Если бы ты любил

Глава 1

Эка

– Эка, быстро! Ты чего тут стоишь?! Седьмой столик сплошняком в тарелках!

Подхватываю поднос и, нацепив вымученную улыбку на лицо, иду обслужить указанный стол. В носу противно щиплет от слез. Нет, я стараюсь не унывать, но это не так-то просто, когда вышли все данные себе в глупой юности сроки на то, чтобы встать на ноги. В какой момент что-то пошло не так? Не знаю. Училась я хорошо. Работала с четырнадцати лет, чтобы не дать матери возможности попрекнуть меня куском хлеба. И вот позади престижные международные отношения, а что толку? Мне двадцать три, а я до сих пор впахиваю официанткой. И все почему? Да потому, что в сфере международных отношений, как оказалось, нет места людям с улицы. Все мои попытки найти работу по специальности разбиваются об отсутствие опыта, который попросту негде взять, потому что все более-менее подходящие вакансии, кажется, с рождения закреплены за детками дипломатов.

Сгребаю тарелки со стола, улыбаясь так, что болят щеки. Дядьки там сидят представительные. Если им угодить, можно рассчитывать на щедрые чаевые – единственное действующее лекарство для моего эго. Возвращаюсь на станцию официантов, проверяю планшет с заказами. Стася шепчет, занимаясь своими делами:

– Этот немчура с тебя глаз не сводит. Улыбайся пошире, может, пригласит выпить кофе.

– Отстань, – бурчу я, опасаясь, как бы нас не услышали. Ресторан, как и гостиница, в которой он находится, принадлежат Байсаровым. Надо ли говорить, что это весьма консервативные люди? Обслуживающему персоналу строго-настрого запрещены неформальные отношения с гостями. Но изредка наши девочки все же идут против правил, рискуя местом. Здесь до сих пор ходят легенды об Оле Марковой – ничем не выдающейся разведенке, в которую влюбился арабский шейх. Да так влюбился, что забрал ту с собой. И знаете что? Если раньше я бы назвала ее дурой, которая зря расслабилась, впав в тотальную зависимость от своего мужика, то намаявшись за эти годы, я уже и сама бы с радостью это сделала. А там что будет, то будет.

На планшете мигает новый заказ – десерт и два капучино – от седьмого стола. Бегу к бару. Сашка, бариста, щёлкает рожком кофемашины:

– Слышала, что сегодня придут из рекламного отснять контент?

– Не-а, – машу головой.

– Всех просили задержаться.

– Да чтоб его! Как будто мне делать нечего после смены… – сокрушаюсь я и, злая на весь мир, хватаю чашку и бегу к группке корейцев.

Пока расставляю заказ, один из мужчин незаметно протягивает мне визитку. Прицениваюсь к его часам. У него Ролекс, да. Но в мире люкса Ролекс – скорее базовый минимум, чем роскошный максимум. Здесь водится рыба гораздо, гораздо крупнее, и если я когда-нибудь все же решусь найти жениха среди постояльцев, то им будет точно не эта пародия на парня из BTS.

Проблема в том, что невест в таких местах обычно не ищут. Содержанок – может быть, но, к счастью, до этого я еще не опустилась. Хотя тут, конечно, еще вопрос, кто из нас – я или содержанки, на дне. Посмотришь на таких девиц – их, кстати, как-то сразу видно, и такая злость берет! Злость за то, что ты стараешься жить по совести, и все равно в жопе, а кто-то… Ладно, толку об этом думать? Утешаю себя мыслью о том, что могу без стыда смотреть на себя в зеркало.

Возвращаюсь на кухню и едва не глохну от воплей шефа.

– Кто поставил рыбу на мясной гриль?! Я вас, идиотов, в холодный цех сошлю навсегда!

В клубах пара и ароматов жареного масла лавирую с подносом, стараясь не врезаться в мойщика.

– Эка, шевели булками, – кидает кто-то из поваров. – Семёрка просит счёт.

– Уже несу.

Я сжимаю зубы, стараясь не огрызнуться. Здесь если показываешь характер – считай, безработная. Улыбка и «да, шеф» – два главных навыка, без которых тебя даже на собеседование не позовут. А мне, с моими казачьими корнями, покорность дается сложно.

Седьмой стол уходит. Оставляют две тысячи. Я аккуратно прячу их в карман фартука. Деньги, конечно, не главное в этой жизни, но когда они есть, чувствуешь себя гораздо уверенней.

– Эка, не забудь про отчётность, – напоминает администратор Лида, высокая и стройная, как модель. У нее хорошие отношения с персоналом. Она никогда не жестит, и только ко мне, по какой-то совершенно неведомой мне причине, Лида всегда предвзята. – Проверь столы в VIP-зоне. Там сейчас будут снимать, – поджимает губы.

– Принято, – вздыхаю я, беру тележку со скатертями и приборами и направляюсь в VIP-зону. Там тихо, прохладно, пахнет кристальной чистотой и приятной отдушкой из диффузора – только что прошлись уборщики. Огромные панорамные окна выходят на залив, люстры отражаются в стекле, словно звёзды, прилипшие к потолку.

