Эра без эмоций

1

Небосвод постепенно очищался от туч, и крыши домов встречали первые робкие лучи Солнца после утреннего проливного дождя, свидетелем которого стал Ян Ничковски, молодой человек двадцати трёх лет, который обладал выразительными чертами лица с выступающими скулами и пухлыми губами. Его главным развлечением было внимательно наблюдать, как тяжёлые капли тропического ливня разбиваются об созданный человеком козырёк почтового ящика. Вовсе непонятно, кто использовал почту в городе Ретоши. Скорее это был рудимент, добавляющий немного уюта и позволяющий поразмышлять о работе почтовой системы в прошлом, о тысячах километров, преодолеваемых крохотным кусочком бумаги, называемым письмом, о сотнях рук берущих, несущих и сортирующих это письмо, о сотнях глаз, прочитавших его адрес, и всего о двух людях, которые к этому письму имеют отношение — получатель и отправитель. Говорят, что на большой земле старое общество до сих пор пользуется почтой. Ян размышлял над тем, чтобы он мог написать в письме и кому, если бы у него возникла подобная необходимость, но ничего такого, что он посчитал бы интересным и достойным записи на бумагу, не приходило ему на ум.

Ян протянул руку к тубусу, стоящему в углу подоконника, и вынул изнутри планшет, затем развернул его и достал стилус, лежавший внутри. От манипуляций экран планшета активировался, и сенсорный датчик узнал владельца. Через несколько десятков секунд на экране появились первые штрихи, а спустя пару минут Ян воспроизвёл очертания ящика. Продолжить набросок не позволило всплывшее сообщение: «Не забудь, сегодня вечером».

«Как хорошо было бы отказаться от электронных сообщений в пользу бумажных», — проскочила мысль, пока Ян пытался вернуть поток размышлений, который привел его к творчеству несколько минут назад. К этому моменту дождь успел прекратиться, и редкие капли стекали с козырька, падали на прорезиненную дорожку и растворялись во множестве небольших лужиц, проявляющих неровности дорожки, возникшие от интенсивного снования пешеходов. Вместе с дождём закончился и поток мыслей Яна. Ему захотелось заняться чем-то полезным, потому он закрыл свой эскиз, не сохранив, и открыл трёхмерный чертёж гидропривода, над которым работал уже несколько месяцев. Но и здесь ему не удалось что-либо сделать — в дверь постучали. Ян разблокировал замок со своего тамагочи, и дверь отворилась, впуская внутрь Минора — ближайшего друга и коллегу, среднего роста, угловатого, с широкой спиной, светлыми волосами и огромными ручищами.

Пожав руку Яна, Минор обратил свой взор на чертёж и пробежался взглядам по узлам, одобрительно кивая головой.

— Серьёзный агрегат, — бегло вынес он вердикт и тут же перевёл тему. — Ты готовился сегодня?

— Да, встал спозаранку и до обеда набивал руку. Больше не брался что-либо изучать, отрабатывал то, что умею. А сейчас пытался отвлечься немного.

Минор снова кивнул в ответ.

— Аскат писал?

— Да, с ума сходит, всё ему неймётся.

— Пойдём до Красера? А затем по пути заглянем в графиковую столовую, перекусим, — предложил Минор, и стало очевидно, зачем он пришёл так рано.

«Переживает», — подметил для себя Ян. — «Значит не один я такой».

— Или хочешь, я зайду попозже? — продолжал Минор, не получив ответа.

— Нет, что ты. Конечно же, пойдём, — произнёс Ян, бегая глазами по комнате и думая, что ему необходимо взять с собой.

Вскоре ребята оказались на прорезиненной дорожке, в лужах которой уже играли солнечные лучи. Мягко шлёпая по резине, они двинулись к вакуумной станции.

Город, в котором проживали ребята, не имел аналогов в мире: это был небольшой участок суши — вулканический остров в Тихом океане с единственным городом на нём. Вне границ, вне политики, вне привычной системы координат. Надежда человечества и авангард науки. По крайней мере, так считали сами жители Ретоши.

