Эсхатологос

Надпись на корочке

Поплывшая надпись ручкой:

```
Глядя в ночное небо на бесчисленное множество звезд, невольно задумываешься - почему мы, земляне, так одиноки во Вселенной?
Слова Ферми прочно сидят в голове - «где все?»
Кажется, что человечеству остается всего один шажок, последнее усилие чтобы перейти на новый уровень космической колонизации. Высокие технологии, наука развивающаяся и толкающая прогресс в геометрических масштабах, все это предполагает скорое восхождение человека на первое место всевозможных обитателей космоса. Однако назревает вопрос, - так ли возможен этот финальный рывок? Почему же за столь долгое время мы не видим цивилизаций, достигнувших ожидаемых высот? Что способно удержать столь развитую цивилизацию, как человечество от последнего рубежа. Неужели само человечество?

Карандашом поверх предыдущей:

Меня зовут Патрик Луис Андерсон и если верить моим собственным сомнениям, возможно что я последний федеральный маршал США и совершенно точно - один из последних людей на земле. В этом я не сомневаюсь.
Сколько мог, я оттягивал момент - в последний раз взяться за карандаш.
Сегодня 22.02.2002. -22 градуса. Сплошные двойки. Они хитро смеются под сеткой разбитого стеклышка часов. Пальцы немеют от ледяного ветра, писать трудно. Моя последняя запись. Если кто-нибудь это читает. Если остался еще хоть кто-то, способный это прочесть. Да помогут вам боги, если они еще живы.
```

Вложенный лист

Вот как это могло случиться:

Едва мерцающие предельно тусклые мониторы в тесной подвальной комнате. Глубокое теплое кресло оператора навеяло дремоту. Он знал, что наверху, подтаявший за день снег уже схватывается ледяной коркой. Еще одна февральская морозная ночь. Темная и печальная, там, на поверхности.
В густой по-могильному тишине тяжелого савана прорезался внезапный треск стационарной рации. Включилось тусклое аварийное освещение. Рука мышечной памятью рванулась к прибору. Голос из динамика доносился четко, но напряженно давился статичной сухостью:
*Пшш-кхх* — Первый, Звезда. Захожу на базу, плохая видимость.
Оператор на секунду с силой сожмурился, заставляя себя зацепиться за индикаторы приборов еще туманным сознанием.
Покрытые шрамами его потемневшие пальцы сдавили микрофон. Низкий и хриплый после простоя голос выдавился через сухие губы:
*— Клац:* Принято. Статус?
*Пшш-кхх* — Зависли над вами, огней не видно. Ничего не видно.
*—Клац:* Принято, жди указаний.
Нагнувшись к выдвижному пульту, волна холода прокатилась мурашками через спину.
*Пшш-кхх* — Звезда запрашивает посадку. Ветер порывистый. Стабилизатор не тянет.

Пальцы судорожно впились в облупившийся от краски микрофон, вдавив в него кнопку.
*—Клац:* Отклонено. Нет готовности. Ожидайте. Повторяю, отклонено. Держи дистан…
Что-то ударило по микрофону на том конце. Пронзительный писк со скрежетом заставили оператора стиснуть зубы. Лязг и оглушающий треск смешались с шипением. Тусклые лампы моргнули на пол-мгновения.
*Пшш-кхх* - … .
*—Клац:* Первый Звезде! Доложи обстановку!
*КХХР!*
*—Клац:* Звезда!
*ХРШШ!*
*—Клац:* Звезда, ответьте…
*ШШШШШШШШШШШШШШШШШШ!*
Оператор медленно отпустил микрофон. Он больше не слышал ни статики, ни грохота, ни крика. Только этот всепоглощающий «ШШШШШ», выдавивший тишину из рубки. Он посмотрел на выдвинутый пульт управления. Ладонь плавно втолкнула его обратно.