Эскортник

Эскортник

Стоит ли проводить вечер в родном городе ставшем чужим в одиночестве?

«Мне ещё не сто лет, чтобы в восемь вечера спать ложиться!». Эля лежала на кровати на спине, приподняв согнутые ноги и просматривая сообщения в телефоне. Только что, вернувшись с последнего семинара, она скинула «рабочие» туфли на каблуке и завалилась на постель поверх покрывала, не снимая делового брючного костюма.

«Сколько же я здесь не была, - продолжала она размышлять. - Всё позабыла!». В первый раз за последние двадцать пять лет её занесло на конференцию в родной город. Родители давно перебрались поближе к ней и внукам. Подруги потерялись или разъехались по всему миру. Даже позвонить некому, кроме… Эля нахмурилась и отогнала воспоминания. «Хватит думать об этом, выкинь из головы, забудь!» - как всегда наказала она самой себе.

Конечно, можно переодеться в нечто более привлекательное и спуститься в бар гостиницы, присесть у стойки, проверить, угостят ли её, как когда-то. Почему-то мысль об этом вызвала у Эли отвращение. Ей не хотелось выставлять себя на осмотр незнакомых мужчин. Она уже давно никуда не ездила одна, что если пристанет кто-нибудь? Захочет подняться в номер? Пригласит в свой? Было бы интересно провести ничего не обязывающую ночь с кем-то другим, не привычным. А вдруг ей с ним понравится? Нет, лучше уж заказать ужин в комнату, поесть и лечь спать. Завтра новый день, деловые встречи, семинары, презентации. Так будет правильно.

Эля уже потянулась к телефону на тумбочке, когда в голову пришло другое: может попробовать секс без обязательств, без привязанности, даже без взаимной симпатии, знакомства и разговоров? Она - деловая женщина, нужно смотреть на это по-деловому. Эля набрала в поиске «эскорт-сервис». «VIP Escort» обещал прекрасный сервис, красивых парней, гарантированные услуги и полную конфиденциальность.

Сначала это было, как игра: Эля рассматривала лица, фигуры и данные предлагаемых мужчин. На сайте указывались имя, возраст, размер, краткая информация. К Элиному удивлению, ей никто особенно не понравился - она не любила «качков», слишком откровенные фотки, слишком наглые улыбки. Что она, в конце концов, ожидала найти? А вот этот очень даже ничего - с экрана на неё смотрел молодой светловолосый парень с серо-зелёными глазами и рельефной, но не перекаченной, мускулатурой. «Юрий, 23 года, образованный, вежливый, деликатный и опытный. 19/4.5. Только для женщин. Встретится с девушкой или семейной парой». Эля продолжала листать, но несколько раз возвращалась к Юре, как она его мысленно назвала. Это уже не казалось игрой - что-то в парне зацепило её, вызвало желание увидеть живьём.

«А почему бы и нет? Что я, собственно, теряю?» - бросила Эля самой себе вызов и набрала номер агентства с гостиничного телефона. Ответил молодой приятный мужской голос.

- VIP Escort.

Эля молчала, всё ещё не решаясь на эту авантюру.

- Алло?

- Да, здравствуйте, меня заинтересовал один из ваших парней, Юрий, - Эля дала номер профиля.

- Когда бы вы хотели с ним встретиться?

- Сегодня вечером, если можно, сейчас, - Эля говорила очень быстро, боясь передумать.

- Я посмотрю, свободен ли он… Да, он может приехать, но только на всю ночь. Так что оплата не почасовая.

- Хорошо, я заплачу за ночь. Вы уверены, что он сможет?

- Всё гарантировано, не волнуйтесь.

- Он действительно такой, как на фото?

- Конечно, стопроцентно, реальное фото, вы не разочаруетесь.

- Да, ещё по поводу оплаты, если карточкой, я бы не хотела, чтобы на счету появилось ваше название, вы же сами понимаете.

- Мы используем название салона красоты. Вам подходит? Тогда давайте адрес. К девяти будет, ждите.

Эля повесила трубку и вскочила. «Что же я наделала? С ума что ли сошла? Заказала парня на ночь? Да если кому рассказать, ужаснутся!». Естественно, говорить она об этом никому не собиралась.

Почти час Эля провела в смятении. Долго стояла перед зеркалом, отражавшим крашенную блондинку лет сорока пяти, всё ещё стройную, но начинающую полнеть. Только глаза никогда её не подводили - серые и по-молодому искрящиеся интересом к жизни. Она десять раз расстегнула и застегнула верхнюю пуговицу на блузке, потом всё же оставила застёгнутой; подправила косметику, расчесала волосы; вынула из сумки бутылку красного вина, купленную в подарок мужу, поставила на стол; вымыла два стакана. Стук в дверь застал её врасплох, и она чуть не струсила. Но всё-таки взяла себя в руки и открыла.

Парень, неброско одетый в светлую рубашку и джинсы, действительно соответствовал фотке: высокий, широкие плечи, симпатичное лицо. Он приветливо улыбнулся, и у Эли в груди что-то подпрыгнуло.

- Я - Юрий, - голос у него был тоже очень молодой и приятный.

- Меня зовут Лена, проходите, садитесь, - произнесла Эля заготовленную фразу.

- Можно на «ты», - парень присел к столу.

- Давайте выпьем? - Эле было так неловко, что она вся покраснела. Как с ним себя вести? Сразу переходить к делу? Нет, надо сначала поговорить хоть чуть-чуть.

Юрий открыл бутылку и разлил вино по стаканам.

- Выпьем за встречу, Лена?

- Да, Юра, за встречу! - они чокнулись, и Эля выпила сразу полстакана. - Для меня это - первый раз, я никогда ещё не пользовалась услугами такого плана. Так что вы, то есть ты, помоги мне.

Лёшек

"- Что ты делал все эти годы?
- Рано ложился спать."

Юрий вышел из гостиницы и вызвал убер до дома, чтобы помыться и переодеться перед работой. Злость не утихала, наоборот, всё больше распалялась. Дело было даже не в том, что он переспал с «бывшей» отца. Их было много, и он давно понял, что в какой-то момент подобное может произойти. Но эта женщина была не просто увлечением. Соблазни он всех отцовских жён и любовниц, тот бы просто рассмеялся и пожелал ему удачи, как всегда снисходительно и с издёвкой. Эта женщина была «той, которая ускользнула». Если он скажет отцу, что трахнул Элю Липкину, то вызовет реакцию, ранит его в самое сердце, причинит боль. Парень презрительно усмехнулся, принимая решение.

- Алексей Николаевич, вас Максим спрашивает, - зазвучал в интеркоме голос секретарши, Тани.

- Максим? Из какой фирмы? - удивился когда-то Лёшек, а теперь - солидный заместитель директора крупного банка.

- Не из фирмы, ваш сын звонит.

- Макс? У него сегодня день рождения? Нет? У его матери? У моей матери? Что ему надо, не сказал? Ладно, переключай.

- Папа?

- Да, что-нибудь случилось? Как мама? Бабушка?

- Всё в порядке. Все здоровы.

- Тебе деньги нужны?

- Нет, мне хватает.

- Дура какая-то от тебя залетела?

- Не говори глупостей. Все твои уроки выучены.

- Жениться решил?

- Ещё глупее, что я, дурак, что ли? Я тут одну твою бывшую встретил. Думал, тебе будет интересно.

- Уточни, кого.

- Элю Липкину.

Алексей Николаевич внезапно замолчал. Макс - настоящее имя он своим клиенткам не давал - выдерживал паузу.

- Ты видел Элю? Здесь? В городе? Когда? Как?

Голос отца, впервые в жизни, не был издевательским или насмешливым, и Макс смешался, не зная, что ответить.

- Макс, что ты молчишь, где она?

Нужно было воспользоваться удобным моментом и сказать отцу, как можно небрежнее: «Вчера в баре её подцепил и трахался с ней всю ночь. Знал бы, что твоя первая любовь, не стал бы заморачиваться». Но парню вдруг расхотелось сводить счёты.

- Я с ней в баре гостиницы «Европа» разговорился. Она приехала на какой-то семинар на несколько дней.

