Эрминиды

1. Дети - цветы жизни

Ежегодный шабаш ведьм Пеллы был значительно расширен за счёт приглашённых гостей из других гильдий и кланов магов. Свободный вход предоставлялся даже вольнонаёмным чародеям, что было, в общем, большой редкостью. Однако совет ведьм, наконец, признал: их влияние далеко не так велико, как они об этом рассказывают и союзники из числа коллег были бы очень кстати. Именно поэтому вместо того, чтобы просто напиваться и предаваться разврату, на шабаше вели переговоры.

Одинокий молодой маг с плотно сжатыми губами и падающими на глаза чёрными волосами мало у кого вызывал интерес. Его никто не знал, и было очевидно: серьёзной силы он собой не представляет. Несколько ведьмочек, слишком юных и неопытных для политики, заинтересовались, было, красивыми тонкими чертами его лица, однако молодой человек оказался как-то очень рассеян, отвечал невпопад, явно всеми силами стараясь отделаться от девушек. Пожимая плечами, ведьмы отставали: объектов для охоты тут хватало. Такое нехарактерное поведение Влада Элизобарры, обуславливалось тем, что он изо всех сил напрягал слух, дабы не пропустить ни одного слова из разговора, ведшегося за стенкой, к которой он небрежно прислонился. Маленькая переговорная комната была защищена от магического прослушивания, однако сверхъестественную чуткость вампира, впитывавшего звуковую волну всем телом, ведьмы не учли.

– Поймите же, – продолжала убеждать советника архимага клана Колдунов председатель совета ведьм, – сейчас клан Вампиров слаб, как никогда. После смерти жены их глава совершенно не в себе, а без его руководства линию обороны вампиров прорвать будет нетрудно. Если, конечно, мы объединимся.

По ту сторону стены чародей едва заметно вздрогнул. «После смерти жены», повторил он про себя. И перед его мысленным взором предстала изящная золотоволосая девушка с холодными голубыми глазами. Известие о её смерти оказалось шокирующим и вызывало смешанные, противоречивые чувства, главным из которых была… тоска. Влад не знал, что заставило его отца жениться на этой женщине. С тех пор, как покинул родовое гнездо, он мечтал убить её едва ли не ежедневно… но желание запустить клыки в нежную шею было отнюдь не единственным, которое будила в наследнике молодая мачеха. И далеко не самым сильным.

– Я не заметил, чтобы в управлении кланом Вампиров произошли какие-либо значительные изменения, – сухо заметил советник. – Они не перегрызлись между собой.  Продолжают заключать сделки и оборачивать банковские средства. Конечно, после закрытия опорной точки их  торговле с цвергами пришёл конец, но я слышал, они наращивают отношения с гномами…

– Да, но это всего лишь деньги…

– Деньги на войне значат не так уж мало, моя дорогая. Как вы собираетесь закупать артефакты? Магическую броню?

– Ну, мы сами можем…

– Да что вы говорите! – в голосе колдуна прозвучали издевательские нотки. – И что вы в состоянии сотворить? Амулетик, удваивающий ману? А у вампиров соглашение с сообществом драконов, согласно которому они получают их чешую после линьки. И уже не первый десяток лет. И мне доподлинно известно, что в случае войны все, вы понимаете! Все лорды-вампиры будут щеголять в драконьей броне. Что не только компенсирует их уязвимость к огню, но и… в общем, вы сами понимаете.

– То есть вы отказываетесь помочь нам?

– Я обсужу ваше предложение с архимагом, – всё так же сухо сказал колдун. – Однако на многое не рассчитывайте. Примите во внимание и тот факт, что Эйзенхиэль Элизобарра отнюдь не трепетный юноша, склонный впадать в истерику по любому поводу. Ему более шести сотен лет. И из них около трёхсот он управляет кланом. Мне не понаслышке известно, на что он способен для защиты мелкого суккуба из числа своих подопечных. Слыхали о ворожее Алексе?

