Escape навынос

Пролог

Данил

— Умоляю… хватит… я больше ни… ничего не знаю!

Нанёс удар под подбородок, вырубая пленника, и сплюнул. Знаю, что ты нихрена не знаешь. Взял полотенце из рук друга и достал сигареты. Ожидал, что в голове пусто будет, но нет. Мысли не давали покоя.

— Опять?

Спросил Тоха, оттачивая лезвие ножа. Медленно и осторожно. У каждого был свой способ успокаивать нервы и выпускать пар. У меня избиение, у Антохи его нож.

Я кивнул.

— Что опять?

— Как всегда.

Тоха покачал головой.

— Нужно ещё пару месяцев, Клим.

Я снова кивнул, взял ведро с холодной водой и плеснул в лицо пленнику, который был пристёгнут к прочной балке над головой наручниками. Тот очнулся и шарить глазами по сторонам начал. Видит нас и в панику, снова молит. А мне насрать. Остервенело вбиваю кулак в его рожу, даже когда перестает дышать, потому что не могу выкинуть из головы слишком много картин.

— Брат… 

— Что?! — ору, не выдержав и поворачиваюсь к Антону.

Он вскидывает руки в примирительном жесте.

— Я понимаю. Правда понимаю. Но если поторопимся – проиграем.

Да знаю я! Знаю. Но легче не становится. Сажусь на пол, прислонившись к бетонной стене спиной, достаю из смятой пачки сигарету и зажигалку, закуриваю и затылком назад откидываюсь. Внутри ярость, даже бешенство дикое. И успокоиться не могу.

— Сотрясение, Тоха. Он убивает её. Медленно.

Он молчит. Да и что он скажет? Соглашаясь работать на Кубрынина, я планировал иной исход. Планировал выиграть время. Думал она снова с ним в холдинге работать будет, и поначалу так и было, но потом ломать до конца её начал. В целом это я виноват в том, где нахожусь я, а где она. Он сделал её своей грушей. Любое недовольство срывал на ней, а меня отсылал по заданиям, потому что знал – если сорвусь, ему крышка. Но и так сорвался, только ему знать об этом пока рано.

— Мирон уже набирает людей, которым можно доверять, — начал делиться планами Тоха, — Вадим поможет с захватом здания. Стас решит проблему на дорогах. Я вооружу. Ты стираешь улики, помогаешь проникнуть. Всё схвачено. Но нужно выждать момент, чтобы вас посчитали мёртвыми. Терпи, Данил. Сцепи зубы и терпи. У тебя нет выбора.

Выдыхаю дым, делаю ещё затяжку.

— Есть. Вскрою ему глотку и всё.

— И ты покойник. Этого хочешь? Так ты ей не поможешь. Псы Кубрынина тебя на месте пристрелят.

— Зато она будет свободна.

— Идиот, — выругался друг, — а потом? Потом что? Думаешь за ней охотиться не будут? Папашка оружейный магнат. Не только я за его рынком охочусь. Стоит ей лишиться отца, как её тут же схватят, женят на себе, дождутся пока она вступит в наследство, а потом прикончат в лучшем случае. Такой ты судьбы для неё хочешь? Её никто не защитит кроме тебя.

Если она ещё примет мою защиту. Вцепился в волосы на голове, а перед глазами снова кабинет Бульдога, и она на полу в собственной крови. Моя девочка. Моя Кнопочка. 

В кармане брюк зазвонил телефон. Вытащил, глянул на экран. Один из проверенных парней, которых приставил к Милане. 

— У нас проблемы. Она сбежала.

Сбежала? С больницы? Опять, сука, опять! Было только одно место куда она могла пойти, и лучше бы это было не так, а может и нет, может, будет лучше, если я вовремя успею. Выругался смачно, что даже Тоха присвистнул.

— Еду.

Поднялся на ноги и глянул на друга.

— Я приберусь. Вали.

Наплевав на окровавленные руки, натянул футболку, пальто и вылетел с заброшенной стройки за городом. Вокруг ни души, ни камер, даже фонарей нет. Прыгнул в свой джип и уже через десять минут был возле ночного клуб «Соблазн». Притон для наркоманов. Здесь они не боялись ничего и в открытую торговали самым разным товаром. И именно поэтому Милана сбегала сюда каждый раз после избиения отцом. 

Сжимаю руль и молюсь чтобы успеть и в этот раз. Милана не ехала туда за дозой. Она ездила туда за передозировкой, которую вызывала эта доза.