- Макс, слушай, а она не сказала, в каком номере?

- Сказала, 415.

Опять наступила пауза.

- Спасибо, Макс, что позвонил. Растёшь ты у меня. Заезжай как-нибудь после работы, посидим, поговорим.

- Хорошо, пап, мне надо идти.

- Конечно, матери привет передавай.

Лёха повесил трубку и нажал кнопку интеркома:

- Таня, я уйду сегодня раньше, так что для всех я - занят, поняла?

- Алексей Николаевич, а как же вечером? Я бы ужин приготовила, - обиженно пропела Таня.

- Сегодня не получится.

Лёха вышел из кабинета, стараясь не обращать внимания на недовольно поджатые хорошенькие губки девушки, спустился в гараж и сел в машину. Куда теперь? Сидеть в кабинете и делать вид, что работает, не хотелось. У должности были свои привелегии - можно уйти и не сказать, куда. Пусть шестёрки всё разгребают. «Поеду-ка я прогуляюсь», - Лёха завёл мотор и выехал из-под здания, щёлкнул шлагбаум, выпуская его тёмно-зелёный Рендж Ровер.

Парк «Сосновка» совсем не изменился - главную алею обрамляли сосны, создавая приятную тень, а бабушки на деревянных облупившихся белых скамейках как коршуны охраняли своих беспечных внуков, делавших первые шаги через поребрик. Старушки подозрительно провожали глазами мужчину в деловом костюме и галстуке. Лёха привычно свернул направо на знакомую тропинку и прошёл чуть-чуть вглубь, к кладбищу, чтобы скрыться от навязчивых взглядов. Он прислонился лицом к дереву и закрыл глаза. Шероховатая грубая, как наждачная бумага, нагревшаяся за день, кора, не охлаждала горящий лоб.

Странно, он помнил всё в мельчайших подробностях, будто это было вчера, а не двадцать с лишним лет назад: девушка льнула к нему в вечернем сумраке, целовала, обнимала за шею, обвивала ногами, шептала: «Лёшек, я люблю тебя!». Её волосы пахли яблоком, её любимый шампунь, а на губах - привкус модного тогда клубничного блеска. Им было наплевать на всё и всех, на мелкий противный дождик, висевший в воздухе и превращавший хлюпающую под ногами грязь в непроходимое месиво. Они были вместе, любили друг друга, и больше ничто не имело значения.

Потом Эля, стройная и сексуальная, в красном облегающем платье, танцевала на какой-то тусовке с высоким противным парнем из Николаева, а Лёха, подвыпивший и ревнующий, порывался с ним подраться и обозвал её «шалавой». Она ушла в тот вечер с подругой, и на следующий день он не позвонил, как обычно, ища примирения. Она тоже не звонила, и это злило. Нинка видела, как Эля целовалась с этим чернявым козлом прямо на входе в метро. Нинка вообще пришлась тогда Лёхе очень кстати, постоянно попадалась ему на глаза, утешала, звала в кино, к себе домой, скоро заговорила о свадьбе. Он был просто дурак!

А почему бы и нет?

"- Как приятно видеть зрелые любовные отношения!

- Спасибо, но это адъюлтер!"

Некоторое время Эля и Лёшек просто стояли, ладони в ладонях, и смотрели, отмечая все изменения, произошедшие за прошедшие годы - седину, морщины - те шероховатости и рельефы, которые жизнь накладывает на гладкость и податливость юности. Самое главное не исчезло - их по-прежнему неудержимо влекло друг к другу.

Лёшек потянул Элю к постели, но в мозгу у женщины вспыхнули картины происходившего там прошлой ночью, и она отдернула руку.

- Ты… Не хочешь меня? - он не мог понять её реакции.

- Не здесь, поехали в «Сосновку»?

- Я там уже сегодня был! Размышлял, вспоминал.

- Ты был там один, - лукаво улыбнулась Эля. - Вдвоём гораздо интереснее. Подожди, я быстро.

Она исчезла в ванной и вскоре появилась без косметики, в лёгком летнем платье, на котором цвели ирисы, и босоножках на босу ногу. Лёшек перевёл дух от восторга и чмокнул её в щёку. Через лобби они шли уже в обнимку, и консьерж смерил неожиданную пару удивлённым взглядом.

- Я недалеко, на стоянке, или тачку поймать?

- Хочется как раньше, на метро, можно? - смущённо попросила Эля.

- Да я в метро уже лет двадцать, как не спускаюсь. Ещё подцепишь чего. Ладно, ностальгировать, так по полной.

Эля шла по улице рядом со «своим» Лёшеком, и ей, как когда-то, казалось, что прохожие смотрят им вслед и завидуют их счастью. Было уже поздно, толпа в метро поредела. Они стояли рядом, ощущая тепло друг друга, Лёшек изредка прижимал Элю ближе к себе, наклонялся к её лицу и целовал, не обращая внимания на возмущённые взгляды пассажиров.

- Сейчас на нас ругаться начнут, что приличия нарушаем, - Эля хихикнула и отвела с глаз прядь волос таким знакомым движением, что у Лёшека запершило в горле.

- Ну и пусть, плевать на них. Я давно ни на кого не обращаю внимания.

В ответ, Эля только погладила его по щеке.

В последних лучах заката «Сосновка» выглядела совсем такой, как много лет назад. Бабушки давно увели малышей домой, только кое-где попадались старики, прогуливавшиеся перед сном, и молодые влюблённые парочки. На «их» месте в роще было абсолютно тихо, и они обнимались и целовались, уже не сдерживая овладевавших ими чувств. Заморосил тёплый дождь, придавая вечеру волшебную призрачность. Эля закрыла глаза и отдалась порыву любви.

Удовлетворённые, но нисколько не пресытившиеся, они сидели на мокрой скамейке в пустынной алее. Дождик всех распугал, а им, наоборот, было хорошо. Лёшек накинул свой пиджак Эле на плечи. Ей было совсем не холодно, но влажная тяжесть ткани, сохранявшей слабый запах его одеколона, приятно успокаивала, даже убаюкивала. Эля находилась в том состоянии, какое бывает, когда добираешься до верхушки горы и смотришь вниз на расстилающийся перед тобой великолепный вид: цель достигнута, а новые желания пока не возникли. Мир пребывает в равновесии. По опыту она знала, как редки в жизни такие моменты, как быстротечны, а потому старалась продлить его подольше.

Разговор шёл сначала медленно, потом всё свободнее и увереннее. Они говорили о прошедших годах, о супругах, о работе, о детях. Некоторые воспоминания причиняли боль, но в них всё равно надо было разобраться.

- Эля, прости меня, - выдавил Лёшек признание, которое досталось ему тяжело. - Я так ревновал тебя, что совсем с ума сошёл. Какие-то ерунда и глупость получились.

- Я сама виновата, мне надо было просто поговорить с тобой, сказать напрямую, что мне плохо, что я не могу без тебя, но у меня были странные понятия о гордости и чувстве собственного достоинства. Как будто можно унизиться, признаваясь в любви! Я всё это поняла только потом и дорогой ценой. А тогда просто мучилась и строила из себя «Маргариту», вот же начиталась: «никогда ничего не просите у других».

- Слушай, мы оба вели себя по-идиотски, но сейчас ведь жизнь даёт нам второй шанс? Давай поженимся? Я хочу быть с тобой всегда и никуда не отпускать.

Эля смотрела Лёшеку в глаза - он не шутил, и ею, такой разумной, ответственной и обязательной, вдруг овладела та шальная бесшабашность, которую только он мог растормошить.

- Знаешь что, правда, а почему бы и нет? Это ты мне предложение сделал, что ли?

Лёшек торжественно опустился перед ней на одно колено в мокрую траву, бережно взял за руку, снял обручальное кольцо и поцеловал её шероховатые без маникюра пальцы.

- Эля, я прошу тебя выйти за меня замуж! - он произносил эту фразу пятый раз в жизни, первый раз по-настоящему веря в то, что говорил.

- Согласна, - Эля беззаботно рассмеялась. - Посмотрим, какой из тебя муж.

- Хреновый, если спросишь моих «бывших».

- Придётся тебя перевоспитывать.