Ведьма, вероятно, сделала какой-то отрицательный жест, потому что колдун снисходительно продолжил:

– Вы, вероятно, ещё слишком молоды. Полвека назад это была нашумевшая история. Вам ведь известно, что ворожеи дают обет безбрачия? Так вот… даже соблюдение этого обета ещё не означает отсутствия плотских желаний. Алекса была неравнодушна к одному молодому человеку… впрочем, всё было очень чинно и платонически. Однако потом в городе появился суккуб. Обычное дело: она высасывала из него жизненную энергию, без особого фанатизма, просто, чтоб поддерживать свою нормальную жизнедеятельность, а в постели дарила неземное наслаждение. Ворожея утверждала, что не могла видеть, как отродье тьмы питается человеком, хотя были и те, кто судачил: ворожея не одну ночь провела под окнами у любимого, подслушивая, и подсматривая, так что была вполне осведомлена о характере истязаний, после которых молодой человек выглядел таким измождённым. Однажды ближе к утру Алекса заперла двери снаружи и подпалила дом. Так вот! Вампиры подоспели даже прежде пожарных! Суккуба, правда, им спасти не удалось… зато виновницу пожара, чуть было не перекинувшегося на другие крыши, городские власти отдали в распоряжение князя Элизобарры. Тот имел с девушкой короткую беседу, после чего отправил к лорду Эдвину, заявив, что тот тоже жертва несчастной любви.

– Я не совсем понимаю, куда вы клоните, – прервала колдуна ведьма.

– Как, вы и об Эдвине не слыхали? – ужаснулся советник. – Помилуйте! Это самый жуткий садист во всём их клане. Его даже на официальные приёмы не приглашают. Алексы хватило ему меньше, чем на два года. Он даже не удосужился убить её, вышвырнул в соседнем городке, когда нашёл себе новую жертву. Узнать несчастную можно было разве что по татуировке ворожеи. Эта тридцатилетняя женщина выглядела древней старухой: седая, худая, израненная… судя по отметинам на её теле, вампир отрезал куски от её плоти, снимал кожу, и, разумеется, регулярно потреблял её кровь. Первое время, скорее всего, насиловал. О, я вижу вы побледнели…

2. Посеяв ветер, пожнёшь бурю

Этьен Боссетто встретил своего самого уважаемого клиента если и не с распростёртыми объятиями (фамильярности вампир не любил), то со всей торжественностью и радушием, на которую только был способен.

– Светлейший князь! – возопил известный кутюрье. – Какое счастье снова видеть вас лично! Нам сообщили о вашем приезде ещё третьего дня, и с тех пор я…

– Да-да, Этьен, я тоже очень рад, – перебил его Эйзенхиэль. Он совершенно  не выспался, а потому был немного не в духе. Северин же, напротив, спал на удивление хорошо, и вообще пребывал с утра в приподнятом настроении, а потому оглядывался кругом с естественным детским любопытством.

Примерив приготовленный для него костюм, князь Элизобарра сухо сказал, глядя на свою магическую голограмму:

– Очень хорошо.

Лицо портного немедленно вытянулось. Глава клана Вампиров был не только самым прибыльным его клиентом, не просто высокопоставленным (у Босетто одевалась вся королевская семья, а также вся уважающая себя аристократия), он был самым любимым и почитаемым. И для того имелась веская причина: князь Элизобарра был тонким ценителем искусства мастера. А потому именно его заказы Босетто выполнял лично, цинично препоручая королевскую чету армии подмастерьев. Похвала Эйзенхиэля Элизобарры ценилась Этьеном даже больше его золота, так что теперь сдержанный тон заказчика поверг кутюрье в глубокое отчаянье. Заметив это, вампир добавил:

– Вы как всегда оказались на высоте, Этьен. Однако я в этом и не сомневался. Но сегодня вам предстоит сделать для меня ещё кое-что…

– Чем могу служить? – приободрился южанин, очень быстро умевший переходить от скорби к воодушевлению.

Князь Элизобарра указал ему на Северина.

– Видите это юное существо? Сегодня вечером мы с ним идём к герцогу Кею. И он должен выглядеть, как мой собственный сын.

Этьен Босетто посерел при воспоминании о тех чудовищных временах, когда ему приходилось удовлетворять капризы избалованного Влада Элизобарры.

– Я имею в виду, – тут же поправился Эйзенхиэль, – он должен выглядеть не хуже меня.

– Но, Ваше Сиятельство! – взмолился портной. – У меня на складе нет запаса тканей, которые я осмелился бы вам предложить. В связи с конфликтом с горными районами, торговля с гномами приостановлена указом короля.

– Но ведь мой заказ вы как-то выполнили, – приподнял бровь вампир.

