Эпизод X. Пересекая пределы

Пролог. Двойные солнца

Take another look Take a lookaround Its you and me

Its here and now As you sparkle in the sky Ill catch you while Ican 'Cause all we are

Is all I am I just want you to see What I've always believed

You are The miracle in me

Shinedown — Miracle

Последний месяц ей казалось, что так будет всегда. Восход двойных солнц, неспешный завтрак, тренировка, привычная за годы жизни рутина — искать запчасти от космических катастроф среди песков пустыни, возвращение домой, закат.

Песок… успокаивал. И все же, по-настоящему одинаковых пустынных планет в Галактике не существовало: Татуин чем-то неуловимо отличался от Джакку. Возможно, своей историей?..

Здесь родился Анакин Скайуокер, мальчик, всегда смотревший за горизонт — и ставший Дартом Вейдером.

Здесь вырос Люк Скайуокер, последний джедай.

Сюда отправился в добровольное изгнание Оби-Ван Кеноби, чье второе имя Рей не могла теперь произнести даже в мыслях — воспоминания приносили с собой осознание, и это осознание неслучилось с ней сразу, оно вкрадывалось в мысли и чувства постепенно, все сильнее окрашивая их в серые тона глухой тоски.

Но нет, Лейя сказала, что он родился на Чандриле.

Два месяца на Татуине, в добровольном одиночестве, с двойными рассветами и простирающимся во все стороны песком. Достаточно, чтобы рехнуться… или, наоборот, прийтив себя. Рей надеялась на последнее, но врожденный оптимизм, кажется, погиб где-то там, еще на Океанской луне Эндора, среди монструозных останков Звезды Смерти.

Надо было хорошенько подумать перед тем, как выбирать себе фамилию: получалось, что все Скайуокеры были обречены на одиночество. Анакин, потерянный Избранный, монстр в черной маске. Люк, изгнанник на забытой планете. Лейя, одинокий лидер повстанцев.

…Нет, продолжать дальше было нельзя.

Ее больше не посещали призраки — то видение Люка и Лейи оказалось первым и последним; имбыло больше нечего ей сказать. Не посещали и

друзья — Финн, По и компания мотались по галактике, латая дыры в развалившемся на частимироустройстве. На последнем сеансе связи Рей даже не поинтересовалась, как будет называться государство, построенное на обломках Первого Ордена и второго Сопротивления. ОпятьРеспублика?..

Да какая, к ситхам и джедаям, разница.

«Пусть прошлое умрет. Убей его, если нужно. Только так можно стать хозяином своей судьбы».

Он опять сказал правду. Прошлое умерло, она убила Императора, своего деда — только вот есть ли теперь будущее?..

Ей, внучке Императора, не было места ни в одном порядке. Тайны такого рода никогда не остаются скрытыми навсегда: правда о том, чья она дочь, разрушила жизнь и семью Лейи спустя много лет… так стоило ли пытаться найти свое место в мире, где его быть не могло?..

Двойные солнца склонялись к закату, когда Рей наконец-то добралась до дома — старого дома Люка Скайуокера, где привыкшая к простым условиям девушка обустроила себе временное жилище, все больше грозившее стать постоянным. Стряхнув порванную и заляпанную кровью повязку с руки, Рей выложила рядом с ней на скамью световой меч и вернулась на улицу.

Закат в пустыне, единственный ритуал, который она не пропускала никогда. Когда-то на Джакку она ставила зарубки, отмечая прошедшие дни, ожидая, что однажды случится чудо… здесь, на Татуине, никакого чуда уже случиться не могло. Оставалось лишь смотреть на закат, с каждой секундой наступления ночи ощущая, что надеяться больше не на что.

Рей закрыла глаза, не желая смотреть, как скрывается за горизонтом диск первого солнца, и прислушалась к звукам пустыни. Раны, полученные днем, казалось, заныли вдвойне, стоило переключиться от зрелища солнц на звуки и ощущения. Девушка неохотно потерла руку; нужно было возвращаться в дом, обработать раны. Кто знает, где было это оружие тускенов до того, как они вытащили его для боя…

— Из всех возможных занятий ты выбрала драку с тускенами, — голос за спиной, негромкий и задумчивый, словно обладатель не порицает девушку, но искренне задается вопросом, что заставило ее избрать себе такое странное развлечение.

Действительно, что.

Рей не поворачивается и не открывает глаза. Онемевший язык не сразу может выговорить слова, а когда у нее все же выходит, вырывается совсем не то:

— Опять ты.

Два месяца. Два долгих, проклятых месяца она здесь, в одиночестве среди песков, и он только сейчас набрался наглости — или смелости? — явиться, поговорить?..

Убила бы.

Увы, технически невозможно.

— Всегда, — соглашается знакомый голос, в этот раз с безошибочными нотками веселья.

Веселья. Пир во время чумы. Весело ему.

Можно, интересно, убить призрака Силы еще раз?

У них получалось столько невозможных, по всем законам Силы и природы, вещей. Почему бы и неэто?

Имя. Проклятое имя татуинского отшельника, имя, которое она запрещала себе произносить даже в мыслях.

— Бен.

Все силы уходят на то, чтобы открыть глаза и повернуться. Рей смотрит на мерцающий на фоне огненной пустыни силуэт — и еле сдерживается от дурацкого, бессмысленного желания броситься ему на шею и трясти, пока не вытрясет всю душу из проклятого, глупого, самопожертвенного идиота.

Бена Соло, последнего Скайуокера. Нельзя обнять призрака.

