты меня сама приворожила. Разве нет? То то же. Будешь хорошей девочкой, никто не узнает.

“Никто не узнает”, — снова зазвучал в голове голос тёти Бояны.

— Сердце твоё, что камень, — чётко выговорила я. — Камнем оно и обратится, если задумал против меня зло.

На магию я не поскупилась. Влила в каждое слово ровно столько, сколько оно могло бы в себя вместить. Самым сильным получилось “зло”, но я не удивилась. Аркольд выпучил глаза, впервые в полной мере осознав то, о чём говорил сам. Я — дочь ведьмы.

— Ах ты су…

Договорить отчим не успел. Стал хватать ртом воздух, словно задыхается. Вцепился в рубашку на груди и скатился с меня, испуганно глядя в потолок.

“Десять минут, — вспомнила я. — У него осталось ровно десять минут на то, чтобы снять проклятие”.

Я не хотела проверять, сможет ли отчим найти лазейку. Поправила сорочку и бегом бросилась к выходу. Скорее из комнаты, из проклятого дома, к сараю, где успела спрятать единственный артефакт — наследство от тёти. Метла сама выбила запертую дверь и вырвалась ко мне. Я перекинула через древко ногу и сразу же отдала приказ на взлёт. Не оглядываясь. Не надеясь, что погони не будет. Сейчас осталась лишь одна цель — добраться живой до Верховной Ядвиги.

Глава 1. Кессанийский суд — самый гуманный суд в мире

Я замёрзла и устала, но самое главное — долетела до Верховной к рассвету. Не помню, как вошла в дом. В себя пришла уже у камина, когда, отстукивая заводные ритмы, рассказывала ей, что произошло.

Отчим был не прав. Мне поверили сразу. Верховная Ядвига не усомнилась в моих словах ни на секунду. Лишних вопросов тоже не задавала.Спросила лишь, успел ли Аркольд лишить меня девственности. Объяснила свой интерес. Если есть повреждения, то меня можно оправдать. Стихийный выброс магии после насилия. Самое тяжкое наказание за такое преступление — наложение печати, блокирующей магию. Если же доказать, что я защищалась, не получится, то меня казнят.

— Я постараюсь, чтобы твоё дело попало к нужному человеку.

И я поверила, потому что другого выхода просто не было. Ни слёзы, ни мольбы о пощаде не разжалобят сердце Великого инквизитора.

— А почему их называют великими? — спросила я, наблюдая, как Верховная пишет письмо одному из них.

— Чтобы не путаться, — вздохнула она. — Есть обычные инквизиторы — ищейки, телохранители, эксперты. Те, кто помогают Великому инквизитору выявлять нарушительниц и доказывать их вину. А есть сами Великие инквизиторы. Они принимают решение: судить ведьму или обойтись обычным предписанием. Фактически именно в этот момент решается судьба преступницы. Потому что дело, дошедшее до суда, априори проиграно. Оправдательных приговоров в инквизиционном суде — два из ста.

Всего два. Из ста! Нет, я по-прежнему не плакала, не истерила. Мысленно прощалась с этим миром и молилась Лилит, чтобы следующая моя жизнь была длиннее и интереснее. На спасение надеяться не приходилось. Инквизиторы сжигали ведьм и за меньшие преступления, чем убийство. Вряд ли можно как-то доказать, почему я применила смертельное проклятие. Да и невинность ведьмы в нашем королевстве стоила меньше, чем жизнь мерзкого насильника.

Инквизиторы не заставили себя долго ждать. От момента, когда Ядвига сложила письмо в почтовую шкатулку, и до мига, когда в её кабинет вбежал испуганный дворецкий, прошло не больше часа. Всё это время я вспоминала уроки тёти. Пыталась придумать другой способ спастись от отчима. Могла ли использовать проклятия меньшего уровня? Расстройство желудка? Мужская несостоятельность? Нет, тогда он пришёл бы снова, на следующую ночь или через неделю. А мне нужно было прекратить свои мучения раз и навсегда. Так что оставалось только два варианта — выключить его сердце или перекрыть дыхание. Дыхание — долгий процесс. Пришлось бы держать его до самой смерти. А сердце… Тётя Бояна не учила меня такой магии, нет. Просто имела неосторожность использовать смертельные проклятия при мне. А дальше я сама приставала с расспросами. Как это работает? Почему обязательно нужна лазейка для снятия проклятия? Насколько мощным проклятие может быть?

— Это и есть подозреваемая? — с сомнением уточнил юноша по виду лишь на несколько лет старше меня. — Что она сделала? Украла кусок хлеба?

Он оглянулся на коллег и развёл руками, всем своим видом как бы говоря: “Мы собираемся тратить время на эту чепуху?”

— Ведьма Стана подозревается в наложении проклятия шестого уровня, приведшем к смерти лина Аркольда, — ответил ему другой мужчина. — До выяснения всех обстоятельств дела подозреваемую необходимо поместить под стражу.

— Она ребёнок, — напомнил первый инквизитор.

— Она ведьма, убившая человека, — огрызнулся второй. — Её нужно сопроводить до инквизиционной тюрьмы и запереть.

— Временной изоляции будет достаточно, — вмешался третий.