Достаю чистую скатерть, разворачиваю, встряхиваю – так, чтобы та упала ровно по центру. Разглаживаю складки, линейкой подгоняя края – не на глаз, а точно, как учили, чтобы те свисали на двадцать пять сантиметров, ни больше ни меньше. Следом расставляю посуду – белые фарфоровые тарелки с гербом отеля. Сначала закусочная, потом подстановочная, потом глубокая под суп. Между ними ровно по сантиметру. Ножи – лезвием внутрь, вилки – зубцами вверх. Бокалы расставляю по диагонали, начиная от самого большого – под воду, потом – под белое, за ним – под красное, следом – фужер для шампанского.

Сервировка – моя медитация. Но в этот раз что-то не дает мне отдаться делу полностью. Может, отвлекает суета, которую развели рекламщики? Смахнув нервным жестом упавшую на лоб прядь, оборачиваюсь и утопаю в темном взгляде уставившегося на меня парня. Вообще я не падкая на мужиков. Скорее даже напротив. Но на этого красавчика невозможно не обратить внимания. Он высок, конвенционально красив. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что его смуглые руки, увитые выступающими венами – ожившая мечта всех женщин.

Глава 2

Эка

Не зная, как поступить, закусываю губу. Взгляд Али закономерно сползает вниз, и в нем мелькает что-то настолько мужское, что у меня невольно сжимаются бедра. Господи…

– Да, наверное, – с придыханием соглашаюсь я, опасаясь, что мой отказ уверит Али в мыслях, будто его действительно опередили. Да и не вполне уверенная, что вообще способна с ним на отказы. – Только не сегодня, ладно? Я очень устала.

– Не проблема, – моментально откликается тот. – Как насчет завтра?

– Хорошо. В три нормально?

В единственный выходной у меня с самого утра полно дел. Освободиться раньше не получится, но и дотерпеть до вечера я вряд ли смогу. Так что три часа кажутся мне идеальным временем.

– Супер, – кивает Али и тянет руку. – Дашь телефон?

– Зачем? – туплю я.

– Запишу свой номер.

– А-а-а, – зачем-то оглядываюсь на скалящуюся Стасю, – ну ладно.

Али вбивает свой номер, жмет на дозвон, а когда его айфон начинает вибрировать, сбрасывает.

– Попалась, – опять улыбается. Стаська громко фыркает. Но Али не обращает на нее внимания. Так… Только мажет взглядом, будто у него и впрямь нет никаких сомнений, что я у него в руках. Вот это самоуверенность! Впрочем, мне нравится. Это довольно редкое качество, обычно свойственное успешным мужчинам, а не молодым парням с нижней ступеньки социальной лестницы. – Тогда до встречи, да? – ухмыляясь, пятится к выходу. Я не могу не улыбнуться в ответ.

– Ага. Давай.

– Ох, что-то интересное намечается, – играет бровями Стаська, когда мы остаемся одни. Хватаю куртку, шарф… Я немного взбудоражена происходящим, и это возбуждение как будто даже развеивает усталость. Может, зря я отложила нашу встречу на завтра? Сейчас, кажется, я вполне готова продолжить вечер. Внутри пузырятся восторг и предвкушение.

– Ну, давай, начинай…

– Что?

– Начинай отговаривать. С него же нечего взять. А это, следуя твоей логике, красный флаг, – усмехаюсь, застегивая под горло молнию на любимом пуховике.

– А вот не буду отговаривать! – хохочет Сивова. – Иди!

– Девушка, кто вы, и куда дели мою напарницу? – шучу я.

– Да ладно тебе! Мимо такого красавчика и я бы не прошла. Деньги деньгами, но… – Стася разводит руками, не желая объяснять то, что и так понятно.

– Главное, чтобы он не оказался психом.

– Да нет, на психа он не похож, – отмахивается Стася, и на этом наш разговор заканчивается.

Выхожу на улицу. В лицо бьет промозглый ветер. Скорей бы весна... Пальцы, хранящие тепло телефона, леденеют. А я вместо того, чтобы надеть перчатки, мажу по экрану и вглядываюсь в три буквы, всплывшие на экране: «Али». Странно. Обычно я не такая. Звонков я не жду, даже если парень очень понравился, не проверяю экран каждые две минуты, потому что всегда нахожу, чем себя занять. Но сейчас что-то закрутилось, и, кажется, я совершенно не управляю этим… Да-да, оно сильнее меня.

Обвожу заглавную «А» пальцем. А ведь ему совсем не идет это имя. Какое-то оно простое, что ли... Али. Наверное, его отец, как и мой, не из наших. Интересно будет сравнить наш опыт, если, конечно, до этого дойдет. Я ведь тоже полукровка. Мой отец араб, из тех, что в больших количествах приезжают в нашу страну учиться. Отсюда и мое странное имя. А его? Учитывая безупречный русский Али, понятно, что кем бы ни были его родители, он сам взрослел уже здесь. Но мне все равно интересна его история. Хотя я готова поспорить, она и близко не такая занятная, как моя. Мою вообще мало кто переплюнет.

По дороге домой ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Глупо, конечно. В моей судьбе нет ничего веселого. Я родом из глухой станицы, где фраза «принести в подоле» до сих пор в ходу. А моя мать принесла, еще и от «арапчонка». Двадцать три года прошло с тех пор, а кто-то нет-нет да и вспомнит… Такой позор, ага.

Закрываю за собой дверь, бросаю на пол рюкзачок и куртку. Раздеваюсь и топаю в ванную. Все же к своим двадцати трем я кое-чего добилась… Не всякий даже в тридцать может похвастаться наличием своего жилья в столице. А я могу, пусть и ипотечного, взятого не без чужой помощи.