Кажется, их связь в Силе все же пережила смерть, иначе ничем было не объяснить то, что говоритдальше бывший Верховный Лидер Кайло Рен, джедай Бен Соло:

Глава 1. Перемены

This is always touch and go? Now we'll never even know what it's like

Left me with no place to go

Now I'm falling through space and time

Starset – Manifest

Татуин

два месяца после битвы на Экзеголе

Дни на Татуине сливались в одну сплошную череду света и песка; рассветы и закаты двойных солнц были похожи один на другой, а линия песков не менялась день ото дня, все так же плавными линиями изгибаясь к горизонту.

Но сегодняшний вечер принес с собой перемены.

Закат был красным, как меч ситха. Пелена облаков вторым горизонтом тянулась над песками, ровной линией разделяя слои: фронт бури, за которым исчезли оба солнца, затем чистое, но кровавое по оттенку небо — и пустыня, замершая в ожидании.

То самое затишье перед бурей.

Рей поморщилась и потерла виски. Бури на Джакку бывали нечасто, но каждый раз она буквально кожей чувствовала приближение неодолимой стихии и, подобно мелким пустынным зверькам, инстинктивно начинала искать укрытие.

В этот раз позади нее желанным убежищем маячил дом Люка, который она не далее, как вчера, решила вновь превратить во влагодобывающую ферму. Ей, привыкшей на Джакку создавать из запчастей и мусора работающие инструменты, пожалуй, это было как раз по плечу. Вот только спидер из запчастей соберу. Осталось работы на пару часов.

…После его первого — и последнего — появления прошла уже неделя, и за эти семь жарких, пустынных, одиноких дней та искорка надежды, что на какое-то время разгорелась в душе, вновь скрылась под серым пеплом безнадежности.

Будущего не было.

Жить на Татуине, добывать влагу, помогать редким — ох, каким же редким! — просителям и раз в неделю связываться из космопорта со внешним миром, чтобы узнать, как дела у отдалившихся, странствующих по Галактике друзей… и ждать явления, которого может больше и не случиться?..

Но Джакку научила ее ждать.

Рей уже не раз задумывалась, чем занимался за время своего отшельничества на Татуине Оби-Ван Кеноби, но пока что не спешила гонять из ущелий крайт-драконов.

Возможно, лет через десять, когда она окончательно начнет сходить с ума от безделья.

Мелкая пылевая взвесь в воздухе мешала нормально вдохнуть; Рей задумчиво смерила взглядом горизонт и решила, что основная мощь бури развернется ночью.

Что ж. Ей не нужно много времени, чтобы занести все те запчасти, с которыми она возилась, в укрытие. Корабль… корабль выдержит.

Рей плотно закрыла дверь, дополнительно подложив под нее туго свернутые полосы ткани, чтобы преградить доступ грядущей буре, и опустилась на служившую ей кроватью длинную скамью. Спина, до этого по привычке прямая и, казалось, способная выдержать груз всего, что Вселенной вздумается обрушить на хрупкие плечи девушки, сгорбилась; Рей обмякла, как человек, на которого разом навалилась усталость многих дней.

Может, дело в буре. А может…

Она устало потерла глаза и опустила голову на сверток грубой ткани, служившей ей подушкой.

Ночь в пустыне наступает быстро — и эта ночь не была исключением. Рей заснула почти мгновенно, и на тонкой грани между сном и явью услышала первые завывания бури. Они перешли в ее сон, набрав разгон и силу тысячи штормов.

…Она бежит по затонувшему, едва виднеющемуся над водой звездному разрушителю; буря яростно завывает вокруг, и в ночной тьме не видно, с какой стороны грозит новая опасность.

Убегает. От кого?

Рев шторма. Декорации меняются, теперь это темная пещера в корнях деревьев — но буря не оставляет и здесь, ревет, грозя разметать естественное убежище. Рей знает, что внутри опасней, чем снаружи.

Туман.

Вокруг нет никаких ориентиров, никого и ничего — лишь плотная серая пелена; не угрожающая — равнодушная. И от этого еще страшнее.

Буря стихает, и Рей захлебывается собственным дыханием; его шум — единственный звук в густом, плотном тумане… на каких-то пару секунд, а потом приходят голоса.

— Ты можешь все. Ты можешь забрать у Силы назад то, что ей принадлежит.

Туманный намек сейчас ясен, как написанный ауребешем плакат на высотке Корусанта.

— Это… неверно, — холодный ужас пробегает по спине.

— Не для наследницы ситхов, — вкрадчиво шепчут голоса в тумане.

— Мне нельзя! — ее крик затихает в густой серой пелене.

— Кто может тебе запретить?..

Буря возвращается, раскидывая клочья тумана, и вместе со штормом приходит ясность. Ясная, звездная ночь, темный лес. Темный, темный лес, во всех возможных отношениях и оттенках смысла. Знакомое лицо, чьи черты в темноте можно рассмотреть лишь при свете фиолетового меча. Финн испуган, ему до смерти страшно — и примерно так же больно; он пытается убежать от чего-то, от чего сбежать нельзя… взмах меча и тишина.

Ветер стихает.

Рей открыла глаза — и в слабом свете свечи, которую не зажигала, увидела знакомый мерцающий силуэт. Бен сидел на краю кровати и, сосредоточенно хмурясь, держал над ее лбом свою ладонь. Стоило ей пошевелиться, как он убрал руку и отодвинулся чуть дальше, словно боялся ненароком коснуться ее лица.

— У тебя необычные сны, — опустив глаза в пол, сообщил Бен. Хмуриться он при этом не прекратил, и его всегда выразительное лицо сейчас было напряженным и мрачным.

— Да уж, — Рей подобрала ноги под себя и обернулась покрывалом, чтобы прекратить дрожать. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы он вернул руку, прикоснулся к ее лбу, сказал, что кошмары уйдут… но язык тела ясно говорил, что этого не будет. Почему? — Это… действительно был просто сон?