- Кстати, ведь если бы Макс тебя вчера не увидел, я бы не знал, что ты приехала. Ты бы мне позвонила?

Эля опустила голову. Что могла она ему ответить?

- Без Макса, мы бы не встретились, ничего этого бы не было, нас бы не было. Отпразднуем помолвку завтра в ресторане, а я его позову?

Эля смешалась, так и не зная, что конкретно сказал Юра, то есть Макс, отцу, об обстоятельствах их встречи. Явно, не всю правду. Сидеть за одним столом с обоими было страшно, но ей необходимо предупредить Юру.

- Конечно, он хороший парень, ты можешь им гордиться.

- Тут моей заслуги нет. Его, в основном, мать вырастила. И бабушка, моя мать. Она тогда никак не могла принять, что я ушёл из семьи и больше не вернусь. Встала на сторону Нинки, со всеми вытекающими из этого последствиями.

- Что-то же он от тебя унаследовал?

- Надеюсь, что ничего. Гордиться особенно нечем.

- Ты же знаешь, что для меня ты всегда был самым лучшим!

Лёшек смотрел в её лучившиеся любовью глаза, и ему хотелось верить, что он, если и не лучший, то по крайней мере достоин чего-то большего.

- Куда ты хочешь пойти? Можем в «Мансарду» - вид на город сногсшибательный - или в «Терассу»? «Палкин» на углу Литейного крут.

Зависть

Бойтесь своих желаний. Они могут исполниться.

Уже расплачиваясь с водителем, Макс увидел свет в кухонном окне. «Чёрт, поджидает!» - мысленно выругался парень. Как можно тише открыв и закрыв дверь квартиры, он почти успел исчезнуть в своей комнате, когда мать вышла в коридор и зажгла свет.

- Максик, а я тебя ждала, всё в окно смотрела!

- Не стоило, мам, я устал, спать хочу!

- Ведь я так редко тебя вижу! Утром встаёшь - пробежка, потом на работу, после работы - в спортзал, да и ночами где-то пропадаешь. Всё надеюсь, ты меня со своей девушкой познакомишь.

- Сказал же, если будет с кем - познакомлю, - недовольно пробурчал Макс.

Глядя на мать, он невольно сравнил её с Элей. Мать была, конечно, красавицей: чёрные блестящие, без намёка на седину, волосы, тёмные миндалевидные глаза, румяно-смуглые щёки - наверно из-за её яркой, цыганской внешности отец и решил тогда на ней жениться. Характер у неё был, конечно, стервозный, но видать остальное перевесило. Правда, когда матери что-то было надо, она могла ластиться, как кошечка. Вот и сейчас она ласково взяла сына за руку.

- Я чай заварила, попей, пообщаемся, в кои веки.

Обречённо вздохнув, Макс направился в кухню.

- Где ты сегодня был допоздна?

У сына возникло ощущение, что она и так в курсе. Танька сообщила? «Ей бы в разведчики, покруче Штирлица бы справилась!» - подумал он с некоторым восхищением.

- Отец в «Литературное Кафе» пригласил.

- Просто так пригласил? Я не знала, что вы теперь лучшие друзья! Ещё пить и по бабам гулять вместе начнёте!

- Не думаю.

- Он с номером четыре был?

- Нет, Маши не было.

- Тогда с кем? Новенькая? Пятую себе ищет? Небось совсем малолетка? Машка, и та в дочки ему годится! Совсем совесть потерял.

- Я бы не сказал, что новенькая, скорее наоборот. Там была его бывшая, Эля Липкина.

Максу показалось, что мать хватит удар: она так и застыла с раскрытым ртом, но быстро оправилась и начала кричать, противно брызгая слюной:

- С этой стервой! Что она вообще тут делает? Сто лет не была, и сразу к нему опять липнет! Точно, «Липкина»! Вот уж свято место пусто не бывает! И это при муже и троих детях! Как была шалавой, так и осталась!

Теперь уже Макс застыл от удивления:

- А ты откуда про её мужа и детей знаешь? Следишь за ней, что ли?

- Не твоё дело, ты что, его сторону принимаешь? Забыл, что он нас бросил и даже видеть родного сына не хотел? Ты припомни, кто тебя утешала, когда тебе ночью плохие сны снились? Кто тебя по врачам водила, когда ты всё не мог перестать в кровать писаться? Кормила, одевала, заботилась, вырос на мою голову!

Макс густо покраснел.

- Конечно, ты, мам, и бабушка. Я ни на чью сторону не встаю, глупость сказал.

- Как Элька выглядит?

- Нормально, неплохо даже, для её возраста.

- Вот же ведьма, надо Машу предупредить, а то обворожит, уведёт его, твой отец рядом с этой падлой, как телёнок, только её и видит!

Макс часто слышал подобные тирады, обвинявшие Элю Липкину во всех смертных грехах, и с детства принимал их на веру. Они стали фоном его жизни. Но сейчас, познакомившись с оригиналом, так не похожим на образ, нарисованный матерью, парень засомневался.

- Мам, а почему ты эту Элю ненавидишь? Отец же тебя выбрал, её бросил, всего за месяц жениться решил? Что она тебе такого сделала?

- Ты молод слишком, ничего не понимаешь в жизни, совсем ничего!

- В одном ты права - отец нашёл себе пятую - они с Элей помолвлены, он ей прямо в ресторане кольцо подарил.

- Лёха на ней женится? На этой змее подколодной? Никогда! Я не дам, не позволю! Они не могут получить свой хэппи-энд!

- Мама, сегодня я впервые видел отца в адеквате. Он был нормальный, весёлый, даже счастливый. Брось ты эту злость, отпусти их? Пусть им будет хорошо, если они так друг друга любят! - Макс устало поднялся, поцеловал мать в горячую щёку и пошёл к себе.

Нинка осталась сидеть у стола. На одну секунду ей подумалось, а не последовать ли совету сына? Но внутри с утроенной силой закипели злость, ненависть и зависть. С непреодолимой зависти всё когда-то и началось.

Хотя чего бы это ей завидовать Эльке? Ничего особенного в ней не было. Звездой их компании явно была Нинка - все парни были у её ног. То, что она - красивая, ей с детства внушала мать. «Бог дал тебе такую внешность, - говорила она дочери. - что всё для тебя просто будет! Найдёшь себе богатого, солидного мужа, ничего, если старше. Пусть он работает, а ты будешь развлекаться, радоваться жизни!». Нинкиной матери не удалось ни того, ни другого - своего отца Нинка никогда не видела. Девушка собиралась последовать материнскому совету, но тут в её жизнь вмешалась эта Элька…

В первый раз Нинка увидела их с Лёхой на одной из тусовок - Элька где-то познакомилась с ним и пригласила в их компанию. Они сидели вдвоём на диване, и Лёха, пристроившийся у Эли под боком, по-хозяйски положил руку поверх её груди, только слегка прикрытой лёгкой футболочкой на голое тело, всем своим видом показывая: «Моя, не суйся!». Его светлые вельветовые штаны не оставляли сомнений в том, какие ощущения возбуждали в нём и его девушка, и эти вызывающие объятия. Элька, не обращая ни на что внимания, увлечённо обсуждала то ли поэзию, то ли политику. На Нинку все эти разговоры наводили скуку, так что она рассматривала Лёху. Она должна была признаться, что он симпатичный, хоть и не в её вкусе - ей нравились очень высокие яркие напористые парни. Но что-то в Элькином приятеле её привлекло. Что - она тогда сама не поняла.

Развод a lá Лёха

Разговор на улице в Нью-Йрке:
- Как мне попасть в Карнеги Холл?
- Практика, молодой человек, практика!

Проводив Элю в гостиницу, Лёха всю дорогу домой, на Крестовский, был в таком шикарном настроении, что даже напевал старую студенческую песню: «Удивляйся дороге, от ливня сырой, удивляйся трезвону трамвая, удивляйся тому, чему люди порой удивляться вообще забывают».