Мужчины носили одинаковую форму стального цвета, но на погонах было разное количество звёзд. Я вытянула шею, чтобы посчитать. У самого младшего — одна. У того, что хотел отправить меня в тюрьму, — две. А у самого грозного, хмурящего тёмные брови, целых три. И золотые языки пламени на петлицах. Впрочем, я бы и без различий в форме догадалась, кто из них Великий инквизитор. Слишком звонкой стала тишина в кабинете, когда он заговорил.

— Я могу поручиться за неё, если Стану оставят в моём доме, — предложила Верховная. — Выделите охрану, выдайте браслет из нейрина. Нет необходимости вести девочку в подвалы рядом с пыточными. Недоразумение со смертью её отчима разрешится, а ужасные воспоминания останутся с ней до конца жизни.

Великий инквизитор кивнул, и никто не осмелился с ним спорить. На меня надели браслет, блокирующий магию, и проводили в гостевые покои. За дверью остался юноша, который пытался за меня заступаться с самого начала. Не знаю, меняли ли его за те три дня, что я провела взаперти.

Ко мне не заходили, чтобы проведать, а на вопросы из-за двери никто не реагировал. Утром оставляли на табуретке еду на весь день и больше не беспокоили.

Так что к концу заключения я начала боялась собственной тени. Даже подумывала, не было ли лучше ждать приговора в тюрьме. Вдруг там я жила бы не одна? В камерах же держат по несколько человек?

— Лин Аринский ожидает в кабинете Верховной, — предупредил всё тот же инквизитор с одной звездой на погонах. — Не бойся. Если ты не виновата, до суда не дойдёт.

Я слабо улыбнулась ему, благодаря за желание поддержать. Он верил в своего наставника или начальника, как я верила Ядвиге. И мы оба ошибались. Единственно возможное для меня будущее — костёр на главной площади Коста, столицы славной Кессании. Потому что я действительно убила отчима.

Глава1.2

За столом Верховной сидел лин Великий инквизитор. Такой же хмурый и задумчивый, как я запомнила. Сама Ядвига стояла в кресле, а напротив неё – злобный мужчина, что мечтал запереть меня в подвалах. Он наверняка и в пыточные бы меня проводил, если бы начальник позволил.

– Лин Аринский, подозреваемая здесь, – отчитался мой сопровождающий. – Можем начинать.

– Я вижу, – хмыкнул великий и открыл лежащую перед ним папку. – Итак, мы провели предварительное следствие по делу о внезаной смерти лина Аркольда. Какой вывод сделал эксперт, лин Мартиус?

Злобный инквизитор передал Аринскому бумагу с размашистой подписью в углу. Кроме этой подписи, я ничего разглядеть не успела.

– По результатам экспертизы, лин Аркольд умер от магического воздействия. Наиболее вероятно нанесение проклятья шестого уровня. Вскрытие подтвердило мою версию. Никаких сомнений быть не может.

– Позвольте, лины инквизиторы, – поднялась из своего кресла Верховная. – Здесь моё заключение со всеми статистическими данными, подтверждающими, что ведьма возраста Станы физически не могла произнести проклятие шестого уровня. Ей не хватило бы ни сил, ни знаний. Девочка даже инициацию не прошла.

– Она прилетела в ваш дом на метле, — возразил лин Мартиус. – Разве это не признак пройденной инициации?

— Не в нашем случае, — недовольно поджала губы Ядвига. Секреты ведьм во многом уже давно перестали быть секретами. — Метла Станы — наследство от тёти. Она не собирала её самостоятельно, потому что не может колдовать.

— Она может использовать метлу, пусть и чужую, — оборвал её Великий инквизитор. Его голос звучал мягко, но Верховная моментально замолчала, такой силой он был пропитан. — Сам факт возможности летать на метле подтверждает, что инициация произошла. Возможно, смерть лина Аркольда как раз стала следствием стихийной инициации.

— Если бы это была стихийная инициации, мы говорили бы о воздействии не выше четвёртого уровня, — возразила Ядвига. — Смертельное проклятие — магия высшего порядка. Даже если допустить, что Стана каким-то образом узнала о существовании подобных проклятий и поняла механизм их работы, она просто не смогла бы применить свои знания на практике.

— Лина Аркольда нашли в комнате ведьмы, — напомнил очевидное злобный инквизитор. — На теле остались следы применения магии. Вероятно, мы имеем дело с очень сильной ведьмой.

— Мы имеем дело с испуганной девочкой, потерявшей всех близких, — вспыхнул негодованием мой охранник. — Мать, тётку, опекуна… А мы заперли её в четырёх стенах и заставили ждать приговора!

— Лин Крейстен, сбавьте обороты, — приказал прохладным тоном Аринский. — Ваше стремление защитить невиновного похвально, но на некоторые вещи нужно смотреть широко открытыми глазами. Например, на то, что иногда ведьмы бывают опасны даже в столь юном возрасте.

До этих слов я думала, что с достоинством переживу обсуждение. Не хотелось выглядеть никчёмной слабачкой в глазах этих людей. Особенно мне почему-то было неловко перед Великим инквизитором. Вернулось немного подзабытое чувство страха разочаровать взрослого. Сначала я старалась ради матери, потом ради тёти. С отчимом такого желания не возникало. А вот теперь — снова боялась показать, что я слабее, чем всем кажется. Разве не лучше, чтобы меня казнили за убийство, чем поняли, насколько тяжело оно мне далось? Нет, незачем даже думать о ночных кошмарах с умирающим на моих глазах лином Аркольдом, когда в кабинете Верховной решается моя судьба.