– На что я только не готов пойти ради вас, князь! – Этьен понизил голос и едва слышно прошептал. – Мне пришлось обратиться к контрабандистам.  Груз доставляли морем, и только на это ушёл почти месяц. И вы не представляете, через какие круги ада я прошёл, прежде чем мне удалось избавиться от запаха кофе на ткани…

Князь Элизобарра расхохотался.

– Вы просто поражаете меня, Этьен! Но вам не следовало обращаться к дилетантам. С Хорьком у вас подобных проблем не возникло бы.

– Светлейший князь! – грустно сказал кутюрье. – Вы слишком высокого мнения обо мне. Кто я такой? Скромный портной без связей, без протекции… Такой человек, как мсье Хорёк, и разговаривать со мной не стал бы…

Босетто лукавил. Количеству ниточек, которые держал в руках портной, позавидовал бы не один министр. Однако выйти на легендарного контрабандиста Этьен пытался давно и безуспешно. Развеселившийся вампир достал из изящной визитницы одну карточку и написал на обороте несколько строк. На последнем слове маленькая искорка сползла с его пальца, превратившись в магическую подпись.

– Держите, – протянул он карточку портному. – Что у нас сегодня? Среда? Тогда завтра, в шесть часов вечера, подойдёте к стражнику, дежурящему в восточных ворот.  Представитесь и покажете это. Вам скажут, что делать дальше.

– О! – Босетто принял визитку князя с таким благоговением, как будто это были святые мощи. – Ваше Сиятельство! Я безмерно… Однако! – спохватившись, Этьен умоляюще посмотрел на вампира. – Каким бы виртуозом не был мосье Хорёк, вряд ли он успеет доставить к сегодняшнему дню завтрашний заказ.

– Конечно, – спокойно отозвался глава клана Вампиров. – Это вам на будущее. Сегодня придётся выкручиваться самому.

Кутюрье снова погрустнел.

– Этьен! – ободряюще улыбнулся князь Элизобарра, сверкнув клыками. – Я верю в вас! Вы маг и волшебник! И что-нибудь придумаете…

– О, князь, – польщённый мастер даже прослезился. – Для меня это… Но не будем терять времени.

Воодушевившись, он подошёл к мальчику, с интересом наблюдавшему всю эту сцену.

– Хм… юноша, у вас очень знакомое лицо. Мы прежде встречались?

– Не думаю, – отозвался Северин и посмотрел на князя. – Я здесь недавно.

– Просто он похож на своего деда, Этьен. Это юный лорд Эрлинг.

– Ну конечно же! – хлопнул себя ладонью по лбу Босетто. – Вылитый король Варион, только э-э-э… посвежее. Хм, тогда посмотрим…

Портной заносился вокруг мальчика со скоростью урагана, снимая мерки, ворочая его во все стороны, прикладывая к нему какие-то приспособления, верёвочки, линейки…

– С рубашками дело обстоит проще… – бормотал Босетто, – можно партию для принца Контеня задержать, ничего, подождёт… Вот только что делать с костюмом?

– А что такого особенного в этой ткани? – спросил Северин.

– О, молодой человек, – пробубнил кутюрье, – легче сказать, что в ней не особенного, – и, подумав немного, сообщил: – Ничего. В ней всё особенное. Мягкая, как шёлк, прочная, как сталь. Мы даже специальные ножницы у троллей заказывали. С алмазными лезвиями. Не мнётся. Почти не пачкается. Водоотталкивающая. Огнеупорная. Лёгкая, как пушинка. А красители! Вы поглядите на князя! Это ведь не просто чёрный костюм. Такое ощущение, будто там просто дыру в пространстве вырезали.

3. Внешность обманчива

– Господин Хашшем! – хозяин гостиницы всплеснул руками и сделал заговорщицкий вид. Руки невысокого полноватого человечка при этом жили своей жизнью: дёргали за верёвочку, подавая знак служанке на другом конце дома готовить ванну их лучшему клиенту, быстро и сноровисто заваривали травяной сбор… Преданные глаза Клауса при этом не отрывались от мрачного лица посетителя. Впрочем, господин Хашшем был мрачен почти всякий раз, как хозяин его видел.