Войдя в квартиру, он услышал призывное «Лёшенька!» и перестал петь. По американской моде, кухня, гостиная и столовая создавали одно открытое пространство недавно декорированное Машкой как показывали в самых модных журналах. Стоило это кучи денег, и каждый раз заходя домой, Леха чувствовал себя незваным гостем. Его жена лежала на диване в соблазнительной позе и её стройные загорелые ноги резко выделялись на фоне коринфской кожи кремового цвета. Полá её полу-прозрачного пеньюара была стратегически откинута, обнажая округлое бедро. «Может оттрахать её напоследок? - подумал Лёха. - В конце концов, ‘за что заплачено, должно быть съедено’». Но вспомнив, как только что нежно целовался на прощание с Элей, решил, что не стоит. «Эля думает, что я - лучший. Что я, подождать её несколько недель не смогу, что ли?».

Он подошёл к дивану и прикрыл бедро жены. Девушка подняла к нему лицо для поцелуя, но он тотчас отстранился.

- Маша, я решил, что поиграли с тобой в семью, и хватит. Пора разбегаться. Я позвоню Ксюше, и она составит все разводные бумаги. Всё, что тебе по договору положено, получишь, но не больше. Я сейчас съеду в гостиницу, но через неделю чтобы ни тебя, ни шмоток твоих, здесь не было.

Её голубые глаза с нарощенными ресницами округлились, а изящные коралловые губки выпятились в предверии слёзного потока.

- Я тебя не понимаю! Как это так сразу - развод? Лёшенька, ты что, другую нашёл? Так и знала, что эта дура-Танька на моё место зарится! Ты ведь с ней спишь?

- Танька тут ни при чём. Хотя я с ней и сплю, то есть спал. Только шило на мыло менять не собирался. Не плач, не стоит, ты баба молодая, красивая, у тебя впереди ещё много мужей.

Уже не задерживаясь, чтобы продолжить разговор, Лёха прошёл в спальню и начал выгребать вещи из шкафа в сумку и чемодан. Не много, самое необходимое на пару недель. Что ему может понадобится, он помнил довольно хорошо ещё с прошлого раза, если что - докупит.

Машины руки обвили его шею, она прижалась к нему сзади, упираясь упругими грудями ему в спину. «Чёрт, заводит ведь, подлюга!».

- Лёшенька, я люблю тебя, давай обнулимся? Я прощу тебе Таньку, и всё будет, как прежде. Помнишь наш медовый месяц? Можно опять на Мальдивы съездить.

- Дорогуша, - Лёха отвёл её руки и продолжал неспешно собираться. - О какой любви вообще речь? Мы с тобой трахаемся и бухаем, вот и всё. Ты же мне в дочки годишься! Я тебе скажу «Лягушатник» или «Минутка» - для тебя эти слова ничего не значат! Песню спою про то, как Лобачевский в пальто кутался - не поймёшь.

- При чём тут Лабутин? Я всего одну пару его босоножек купила, и то со скидкой! Раньше же ты этого не замечал? Говорил, что я - твоя кисонька и рыбонька!

- Дураком был. Вчера я любовь свою опять нашёл и расставаться с ней уже не собираюсь! Мой тебе совет, по старой дружбе - заведи нового папика и трахай молодого самца на стороне. Всем хорошо будет. Ну ладно, до встречи у Ксюши в офисе!

Закинув сумку на плечо и взяв за ручку чемодан, Лёха прошёл мимо Маши, которая, казалось, обдумывала его слова, и вышел на лестничную площадку. Вслед полетели довольно цветистые ругательства и натуралистические оскорбления его мужского достоинства, но после Нинкиной виртуозности Лёху уже ничто не могло удивить. Он облегчённо вздохнул - первое дело было сделано.

***

Консьерж в апарт-отеле приветствовал Лёху, как старого знакомого - он там жил несколько раз.

- Алексей Николаевич, рад вас видеть! Надолго к нам?

- Где-то на неделю-две, надеюсь. Мне в прошлый раз квартира подошла, дай ту же. Вино у тебя есть?

Консьерж подал ключи и извлёк из-под стойки бутылку.

Однокомнатная квартира, отремонтированная под безликий «евро стандарт», была чистой и укомплектованной всем, нужным для жизни. Лёха достал из шкафчика бокал, налил вина и набрал номер Ксюши, своего юриста.

Их знакомство началось лет двадцать назад, когда она, тогда ещё совсем молоденькая, только после юрфака, помогала ему развестись с Нинкой. Ксюша, очень худенькая и прямолинейная, с собранными в тугой хвост светлыми волосами и серьёзными голубыми глазами, долго уговаривала его поторговаться из-за нажитых вместе вещей, объясняя, что ему причитается по крайней мере половина, но Лёхе было всё равно. «Квартира, машина, деньги не имеют значения. Я ещё больше заработаю, - говорил он ей тогда. - Только Максик. Я хочу видеть его как можно чаще, чтобы он знал, что он тут ни при чём, что я очень его люблю». Ксюша обещала сделать всё возможное, но не смогла сдержать слова.

- Я советую вам заключить мировой договор с женой, без подачи в районный суд, - заявила она. - Вам придётся передать всё, касающиеся Максима, на её усмотрение.

- Вы же знаете, Ксюша, что тогда я его вообще не увижу - Нинка не позволит, чтобы мне отомстить.

- Алексей Николаевич, её адвокат показал мне документы, которые они намериваются представить в суде. Про вас, в деталях.

- Измены, что ли? Кстати, можно на «ты».

- Извините, но мне удобнее на «вы». Алексей Николаевич, дело не просто в изменах. Ваша бывшая жена такое на вас собрала, мне хочется нанять её в качестве сыщика: кто, где, в каких позах - и картина вырисовывается, если честно, такая неприглядная, что у вас шансов в суде нет. Я на вашей стороне и совсем не ханжа, но даже меня ваш эксгибиционизм шокировал. Если всё это всплывёт в газетах, вы не только сына потеряете, вас с работы выгонят. Акционеры такого не потерпят, и директор вам помочь не сможет. У вас в контракте есть пункт об аморалках, я посмотрела. Поверьте мне, как вашему адвокату, подпишите то, на чём я договорилась, и двигайтесь вперед в своей жизни.

Неприличное предложение

- Вы бы переспали со мной за $10 миллионов?
- Да!
- А за $10?
- За кого вы меня принимаете!
- Мы уже установили, кто вы, теперь осталось сойтись в цене.

Макс проснулся от звона в ушах, и не сразу сообразил, что это звуки входного звонка. «Чёрт! Кто может заявиться с утра пораньше в субботу и где мама?». Он полежал чуть-чуть, надеясь, что мама откроет дверь нежданным гостям, но уши не выдержали напора, и натянув шорты, он нехотя поплёлся открывать.

На пороге стояла голубоглазая белокурая «Барби», немногим старше его самого, в коротеньком красном сарафанчике, наполовину расстёгнутом на груди.

- Вы ошиблись квартирой, - пробурчал Макс и уже почти захлопнул дверь у неё перед носом, но она успела вставить внутрь свою ножку в красной туфельке на высоком каблуке.

- Юрьева, Нина Сергеевна, ведь здесь живёт?

- Вообще-то, да, но мамы сейчас нет. Вы кто? Я могу передать, что к ней заходили.

- Ты Максик? Я Маша, Маша Юрьева, жена твоего папки, - девушка кокетливо пригладила пышные волосы и протиснулась в коридор.

Мать всегда называла Машу «номер четыре», и глаза Макса невольно скользнули к её груди, проверяя это утверждение. Она поняла его взгляд по-своему.

- Они настоящие, на сто процентов. Я только губы чуть-чуть подкачала, тебе нравится?

Губы у неё были розовенькие и пухленькие и Макс, не зная, что ещё делать, утвердительно кивнул.

- Можно я твою мать здесь подожду? - не дожидаясь ответа, Маша прошла в большую комнату и уселась на их зелёный плюшевый диван, заложив ногу на ногу и открывая воздуху большую часть бедра.

- Ладно, кофе пить будешь?

- А покрепче что-нибудь есть?

- В восемь утра?

- Ну давай кофе. Какой правильный мальчик! Не зря твой папка всё тебя хвалит: мой сын такой умный, такой воспитанный-рассудительный, такой-растакой!

- Это он, наверно, про какого-то другого сына.

- Нет, у Лёхи вроде ты один.