Включаю воду, лью пену и, пока готовится ванна, набираю деда.

– Привет!

– Ну вот. Звонит на ночь глядя. Я уже спать собрался, – ворчит тот.

– Если бы не позвонила – жаловался бы, что не звоню! – смеюсь я.

– Да больше мне делать нечего! – возмущается дед. – Я, между прочим, человек занятой. Утром на рынок ходил, потом помогал Лупатому чинить трактор. А ты все с подносами до полуночи бегаешь?

– Ага.

– Эх, глупая девка! Я ж тебе говорил: иди в сельхоз, коровы, люди честные и работящие, всё ясно, и работа всегда найдется. А ты – «международная дипломатия»! Тьфу! Ну и где она? Дипломатия эта?

– Ну-у-у, погоди. Рано ты мои планы хоронишь. Лично я не теряю надежды устроиться по специальности. Говорю же, в ресторан, где я работаю, захаживают нужные люди… Он же при гостинице, дед, ресторан этот! А там останавливаются все, кто ведет дела с портом. Собственно, ее для этого и построили.

3.1

Эка

– Ну-ка, покрутись!

Расставив руки, делаю, как велит Стаська.

– Ну что? Не слишком?

– Слишком? Ну, как для свидания, так нормально, да… – успокаивает меня Сивова с экрана планшета.

– А в целом? Я не хочу, чтобы он решил, будто я уж слишком готовилась к нашей встрече, – с сомнением гляжу в зеркало. У меня такая внешность, что стоит один раз мазнуть кисточкой по ресницам, как я начинаю выглядеть, будто собралась на ковровую дорожку. Может, вообще не краситься?

– Ой, да забей. У него все равно нет шансов. Ты красотка!

– Думаешь?

– Если бы знала тебя чуть хуже, решила бы, что ты напрашиваешься на комплименты.

– Нет. Достаточно просто сказать как есть.

– Уже. Он у твоих но-о-ог, – отчаянно фальшивя, взывает Стаська. С притворным стоном затыкаю уши:

– Что угодно, но только не пой!

– Ла-а-адно!

– Вот и славно. Раз у тебя нет никаких рекомендаций, я, кажется, готова.

– Рекомендации у меня есть. Но они касаются отнюдь не твоей внешности.

– А чего?

– Ты к нему приглядись повнимательнее, окей? Куда позовет, станет ли вертеться ужом на сковородке, когда ты меню откроешь. И не предложит ли разделить счет. Зачастую такие мелочи говорят о мужике гораздо больше всего другого.

Отчаянно киваю. Да… Я тоже из тех краев, в которых если девушку зовут на свидание, даже вопрос не ставится о том, кто закроет счет. А здесь, по моим наблюдениям, все иначе. Не знаю, плохо это или хорошо. Просто я выросла в такой парадигме, что на свидании всегда платит мужчина. И потому мне дико, когда предложение «скинуться пополам» выставляют как некое проявление равноправия. Нет, я не меркантильная. Просто если мужчина тебя приглашает, значит, он берёт ответственность хотя бы за этот вечер. А если он не может ее взять, зачем тогда такой мужчина?

– Ага. Давай, пока… А то опоздаю.

Вызвав такси, обрызгиваюсь любимым парфюмом и выхожу за дверь. Несмотря на приближающуюся на календаре весну, ей пока и не пахнет. В нос ударяет колючий, уставший от зимы воздух, в котором смешались запахи реагентов, выхлопных газов и талого снега. Промозглый ветер гоняет сквозняки между домами, лезет под пальто, скользит по ногам в колготках. И не спасают он него ни шарф, ни воротник – он найдет щель, чтобы мазнуть по шее ледяными пальцами.

Напитанный влагой асфальт блестит, словно под тонкой пленкой нефти. По обочинам теснятся грязные сугробы, покрытые коркой льда с вкраплениями песка и окурков, а также того, что всегда проступает весной. Ветер играет с полиэтиленовыми пакетами, загоняя их в лужи, где отражаются перекошенные вывески и редкие огни фар.

Такси подъезжает, колеса с хлюпаньем скользят по луже. Я втягиваю голову в воротник, прижимаю сумку к боку и бегу к машине.

– Скорей бы уже весна, – флегматично замечает таксист. Не расположенная к разговору, киваю. Я не знаю ни одного человека, который бы на это замечание ответил: «Да нет, пусть еще зима побудет».

Растираю ладони. Внутри вибрирует волнение. Я уже и забыла, когда в последний раз была на свидании. И это вовсе не мой осознанный выбор, нет… Просто мне всегда не до этого. То у меня учеба, то работа, то что-то еще! А тут такой симпатичный парень. На секунду охватывает страх, что я совершенно разучилась кокетничать.

Нервно потираю экран телефона. Ну, и черт бы с ним. Просто нужно вести себя максимально естественно. Мы же болтали по телефону, и никаких пауз не было.

– Приехали.

– Ох, да. Спасибо… – выбегаю из машины. Несусь со всех ног к ресторанчику, где договорились встретиться. Это небольшое, но достаточно модное у молодежи бистро в огромном торговом центре. И мне приходится пробежать едва ли не километр, прежде чем я до него добираюсь. А там никого! В растерянности смотрю на часы и… расслабляюсь. Оказывается, я пришла аж на десять минут раньше, чем мы договаривались.

– Я могу вам чем-то помочь? – приветливо улыбается хостес.