– Вами интересовались люди герцога, – громким шёпотом сообщил Клаус. – Я, конечно, сказал, что вас видом не видывал и слыхом о вас не слыхивал, но потом… – тут хозяин ещё сильнее понизил голос, – шнырял тут ещё один, в штатском… но рожа уж больно хитрая. Думаю, уж не бургомистра ли…

Мрачный господин Хашшем только равнодушно пожал плечами. Ему и в голову никогда не приходило скрывать место своего проживания. Как иначе наёмника находили бы клиенты? Уроки его многомудрого отца, прежде успешно влетавшие в одно ухо и вылетавшие из другого, теперь стали понемногу вспоминаться. Так, например, господин Хашшем, он же Влад Элизобарра, чётко усвоил: не стоит есть там, где спишь, и гадить там, где ешь. В этом городе он спал. Хозяину гостиницы, привыкшему видеть своего дорогого постояльца заляпанным грязью и залитым кровью, в обществе самых подозрительных личностей, было, конечно, невдомёк, что ни один из стражников всего герцогства не смог бы предъявить господину Хашшему даже претензий по нарушению ночной тишины. Не то чтобы Владу не приходилось работать ночью… как раз напротив. Но делал он это очень деликатно. 

Что же касается герцога – даже правителям иногда требуются услуги хорошего мага. Придворный магистр школы иллюзии тоже, конечно, бывал очень полезен. Страх, убеждение – без этого в дипломатии не обойтись. Однако иногда требуется и кое-что посерьёзнее. Например, кого-нибудь убрать. Или что-нибудь раздобыть. А если заказчик высокопоставленный, в гильдию боевых магов он, возможно, и не захочет обращаться. Впрочем, выяснить, чего от него хочет герцог, Влад сможет и потом. Сейчас же ему требовался отдых. ­­

Господин Хашшем молча взял протянутую ему кружку, зажал подмышкой бутылку вермута и направился в свой подвал. Клаус проводил уходящего взглядом, полным готовности броситься выполнять любое его распоряжение, буде такое придёт тому в голову. Но драгоценный постоялец не обернулся. Хозяин гостиницы вздохнул и принялся полировать стойку, аккуратно смахнув в карман золотой, небрежно брошенный молчаливым клиентом. Сделано это было по его собственному почину – с некоторых пор наёмник не любил быть кому бы то ни было чем-нибудь обязанным. Клаус же давно не требовал с него платы. Ведь именно благодаря господину Хашшему дешёвая ночлежка превратилась сначала в постоялый двор, а теперь пусть пока и не в самую фешенебельную, но всё-таки гостиницу. «То ли ещё будет», – оптимистично пророчествовал себе Клаус. И у него были для этого предпосылки: в последнее время клиентура господина Хашшема хотя и заявлялась по уши завёрнутая в чёрные плащи и с надвинутыми на глаза капюшонами, но то и дело отсвечивала цвергским оружием, а расплачивалась за напитки и некоторую толику информации исключительно монетами с герцогским профилем, а то и… чем посолиднее. Нет, определённо, такой постоялец, как господин Хашшем, был курицей, несущей золотые яйца, и Клаус был сам готов доплачивать ему, чтобы тот только позволил официально называть «Саблезубого тигра» своей штаб-квартирой. Вслух заговорить об этом у хозяина недоставало духу, поэтому красочное словосочетание произносилось только шёпотом и только самым приличным клиентам. Зато об истории названия новоиспечённой гостиницы он мог разглагольствовать долго и на публику: благо шкура пресловутого тигра, небрежно брошенная однажды на пол господином Хашшемом, красовалась перед камином, и любой желающий мог (если заказал у хозяина хотя бы кружку пива) собственными руками её потрогать.

«Да, – говорил сам себе Клаус, – настали другие времена!»  Конечно, у него останавливались не графья и герцоги, но, по крайней мере, чистая публика.  Тогда как в ту памятную ненастную ночь…

Громовые раскаты сотрясали хлипкие стены ночлежки, когда в дверь ввалился насквозь мокрый посетитель.

– Мест нет! – недружелюбно буркнул хозяин, уже сосчитавший дневную выручку, и собиравшийся отойти ко сну. Однако высокий мужчина с длинными спутанными волосами не обратил на это заявление особенного внимания и подошёл к стойке. – Я же сказал, – раздражённо начал было хозяин, однако незнакомец так грохнул кулаком по столешнице, что в полированном дереве осталась вмятина.