Покачав головой, Макс пошёл на кухню варить кофе. Когда он вернулся, Маша рассматривала фарфоровые фигурки оленей и пастушек в стенке.

- Интересный у вас интерьер, в стиле «ретро»! - она опять уселась на диван и похлопала по подушке, чтобы он сел рядом.

«Ну хоть старьём не назвала!», - подумал Макс, но поставил кружки с кофе на стеклянный журнальный столик и сел рядом с девушкой.

- Маша, а что тебе от моей мамы надо? Вы, вроде, не подруги?

Маша наморщила лоб и постаралась сделать сосредоточенное лицо.

- Твой папка меня вчера бросил! Пришёл домой трезвый и сразу про развод. Что влюбился, в его-то возрасте, и про Лабутина почему-то.

- Лабутина? При чём здесь Лабутин?

- Вот и я не знаю. Только он требует, чтобы я с квартиры съехала, и как же я теперь? Я к Крестовскому привыкла, обратно в Купчино ой как не хочется, - она оттёрла навернувшиеся на глаза слёзы.

- А ты сразу побежала к моей маме? Солидарность женская?

- Твой папка по-пьяни обмолвился, что она его при разводе к стенке припёрла, правда сразу спохватился и заткнулся. Вот я и хочу, чтобы она мне подсказала, как из него побольше бабок выжать. По контракту мне же так мало полагается, просто ужас, - Маша заплакала и невзначай положила голову на голую грудь Макса.

Парень рассеянно погладил её по голове, обдумывая новую информацию, но Маша опять поняла его по-своему.

- Максик, ты совсем взрослый и такой аппетитный, - прошептала она и, внезапно пододвинувшись вплотную, начала целовать.

Её губы были неестественно твёрдыми и мокрыми. От неожиданности, Макс не сразу оттолкнулся, и девушка начала гладить его и забираться тонкими пальчиками в шорты.

- Машка, ты что, офигела? - Макс сильно пихнул её и вскочил. - Ты жена моего отца!

- Не кровная же родня! - пожала плечами Машка. - Мы разводимся. А я соскучилась по молоденькому! - она выразительно смотрела на него.

- Пошла вон, дура! - грубо схватив девушку в охапку и не обращая внимания на её протесты, Макс вытолкнул Машку из квартиры.

Сполоснув разгорячённое лицо холодной водой, он уставился в зеркало. Что-то в себе не удовлетворяло, но Макс не мог понять, что.

До старших классов школы он не уделял своей внешности никакого внимания - зубы почистил, причесался и пошёл. Но в десятом решил, что пора завести себе кого-нибудь. Другие ребята уже давно с кем-то гуляли, а ему всё было некогда - учился он в гимназии и успевать надо было многое. Макс перебрал в уме всех девчонок своего и параллельного классов, и остановился на Верке из «Б», скорее всего потому, что она жила в соседнем доме - если что, то провожать удобно.

Он подошёл к ней на перемене и предложил сходить в кино. Верка прищурила большие, чуть навыкате, голубые глаза, жеманно покрутила короткими пальцами жиденький соломенный хвостик и насмешливо ответила, нарочито громко, чтобы слышали другие ребята:

- Да ты чё, Юрьев, совсем спятил! Чтобы я с таким, как ты, вместе на улицу вышла? У меня ещё есть чувство собственного достоинства! - и величественно повернулась к нему широкой спиной.

Вернулась

«Я понимаю, что тебе хочется выйти замуж. Но сколько жизней ты готова для этого разрушить?».

Лёшек и Эля вернулись в гостиницу под утро, так что она только успела упаковать вещи, как уже подъехало заранее заказанное такси в аэропорт. На выходе из лобби, ей показалось, что за ней следят, будто чьи-то неприязненные глаза упёрлись в спину, но обернувшись, она не увидела никого подозрительного. «Сказывается бессонная ночь, - подумала Эля и счастливо улыбнулась. - Ничего, посплю в самолёте».

Заснуть не получилось, хотя Эля засунула под голову подушку и прикрылась тонким покрывалом - мысли о предстоявших изменениях в её жизни не отпускали. Рядом с Лёшеком, таким уверенным и спокойным, всё казалось простым. Только оказавшись в одиночестве, Эля полностью осознала последствия своего скоропалительного согласия на его предложение и помолвки: тяжёлое объяснение с мужем, объявление своего решения мальчикам. А Оленька? Как она это воспримет? Она-то своего папу любит.

Господи, папа! Эля представила себе, как помрачнеет лицо её собственного отца, как на нём отразятся неудовольствие и разочарование в дочери, и это ударило по больному. Папа не одобрит, это точно! Отцу Лёшек никогда не нравился. Владимир Иванович ничего ей прямо не говорил, но она видела всё по его глазам, когда он следил, как она берёт Лёшека за руку, виснет на его плече. Обычно мимоходом сказанного «Я бы не хотел» было достаточно, чтобы дочь рассталась с неподходящим парнем. Только с Лёшеком этот приём не сработал. Эля тогда вздёрнула подбородок, внезапно став очень похожей на самого Владимира Ивановича, и отрезала: «Папа, он для меня важен». Это было так давно!

Да и сам Лёшек, сможет ли она на него положиться? Насколько его хватит? Они ведь не двое подростков, они уже сложившиеся взрослые люди. Каким он будет мужем и отцом для маленькой девочки? Эле казалось, что она вязнет в собственных мыслях, тонет в них, как в болоте. Она осторожно высвободила из-под покрывала руку. Кольцо, подаренное Лёшеком, всё ещё сверкало на пальце. «Надо снять до того, как приземлимся», - но ей так не хотелось. Эля поднесла кольцо к губам и поцеловала прохладный твёрдый камень, лизнула языком, как вчера в ресторане. Почему-то от этого стало легче - Лёшек прав, раз решила, надо делать. Они опять нашли друг друга, а остальное приложится.

Различить в толпе встречавших высокую мощную фигуру отца было не трудно. Эля хотела, как всегда, броситься ему на шею, но он, избегая нежностей, нагнулся и взял ручку её чемодана. Сразу стало ясно, что что-то не так - хотя отец никогда напрямую не высказывал своих претензий, Эля знала его слишком хорошо. Папино неодобрение выражалось в молчании, будто дочь была недостойна его разговора. Поэтому пока он сосредоточенно вёл машину по кольцевой, она попыталась завести беседу.

- Как мама себя чувствует?

- Сама знаешь, как всегда, стараюсь её не волновать, - пауза и многозначительный взгляд.

- Как Оля? Она у вас?

- Оленька - просто лучик солнца! Напоминает мне тебя маленькой. Такая ласковая девочка. Приходила со школы к нам, обедала, уроки делала, книжки читала, а потом вечером Гена её забирал. Сейчас они на речку купаться уехали.

- Всё хорошо, значит?

Отец молчал.

- Папа, я уже не ребёнок, скажи мне по-нормальному, в чём дело? Что случилось?

- Не ребёнок, говоришь? Да, выросла, только ничуть не поумнела. Ты ведь Юрьева видела? Не отнекивайся, я уверен, что видела. Сама небось ему позвонила. После всего, что он с тобой сделал! Я ведь знал, что нельзя тебе было туда ехать! Как чувствовал недоброе!

- Папа, ты уж слишком! Ты всегда был против Лёшека! Мне он нравится.

- Что там может нравиться? Моя дочь, умница, отличница, связалась с этим… Ты из-за него чуть диплом не завалила! А как я тогда перед милиционером унижался! Ты рядом с ним ровно свою голову теряешь, а у этого отброса головы не было и нет! Сына оставил, с собственной матерью, как чужой, на четвёртой жене, не считая любовниц! И ты опять к нему в эту грязь лезешь! Эвелина, я хочу, чтобы ты образумилась. Погуляла пару дней, молодостью тряхнула, и всё. Ни в коем случае Гене ничего не рассказывай, жизнь свою не ломай.

- Папа, я не знаю, как ты всё это про Лёшека знаешь, только он обещал измениться. Я люблю его, а он - меня!