– Да! Наверное… Столик на Али.

Девушка долго возится в планшете, и моя тревога возвращается. В голову лезут всякие глупости. Например, что Али не придет. Хотя зачем бы тогда он стал меня звать? Этому не было никакого логического объяснения. Равно как и моим страхам.

– Я могу вам что-нибудь предложить сразу? – интересуется хостес, все же провожая меня за стол.

– Да. Облепиховый чай, будьте добры.

Ровно к трем на моем столе уже стоит красивый чайник с праздничного цвета напитком и чайная пара. К трем пятнадцати я успеваю выпить две чашки и накрутить себя так, что даже порываюсь уйти, как тут дверь открывается, и он все-таки появляется. Али выглядит несколько всклоченным. Даже обеспокоенным. Я невольно выхожу ему навстречу. Злость на то, что он опоздал, испаряется, будто ее и не было.

– Привет. У тебя все хорошо? – взволнованно интересуюсь я.

– А? Да! Привет. Да… Извини за задержку. Возникли непредвиденные обстоятельства. Надеюсь, ты догадалась что-нибудь заказать, чтобы не сидеть голодной? – улыбается своей коронной улыбкой.

3.2

В груди становится горячо-горячо. Это что означает? Он… Надеется на продолжение вечера? Так страшно становится, что эта сказка закончится, если я откажусь! Но ведь соглашаться еще страшнее. Как бы там не казалось, мы пока совершенно… Совершенно чужие друг другу люди. Куда он спешит? Зачем ставит меня перед таким выбором?

Язык немеет, разбухает во рту. Делаясь жутко неповоротливым и тяжелым. Горло сжимается – я не могу выдавить из себя ни звука под его с каждой секундой все больше тяжелеющим взглядом. Он до того давит – этот самый его черный взгляд, что я в какой-то момент ломаюсь. И отвечаю неуверенным вялым кивком.

Али прищуривается и резко выпаливает проходящему мимо официанту:

– Пожалуйста, счет.

Я рывком втягиваю в себя воздух и сжимаю руки, чтобы они не дрожали.

– Наличные? Карта? – интересуется официант. Али открывает рот, просовывая руку в карман, и… сводит брови.

– Ч-черт. Я, кажется, забыл кошелек.

А?! Меня буквально подкидывает. Наваждение, как мыльный пузырь, достигает максимального объема и схлопывается.

– Сейчас, – смеется Али. – Одну секунду. Мне надо позвонить… Ах ты ж черт, я и телефон где-то оставил! Трындец. Подождешь, я сейчас что-нибудь придумаю?

– Ничего не нужно. Я заплачу…

– Эй! – рявкает он. – Еще чего! Говорю же – одну секунду.

Киваю болванчиком, с замершим сердцем наблюдая за тем, как он выходит. И под внимательным взглядом официанта тянусь к собственной сумочке. Теперь мои руки не просто дрожат. Они буквально ходуном ходят. Я достаю телефон, но вдруг понимаю, что у меня тупо не хватит денег закрыть наш счет! Потому что вчера я заплатила за ипотеку, зарплата будет только завтра, а моя заначка хранится в твердой валюте дома под матрасом. «Господи-господи-господи», – бьется в мозгу. А с губ рвется смех… Ну, вот что за напасть, а? Почему я вновь оказалась в такой ситуации? Это же мой страшный сон еще с моих… кажется, семи лет, когда мать с ее очередным «мужем» оставили меня в качестве залога, не сумев наскрести нужную сумму, чтобы оплатить очередную же пьянку. Я просидела на кухне до самого закрытия… И такого страха натерпелась, что он даже спустя столько лет не забылся, всплыл наружу – живой и объемный, лишая способности думать, заставляя забыть, что я давно не та беспомощная маленькая девочка, что была тогда.

– Так вы будете платить, или подождем молодого человека?

– Да-да, сейчас, – отмираю я и набираю деда. – Дед, привет. Слушай, у меня к тебе неожиданная просьба. Ты не мог бы скинуть мне до завтра три тысячи? Что-то я не рассчитала бюджет.

– О, никак и до меня мошенники добрались…

– Ну, какие мошенники, дедуль? Это я! Эка. Ты мой голос, что ли, не узнаешь?

– Узнаю! Еще как узнаю, проклятая гадина! Думаешь, звонишь старику, а он сейчас тебе на, и все сбережения выложит? А вот хрен тебе, выкуси! Знаю я, как вы в этих своих компьютерах делаете… эти… как их там…

– Цифровых клонов, дед? – не знаю я, плакать мне или смеяться. Одно время я действительно боялась, как бы его не облапошили какие-нибудь мошенники, и даже имела с ним обстоятельный разговор на эту тему, в котором не только объяснила, но еще и наглядно продемонстрировала, как нынче легко с помощью искусственного интеллекта ввести в заблуждение кого угодно.

– Их, ага… – как будто сдувается тот. – Сейчас позвоню в полицию. И будет тебе три тыщи!

– Это правда я, дедуль. И я очень рада, что ты помнишь о безопасности, но три тысячи мне все же нужны. Может, ты мне какую проверку устроишь, а? О! Давай, спроси у меня наше кодовое слово.

Мы правда его придумали. Как раз во время моей лекции по цифровой безопасности.

– Так это, что ли, и правда, ты?

– Я-я, кстати, первая!