Влетел в здание без проблем. Ни охраны, ни камер здесь не было. Даже если ментов вызовут, те и не подумают приехать. Огляделся, всматриваясь в лицо каждого, но на танцполе её не было. Значит кабинки. Рванул на второй этаж и, выламывая дверь в каждую вип-комнатку, лихорадочно шарил по диванам. Нашёл её в третьей и озверел. Стол в белом порошке, бутылки, стаканы, пачки презервативов. Она лежит на диване, а какой-то урод целует её, попутно лапая и снимая с себя штаны. Сдираю с неё ублюдка и вбиваю в него кулак до хруста костей. Выплескиваю злость, но её всё больше и больше во мне. Плюю на обездвиженное мясо на полу и поворачиваюсь к моей девочки. Лежит на грязном диване в слишком коротком платье, которое и так задрано и открывает все её прелести. Руку вперёд вытянула и двигает ею медленно, плавно, а вторая лежит над головой. Улыбается чему-то своему.

Встаю рядом с ней и ладонь ей протягиваю. А она губу закусывает и головой медленно качает.

1

Милана

Таксисту отдаю всё, что у меня есть — телефон, визитки, кольца, сережки. Всё. Подхожу к перилам и сжимаю в руках сталь поручней, пока машина за спиной уехала с визгом шин. На дворе осень. Холод собачий, а я не чувствую. Ещё на подъезде сюда залпом выпила целый литр водки. Даже вкуса не почувствовала. Зато внутри так горячо, и колотит меня от маленькой победы. У меня получилось! Я сбежала от них! От всего мира сбежала, перехитрила их всех! Отца, Климова, их ручных псов. Всех! Даже не верится.

Сжимаю сталь перил и смотрю вниз. Хочется смеяться и плакать от того, что через каких-то несколько минут я стану свободна. Больше не будет боли, унижений. Сердце перестанет кровоточить. А ненависть не будет разъедать нутро.

Перелезаю через ограждение, не отрываю взгляда от мелких чёрных волн реки Красная. Она течёт по краю городу и самая глубокая на сотни километров вокруг. Даже если захотят, они в жизни меня не найдут! Наконец-то! Ещё чуть-чуть, и я буду свободна! Я так устала жить. Так устала дышать. Правда кокс в моих венах стимулирует ЦНС, даря лживое счастье, но остался ещё час, как он выветрится из организма, и тяжесть моего существования обрушится с новой силой.

Да, я эгоистична. Да, я жалею себя. Но больше жалеть меня некому. Мой любимый человек предал меня с моей единственной подругой три года назад. Долгих три года назад. Чтобы стать ближе к моему отцу. Я пыталась забыть его, пыталась, но он живёт внутри меня, в каждой клеточке моего тела. И я вижу его каждый ублюдочный день. 

Меня пошатнуло назад, и я чуть не вывалилась обратно на дорогу, но ухватилась за перила… вторая рука сорвалась… меня крутануло на узком выступе… и я, смеясь, ухватилась обеими руками за железо. А ведь ещё чуть-чуть, ахах! Платье это ещё в ногах путается… А я хочу, чтобы всё было красиво «от» и «до». Чтобы падать руки распластав, чтобы так, ах, в белом сарафане как ангел…

Какой из меня ангел, да? Так, жалкое убожество. Раньше возможно. Раньше я верила в чудо. Верила в большую любовь, что она преодолеет любые невзгоды. Враньё это всё. Не преодолеет. Любовь прекрасна, когда она взаимна, а если нет, то она убивает в вас что-то хорошее по маленькому кусочку каждый миг вашей жизни.

Сделала глубокий вдох и расправила руки в стороны, словно птица в полёте. Как же я их надула! Всего-то надо было обменяться шмотками с тупорылой соской в туалете и выйти через задний вход клуба. Ахах. Представляю лицо людей отца. Злые все. По городу сейчас рыщут. Знают, что им крышка, потому что не успеть им! И Климову тоже не успеть!

И в голове слова отца набатом звучат: «Поможешь с Захаровым отношения закрепить. Через неделю на приёме дырку свою подставишь». Ни за что! Не получится у тебя вытирать мною пол. Лучше я сдохну, чем под его зверьё лягу! Ублюдок. Ненавижу. Ненавижу их всех! И отца. И Климова ненавижу! Горите вы все в аду!

Отталкиваюсь от края и глаза зачем-то открываю… Данил… ко мне тянется. В янтарном взгляде вижу страх и панику. Нет. Хватит с нас. С тебя, с меня. Пора освободится. Я не хочу так больше жить. Не могу больше. Я люблю его. Но я устала.