— Нет никаких доказательств, что проклятие наложила Стана! — воскликнула Ядвига. — Вы не можете казнить её без подтверждения теории лина Мартиуса.

— Да вы издеваетесь? — задохнулся тот. — Это же очевидно! Труп. Нашли. В её. Кровати!

— Это так же очевидно, как и то, почему мы нашли тело лина Аркольда в спальне молодой девушки. Также очевидно, почему он лежал в её постели со спущенными штанами, — очень тихо, но уверенно заметил Аринский. — Мне не нравится эта ситуация. Мы не можем осудить девушку за то, что она защищала свою честь.

— Она ведьма!

Обидное “шлюха” никто не произнёс, но все его услышали. Инквизиторы считали, что раз я поклоняюсь Лилит, то разделяю её взгляды на свободную любовь. Только любовь не имеет ничего общего с тем, что хотел сделать лин Аркольд.

— Обычная ведьма не стала бы убивать из-за желания мужчины ею обладать, — отрезал он. — Наоборот, постаралась бы извлечь выгоду из своего положения. Но Стана доказывает, что есть ведьмы, для которых честь на первом месте. Разве это не прекрасно? Будь на её месте магесса, мы с вами не стали бы закрывать глаза на обстоятельства, при которых девушка применила магию.

Мартиус перевёл на меня задумчивый взгляд, но я не обратила на него никакого внимания, потому что смотрела на Великого инквизитора. Неужели, он действительно встал на мою сторону? Тот, в чьих руках сосредоточена власть казнить и миловать? Тот, кто ненавидит ведьм, считая их отродьями Пекла?

— Но заключение…

Последняя попытка возразить начальству закончилась ничем. Аринский взял в руки листок с подписью Мартиуса и резким движением порвал его.

— Не было никакого заключения, — проговорил он. — Вы осмотрели тело и пришли к выводу, что смерть лина Аркольда носила естественный характер. Я правильно помню, лин Мартиус?

— Да, лин Великий инквизитор, — почтительно склонил голову он.

— Это означает, что суда не будет? — уточнила Ядвига на всякий случай. — Стана может быть свободна?

— На этот раз — да, — кивнул Аринский. — Но я оставлю её личное дело у себя, чтобы держать на контроле в будущем. Новых инцидентов быть не должно. Никаких стихийных выбросов, никаких нарушений закона. Отдайте девочку в ведьминскую школу, пусть проходит обучение там, раз нет родственниц, готовых помочь с освоением силы. Мне не хочется видеть её вновь перед ритуалом запечатывания магии.

— Я отвезу Стану в школу сегодня же, — легко согласилась Верховная. — Вам не придётся жалеть о своём решении, лин Великий инквизитор.

Глава 2. "Спасибо за печенье". 

Верховная действительно отвезла меня в школу в тот же день. Собирать с собой было нечего. Разве что сложить в сумку сорочку, в которой сбежала из дома, и купленные служанкой специально для меня пару комплектов сменного белья. В единственном повседневном платье я выходила к инквизиторам, в нём же ехала до своего нового дома. В самой школе мне должны были выдать форму, а парадные наряды

едва ли пригодятся до выпуска.

— Я пыталась устроить тебя куда-то ещё, — оправдывалась Ядвига, пока мы тряслись в душной карете. — Отовсюду пришёл отказ. Школы курируют другие Верховные, а на них я не имею влияния. Но ты не переживай. Восьмая школа не так плоха, как о ней говорят. Да, здесь самое маленькое финансирование и своеобразный контингент. Зато тебя не запечатают. А если ты не сломаешься, то станешь ещё сильнее. Докажешь всем, чего стоит истинная ведьма.

— Спасибо, Верховная, — прошептала я, зажмурившись, чтобы не заплакать. Её забота растрогала меня. — Вряд ли там будет хуже, чем на костре.

Ядвига не ответила. Отвернулась к окну и больше не заговаривала со мной до самой школы на границе с Бессалией. Зачем вообще поехала? Отвлеклась от многочисленных дел, чтобы сопроводить никому не нужную сироту. Да, она была благодарна тёте Бояне за некую давнюю услугу, но сполна оплатила свой долг защитой от казни. Никто другой не сумел бы устроить, чтобы моё дело рассматривал лин Аринский.

“Самый справедливый из всех инквизиторов, — подумала я. — Единственный, кто обратил внимание на то, почему я убила отчима”.

Он знал, что я действительно это сделала, но не осудил, а даже признал моё право защищать себя. Лишь посоветовал не попадаться больше. Жаль, что у меня не было отца, который сказал бы нечто подобное. Правильное и нужное прямо сейчас.

— Приехали, — сказала Ядвига, отвлекая меня от мыслей. — Я поговорю с директрисой, пока тебя проводят до комнаты. Учебный год уже начался, так что придётся нагонять программу. Но ты должна справиться.

— Справлюсь, — пообещала я.

Протекция такой высокопоставленной ведьмы дорогого стоила. Фактически, она уже однажды поручилась за меня перед Аринским, а теперь собиралась сделать то же самое в кабинете у директрисы школы. Обмануть ожидания Верховной я не имела права.