Первая – это и есть то самое слово, да. В детстве я страшно любила бегать наперегонки. И первой добежав до финиша, каждый раз с восторгом кричала: «Я первая!». Так дед меня и прозвал.

– М-м-м. Случилось у тебя что? – кажется, поверил дед.

– Да нет же. Говорю, чуть бюджет не подрасчитала. А у меня же заначка в долларах. Неохота менять.

– Ну, лови тогда три тыщи. И не вздумай отдавать, а то знаю я тебя.

– Дед…

– Не спорь, Эка! Все, давай. Позвонишь потом.

Только нас разъединяют, как практически тут же приходит уведомление из банка. Чуть не плача от облегчения, прикладываю карту к терминалу. Официант, который к его чести все это время держал лицо, ободряюще улыбается. Впрочем, лучше мне от этого не становится. Для кого-то вполне проходная ситуация меня едва ли не доводит до ручки.

– Спасибо. И извините… кхм… За задержку. До свидания.

Я выбегаю из бистро так, будто за мной кто-то гонится. Хотя вряд ли же он меня кинул, да, чтобы теперь догонять?

4.1

Алишер

Я выбегаю на парковку, смеясь над самим собой. Ну и клоун. Вот реально, клоун. Сидел, распушив хвост, что-то из себя корчил, и чуть не обосрался на ровном месте. Даже интересно, что она обо мне теперь думает! От смеха становится легче. Иногда иначе просто нельзя – либо смеяться, либо биться башкой о стену. Последний вариант – слишком драматичный в сложившейся ситуации. В конце концов, я сейчас все улажу – закрою счет, подхвачу девочку, а в качестве извинений за неудобство куплю цветы. Собственно, я сразу хотел прийти с букетом, но поскольку и так катастрофически опаздывал, решил, что сойдет и так.

– Ну, чего, братан, – бормочу себе под нос, пробегая мимо ряда одинаковых машин, – двадцать пять лет, а ума как у котёнка.

Воздух в подземном паркинге густой от сырости. Пахнет бетоном и немного бензином. Под ногами хлюпает вода, вот не могут у нас сделать нормальный слив! Как идиот, шлепаю по лужам и щёлкаю брелоком в попытке расслышать заветное «пип». И ничего. Тишина. Только эхо моих шагов и отдаленный визг шин.

– Отлично. Просто замечательно, – хмыкаю. – Кому расскажи, что я в трех соснах потерялся!

Может, поэтому к своим двадцати пяти я так и не нашел себя? А это та еще хрень, учитывая, что я Байсаров. Пусть и младший. Самый… Кажется, даже мой средний брат, Адиль, решивший в какой-то момент, что ему до звезды отцовский бизнес, не разочаровал старика так, как я, который вообще не решил, чего хочет. Пусть я не сижу без дела, каждый раз находя себе применение то в порту, то в каких-то обслуживающих его инфраструктурных проектах, я не засиживаюсь на месте больше полугода и сливаюсь сразу, как только вникаю в суть.

Короче, да… Я Байсаров. Это не то чтобы секрет. Я не стыжусь своей фамилии и не бунтую против семьи – ни в коем случае. Просто не хочу напрягать людей. Потому что, узнав, кто я, народ в офисе, сам того не замечая, подбирается и либо начинает заискивать, либо, напротив, меня сторонится. А я не терплю фальши. Мне проще быть просто Али.

Из невеселых мыслей выдергивает заветный писк. Подмигивают фары, и из темноты проступает хищная морда моей красавицы бэшечки. Со вздохом облегчения ныряю в салон. Телефон я все-таки где-то про**ал, ну и фиг с ним. Найдется. Главное, на месте портмоне. Потому что там и карты, и документы на машину. Хотя… Наверное, мне и не стоит светить перед Экой такой заряженной тачкой. Девчонка классная, да. У меня от нее буквально текут слюни. Но я, наверное, все же закомплексованный, блин, дебил, потому что мне хочется убедиться, что ей по барабану на мой достаток.

Ладно… Что-то придумаю.

Хватаю кошелек, закрываю тачку и торопливо шагаю к лифтам, сунув портмоне в задний карман. Третий этаж или четвертый? Черт. Забыл. Выхожу на третьем, понимаю, что все-таки надо было подниматься этажом выше, с веселым смешком бьюсь головой о косяк и бегом бегу к эскалатору.

В общей сложности я отсутствую минут пятнадцать. Ну, ладно, может, чуть больше. Но когда я возвращаюсь, Эки и след простыл. Растерянно смотрю на убранный столик, за которым мы с ней сидели. Ловлю официанта.

– Здесь была девушка…

– Она ушла минут пять назад, – пожимает плечами обслуживающий нас парень, и мне кажется, что в его глазах мелькает презрение. Да ладно! Я же не кинул ее! Ты чего?! Сказал же – сейчас вернусь. И вот я здесь. Какого фига?

Нервничая, резко поворачиваюсь на пятках и лечу к двери. Потом вспоминаю о злосчастном счете и возвращаюсь.

– По поводу оплаты…

– Девушка уже рассчиталась.

– Че?!