– Ты что, правда, думаешь, я сейчас попрусь другой притон искать? Мне просто нужно выспаться и обсохнуть. Наплевать где.

Приподняв огарок свечи, Клаус по достоинству оценил как залитую кровью куртку, так и внушительных размеров меч, висевший у незнакомца за спиной. Порывшись в кармане, мужчина наощупь извлёк оттуда самую мелкую монетку. На тёмном дереве стойки блеснуло почти мифическое для столь скромного заведения серебро.

«Вот эт-то здорово – подумал Клаус. – Ограбил он, что ли, кого? А не пустишь, так и жди…» Домовладелец нервно сглотнул.

– Разве что в подвале лежанка найдётся, – нерешительно пробормотал он. – Вот только не уверен, удовлетворит ли господина…

– Я же сказал – наплевать, – почти прорычал пришелец, рукой отжимая воду из длинных волос.

У служанки, провожавшей его в подвал, он потребовал горячей воды и полотенце. Нервно переглянувшись с хозяином, она раздобыла требуемое, хотя и пришлось повозиться: обычные завсегдатаи Клауса мылись разве что под дождём. Мрачный же незнакомец извлёк из сумки, оказавшейся непромокаемой, длинный плащ, завернулся в него, а служанке, вернувшейся за бадьёй и мокрым полотенцем, бросил кожаные куртку и штаны, пробурчав:

4. Одна голова хорошо, а две – лучше

– Добро пожаловать домой, князь, – произнёс высокий сухощавый человек, показавшийся Северину стариком. Секретарь Эйзенхиэля перевёл взгляд с хозяина на его спутника. – Это, как я понимаю, и есть юный лорд Отрон?

– Совершенно верно,– отозвался Элизобарра, снимая перчатки. – Комнаты для него готовы?

– В общих чертах, – с лёгкой заминкой отозвался Генрих.

– Лорд Отрон? – мальчик воззрился на князя. – Это значит, что моя мать…

– Да,– сухо сказал глава клана Вампиров. – Ты теперь круглый сирота. Кстати, какую фамилию предпочитаешь в качестве основной?

Северин вздрогнул.

– Эрлинг, – тихо произнёс он. – Лучше Эрлинг.

– Дело твоё, – пожал плечами Эйзенхиэль. – Генрих, я отправляю курьера в Вейтолий послезавтра вечером.  К этому времени документы на ребёнка должны быть оформлены.

– Будет сделано, милорд, – поклонился секретарь. – Что-нибудь ещё?

– Где Мелисента?

– В розарии, милорд.

– Хорошо. Займись мальчиком. Он, вероятно, голоден и устал с дороги. Я, впрочем, тоже. Так что твой отчёт отложим до вечера. Часов, скажем, до десяти.

– Как прикажете, милорд.

Вампир с некоторой поспешностью удалился в сторону сада, а его секретарь, проводив хозяина взглядом, обернулся к Северину.

– Следуйте за мной, молодой человек.

– Мы с леди Мелисентой уже отобедали, – сказал господин Зальц, распорядившись накрыть стол для юного лорда. – Но до ужина ещё далеко. Так что трапезничать вам придётся в одиночестве. Впрочем, боюсь, вам придётся к этому привыкнуть – князь приказал поселить вас в восточном крыле.

– Что это значит? – осторожно осведомился мальчик, принимаясь за еду.

– Это значит, – вздохнул секретарь, глядевший на ребёнка с затаённым сочувствием, – что вы будете жить не здесь, – он обвёл рукой светлую столовую, убранную белым шёлком и цветами, – среди людей, а там – среди вампиров. Мне не кажется, что это хорошая идея. Но кто я такой, чтобы перечить воле хозяина? Князь Элизобарра считает, раз вы являетесь носителем титула лорда-вампира, образ жизни вы должны вести соответствующий. Кроме того, в западном крыле затруднительно практиковать магию… здесь сплошные щиты. А вы ведь маг, верно? Вам нужно будет практиковаться.

– А… здесь кто живёт? Кто эта Мелисента?

– Леди Мелисента – юная княжна Элизобарра. Она человек, как и вы. Кроме того, здесь обитает и весь штат слуг. В том числе и я. Всем вампирам, кроме самого князя, запрещено сюда входить.