Разум отключается ещё до того, как вода реки плотной стеной отрезает меня от кислорода…

* * *

Как горячо. Так жарко. И больно. Разлепила глаза и в истерике захожусь. Девятый раз. У меня не вышло в девятый раз! Рядом шевелится кто-то. С огромным трудом поворачиваю голову и вижу Климова. В груди всё пустеет. Успел. Он снова успел. От него никуда не скрыться. Технологии его глаза. Все, что имеет камеру, экран подвластно ему. Современный колдун и отрава моей жизни. Ненавижу его. За предательство его ненавижу! За то, что играл со мной, как с куклой. За то, что не нужна ему ненавижу. Через меня к отцу пробился, чтобы работать на такое же чудовище, как и он сам. Теперь его полгорода боиться. У него связи есть везде. Правая рука моего отца. Его тень. Он и сам словно Тень. Его никогда не слышно, не видно. Пока сам о себе не даст знать. Я слышу запах его тела, но не вижу его самого.

Поднимаю руку, чтобы лица его коснуться, хотя бы коснуться, пока он спит… не получается. Рука падает мне на живот, а сознание уплывает вдаль… 

* * *

Я то проваливалась в забытье, то меня выбрасывало оттуда словно пробку из бутылки. То жарко, то холодно. То голодная, как волк, то тошнит, а выворачивать нечем. И всегда чувствую его руку на лбу. Чувствую, как в рот мне гору таблеток пихает или вкалывает что-то. Но сегодня я очнулась в вполне нормальном состоянии. Только уши заложило, и в туалет хотелось зверски.

Села на кровати и огляделась… Я в отеле? Почему не в больнице? Номер не из дешёвых. Шторы на окнах плотные, но свет между портьерами глаза режет. На углу кровати стоит кресло с его сумкой и вещами. Справа шкаф и тумба с таблетками.

Поворачиваю голову на бок, и её простреливает сильная боль. Слишком резко. Но я одна в комнате. Это и опечалило, и обрадовало, и что больше не знаю. Попыталась встать, но слабость не дала сделать это с первого раза. Кое-как добралась до смежной комнаты и уселась на унитаз.

Я хорошо помню тот день, когда впервые задумалась о суициде. Тогда мне жизнь показалось переполненной болью. Для отца я кусок мяса. Для любимого «предмет достижения цели». Я была уничтожена. Убита. Да и не изменилось ничего с тех пор. Наглоталась снотворного, но Климов успел увезти в больницу. Меня откачали, промыли, а он всё время стоял в стороне и молчал, скользил своим безразличным взглядом по персоналу, мне. Тем же вечером отец сломал мне руку за статью в газете, которая опозорила его имя из-за меня. Я хотела привлечь внимание Данила. Хотела… много чего хотела, но поняла, что им обоим на меня плевать. Что в моей жизни нет никого, кому я была бы нужна. И я стала искать Смерть на каждом шагу. Даже сидя на унитазе и опустошая мочевой пузырь, я шарила глазами по ванной комнате в поисках хоть чего-нибудь полезного, но Климов даже зубную щетку отсюда вынес. Ублюдок. А в последний раз у меня почти получилось. Я все посчитала! Водка и кокс должны были вырубить меня, а вода утопить, но Климов опять успел!

2

Данил

Я слышал всё. Слышал её тихие рыдания за дверью. Слышал все проклятия. О том, что ненавидит меня тоже слышал. Я сам себя ненавидел.

— Ты уверен? Ещё не поздно исправить.

Я был уверен. Тогда. А сейчас понимал, что сломал её, и именно это нужно было Кубрынину. Подчинить её своей воле, сделать марионеткой. Да, он обещал не использовать её в качестве подстилки, но мудак умел ломать психику людей и отыгрывался на Милане сполна. Мне стоило огромных усилий забрать его внимание на себя, но сделанного не исправить. После очередной выволочки и унижений, Милана сорвалась. Наглоталась таблеток. Еле успел. Тогда думал, что она просто бунтует, капризничает, как это делают другие дети богатых людей. Но потом понял — она знает что делает. Она хочет этого и добьётся любой ценой.