Нас встретили у ворот и проводили в разных направлениях. Ядвигу к главному корпусу — изящному зданию в три этажа, а меня к общежитию. Не самая доброжелательная ведьма выдала мне два комплекта постельного белья, форму, пару полотенец и ключ от комнаты, а потом отправила искать комнату самостоятельно. Я нашла — в конце коридора на третьем этаже. Дверь ничем не отличалась от остальных, а вот магическую защиту ставили старательно. Неужели, меня подселили не к первогодкам? Это плохо. Со старшими будет сложнее сходиться. Тётя рассказывала, что дедовщина в ведьмовских школах похлеще, чем в армейских казармах. Что уж говорить об учебном заведении для малолетних преступниц?

Я немного помялась у двери, а потом всё же проявила вежливость и постучалась, прежде чем открыть дверь своим ключом. Слава Лилит, защита не восприняла это как нарушение контура. Легко поддалась и позволила перешагнуть порог.

Кровати было три, но две из них пустовали. У каждого спального места — по тумбочке, а вот платяной шкаф всего один.

— Тёмного неба, — поздоровалась я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я Стана.

— Мара, — представилась полноватая девушка со старательно завитыми золотистыми локонами. — Падай на любую койку.

Взгляд голубых взгляд следил за мной внимательно, но не враждебно. Скорее, с любопытством. Мол, кого это занесло в наши края?

— Спасибо, — кивнула я и заняла место напротив занятой кровати.

Вещи сложила стопкой на тумбочке, перетряхнула матрас, произнеся простейшее заклинание от клопов.

— Тут чисто, — фыркнула Мара. — Стены зачарованы, чтобы не пропускать насекомых и грызунов.

— А опыты?

— Только в лабораториях, — разочаровала меня она. — И то, когда сдадим первые экзамены. Защитники животных совсем взбеленились.

— Проклятые “Зелёные”, — поддержала её негодование я. — Скоро нам запретят даже останки зверушек использовать. Их же нужно похоронить по-человечески.

Мара хрюкнула от смеха, но диалог не продолжила. Впрочем, я не была против помолчать. Кажется, первый разговор прошёл неплохо. Лучше, чем я надеялась. Соседка не казалась совсем уж сумасшедшей. Обманываться, конечно, не стоило. Неизвестно, за какие заслуги сюда определили девицу со столь невинной внешностью. Не за красивые глазки ведь?

Стук в дверь раздался, когда я заправила постель и разложила немногочисленные вещи в шкафу. Полки мы с Марой поделили поровну, хотя пока острой необходимости в местах хранения у меня не было.

— Войдите, — разрешила она.

В комнату тут же прошмыгнула старшекурсница. На груди форменного платья была нашивка с цифрой “пять”. Значит, пятый курс.

— Я принесла, — заявила она и вытащила из кошелька горсть серебряных монет. — Спасибо за печенье.

— Обращайся, — расплылась в улыбке моя соседка и, не стесняясь меня, пересчитала деньги. Когда она закончила, выражение лица изменилось на слегка недовольное. — Договор был на двадцать, Грида. Тут не всё.

Я едва не поперхнулась воздухом. Двадцать серебрушек? За печенье? Из чего оно сделано? Из крови девственной ведьмы? Из перетёртых драконьих костей? Да я на эту сумму от пуза наемся в не самом плохом столичном трактире.

— Я занесу на следующей неделе, — пообещала старшекурсница. — Как раз стипендию получу.

— Ладно, бесы с тобой, — отмахнулась Мара. — Конспектами по охранительной магии возьму. Они-то есть?

— Да, — просияла Грида. — Тогда я сейчас принесу.

Старшекурсница выскользнула из комнаты, оставив меня в полном недоумении. Белокурая помпушка прятала деньги в шкатулку и читала запирающее заклинание, не обращая на меня никакого внимания. Как будто я была всего лишь предметом мебели.

Глава 3. Ведьминские традиции

Земля была холодной и сырой. Я чувствовала, как ткань платья пропитывается влагой и начинает липнуть к телу. Форменный плащ у меня отняли в самом начале, стянули и новые башмачки. Бить начали после, чтобы не повредить ценные вещи. Заводила Милана, шестикурсница с лицом, напоминающим лошадиную морду. Она отдала команду бить и она остановила других, когда я неподвижно лежала, свернувшись калачиком. Активнее всего её поддерживали две пятикурсницы и одна малявка — лишь на год старше меня. Она добивала, когда меня уронили на землю.

"Милана, Ванда, Дана, Ждана, — повторяла я мысленно, опираясь на ближайшее дерево, чтобы встать на ноги. — Милана, Ванда, Дана, Ждана".

Каждый шаг отдавался острой болью в теле. Определить, где именно её источник, было невозможно. Я будто вся превратилась в один большой синяк.

Пришлось использовать кривую длинную палку как костыль, иначе до общежития я не дошла бы. Мне и так повезло наткнуться на стайку местных ведьм уже на полпути от учебного корпуса.

— Милана, Ванда, Дана, Ждана, — шипела я, чтобы хоть как-то отвлечься от очередного страшного дня.