Официант разводит руками. Вот это облом. Я себя таким идиотом, пожалуй, еще никогда не чувствовал. Вот что ей стоило подождать? Такой был офигенный вечер! Да у меня вообще с тех пор, как ее увидел, офигенно все! А тут… Ну, косяк, да. Кто ж спорит. Но я же не кинул ее, я пришел! С гребаной картой. В надежде на продолжение. Каким бы оно не было. Я же прекрасно осознаю, что, скорее всего, на первом свидании ничего мне не обломится. Я бы, может, основательно в ней разочаровался, если бы обломилось. Хотя, боже, кого я обманываю?! Я бы обоссался от счастья. И, наверное, именно поэтому все происходящее так сильно сбивает с толку. Я и разочарован, и взбешен, и много чего еще.

Рука невольно тянется к телефону. Так ведь нет его, ну!

Оскорбленный в лучших чувствах, резко киваю официанту и выхожу. Ну и как я докатился до этого? Понимает ли Эка, какое это, блин, унижение для нормального мужика? Расплатилась она, видите ли. Да я ей эти деньги…

Так, стоп. Сам же виноват, да?!

Но все равно. Ты только глянь, какая самостоятельная!

В этот раз машина находится сразу. Срываюсь с места, взвизгнув шинами. Первым делом надо забрать телефон. Он наверняка остался в доме Адама – моего старшего брата. Эке я не соврал. Я действительно нянчился с племяшками, потому что невестке нужно было к врачу с новорожденным сыном, а няня их старшеньких заболела. Такой няньке девки обрадовались. И пользуясь тем, что я перед ними абсолютно бессилен, принялись вить из меня веревки. Мы переиграли, кажется, во все существующие игры, прежде чем эти двое предложили поиграть «в салон красоты». Порядком измученный их невероятной активностью, я обреченно кивнул, сказав, что они могут делать со мной все, что угодно, если при этом мне разрешат полежать. Девочки согласились, ведь красить меня так было даже удобнее. Я прилег, на секунду прикрыв глаза. А в итоге проспал несколько часов. К счастью, Лейла вернулась, едва я задремал, и дети не остались без присмотра.

4.2

Малышки синхронно качают головками.

– Вот, – усмехается Лейла, заходя в комнату. – Валялся среди игрушек. Только дошли руки разобрать этот завал.

– А вы чего не помогли маме? – строго сводит брови к переносице Адам.

– Я была занята, – вздергивает нос старшая.

– И я, – поддакивает ей малая.

– Это чем же? – брат прикусывает щеку, чтобы не заржать. Вся его строгость – напускная, дочек он обожает. И хоть старшая ему не родная, он не делит детей на своих и чужих. В нашей семье это вообще не принято.

– Извините, рябят. Я вас покину… Срочное дело, ага?

– Хоть бы чая выпил! – кричит вдогонку Лейла, но какой, блин, чай? Я сейчас в таком состоянии, что не могу усидеть на месте. Надо с этим заканчивать!

Набираю номер Эки. С момента нашей последней встречи прошло уже часа два. Гудок, гудок и сброс. Случайность, или она таким образом шлет меня на хрен? Чтобы прояснить этот деликатный момент, жму на дозвон еще раз. Но ни фига. Похоже, я действительно в черном списке. Да ладно?! Только лишь потому, что забыл кошелек в гребаной машине?! Не может быть. Значит, она решила, что я и не собирался платить? Или того хуже… Что я… Я, Алишер Байсаров, тарелочник?! Серьезно? Я что, похож на…

Бросаю на себя взгляд в зеркало дальнего вида. Шикарно, бл**ь, просто зашибись.

Строчу в мессенджер, надеясь, что она соизволит ответить хоть там:

«Эй! Ты куда делась? Возьми, пожалуйста, трубку! Случилось какое-то недоразумение».

Абонент ограничил возможность писать сообщения!

А я хочу. А меня ломает от невозможности к ней прикоснуться хотя бы так, словом.

Ситуация – просто пипец. Говорят, нельзя произвести первое впечатление дважды, но тут – смотря что считать первым, да? На первый взгляд, я ей понравился. Это несомненно. Это читалось в ее черных глазах открытым текстом, хотя было забавно наблюдать, как она пытается не показать свою заинтересованность.

Что же делать?

Поднять на уши айчара, выяснить адрес Эки и нагрянуть без приглашения? Нет. Вряд ли я смогу внятно объяснить, как ее нашел, и тем самым только лишний раз напугаю девочку. В конечном счете уговариваю себя дождаться утра. Эка несколько раз повторила, что у нее завтра рабочий день. Вот где я ее поймаю.

Кажется, эта мысль должна меня успокоить, но когда я, вернувшись к себе, укладываюсь в кровать, уснуть категорически не получается. Я снова и снова прокручиваю в голове нашу встречу. Вспоминаю каждый ее жест, малейшее изменение мимики, каждое слово, смешок и улыбку, и сам как дурак улыбаюсь. Эта заноза засела под кожей, и выковырять ее невозможно. Да и не хочу я… выковыривать. Оказывается, это круто – вот так на кого-то запасть. Оказывается, от меня скрывалась целая вселенная неведомых чувств. И теперь мне нравится их исследовать. Даже ощущение полной утраты контроля над ситуацией нравится. Потому что я привык держать под контролем примерно все, и до этого, кажется, даже не понимал, сколько на это уходит сил. А сейчас отпустил, да… И дух захватывает, и сводит живот, я словно в центрифуге.

Кажется, я начинаю понимать, почему мужики совершают глупости. Потому что есть такие женщины, рядом с которыми весь твой привычный цинизм и крутость сходят, как ржавчина под воздействием кислоты.