- У вас и тогда была любовь! Была и сплыла, ты что, всё позабыла? Думаешь, я не знаю, из-за чего ты дёру дала? Как он тебя обидел, предал? Ты ему это прощаешь? Хочешь, чтобы о тебя ещё раз ноги вытерли, как о тряпку половую? Эгоист твой Лёха и подонок! Он всегда думал и будет думать только о себе, что ему в этот момент в голову взбрело. А последствия тебе одной расхлёбывать.

Эля молчала, поскольку возразить действительно было нечего. Папа был прав. Но он не мог быть прав! Всё внутри неё восставало против его слов.

- Прекрати делать глупости, - продолжал Владимир Иванович, почувствовав, что дочь начинает колебаться. - Гена надёжный и ответственный, сколько лет вы вместе прожили; прекрасный отец, Оленька его обожает; очень тебе предан; умница, не пьёт, не гуляет, всё в семью. Я был так рад, что рядом с тобой достойный человек. Держись за него, поняла? И об Оленьке подумай - каково ей всё менять, с чужим мужиком вместо отца жить - ты прежде всего мать!

Эля нервно теребила в кармане кольцо, охваченная тревогой и сомнениями.

Натянуто поблагодарив отца, она обещала, что заедет в гости завтра. Квартира родителей была всего в десяти минутах. Эля жила в удобном двухэтажном коттедже в зелёном районе, хоть и близко от центра, но будто за городом. Дома у неё было тихо и пусто - Гена с Олей ещё не вернулись с купанья. Оставшись одна, она окунулась в повседневность - распаковала чемодан, собрала грязные вещи и бросила в стирку. Проверила холодильник и съездила в магазин, докупить рыбу на ужин и йогурт на завтрак.

Никогда больше

"Не важно, если у вашей жены кто-то был до вас. Плохо, если у неё кто-то будет после!"

Взяв Лизу за руку, Макс поцеловал её ладонь. Девушка улыбнулась и доверчиво пододвинулась ближе. Его губы мягко заскользили по плечу, проследили ключицу, изгиб шеи, он погладил её по спине и усадил к себе на колени. Потом они просто целовались, как влюблённая парочка. Невольно сравнивая её губы, нежные и тёплые, с противными губами Машки, он постарался отогнать воспоминание. Макс почувствовал, как Лиза расслабляется, обмякает в его объятиях, подаётся ему навстречу. Он легко провёл по груди девушки, и она вздрогнула, но не отшатнулась. Тогда парень поднял её и бережно опустил на кровать. Она лежала неподвижно, откинувшись на подушку и зажмурив глаза. Макс продолжал целовать её, а его рука уверенно легла ей на колено, медленно, лаская, поползла вверх по нежной шелковистой коже обнажённого бедра. Внезапно девушка опять напряглась и сильно задрожала всем телом, и Макс остановился.

- Лиз, если ты передумала, скажи мне.

- Почему ты так решил?

- Тебя всю трясёт.

- В этом и проблема, - Лиза открыла глаза и села на покрывале, по-турецки подогнув под себя ноги. - Поэтому ты мне и нужен.

- Знаешь, я так не могу.

- Что значит, не можешь? По-моему, с тобой как раз всё в порядке.

- У меня такое ощущение, будто я тебя насилую. Мне это не надо. Если хочешь, позвони, тебе кого-нибудь другого пришлют, ещё со скидкой.

- Зачем мне другой? Мне ты нравишься!

- Мне недавно одна клиентка сказала, что тоже очень боялась первого раза, а потом встретила парня, с которым всё классно получилось. Может тебе просто подождать надо? Давай я свяжусь с агентством, объясню, что не смог, и они тебе деньги вернут, - Макс не хотел говорить ей, что деньги вычтут у него же. Агентство всегда получит своё.

- Ты это для меня сделаешь?

- Конечно, это же правда.

Казалось, Лиза выдохнула с облегчением и сразу успокоилась.

- Не надо им звонить, я тебя заказала на весь вечер, так? - она лукаво улыбнулась. - Пойдём, по проспекту погуляем? Как будто ты - мой парень.

- С удовольствием, - Максу и самому стало весело. - Ты мороженое любишь?

Они шли по залитому солнцем городу держась за руки, и Лиза вертела головой по сторонам и болтала без умолку. Скоро он уже знал всё и о ней, и о её родителях, и о маленькой сестричке. Макс смотрел, как её волосы ловят солнечные блики, а глаза то темнеют и становятся совсем чёрными, то загораются множеством золотых искорок, и по-дурацки улыбался. Всё в ней было такое искреннее и непосредственное, что он немножко не верил, что такая девушка реально может существовать на свете.

Он угостил её мороженым в мороженице, куда его обычно водил на день рождения отец. Они сели за тот же столик около окна. Девушка с видимым удовольствием уплетала зелено-розово-кремовую вкуснятину, и Макса вдруг, неожиданно для него самого, прорвало на воспоминания. Лиза оказалась необыкновенно внимательной слушательницей. Для Макса это было непривычно - он с детства научился молчать и не делиться тем, что чувствует - ничему откровения не помогут, только будут использованы для контроля. С Лизой всё получилось само собой.

- Когда я был поменьше, то целый год ждал, что отец приедет, старался учиться на отлично, вести себя хорошо - чтобы он меня похвалил, чтобы гордился мной. - Макс запнулся, но Лиза смотрела на него с заботой и участием, и он продолжил. - А потом подрос и понял, что ему всё равно, для него главное в жизни - бабки, бабы и бухло, и я в эту картину никак не вписываюсь. Мне тоже всё пофиг стало. Пусть катится к чёрту на куличики. А сейчас он ни с того, ни с сего, в «отец и сын» поиграться решил. Теперь, когда он мне не нужен, без него обошёлся, ему что-то от меня надо.

Лиза помолчала, только накрыла его руку своей сухой и горячей ладошкой.

- Что, если он действительно хочет восстановить с тобой отношения? Ты ведь ничего не теряешь? Я где-то читала, что люди поворачиваются к нам той стороной, которую мы от них ожидаем. Дай ему шанс? Может быть он тебя удивит?

- Он сам от меня отказался. Ладно, от матери ушёл, но чтобы меня не хотел видеть? Я думал, он меня любит, помню часто гулять со мной ходил, на качелях качал, в прятки играл, книжки перед сном читал. А потом раз - и как отрезал. Кто же такое делает? Последний козёл, вот кто.

- Ты знаешь, мне сложно тебя понять, мои родители до сих пор друг друга обожают. Но папина сестра, она юрист, так иногда такое рассказывает - как двое людей, которые когда-то вроде любили, из-за вещей дерутся, детей, как заложников, используют. Просто ужас! Одна тётка на мужа компромат собрала, чтобы от сына отказался. Ты же не знаешь, что там у твоих родителей было. Но если он сейчас хочет загладить свою вину, я бы пошла ему навстречу.

- Уговорила, я не пошлю его подальше. Ты такая рассудительная - тебе бы психологом работать! Хватит о нём, расскажи мне ещё о себе.

Уже стемнело, когда Макс проводил Лизу до дома, поцеловал в щёку и получил ответный лёгкий поцелуй. Она исчезла в подъезде, махнув не прощание рукой. «Может надо было телефон попросить? Хотя зачем такой девчонке парень-проститутка? Ей принц на белом коне полагается».

Ему почему-то захотелось напиться и ни о чём не думать. Хотя обычно он этого не любил. В его настроении Лёхин звонок пришёлся кстати.

Западня

Брак - это святое.

Шло время, а Эля так и не могла найти в себе смелость поговорить с мужем. Её затянули повседневные дела, дом, работа. Каждый день похожий на предыдущий: завтрак, отвезти Олю в школу, подъехать на работу, купить продукты, забрать Олю от родителей, ужин, спать. Дни сливались в неразличимую серую череду, и всё, что произошло между ней и Лёшеком, начинало казаться сном или игрой воображения. Иногда она закрывала за собой дверь в прачечную комнату, доставала из порошка кольцо и любовалась им, надевала на палец, проводила по нему губами. Кольцо было реальным, оно связывало их жизни вместе. Хотя на сколько его хватит при таком раскладе? Иллюзий у Эли не было - в прошлый раз он нашёл кого-то меньше, чем за месяц. В душу закрадывались сомнения, и она зябко ёжилась от охватывавшей сердце тоски.