После смерти мамы их было много. Но я упорно продолжала надеяться, что этот-то точно последний. Хуже ведь быть не может?

— Милана, Ванда, Дана, Ждана!

Вахтёрша на входе в общежитие бровью не повела на вид босой и избитой первокурсницы. Я проковыляла мимо неё к лестнице и застонала от отчаяния. Проклятый третий этаж!

Палку выкинула ещё между первым и вторым. Перила здорово помогали шагать вверх, а в коридоре я буквально держалась за стену.

— Слава Лилит, не заперто! — Выдохнула я с облегчением и ввалилась в комнату.

Стянула с себя грязное и порванное платье, упала в заправленную постель.

— Это твой костюм на осенний маскарад? — не без веселья в голосе спросила Мара.

— Это тёплый приём от старшекурсниц, — выцедила я сквозь зубы.

— А-а-а-а, — протянула она. — Ну добро пожаловать в наш дружный коллектив. Сестринство ведьм всегда встречает новеньких с большим удовольствием.

Из слов Мары можно было выжать ни одну склянку яда, но весь её вид говорил об абсолютной невозмутимости.

— Тут всегда так?

— А ты думала, тебе путь устелят лепестками цветов? — приподняла она бровь. — Разве что красными розами.

Я вздрогнула от того, насколько спокойно Мара говорила о возможной смерти в стенах школы. Алые розы росли на могилах ведьм, так что намёк был кристально ясен. Здесь могут и убить, если не поставить себя в коллективе.

Я пыталась отбиваться, но магию использовать не рискнула, а в драке на кулаках была обречена проиграть. Ведь защищаться мне предстояло не только от четырёх активных ведьм, но и от целой толпы наблюдателей. Жаль, что лиц и имён последних я не запомнила.

— Тут хотя бы лекарь есть?

— Есть, — кивнула Мара, доставая из своей тумбочки румяный сдобный треугольник. — Только если ты к нему пойдёшь, то придётся писать объяснительную, откуда травмы.

— Скажу, что упала с лестницы, — отмахнулась я.

Просьба позвать лекаря в комнату застряла на кончике языка. Не побежит ведьма меня спасать, она даже не смотрела в мою сторону, когда говорила. Ей совершенно наплевать на то, насколько сильно меня избили.

"Тут всегда так, — напомнил внутренний голос. — Она просто привыкла. Или сама прошла через то же самое, и никто не помог ей".

Я с трудом поднялась с кровати и вытащила из шкафа платье, в котором приехала.

— Лазарет за учебным корпусом, — сжалилась моя соседка. — Ты до него не доползёшь. Просто пройдись по себе заклинанием-диагностом и, если нет переломов или внутреннего кровотечения, то сходи в душ и обработай ссадины.

Платье полетело обратно в шкаф. Я села на полу и откинулась на стену. Мара вновь перестала обращать на меня внимание, увлекшись чтением конспектов вчерашней девицы.

Заклинание-диагност я знала, но лишь в теории. Тётя настаивала, что лезть в практику мне пока рано. Да, силы проснулись, но я не была готова их применять. Поэтому лишь изредка стравливала излишки в простейшие бытовые чары. Исцелением не занималась никогда, только наблюдала. Бояна творила такое, на что не каждая Верховная была бы способна. Доставала людей практически из пекла, в последнюю секунду успевала ухватить жизненную энергию и практически насильно возвращала её в тело. Зашивала раны, лечила самые сложные болезни. Однажды она на моих глазах вылечила камнянку, хотя это считается невозможным до сих пор.

"А ты не можешь проверить, оставили ли тебе переломы, — отпустил ехидный комментарий внутренний голос. — С чего это Верховная решила, что из тебя выйдет толк? Жалкая тень матери и тётки".

Я закрыла глаза и прошептала заклинание.

— Переломов и кровотечения нет, — зачем-то сказала я вслух. — Пара трещин и ушибов.

— Угу, — даже не попыталась изобразить интерес Мара.

Я задумалась, не внести ли её в список. Равнодушие — едва ли не хуже жестокости, разве нет? Почему тётя говорила, что долг ведьмы помогать другим, если на деле всё иначе? Зачем учила меня, что мы должны держаться друг друга? Мол, нас мало, все хотят нас истребить. Доверять можно только другим ведьмам…

Получается, доверять нельзя вообще никому? Смерти ведьмам хотят даже другие ведьмы? Как тогда выжить?

"Начинай с малого", — вспомнилось любимое высказывание Бояны.

Ага. Например, с душа и обработки ссадин. Где бы достать обезболивающее и заживляющее зелья?

Глава 4. Первая месть

Мало кто задумывается, насколько разной бывает магия. Казалось бы, читаешь заклинания, строишь схемы силовых потоков и радуешься жизни. Но не тут-то было. Помимо классических заклинаний, есть зелья, проклятия, ведьминские таланты и забытые ритуалы кочевников. И это лишь малая часть того, что знала тётя Бояна. Я уже молчу о том, сколько всего изучить она не успела. Повезло, что хотя бы эти знания она захотела передать мне. Сложно представить, как я выживала бы без них.

“Милана, Ванда, Дана, Ждана”, — повторяла я мысленно, обмазывая воском "скелет" из корней берёзы.

Начать решила в обратном порядке, потому что до Миланы добраться сложнее всего — она старшая и самая умная из нападавших.