Но, блин, как же раздражает, что она теперь думает обо мне как о кидале.

И как дьявольски заводит эта ее непримиримость, которая делает еще слаще мысли о том, что она готова была мне сдаться. Что я почти ее получил…

С утра полно работы. Раз уж я подался в маркетинг, надо было и тут показывать результат. Моя зона – портовый кластер: отель, рестораны, конференц-залы, яхт-клуб. То, что при должном внимании и рекламе может из такого себе приложения к порту стать вполне самостоятельным и, что главное, прибыльным бизнесом. Нужно просто немного сместить акценты. А это всегда возня, бесконечные согласования, исправления чужих косяков и непрекращающиеся созвоны.

Короче, до личного дело доходит ближе к обеду. Узнаю у бара, какой стол обслуживает Эка, сажусь. Она подходит ко мне буквально тут же – потому что мы славимся своим обслуживанием.

– Добрый день. Меня зовут Эка. Я буду вашим официантом. Закажете что-нибудь на аперитив сразу, или дать вам немного времени, чтобы изучить меню? – произносит заученную назубок фразу.

– Ну, если ты не боишься, что я уйду, не заплатив, то можно кофе, – решаю шуткой сбавить напряжение.

– На этот раз это будут проблемы охраны, – не меняя тона, говорит Эка. – Сейчас принесу.

– Эй! Постой… Я вообще-то хотел поговорить.

– О чем?

– Например, о том, почему ты меня не дождалась.

– Наверное, потому что не была уверена, что ты вернешься. Что-нибудь еще?

Открыв рот, пытаюсь осмыслить сказанное. Ну-у-у, собственно, этого я и боялся.

– Я вернулся, а тебя нет. Сунулся к официанту, а он говорит, что счет закрыт… Вот, возьми…

– Что это?

– Должок.

Эка хмурит брови и, не решаясь взять, косится на протянутую купюру.

5.1

Эка

Бесит то, что Али все такой же самоуверенный. Хотя даже если он и не планировал ничего плохого, после допущенного косяка следовало бы хотя бы для приличия сделать вид, что ему неловко. Этот же гад – ну просто хозяин жизни. Его послушать – так это чуть ли не моя вина, что все закончилось так хреново. Пусть он прямо ничего такого не говорит.

– Я работаю до упора. Ждать меня смысла нет, – замечаю сухо. – Так ты закажешь что-то?

– Эка, послушай…

– Нет, это ты послушай. Я на работе, окей?

– Ладно. Принеси мне бизнес-ланч, – рычит Али.

– Там пять вариантов, – подталкиваю к нему вкладыш меню.

– Выбери на свой вкус!

Резко киваю и отхожу, поймав на себе недовольный взгляд Лиды. Она буквально сверлит меня глазами из-за стойки: «Мол, что за цирк ты устроила?». Только очередной придирки от шефини мне сейчас для полного счастья и не хватало.

– Бизнес-ланч с медальоном на седьмой! – отдаю заказ на кухню. На приготовление ланча у нас отводится пятнадцать минут, но я бы отдала многое, чтобы эти пятнадцать растянулись хотя бы вдвое. Просто чтобы не подходить к нему снова. Не видеть этот взгляд, не слышать этот самодовольный тембр, от которого мысли путаются. В конце концов, как бы он мне не нравился, я уже все для себя решила.

– Слушай, там твой красавчик! – сверкая глазами, подлетает к станции Стася.

– Видела, – цежу. – И он не мой.

– Та-а-ак. Я чего-то не знаю?! – округляет глаза подруга.

– Эй! Вы сегодня собираетесь работать?! – рявкает Лида.

– Да ладно тебе, Лид. Уже парой фраз нельзя обменяться? – протестует Сивова. В отличие от меня, она может себе позволить что-то возразить начальству. Лида к ней никогда не цепляется. И все же интересно, чем я ей не угодила.

– Потом поговорим, – шепчу Стасе, не глядя на шефиню. Сивова действительно многого не знает, да. Я не стала ей звонить и рассказывать, как прошло наше свидание с Али, потому что хотела обдумать случившееся в тишине. Без посторонних рекомендаций, непрошенных мнений и прочего сбивающего с толку дерьма. Пусть могло показаться, что ситуация не стоит выеденного яйца, мне она на многое открыла глаза и позволила, наконец, разобраться в себе, немного встряхнув привычное течение жизни и обнажив главное.

Ну, во-первых, я поняла, что действительно хочу отношений. Я готова к ним. Мне приносит удовольствие общение с противоположным полом, меня бодрят мужское внимание и восхищение.

Во-вторых… Во-вторых, в этих самых отношениях для меня важно чувствовать себя защищенной. Симпатия, желание, интерес – это все хорошо, но и только. Я же хочу, чтобы мой мужчина стал для меня опорой. Чтобы мне не было нужды лезть из кожи вон, дабы ему понравиться. И уж конечно, я не хочу каждый раз думать над тем, кому из нас предстоит закрыть счет. Потому что со временем это перерастет в вопросики поважнее – кто закроет ипотеку, оплатит отпуск, заберет ребенка из сада, ну и что там дальше по списку…

Да, я знаю, что так живут миллионы людей. Но я не хочу так. Не хочу тянуть лямку, решать, спасать, разруливать, думать вперед на два шага. Моя самостоятельная жизнь и так полна этим, мужчина нужен мне, чтобы облегчить ситуацию, а не чтобы ее усложнить. В противном случае, зачем он нужен? Я хочу позволить себе роскошь расслабиться, зная, что рядом человек, который подхватит, если я оступлюсь. Который не испугается моей силы, но и не станет ей злоупотреблять. Мужчина, на которого я всегда смогу положиться.

