Ещё чуть-чуть

Ещё чуть-чуть

- Как мы здесь оказались? – голос Алисы дрожал.

Артём ещё никогда не видел её такой растерянной и, пожалуй, напуганной, а ведь она была не из тех, кто боялся, раз за разом влезать в прыжковую капсулу. Ведь в ней ты просто засыпаешь, а потом просыпаешься. Как бы.

Он прекрасно помнил её присказки типа «два раза не умирать» и «один раз живём», «чему быть, того не миновать», что учитывая род их занятий, было тем ещё оксюмороном.

Род занятий, да…

Когда тебе очень нужны деньги, чтобы занять своё, достойное место в этой жизни, раз уж судьба не была к тебе столь благосклонна, чтобы ты появился в семье какого-нибудь магната или более-менее успешного представителя среднего класса, то тебе прямая дорога во Флот Дальнего Космоса.

Тут тебе и деньги, и успех, и какао с чаем будут. Но, правда, только после того, как ты отработаешь контракт. И всё делается даже не ради ежемесячной зарплаты, которая исправно капает тебе на счёт, а ради премии, которая выплачивается по результатам контракта. Ради всех этих чёртовых бонусов, которые вполне могут обеспечить тебе безбедное существование на многие годы вперёд. Другое дело, что спустить все деньги ты можешь буквально за считанные недели, такие случаи, стоит признать, тоже не редкость. Ибо то, что люди соглашаются влезть в прыжковую капсулу, само по себе говорит об их специфическом характере и отношению к жизни. А каким ещё характером должны обладать люди, которые знают, что твоё тело в момент прыжка размазывается тонким слоем по стенкам капсулы.

К слову, надо иметь в виду, что компании, занимающие наймом экипажей, как и непосредственные работодатели, хлебом не корми, но попытаются найти уловки и лазейки (да-да, те самые мелким шрифтом), чтобы если и не выплачивать тебе премию, так уж точно попытаться её серьёзно урезать. А где, спрашивается, вы видели капиталистов, желающих легко расставаться со своими деньгами, даже если ты считаешь, что заработал их совершенно честно. Естественно, что со временем стоимость каждого прыжка становилась всё дешевле и дешевле, заставляя людей продлевать контракты, чтобы достичь заветной цели или отработать накопившиеся штрафы.

Ну и вишенка на торте: ты становишься изгоем в обществе.

Не то чтобы тебя отказывались обслуживать в ресторане или магазине, но косых взглядов, если люди знают, кем ты работаешь, не избежать. Сколько бы правительство не придумывало программ по борьбе с неравенством и не доказывало, что богатство Земли в большой степени строится на подвиге экипажей прыжковых кораблей, ты всё равно будешь не таким как другие.

Поэтому многие, кто решился на работу в глубоком космосе, предпочитают не распространяться о своей работе и держать это в тайне. Вот только таких людей становится всё больше, что обусловлено расширяющейся экспансией человечества в Галактику, а потому сохранить в тайне то, что ты это уже не ты, а клон себя, довольно сложно. Потому экипажи прыжковых кораблей и предпочитают держаться друг друга, селясь поблизости, посещая одни и те же бары, вступая в брак с такими же, как и они сами.

Ведь, решив влезть в прыжковую капсулу, ты добровольно решил умереть, пускай рекрутёры и убеждают тебя, что ненастоящей смертью. Капсула, конечно, при помощи матрицы восстановит тебя ровно таким, каким ты в неё забрался, но вот будет ли в новом теле та же душа, что и в прошлом – вопрос. А потому все твои знакомые, узнав о твоём занятии, уже никогда не будут смотреть на тебя так же, как раньше. Ты для них станешь клоном, тенью человека, которого они когда-то знали. А как можно, да и зачем общаться с тенью или призраком?

Даже буддисты смотрят на пилотов глубокого космоса с настороженностью, несмотря на то, что буддизм с его бесконечными перерождениями как раз и получил широкое распространение среди экипажей прыжковых кораблей, хотя и принял довольно своеобразную форму.

- Нет, этого не может, быть, - почти прошептала Алиса, - не может быть. Артём?

Что он мог ей ответить? Что всё это морок? Массовая галлюцинация, пускай эта масса и состоит всего лишь из них двоих.

К сожалению, нет, это было не видение, вызванное постпрыжковым синдромом. И никакими другими факторами тоже. Всё было предельно ясно. Почти. И они видели то, что видели.

Сначала они не поняли, что произошло. Сначала всё было, как обычно, если не считать того, что вместо того, чтобы ощутить силу тяжести, они оказались в невесомости и выплыли абсолютно голыми и измазанные биогелем из прыжковых капсул.

Правда, довольно скоро они заметили, что корабль гудит (а он ведь, на самом деле, гудит всегда) как-то не так, как обычно. Не тот это был гул, к которому они привыкли за время своего контракта на этом корабле.

Но это они заметили потом, а до этого… ну что, гравитационный блок вышел из строя? Хм… бывает, что техника ломается, пока ничего необычного. Хотя поломки основных силовых агрегатов на прыжковых кораблях действительно большая редкость. Правда, в невесомости неудобно душ принимать, хотя такая функция у них на корабле и была в виде специальных кабинок. Ещё чай с лимоном, на который так тянет после воскрешения, тоже глотать не привычно, приходилось всё время делать усилие, чтобы протолкнуть жидкость в пищевод. Ещё сексом заниматься в невесомости оказалось не так прикольно, как это представлялось раньше, но надо же было убедиться, что все органы работают так, как это предусмотрено природой. Органы работали. Пускай и пришлось держаться за переборки.

А потом, натянув на себя только обтягивающие футболки и шорты, они влетели на мостик и вручную перезапустили основные системы, чтобы свериться с координатами и протестировать систему на предмет причин, вызвавших отсутствие гравитации.

И вот когда многочисленные экраны засветились, они, до того хихикавшие и разгорячённые после секса, и болтавшие без умолка, замерли, как по команде. На мостике повисла тишина, нарушаема только сигналами датчиков, проводящих принудительную диагностику.

Они сидели пристёгнутые ремнями безопасности к своим креслам, что располагались рядом на расстоянии вытянутой руки, и смотрели на экраны, а перед ними как на ладони висела в пустоте вселенной галактика.