Но и Ждану поймать оказалось непросто. Загвоздка была ещё в том, чтобы не попасться преподавательницам на горяченьком.

Я хорошо помнила слова Аринского, сказанные на прощание. И да, собиралась следовать его совету неукоснительно. Так что, с одной стороны, магическое воздействие на неприятельниц должно быть минимальным, чтобы никто и следа его не заметил. А с другой, месть не может быть мелкой. Мне до сих пор было больно ходить и двигаться. Это ещё одна причина, почему я выбрала настолько древнюю и необычную магию: она почти не требовала активных действий. Стащить у девчонки расчёску и ленту для волос — самая большая сложность. Остальное — дело техники. Найти старую свечу, натопить воска и слепить куклу, добавив внутрь “головы” волосы жертвы, а из ленты сделать для неё шарфик. Пришлось постараться, чтобы вольт был похож на прототипа. Я как никогда порадовалась, что Мара снова пропадала где-то из-за своих загадочных дел. Печенье продавала, ага. Зато не мешала спокойно колдовать в комнате.

— Отныне твоё имя Ждана, — прошептала я, сплетая лёгкое заклинание, чтобы остудить воск. — Что с куклой обратится, то с тобой случится. Да будет так!

Слова вспомнились легко. Тётя произносила их, пока я не запомнила. Записывать запретила строго настрого, даже в Книгу Теней, которую могла открыть только я. “Бумага всё стерпит, — любила говорить тётя. — Но ничего не простит”.

То, что мы записываем, в любой момент может быть прочитано злейшими врагами. Успеешь ли сжечь? Сумеешь ли сохранить в тайне? Нет гарантий. Поэтому самое важное должно храниться в мыслях. К ним доступа ни у кого нет. А в книгу попадала бытовая магия, исцеляющие зелья, особенности артефактов.

Вольт остыл быстро, так что я спрятала его в ученическую сумку и начала выслеживать Ждану. Пекло, насколько же проще сразу убить! Пронзить “сердце” куклы длинной иглой — и дело с концом. Ищите потом, отчего у ведьмочки случился сердечный приступ. Хоть всех инквизиторов Кессании пригоните в школу — не докажете, откуда ноги растут. Однако я не желала ей смерти, пусть и жутко злилась за “тёплый” приём. Месть должна быть соразмерной. Парочки переломов с неё достаточно.

— Дана, у нас новенькая! — радостно завопила Ждана и побежала к лестнице.

Старшая подруга ждала её внизу, заинтересованно поглядывая на преданную собачонку. Лучшего шанса могло и не быть. Я засунула руку в сумку, нащупала куклу и слегка сжала голову. Ждана ахнула, сжимая ладонями виски, и попыталась остановиться у верхней ступени. Форменные башмачки были слишком скользкими, а строители недостаточно позаботились о безопасности, когда выкладывали крутую лестницу. Нога ведьмочки соскользнула. Ждана попыталась удержаться, размахивая руками, но тщетно. Полетела кубарем вниз как миленькая. Только и успевала ойкать и айкать, пока не затихла на первом этаже. Я затаилась за углом, едва дыша от страха. Неужели, просчиталась? Не могла же она свернуть шею и умереть?
Стало по-настоящему страшно. Вдруг я и впрямь чудовище? Отчима убила, теперь ещё и соученицу отправила в Пекло к бесам! Может, герцог Аринский ошибся, когда отпустил меня без наказания?

“Эта школа — твоё наказание, — напомнил голос тёти в голове. — Ты делаешь всё, чтобы выжить. Хочешь снова лежать на земле, пока тебя пинают озлобленные стервы? Что им нужно было сделать, чтобы у тебя хватило смелости дать отпор? Плюнуть в лицо? Вытереть об тебя ноги буквально?”

— Слабый получает то, что приготовил для него сильный, — прошептала я и зажмурилась, мысленно прося Лилит сохранить Ждане жизнь.

— Живая! — выкрикнул кто-то из толпы.

Я выдохнула с облегчением. Теперь нужно избавиться от куклы, чтобы случайно не выдать себя. Да и в целом лезть в настолько сложную и древнюю магию, ради разборок с местными задирами, больше не хотелось. Лучше приберечь её для чего-то действительно важного.

Глава 4(2)

Сломанная нога, лёгкое сотрясение мозга и многочисленные гематомы. Звучало невероятно увлекательно, а ощущалось наверняка жутко болезненно. Нет, я не рискнула навестить Ждану в лазарете, даже на следующий день. Зато подошла к старосте её класса, чтобы поинтересоваться здоровьем несчастной пострадавшей девушки. Да, я желала удостовериться, что отомщена. Низко и подло? Скажите это моим отбитым почкам!

— Да нормально, — отмахнулась от меня незнакомая ведьма с нашивкой старосты. — Я сама только что оттуда. Живая наша Ждана, разве что немного потрёпанная.

— А как она так свалилась? — цокнула языком я. — Неужели, столкнул кто-то? Расследование теперь будет?

— Меньше читай детективных романов, — рассмеялась она. — Голова закружилась, перед глазами блестящие мушки заплясали. Такое бывает, когда много тренируешься и мало ешь. Эта дурёха свой обед и ужин продала кому-то из старших за ленты для волос. Вот и полетела вниз кубарем. Чистая случайность.