Каждую ночь, осторожно спустившись на первый этаж, она звонила Лёшеку и погружалась в его мир: развод с Машкой продвигался быстро; на работе намечалась огромная сделка, которая, если всё пройдёт удачно, принесёт ему кучу бабок и, возможно, директорство; пить он стал гораздо меньше; Макс заезжал несколько раз, они разговаривают, и то хорошо. Эля не спрашивала его, спит он с кем-то или нет. Она была не уверена, хочет ли услышать ответ. Несколько раз они пробовали заняться сексом по телефону, но Эля никак не могла расслабиться. Поначалу Лёшек каждый день теребил её, почему не сказала мужу, но потом перестал. Наверно не хотел давить на неё, смирился, что она сделает всё в своё время. Отец тоже больше о Лёшеке не заговаривал, но иногда Эля ловила на себе его суровый осуждающий взгляд.

Так прошёл почти месяц, когда Эля, в очередной раз поговорив с Лёшеком, часа в два ночи поднялась в спальню.

- Мне это надоело, - Гена встретил её у двери. - Я не хочу знать, с кем ты разговариваешь каждую ночь и что у тебя в голове, но это прекращается сегодня. Ты закончишь свой liaison.

«Вечно он выражается, будто на сцене!» - Эля невольно выпрямила спину, сбрасывая с себя невидимую тяжесть.

- Это не то, что ты думаешь - не случайная, ничего не значащая, связь. Я хочу развода.

- Я не собираюсь, чтобы мою жизнь протащили сквозь грязь. Ты останешься моей женой и будешь вести себя подобающе.

Гена говорил, как всегда, не повышая голоса, но по тому, как покраснело его лицо, и взбухла и пульсировала жилка на левом виске, Эля знала, что сдерживался он с трудом. Что, если он взорвется? Пусть, будь, что будет!

- Мы уже давно не муж и жена, так, два человека живущие под одной крышей. Я не согласна на это! Я ухожу от тебя!

Муж покраснел ещё больше и подошёл к ней вплотную. Он нависал над Элей, тяжело дыша от гнева, и ей стало страшно.

- Не муж, говоришь? Не жена? Ты хочешь разрушить всё, что мы построили вместе? Перемыть грязное бельё в газетах? Очернить мою репутацию, моё наследие?

- Мне наплевать на твоё наследие! Это моя жизнь, моё счастье, и я не люблю тебя! Я люблю другого!

- Шлюха! - Геннадий схватил Элю за руки и потащил к кровати. Она отчаянно сопротивлялась, но муж был гораздо сильнее.

- Я никогда не любила тебя! Мне больно! Отпусти меня!

Он швырнул её на постель и навалился сверху, прижал своим телом. Эля попыталась вывернуться, выползти из-под него, укусила за руку, старалась ударить ногами, брыкнуться. Всё было напрасно. Затрещала порванная пижама, и она перестала биться. Он овладевал ею зло, жестоко, хрипел ей в шею, а она лежала неподвижно, с открытыми глазами, закусив губу, чтобы не закричать.

- Вот и всё: ты - моя жена, я - твой муж. Так было и так останется, выкинь дурь из головы. Поняла меня? Отвечай!

- Я всё поняла, - выдавила из себя Эля.

Она так пролежала, неподвижно, пока он не захрапел. Потом осторожно сползла с кровати и на четвереньках, придерживая разорванную ткань пижамы, поползла к выходу. За дверью она наконец встала на ноги, но мысли разбегались, и трясущееся тело не слушалось её. «Ты должна… На тебя рассчитывают!». Эля не знала, кому она должна, и кто на неё рассчитывает, но она так часто в жизни говорила себе эти слова, что и сейчас они сделали своё дело. Действие, она должна действовать.

Сбежав по лестнице, она вошла в прачечную. Первым делом, вытащила кольцо и надела - обручальное осталось на тумбочке у кровати, но оно ей больше не понадобится. Потом она натянула брошенную в корзинку в ожидании стирки грязную одежду; нашла Олину и запихнула в школьный рюкзачок.

Теперь предстояло самое главное - Эля бесшумно поднялась на второй этаж, замерла на мгновение у двери спальни, и прошла в комнату дочери. Оленька не проснулась - только обвила шею мамы руками и, не открывая глаз, положила головку ей на плечо. Эля опять спустилась, подхватила рюкзак с вещами и выскочила во двор, даже не закрыв за собой дверь дома. Когда она, пристегнув спящую Олю на заднем сиденье, села за руль, руки сильно дрожали, но нельзя было терять время. Хорошо, что ехать недалеко, и в это время ночи машин на дороге почти не было.

Припарковавшись у дома родителей, Эля наконец-то дала волю приглушённым рыданиям. Она ожидала от мужа многого, но не насилия. Теперь она знала, на что он способен, но, как ни странно, это придало ей сил. Отерев слёзы и успокоив трясущиеся руки, она, неся дочь и рюкзак, позвонила в квартиру.

Дверь открыл отец и сразу всё понял.

Собственник

"Бывают разного рода удары: удар по позвоночнику, по нервам, по совести, но самый сильный и болезненный — удар по чувству собственного достоинства!"

- Вы меня впустите или внизу подождать? - продолжал Лёха.

- Заходи, а то позориться ещё из-за тебя перед соседями!

Лёха хотел ответить, что стесняться тут нечего - костюм с Сэвил-роу, от портного, который для принца Уэльского шьёт; ботинки - Алден, лучшей кожи - кордован; тачку он взял тоже не плохую - тёмно-синий Ягуар-конвертибл - как подъехал, все жильцы из окон повысовывались. Но он решил промолчать и прошёл за Владимиром Ивановичем на кухню. Тот не предложил ему ни чаю, ни выпить. Некоторое время двое мужчин сидели и настороженно смотрели друг на друга.

- Зачем ты приехал? Полюбоваться на своё рукоделие? Ладно твою, так ты чужую семью разрушил! Ты хоть об Эле-то подумал, об её детях? Или как всегда, только бы трахнуться, а дальше - хоть трава не расти? - не выдержал пожилой.

- При чём тут потрахаться? - в Лёхе поднялась злость. - Я люблю Элю, жениться на ней хочу.

- Номер пять? Моя дочь станет твоей пятой женой?

Слова хлестнули Лёху, будто Элин отец ударил его по лицу.

- Знай, что я - против, - продолжал Владимир Иванович. - Ни к чему хорошему это не приведёт, ты только снова боль ей причинишь. Ты не умеешь что-то строить. Порхаешь, как та стрекоза, от бабы к бабе. Уходи, пока Эля ещё может восстановить свою жизнь. У неё есть законный муж, ты - третий лишний.

Лёхе давно не приходилось чувствовать себя сопливым мальчишкой, которого отчитывает суровый отец его девушки. В конце концов, у него самого сыну жениться впору. Перед ним подчинённые дрожат, его клиенты уважают. Лёха приподнялся и, опершись на стол, так что его лицо было очень близко от лица Владимира Ивановича, решительно отчеканил:

- Эля - моя, и ни вы, ни муж, никто другой, у меня её больше не отнимет, потому что я не позволю! Вы меня хорошо поняли? Либо вы с этим примиритесь, либо дочери у вас не будет, я уж позабочусь.

- Лёшек! Что ты тут делаешь? - Эля вошла в кухню и стояла, непонимающе переводя взгляд с отца на любимого.

- К тебе приехал. Пошли, - Лёшек, подойдя к Эле, впервые при отце поцеловал её в губы. Потом приобнял за плечи, развернул к двери и так, в обнимку, они спустились вниз и сели в машину, на глазах у почуявшего скандал дома.

Эля не слышала, о чём разговаривали два дорогих ей человека и решила, что спросит позже. Она не могла поверить, что Лёшек был рядом, растерялась и не знала, как себя вести. Ей нужно было время - осмыслить то, что с ней произошло, привыкнуть к новой реальности. Но Лёха, как всегда, овладел ситуацией, не оставляя ей выбора.

