Ещё один шанс

1 Глава

В аптеке пахнет валерьянкой и пластиком — сладковатой химией новых упаковок. Желудок подкатывает к горлу, хотя, может, дело уже не в запахе.

Я стою у витрины и рассматриваю коробочки: розовые, голубые, с цветочками, с блестками, электронные, струйные, зайчики, сердечки, звездочки — иди знай, какой не врет. Может, розочки на коробке повышают шансы?

Пальцы ледяные. Беру первую попавшуюся — розовую, с цветком, — коробка чуть не выскальзывает. Фармацевт пробивает, даже не глядя на меня.

— Пакет нужен?

Я смотрю на неё, молчу секунду.

— Нет.

Голос чужой, хриплый, будто не я говорю.

На улице моросит, не дождь даже, а водяная пыль — липкая, от неё не спрятаться. Я сажусь в машину, кладу пакетик на пассажирское сиденье. Коробочка с цветочком смотрит на меня, я смотрю на неё.
Минута. Две.
Завожу мотор и еду домой.

---

Дома тихо. Максима нет, конечно. Его никогда нет, когда он нужен.

В прихожей пахнет его одеколоном — резким, дорогим, тем самым, который я дарила ему два года назад. Я вешаю мокрое пальто на плечики, аккуратно, хотя обычно швыряю где попало. Почему-то сегодня хочется порядка, словно если разложить всё по местам — пальто на плечики, обувь на полку, мысли в голове, — то и жизнь перестанет быть такой раздражающе-кривой.

Иду в ванную. Долго мою руки с мылом — тру ладони, будто пытаюсь смыть невидимую грязь. Горячая вода обжигает, но я не убираю руки, хочется чувствовать хоть что-то, кроме этого холодного страха внутри.

Смотрю на себя в зеркало: бледная, глаза круглые, зрачки расширены, как наркоманка.

Вскрываю упаковку. Руки дрожат так, что я чуть не роняю тест в раковину. Читаю инструкцию, один раз, второй, третий.

Подержать под струей 5 секунд, положить на сухую поверхность и ждать 5 минут.

Простые инструкции для самых сложных решений. Вся жизнь — в одной полоске или двух.

Делаю, как написано, и жду.

Сажусь на край ванны. Пол холодный, даже через коврик чувствуется. Смотрю на телефон: 4:59, 4:58, 4:57… Целая вечность. В голове пусто, только стучит где-то в висках: тук-тук-тук.

Я думаю о Максиме, как впервые его увидела. Третья пара, экономика, огромная аудитория. Я тогда пролила кофе на конспект — залила всю тетрадь, сидела красная, промокала страницы салфетками, а он подошел, просто подошел, сел рядом и протянул свою тетрадь: «Перепишешь потом, не парься». У него были темные глаза и улыбка, от которой у меня внутри всё перевернулось.

Я тогда искала встречи с ним, узнала его расписание, «случайно» оказывалась в столовой в одно время. Он не замечал, а я всё бегала. Потом написала первой — якобы по учебе, спросила про курсовую. Он ответил.

Я его добилась, сама, бегала за ним, пока он наконец не посмотрел на меня как на девушку, а не как на соседку по парте.

Мы вместе уже пять лет, а я до сих пор иногда просыпаюсь и думаю: не приснилось ли? Неужели он правда со мной?

Телефон пиликает — таймер сработал.

Сердце пропускает удар, потом разгоняется так, что стучит где-то в горле. Смотрю на тест.

Две полоски. Четкие, яркие, одна даже жирнее другой. Пальцы немеют. Я смотрю на тест и вдруг понимаю, что не дышу. Делаю вдох — и он выходит всхлипом. В висках стучит так, что темнеет в глазах. Зажимаю тест в кулаке, и край коробочки больно впивается в ладонь. Хорошо, больно — значит, не сон.

Я беременна. Сажусь обратно на край ванны, смотрю на тест в руке и не понимаю — радоваться или плакать. В груди холодное и горячее одновременно, будто лёд и пламя борются друг с другом.

Трогаю живот рукой, плоский еще, мягкий, ничего не чувствуется. Но там, внутри, уже кто-то есть, крошечный, с нашими генами. Маленький человечек, который пока даже не человек — так, набор клеток, но уже наш.

Глаза щиплет, я шмыгаю носом, тру их ладонью. Хватит, надо успокоиться, привести мысли в порядок, а потом к нему.

Смотрю на часы — стрелки показывают половина шестого. Он говорил, что будет в офисе до девяти, ещё успеваю.

Можно поехать к нему сразу, взять и сказать: «Максим, я беременна». Представить его лицо — он улыбнется, я знаю, он обрадуется.

В последнее время он какой-то холодный, сообщения читает и не отвечает, говорит, что устает на работе, что ему нужно сосредоточиться на проекте, что я слишком много хочу.

Но это же другое. Ребенок — это другое.

Я решаю заехать в «Кофе-брейк» по дороге. Моё любимое место, я туда ходила ещё студенткой, там уютно, пахнет корицей и счастьем. Максим приходил пару раз, кривился, говорил: «Уютно, но кофе так себе, и музыка унылая». А я люблю этот кофе, люблю эти диванчики у окна, где можно сидеть и смотреть на людей, люблю, что там всегда играет что-то старое и тихое — Майлз Дэвис, кажется, или что-то похожее.

Надо выпить кофе, успокоиться и тогда к нему.

---

«Кофе-брейк» встречает меня теплом и запахом корицы. Звенит колокольчик над дверью, внутри полутемно, горят только две лампы под потолком, и от этого кажется, что на улице уже ночь, хотя на самом деле только вечер.

Я снимаю мокрое пальто, вешаю на крючок. Пальцы всё ещё ледяные, никак не согреются. Подхожу к стойке, заказываю капучино и, подумав, круассан. Надо поесть — с утра ничего не лезло.

Сажусь за свой любимый столик у окна. Дождь стучит по стеклу, капли стекают вниз, перегоняя друг друга, люди бегут под зонтами, кто-то тащит огромный букет, закрываясь им от дождя. Глупо, букет же намокнет, наверняка это подарок для любимой.

Интересно, Максим дарил мне цветы? Давно, в начале, когда я ещё бегала за ним, но и то пару раз. Говорил, что это глупая трата денег: цветы вянут, а деньги нужны на дело.

Я делаю глоток кофе и чувствую легкую тошноту, отодвигаю чашку. Беременные не пьют кофе, кажется, или можно? Надо будет почитать и вообще надо будет к врачу. Столько дел…

— Ева?

Голос знакомый до мурашек, до холодка по спине, до того самого чувства, когда воздух заканчивается и ты забываешь, как дышать.