Кушай, Стана, не обляпайся! Повторяла мысленно: “Не пались, не пались”? В итоге настолько хорошо следовала собственному первому правилу ведьмы, что Ждана даже не подумала на ответный ход от новенькой. Сама свалилась. Изголодалась просто. Замела следы, называется!

— Спасибо, — с трудом выдавила я. — Передавай, чтобы поправлялась, когда увидишь.

Желательно поправляться до веса в пару центнеров. Недоедает она, видите ли. Бедная, несчастная Ждана. Пожалеть её, что ли?

"Разве что на могилке, — мысленно пошутила я. Мрачновато, но и настроение не самое лучшее. — У куста кроваво-красных роз всплакну о погубленной девице".

Староста кивнула и ушла по своим важным делам, не замечая, как испортила мне утро. Какой был смысл мстить, если недруг не в курсе, от кого прилетело возмездие? Кость срастётся, синяки сойдут, и ведьма снова пойдёт со старшими подругами учить меня уму-разуму. Нет, так дело не пойдёт. Нужен очевидный для них знак, который при этом не докажет мою причастность, если в дело вмешаются учителя.

"У куста кроваво-красных роз", — будто шепнули мне на ухо.

Я аж подпрыгнула на месте из-за внезапной идеи. Совершенно безумной в своей простоте. Хотелось бы добавить "и гениальности", но тут уже можно поспорить.

По преданию, на могиле каждой ведьмы вырастает розовый куст. Якобы остатки её магии вырываются из тела таким вот символичным образом. Не уверена, сколько правды в тех легендах. Однако говорят, инквизиторы по сей день используют эту примету, чтобы узнать, правильную ли ведьму казнили. Тётя Бояна потребовала разбить розарий прямо поверх её могилы. Никаких гробов, никакого погребального костра.

"Я успею насидеться в тесном пространстве в следующих воплощениях, — ворчала она. — И поджариться, как ягнёнок, тоже".

У меня не хватило бы сил и золота организовать всё, но волю тётки Ядвиге передала. А та исполнила в точности из уважения к старой приятельнице. Розы на её могиле выросли ароматные, с крупными бутонами и бархатными лепестками. Загляденье.

Итак, что может напугать ведьму сильнее, чем алая роза, предвещающая скорую погибель? Я обойдусь и без убийств, разумеется. Просто напугаю обидчиц по-настоящему и немного покалечу. Строго в воспитательных целях, чтобы больше не выходили вчетвером против одного. Нечестно это. Неправильно.

Тётя Бояна была похоронена слишком далеко. Я могла бы долететь до могилки на метле, нарвать роз с запасом, но не вернуться обратно до заката. А позже ворота школы закрывались и, по словам Мары, моей соседки, никакие слёзные мольбы не помогут войти после комендантского часа. Даже в выходной, ага.

Сегодня нас как раз отпустили с уроков, чтобы мы могли пойти в город. Посмотреть выступления бродячего цирка на площади, закупиться канцелярскими мелочами и просто погулять, пока погода ещё позволяла.

"В городе точно есть цветочная лавка", — обрадовалась я.

Да и плащ с башмачками нужно прикупить.

После смерти матери, тёти и отчима я могла бы стать богатой наследницей. Но проверка финансиста и законника Верховной показала, что никто из моих троих опекунов-родителей толком не нажил добра. Особняк отчима Ядвига собиралась продать, чтобы покрыть его долги. Я попросила по возможности взять часть золота, что она потратила на его похороны. Но она только грустно рассмеялась: "Остатка суммы не хватит даже на твоё содержание в школе". Ей пришлось платить за меня из своего кармана. Она даже дала мешочек серебрушек с собой на первое время, будто знала, как они мне пригодятся.

"Святая женщина", — вздохнула я мысленно, вознося короткую молитву о её здоровье.

Лилит не ответила, и я решила, что это добрый знак. Как любила повторять Бояна: "Говорить с богами — нормально. Тревожиться стоит только в том случае, если они начинают отвечать".

Глава 5. Ярмарка

До города пошла пешком. Школу построили на окраине, но дорогу вымостили камнем, так что заблудиться было сложно. Мимо проезжали кареты с породистыми лошадьми и телеги с престарелыми клячами. Я бодро шагала, одновременно пытаясь придумать что-то интересное для мести оставшимся ведьмам. В голову приходило либо нечто совсем кровожадное, либо детские выходки вроде жабы в супе.

— Всё не то, всё не так, — бормотала я под нос.

Так и не придумала ничего лучше падения с лестницы, пока не дошла до центра, где располагались лавки. Найти цветочную было проще простого — вокруг вились пчёлы и осы, привлечённые ароматами георгин, мальвы, левкои и роз. О, сколько тут было роз! Глаза разбегались от обилия оттенков и размеров бутонов.

— Мне нужна классика, — улыбалась я, рассматривая алые цветы, но не притрагиваясь к ним. — С доставкой. Это возможно?

— Да, госпожа ведьма, — робко ответила девушка, по форме определившая, кто перед ней. — Что написать на открытке?

— Писать ничего не нужно, никаких открыток, — строго наказала я. — Цветы нужно доставлять в разные дни. Строго по одному. Запишите список имён.