– Я думал, Эйзенхиэль обходится без слуг…

– Хотя он и является их работодателем, служат они в основном его дочери: кухарка, портной, конюх, садовник и прочие.

– Но… он мог бы делать всё это при помощи магии.

– Мог бы, – согласился секретарь. – Но князь решил, что маленькой княжне будет полезно общество ей подобных. К тому же, девочке нравится развлекать себя вещам вроде шитья или приготовления пирожков, чему отец обучить её не в состоянии. Сейчас, например, она занялась разведением цветов…

Северин пожал плечами. Мало ли какие причуды бывают у избалованных маленьких княжон. Сам он проводил досуг в основном в попытках выжить.

– Княгиня ведь тоже должна быть человеком? Почему она не живёт здесь?

Секретарь посмотрел на мальчика как-то странно.

– Глава вашего клана вдовец, юноша. И я не советовал бы вам поднимать эту тему в его присутствии.

Лорд Эрлинг закусил губу. Но всё же не выдержал: старик казался ему не страшным, даже доброжелательным.

– Она была ему неверна, да? – тихо спросил мальчик. – Поэтому он её убил?

Генрих Зальц не просто сильно побледнел. Он даже начал заикаться.

– М-молодой человек… в-ваше счастье, что подобную дикость вы выдали мне, а не хозяину. Зарубите себе на носу: если бы каждый муж любил жену так, как князь свою княгиню, в мире не было бы разбитых семей. Не вздумайте! Слышите меня! Не вздумайте заговорить с ним о супруге. Это не вашего ума дело.

Северин, испуганный такой реакцией, сжался в комок.

– Х-хорошо.

Трапезу он закончил в молчании.

– Вы будете жить в бывших апартаментах лорда Влада, – сухо говорил провожатый своему маленькому спутнику. – Его образ жизни… не совсем подходит для воспитанника вроде вас, так что я позволил себе полностью сменить обстановку. Если вам ещё что-то понадобится – сообщите мне. Князя подобными вещами лучше не тревожить. Но самое главное, что вам нужно запомнить: вы не должны покидать свой этаж без сопровождения. Моего или князя. А ещё вы не должны отпирать дверь никому: у нас обоих есть магические ключи, а все прочие… не могут находиться в ваших комнатах, – мальчик осторожно кивнул. Оглядев его затравленное лицо, секретарь чуть смягчился: – Поймите, вы не пленник в замке. Князь ваш официальный опекун и, можете мне поверить, он очень серьёзно относится к своим обязанностям такого рода. Эти правила… продиктованы заботой о вашей же безопасности. Вы будете единственным, помимо самого хозяина, постоянным обитателем восточного крыла. Однако на первом этаже располагается приёмный покой для аудиенций, а на втором – конференц-зал. Бывают дни, когда замок просто кишит вампирами. И я гроша ломаного не дам за вашу жизнь, если вам придёт в голову сунуться туда в одиночку. Прежде… вам следует набраться мастерства.

***

В который уже раз мальчик бросил тоскливый взгляд в сторону окна. Целая семья гномов занималась производством специальных дымчатых стёкол для нужд лордов-вампиров. Окно делало яркий солнечный денёк не то пасмурным, не то сумрачным. Парнишка чувствовал себя… ограбленным. Оглядев лежащий перед ним толстенный фолиант, Северин тяжело вздохнул. Он осилил в лучшем случае половину, а до вечера юный адепт должен был не только усвоить весь материал, но и быть в состоянии наложить любое из описанных в книге проклятий на произвольную цель. Князь Элизобарра оказался требовательным и жёстким наставником. Не то чтобы Эрлинг жаловался: если прежде к магии его не подпускали, то теперь свалившейся информации оказалось даже с избытком. Например, изучать проклятия, да ещё смертельные, по своей инициативе он никогда бы не стал. Вот только глава клана его предпочтениями не интересовался. И Северин согласился бы лучше стать объектом для одного из этих заклинаний, чем увидеть презрительное пренебрежение в рубиновых глазах вампира.  Маленький лорд был горд. Глава клана не баловал его похвалой. Зато на шпильки не скупился. За три года, проведённые Эрлингом в замке Элизобарра, лишь однажды, после защиты мальчиком первой научной работы и получения звания адепта, князь позволил себе выразить сдержанное одобрение.