Появилось это необычное место, в результате консенсуса между странами, в тот момент, когда стало очевидно, что постоянное увеличение потребления вызывает всё большую гонку за ресурсами, тем самым ускоряя их истощение. Дальнейшее развитие способов добычи и использования энергоносителей давало лишь небольшой прирост в эффективности, недостаточный для компенсации требуемого роста мощности для динамично увеличивающейся мировой популяции.

Сперва самостоятельно образовался консилиум учёных и активистов, объединённых идеями покорения космоса, поиска ресурсов вне нашей планеты и зелёной энергетики. В его рядах оказались идейные, одержимые наукой люди: одни — гениальные, но затоптанные бюрократией, другие — лишённые финансирования, третьи — уставшие от давления религии и морали. Среди них были как малоизвестные энтузиасты, так и признанные новаторы. Вскоре консилиум получил признание в ООН, а его статус независимой научной организации признали официально. Первые плоды работы консилиума не заставили себя ждать и миру предоставили проект идеального научного города — с учётом всех ошибок цивилизации, с лихвой накопленных человечеством.

Как общество решилось вложиться в столь рискованный проект? Было много критики и сомнений. Первые акты финансирования поступили от зелёных организаций, экофондов и популяризаторов науки. На них заложили первичную инфраструктуру города, сформировали несколько десятков институтов и лабораторий, ориентированных на исследование методов получения зелёной энергии, переработку и цикличное использование отходов, добычу питьевой воды из всего, чего только возможно, на разработку технологий снижения соединений углерода в атмосфере, а также альтернативного ведения сельского хозяйства. В короткие сроки город приобрел негласный статус мирового бенефициара развития экологии, а вместе с ним финансирование от самых «грязных» компаний, которые таким образом отмывали репутацию.

Одним из главных спонсоров и генеральным исполнителем решений консилиума выступила компания Лекитан, идейный лидер и владелец которой был выдающийся инженер, очень грамотно реализовавший свои навыки. Он заработал достаточно ресурсов и влияния, чтобы реализовать самые смелые идеи. Именно он первым перенёс мощности компании на остров — несмотря на все сомнения и предостережения.

2

Наполненная напряжением и запахом ламинарии игровая комната служила полем битвы для команды Аската. Тот безостановочно раздавал команды, хотя игра находилась в фазе, когда жёсткое руководство над каждым игроком лишь отвлекало. Чрезмерную импульсивность Аската сглаживал эмоционатор, команды он отдавал твёрдо и чётко, но в излишнем количестве. За годы совместной дружбы ребята привыкли к информационному шуму от Аската, потому интуитивно понимали, когда необходимо фильтровать и действовать самостоятельно, а когда слушать капитана, ведь Аскат оставался самым ярым фанатом и опытным игроком в Кралугу.

Склады ребят подверглись атаки сразу от нескольких команд. Наступила активная фаза защитника в роли Минора. Аскат знал, насколько Минор твердолобый в моменты полного фокуса на игре, и как бесполезно что-либо объяснять в текущий момент, потому примолк, контролируя развитие ситуации на карте и подгоняя Яна и Красера, которые оставили собственные задачи, дабы усилить защиту. Один из оппонентов, атаковавших ребят, привлёк для атаки всех членов своей команды, оставшихся в живых, чтобы захватить чужую инфраструктуру, но вступил в борьбу сразу и со второй атакующей командой, и с защищающейся одновременно. В этот момент Аскат воспользовался возможностью и реализовал шпиона, роль которого он отыгрывал, чтобы устроить диверсию и лишить первую атакующую команду возможности восстановиться. Дело осталось за малым, атаку отбили, первая нападающая команда выбыла, вторая отступила. В игре осталось всего три команды. Ребята почувствовали уверенность и на этой волне выиграли матч.

— Замечательно, остался один матч и выходим в плей-офф, — тут же подвёл итог Аскат, бегая глазами по столу и пытаясь найти снеки из ламинарии, к которым он не притрагивался во время игры и которые успешно заточил Красер.

— Что за негодяй, — возмутился Аскат, обнаружив пустую тарелку у Красера. — Я вам тут победу кую, а вы мне даже кусочка водорослей не оставили.

— Пойдём на пляж, прогуляемся, отметим победу, — предложил Минор, аккуратно складывая свои примочки в сумку и добавил: — Вчера был шторм, на берегу должно быть полно водорослей.