Девушка схватилась за блокнот с заказами и послушно записала за мной:

— Ждана, Дана, Ванда, Милана, — я замолчала, отгоняя ладонью одну из пчёл. — Хотите я вам от них защиту повешу?

— Нет! — замахала она руками. — Только не колдуйте, госпожа ведьма, а я вам сейчас скидочку сделаю, хотите?

Я фыркнула, но от выгоды отказываться не стала. Подумаешь, какие мы нежные! Вот если бы маг пришёл с таким предложением, она бы тут радовалась только! А меня разве что божественным треугольником не осенила: "Во имя Олакая, Диты и Нороса". Да тьфу на неё три раза! Как будто других богов нет, как будто ведьмы колдуют хуже магов.

Да мы, да они, да я!..

“Неуч, — жёстко прервала я саму себя. — Без году неделя в школе, практических навыков никаких, инициация только случилась, а всё туда же. Почему тебе люди доверять должны? Потому что глаза красивые? Правда?”

Я расплатилась с цветочницей и выскочила из лавки, как ошпаренная. Настроение снова испортилось, а ведь мне ещё покупать новые башмаки и плащ. Пришлось старательно крутить головой, читая вывески с пёстрыми картинками, обозначающими, что там продаётся. Оказывается, далеко не все горожане умели читать. Да и среди учениц в моём классе нашлись те, кто с трудом складывал буквы в слова. Меня тётя разве что линейкой не била, если я произносила прочитанное с запинками. Всё ради моего блага. Зубрила наизусть свойства камней и металлов я тоже ради светлого будущего.
Взгляд сам собой задержался на объявлении, приклеенном на фонарном столбе. Крупными буквами на нём было написано “Артефакты” и рисунок кольца с огромным бриллиантом. Так себе обозначение, но и я не могла придумать, что изобразила бы вместо кольца. Артефакты на вид всегда были самыми обычными предметами. Их даже порой маскировали под дешёвые вещи, чтобы спрятать от воров.

— Мы работаем с лучшими бессалийскими магами, — прочитала я с объявления. — Палатка номер шесть, справа от обувщика Оливера.

Это находка! На ярмарке ведь всё должно стоить дешевле? По крайней мере, выбор будет больше. Съедутся мастера и торговцы со всей округи. Вон, даже из Бессалии кто-то прислал свои артефакты.

Больше всего палаток было с урожаем: от яблок и тыкв до мёда и картошки. Но в самом центре стояли и продавцы готовой одежды и обуви. Деревенские жители, которые целый сезон заготавливали товар, чтобы привезти его сюда. Я почти сразу нашла подбитый мехом плащ с капюшоном. Его можно будет и зимой носить, если не ходить по морозу слишком много. Ботинки брать не стала, взяла сразу сапожки. Тоже тёплые, с красивой бляшкой сбоку. У того самого Оливера, что торговал рядом с палаткой артефактора. Только потом, мысленно пересчитывая оставшиеся деньги, я подошла к прилавку с браслетами, кольцами и почтовыми шкатулками.

— Что желает присмотреть госпожа ведьма? — улыбнулся пожилой торговец. — Защиту от злых духов, бесконечный огонь, перо-самописец?

— Защиту от злых духов я и сама сделаю, — слегка смутилась я под его внимательным взглядом. — А что из этого сделали бессалийские маги?

— Всё, — хитро прищурился он.

— Если бы всё, то тут лежали бы одни нейриновые браслеты, — пошутила я, намекая на нелюбовь соседнего королевства к ведьмам.

Даже в Кессании к нам относились лучше, в Бессалии вообще сжигали, если удавалось доказать, что перед судом стоит ведьма. А доказательства какие нужны? Соседка сказала, что эта поганка ей корову загубила. И всё. Объявили несчастную ведьмой и сожгли на костре.

У нас хотя бы нужно действительно сотворить что-то плохое. Разберутся, сделают выводы, если попадётся такой инквизитор как Дамиан Аринский. Хвала Лилит, мне повезло!

— Бессалийцы тоже бывают разные, — погрозил мне пальцем старик. — Так что вы ищете?

Я ещё раз присмотрелась к товару, но ничего по-настоящему полезного не увидела. Всё то же я могла бы и сама сделать при наличии материалов и свободного времени. Не всё умела, но на что в школе библиотечные учебники?

— Работу ищу. Могу вам артефакты приносить, чтобы вы их потом продавали.

Торговец долго молчал, сверля меня придирчивым взглядом. Прикидывал, сколько может платить? Или пытался понять, стоит ли вообще со мной связываться? Я его понимала. Пришла какая-то соплячка и просит дать ей работу. Но я ведь не воровать у него хочу, а честно выполнять заказы.

— Принеси мне что-нибудь на следующей неделе, — кивнул он, наконец. — У меня лавка на Яблочной улице. Если будет что-то стоящее, куплю.

“Вот тебе и ярмарка с заморскими товарами, — проворчала мысленно я. — У него же лавка есть местная”.

Но вслух только порадовалась.

— Спасибо! Вы не пожалеете!

— Уж надеюсь, — снова улыбнулся он. — Ты только губу не раскатывай. Даже если сработаемся, много платить не буду. Ни рекомендаций, ни лицензии на работу. Сама понимаешь, как я рискую.