В гостинице он потянулся к ней, и Эля вдруг почувствовала, что не может ответить на его поцелуи, не может быть с ним, что она - «не чистая». Господи, какое же это было глупое средневековое слово! Всё же оно подходило, потому что она, хоть и не по своей воле, но изменила ему, не могла сказать ему об этом, и это было непереносимо. Лёха воспринял её непривычную отчуждённость по-своему и несколько растерялся:

- Ты не скучала по мне?

- Мне надо прийти в себя. Может быть, после.

- После чего? Ты и так месяц мужу сказать не могла. Я тебя не понимаю, что вообще происходит? Почему ты от меня шарахаешься, будто я тебе противен? Что ты мне не говоришь?

- Просто устала, нервы. Я же не просила тебя приезжать.

- То есть ты недовольна, что я - здесь? Там - подходил, а здесь - не устраиваю? Ты переезжать-то ко мне собираешься, или это всё пустой трёп? Поиграли в любовь и будет?

Эля скрестила руки на груди, съёжилась, обхватив себя за плечи и покачивая ногой, и рассматривала узор на ковре с необыкновенной сосредоточенностью.

- Если ты решила всё закончить, скажи прямо, я уйду, - Лёха сам не мог поверить в то, что говорил, но искать лёгкий выход из неприятной ситуации ему было не впервой.

Неужели ему так просто всё кончить? Дурой она была, дурой и осталась, опять поверила в возможность счастья, снова купилась на эти его шальные глаза. Сняв с пальца подаренное им кольцо, словно сдирая с себя кожу, Эля положила его на покрывало между ними.

- Ты свободен, ты мне ничего не должен, - прошлое повторялось, и боль нисколько не уменьшилась, даже наоборот, ощущалась ещё пронзительней, физически, до тошноты и головокружения.

- Да нафиг мне это кольцо! Я его тебе покупал, чтобы у тебя на руке им любоваться. Пошло оно ко всем чертям!

Зажмурив глаза, Эля услышала, как кольцо ударилось об стенку, срикошетило, звякнуло о стоявший на столике стакан, шлёпнулось на пол.

- Ну всё, что ли? Я пошёл?

- Желаю тебе счастья! - Эля так и не открыла глаз, только сплетала и расплетала пальцы, с ужасом ожидая услышать стук закрывающейся двери. На секунду ей даже показалось, что она слышит, как он уходит от неё: хлопает дверь, шаги удаляются по лестнице, и она остаётся одна, в пустоте - тогда, сейчас - какая разница.

«Желаю тебе счастья»? - снова эта бесчувственная, нарочито равнодушная отмазка! Ну уж нет, в этот раз она от него так просто не отделается! Никуда он не уйдёт, он добьёт то, зачем приехал.

Молитва

“Господи, дай же ты каждому,
чего у него нет”.

Максу было наплевать на то, что творилось в фильме. Его рука обнимала Лизу, а она доверчиво положила голову ему на плечо, и он дурел от этой близости. Прядь её волос щекотала ему шею и отчаянно хотелось почесать, но Макс боялся пошевелиться, чтобы не разрушить установившуюся между ними связь. Он выдержит - если надо будет, он просидит так рядом с ней всю жизнь. Фигуры, сменяющиеся на киноэкране, не имеют никакого значения.

Будильник выдернул его из сна и вернул в реальность: на плече лежала голова женщины, и её волосы щекотали шею, но волосы были жёсткие и чёрные, и принадлежали Зине, его клиентке, ещё очень симпатичной яркой южанке лет под сорок. В последние несколько недель их встречи стали почти регулярными - её муж часто уезжал по делам, и она вызывала Макса к себе домой. Он пришёлся ей по вкусу, что выражалось дорогими подарками, которые Макс продавал Герману за полцены - нужны были деньги, а не часы или кожаный пояс.

Парень уже поднялся, когда Зина капризно позвала его обратно в постель:

- Юрик, ещё же с полчасика осталось, давай, на дорожку?

Потом Зина довольно курила в окно и смотрела, как Макс одевался.

- Останься подольше, Юрочка, я заплачу по двойному тарифу.

- Мне надо на работу.

- А где ты работаешь?

Когда Макс не ответил, она добавила:

- Точно, ты же образованный мальчик, в университетах обучался. А трахаешься за деньги со мной - восемь классов и три коридора.

Макс опять проигнорировал неприятные слова. Как же ему надоела эта баба с её откровенным хамством.

- Хочешь, я с мужем поговорю, он тебя к себе в бизнес возьмёт?

Это она тоже говорила не в первый раз, и отвечать ещё раз отказом не стоило.

- У меня подруга год назад овдовела. Муж - её первый и последний мужчина. Вместе богатство нажили, а теперь всё ей тратить осталось. Познакомить? Понравишься - работать не надо будет. Она тебя на содержание возьмёт, весь мир объездишь, как сыр в масле кататься будешь? С её податливым характером, ты верёвки из неё вить сможешь. Дашь свой телефон?

Опять эта стерва хочет забраться в его личную жизнь!

- Пусть звонит в агентство. Я на стороне заказы не беру. Пока!

На данный момент Макса интересовало другое: мать начала настойчиво приставать, чтобы он познакомил её с девушкой, у которой пропадает почти каждую ночь. Ещё чуток и она, как ищейка, пойдет по следу, что ему было совершенно ни к чему. Да и отец не переставал спрашивать про «сандаловую девушку», как он окрестил Лизу. В первый раз Макс возмутился:

- Что ты обзываешься? Она очень умная, а ты её с деревом сравниваешь!

- Дурачок, это же комплимент, потому что она вся золотисто-коричневая и приятно пахнет. На ушко нашепчешь - ей понравится, гарантирую. Сразу растает. Это я тебе за просто так дарю. Как у тебя с ней, кстати? Встречаешься? В прошлый раз в таком виде приехал, будто тебя только что из рая изгнали. Без фигового листочка!

- Сказал - она просто знакомая.

В любом случае, о Лизе не было и речи, а девушку находить надо было. Макс мысленно оценил всех доступных ему женщин подходящего возраста, семейного положения и внешности, и выбрал Ленку, с которой работал в одном отделе. Хотя назвать то, чем она занималась, «работой» можно было только с большой натяжкой. Ленкин отец был каким-то шишкой, но решил воспитать дочь в американском стиле - чтобы не просто ходила по магазинам и болтала по телефону, а получала трудовые навыки. Поэтому ей и пришлось начинать с первой ступеньки лестницы. Но все знали, чья она дочь, так что эксперимент не удался - Ленка халтурила и бездельничала, а выгнать её боялись, и она всё больше наглела.

Макс иногда помогал ей делать её же работу, и девушка показалась ему достаточно приятной. На вид Ленка могла бы быть младшей сестрой Машки - голубоглазая блондиночка со стройной фигуркой - но в отличие от Машки, у Ленки было английское образование и заоблачно-дорогие шмотки, подобранные с некоторым вкусом. Макс решил, что Ленка сойдёт - мама одобрит, а отец был слишком занят своими делами. Парень уже пригласил девушку в бар и клуб, так что в этот вечер у него намечалось третье свидание и, скорее всего, первая ночь.

Для места встречи он выбрал кафе, где можно было друг друга услышать - да и название было ничего - «Счастье». Но с первого же момента всё пошло не так. Не успели они с Ленкой сесть за столик на веранде, как он увидел небрежно заколотые вверх пушистые золотисто-каштановые волосы и точёный профиль Лизы. Она была не одна - напротив развалился блондин с квадратным подбородком и золотой цепью с крестом на шее. Максу он сразу не понравился. Лиза тоже не изъявляла к своему кавалеру особого интереса - она молчала, упёршись взглядом в скатерть, и рассеянно крутила в тонких деликатных пальцах спустившуюся по шее прядь.

Макс следил за Лизой и совершенно не слушал Ленкиной болтовни - что-то об Англии, как ей хотелось жить в Лондоне. Ему было видно оголённое загорелое плечо Лизы, и нестерпимо хотелось нежно погладить его, почувствовать её горячую мягкую кожу.

- Максим, ты меня совсем не слушаешь, что с тобой?

- Всё нормально, ты знаешь, я в Лондоне не был, так что ничего тебе сказать не могу, - ответил он явно невпопад.