— Это ещё не победа. Так, один из этапов на пути к настоящей победе, — ответил Аскат. — Но я за.

Красер кивнул.

— Пойдём по темноте на наш пляж? — спросил Ян.

— Ой не, далеко ведь, это там ночевать придётся, я так надолго не хочу, — ответил Минор.

— Го за порты, — позвал Красер.

— Однако, это рядом, — утвердил Аскат, и никто возражать не стал.

На закате четверо друзей, обсуждая прошедшую игру, обогнули инфраструктуру порта, которую от джунглей отделяли асфальтовая дорожка и невысокий забор из камней, уложенных в сетку. Дорожка и забор, по всей видимости, обрабатывались пестицидами, чтобы оградить строения от зарастания, потому здесь не было даже травы и лишь макушки высоких пальм осторожно заглядывали сверху на занятую человеком местность. По периметру освоенной человеком зоны устанавливались редкие автономные столбы освещения, поэтому ребятам не составило труда добраться до океана несмотря на то, что стемнело. Через пару минут, они оказались на береговой линии. В нескольких сотнях метров работали погрузочные краны, обвешанные фонарями. Ребята направились в противоположную сторону, обогнули небольшой мысок и вышли на узкий пляж. Песок здесь шёл вперемешку с галькой и ракушечником. Ребята набрали веток, выброшенных водой на берег, и разожгли огонь.

— Сыграем в ножечки? — предложил Минор, вытащив непонятно откуда маленький перочинный нож.

— А давай, — поддержал Красер и начал расчищать площадку от водорослей.

Аскат промолчал, щурясь и высматривая огоньки толи уходящих, толи прибывающих судов, а возможно и тех, и других. Ян раздувал костёр, не участвуя в дискуссии, и к моменту, когда огонь заиграл меж веток древесины, ему ничего не оставалось, кроме как присоединиться к игре.

— Здесь какое-то странное устройство, — воскликнул Красер, завершая уборку.

Минор подошёл к Красеру и взял небольшую черную коробочку.

— Это древний кнопочный телефон, — рассматривая устройство и читая надписи на нём, — заявил он.

— Что там у вас? — поднялся на ноги и подошёл Аскат.

— Кнопочный телефон, я такие видел только в музее техники. «Позвони и приложи к правому уху, чтобы отключить эмоционатор, либо к левому, чтобы включить его», — прочёл Минор на кусочке пластыря, приклеенного к задней части телефона, пока Аскат ходил сзади и пытался рассмотреть телефон то через одно плечо Минора, то через другое.

— Бред какой-то, — заявил Аскат, но не перестал высматривать телефон в руках друга. — Как возможно отключить эмоционатор? Это же невозможно, да? Мы умрём без него.

— Наверное чья-то шутка, — предложил Ян.

— Может с материков прибило, — задумался Красер.

— Надпись кажется свежей, в воде смыло бы и текст, и пластырь. Да и телефон не выглядит утопленником, — отверг версию Минор.

— Попробуй, приложи к уху, — предложил Аскат.

— На сам попробуй, — протянул ему телефон Минор.

— Ага, эмоционатор отключится и я помру.

— Мы сделаем тебе искусственное дыхание, рот в рот.

— Ну уж спасибо. Я, воздержусь, пожалуй — отталкивая протянутую руку с телефоном сопротивлялся Аскат.

— Ладно, отреставрирую его и будет у меня экспонатом, —осмотрев телефон в последний раз, Минор засунул его в карман, а потом спросил громко:

— Ну что, мы играть будем?

— Будем, будем — тут же поддержал Красер.

Наконец свет костра заиграл на лицах ребят, собравшихся на круглом пятаке, разделённом на четыре ровные части. И громко обсуждая успехи и неудачи друг друга, ребята скакали в очерченной окружности. По истечении первых десяти минут образовался первый проигравший. Не устояв на своём клочке земли, Ян выбыл из состязания и отправился собирать древесину для костра. Когда Ян вернулся, у костра сидел Аскат, который ещё не успел смириться с поражением.

— Эти двое выбрали себе участки с бо́льшим количеством гальки, а Минор ещё и присыпал их песком, вот пускай теперь долбят нож об камни, — произнес Аскат, пошерудив костёр.