Нет ничего хуже. чем видеть как любимый человек страдает и убивает себя каждый день. Как травит свой организм наркотой в надежде убить себя. Восемь раз. Восемь долбаных раз у неё была передозировка. Восемь раз я возил в больницу и наблюдал как врачи откачивают её. Она изменилась. От той нежной и заботливой девушки осталась лишь оболочка. Одичала, очерствела, огрубела. Она специально нарывалась на проблемы, пологая что не уйдёт от них живой. Бесчисленное количество раз я убивал тех, кто осмеливался только руку поднять. Отпугивал всех, кто осмеливался с ней знакомится. Угрожал. Колечил. Только чтобы никто к ней не прикасался.

Кубрынин всё рассчитал. В свободное время от сделок, я был рядом с ней, чтобы помнил о преданности к нему. Чтобы помнил почему я согласился. Я помнил. Отлично помнил и ждал, когда смогу вскрыть ему глотку. А Милана не сдавалась. В клубе обменялась с какой-то девчонкой платьями и у неё получилось бы меня обмануть, но я так же помнил каждый изгиб её тела, каждое движение рук, походку, длину волос. Нашёл её быстро, но не успел. Всего лишь пальцами коснулся, а она была так спокойна и улыбалась как раньше. Только я не смог отпустить её и прыгнул за ней. Течением отнесло в конец города где я смог выбраться с ней на берег. Пытался привести её в сознание, но бестолку. Алкоголь, кокс и ледяная вода почти дали ей то, что она хотела.

Снял номер в ближайшем отеле и вместе с ней под горячий душ залез. Обнимал, целовал её, просил прощения. Она единственная, кто заставлял чувствовать страх. Сейчас нас никто не увидит, никто не доложит Кубрынину. Мы только вдвоём, а она мне так нужна. Так хотел попросить её дать мне ещё немного времени, ещё чуть-чуть, и всё будет кончено. Всё закончится. Но не даст. Стоит мне только отвлечься, как попытается снова убить себя. Забрать последнее, что у меня осталось.

Сутки она не приходила в себя. То билась в ознобе, то лихорадила, проклиная меня, и была права. Мне нужно было действовать быстрее, а я медлил. Боялся.

Достал телефон и набрал Антона.

— За вами хвоста не было? — тут же спросил друг.

— Нет.

— Отлично. Нельзя упускать такую возможность. Где вы?

— В отеле... «Сладкий... укус».

Друг хмыкнул.

— Приличнее места найти не мог?

— На тебя бы посмотрел. Что дальше?

— Дальше? Нужно сначала поговорить с твоей бестией. Завтра приеду и привезу документы. До связи.

— До связи.

Прислушался к шуму за дверью. Тихо. Слишком тихо. Открыл, чтобы посмотреть всё ли в порядке, и увидел как падает на пол. Еле успел подхватить и снова на кровать уложил. Вколол антибиотики, жаропонижающее, антитаксины. Провёл пальцами по щеке впалой. Похудела сильно, ест по настроению. Съездил в ближайший магазин одежды, купил вещи на первое время и снял всю наличку с левого счёта. Пару дней тут побудем, потом по квартирам поскитаемся, чтобы след замести, а после за город её увезу в охотничий дом Антона. Там его люди уже ждут нас.

Приехал как раз вовремя. Завтрак заказал, и сел в кресло, чтобы пробить ищут нас или нет. Пока нет. Машину нашли уже, но ещё не вдуплили в чём дело. И засранка эта, мозги компосирует. Я правда хотел остаться, думал, решит назло при мне переодеваться. Не вышло. С ненавистью такой смотрит. Вилку воткнуть обещает. Что ж. Посмотрим. Понимаю, что будет сложно. Что преодолеть её стены уже почти невозможно даже, но я должен попытаться. Из-за моего решения я ей жизнь сломал, а теперь снова беру на себя всё.

Захаров приехал вовремя. Как раз вода в душе замолкла. Вышел из номера и документы забрал, друга впустил. У нас была общая цель с ним. Мы стали партнёрами ещё год назад, хотя общались ещё с колледжа. Не сразу даже узнал его, когда ко мне в дом заявился с планом, но требовалось время, а Милана его не давала.

— Зови принцесску свою. Будем нагнетать.

— Тоха, все понимаю, но проще будь с ней. Она… Думаю, она не справится.

Захаров усмехнулся.

— Ты плохо знаешь женщин.

Открыл дверь и увидел что сидит, в одну точку смотрит. Руки на коленях в кулаки сжаты.

— Оденься. К тебе гости.

Вздрагивает и растерянно по сторонам смотрит.

— Кто?

— Увидишь.

Вышла через десять минут. Вся в светлом как раньше. Белый цвет ей очень шёл.