И дело тут не только в деньгах. Это про внутреннюю готовность мужчины брать на себя ответственность. Про уверенность, что если вдруг случится какая-то внештатная ситуация, он не сбежит, не спрячется, оставляя меня саму разгребать проблемы. Что он не испарится при первом же серьезном испытании, да... И, может, поэтому я так остро реагирую на Али. Есть в нем то, что цепляет сходу – сила, уверенность, это напускное «не парься, всё под контролем». Которое, как впоследствии оказалось, на деле ровным счетом ничего не значит.

5.2

Возможно, дело в молодости. Скорей всего, в ней… В этом нет ничего плохого, наверное. Просто я для себя, окончательно во всем разобравшись, сознательно выбираю другое.

«Ага, выбираешь, – звучит насмешливый голос внутри. – То-то у тебя выбор!»

Ну, ладно… Даже если выбора нет. Ничто ведь не запретит мне не соглашаться на то, с чем я заранее не согласна?

«Но он же вернул тебе злосчастные деньги!» – не сдается внутренний голос.

Да-а-а… Но из-за него я испытала столько негативных эмоций, что они вытеснили все хорошие впечатления.

Не из-за него! А из-за давнишней ситуации с матерью, которая просто стала триггером! То есть ты сейчас из-за своих детских комплексов наказываешь абсолютно постороннего человека…

И что? Почему нет? Детские комплексы – часть меня. Я имею право их пестовать, отказавшись подвергать себя лишнему стрессу. Все! Хватит. Решено! Никаких больше красавчиков.

– Тартар из мраморной говядины с хрустящими тостами и каплей трюфельного масла, – озвучиваю я, расставляя перед Али приборы.

– Эка…

– Слушай, я правда не могу сейчас говорить. Да и не о чем нам разговаривать. Было весело… Но на этом все.

Отхожу, ощущая, что мне даже дышится легче. Принимаю следующий заказ, кошусь исподтишка на Али. Да, он классный, но я ни о чем не жалею.

Или не позволяешь себе жалеть?

«Ой, да иди ты!» – шикаю сама на себя.

Пальцы немного дрожат. Возможно, мне стоит разместить объявление на сайте знакомств. Но говорят, там сидят одни извращенцы. Можно еще повнимательнее присмотреться к тем, кто регулярно мелькает перед глазами. Согласиться пойти на свидание с тем же Ноа. Или вообще взять паузу и опять налечь на поиски хоть сколь-нибудь подходящей работы. Что-то нужно определенно менять! Так дальше продолжаться не может. Я просто схожу с ума от этой повторяющейся изо дня в день рутины.

Забираю салаты для арабов с пятого столика и решительно шагаю вперед, натыкаясь на…

– Оу! Извините.

– Я сам виноват. Засмотрелся.

Конечно. Но мне надо было предусмотреть такую ситуацию! С сожалением хватаю салфетку и прижимаю к пятну на белоснежной рубашке Ноа. Поднос залит чаем, но, к счастью, салаты целы.

– Если вы пройдете со мной, возможно, рубашку удастся спасти… У меня есть пятновыводитель.

– Ой, да черт с ней. Давно хотел спросить, откуда у тебя такой прекрасный немецкий? – улыбается Ноа. Навскидку ему лет сорок. Светлая веснушчатая кожа, красивые голубые глаза, крупные, но белые и ровные зубы…

– Эка! Господа уже заждались, – обращается ко мне на русском Лида. Да господи! Такое чувство, что ее приставили исключительно, чтобы следить за мной.

– Да, конечно. Извините. Перепоручу вас администратору… – улыбаюсь я, торопливо устраняя последствия «аварии» – вытирая дно тарелок и меняя поднос на чистый.

– Без проблем. Но вы не ответили…

– Язык я изучала в университете. Извините, пойду я, иначе меня оштрафуют, – добавляю с улыбкой, пользуясь тем, что, в отличие от меня, Лида в немецком ни буб-бум.

Остальную смену отрабатываю без происшествий, нет-нет, да и ловя на себе взгляды красавчика Али и гораздо менее привлекательного немца, но потом и они уходят, и все возвращается на круги своя.

Покидаю ресторан одной из последних. Чертыхаясь, понимаю, что безнадежно опаздываю на метро. Одно радует – в воздухе уже ощутимо пахнет весной. Весной, летом всегда легче.

– Эка!

Резко оборачиваюсь. Нога соскальзывает с бордюра и больно подворачивается.

– Вот черт. Извини, не хотел тебя напугать, – подхватывая меня под руку, запыхавшись, частит Ноа.

– Ничего. Я сама по себе неуклюжая, – смеюсь, незаметно стряхивая слезы.

– Вот уж чего я не заметил, – отвечает улыбкой тот. – Ты как? Можешь стоять?

– Да, наверное.

– А идти? Кажется, на другой стороне улицы я видел каршеринг.

– У меня нет прав, – вздыхаю. – Но это не проблема. Я просто вызову такси.

– Пойдем… Я как раз хотел предложить тебя подвезти, но теперь…

– Что?

– Кажется, у тебя нет выбора, – улыбаясь, поигрывает бровями.

5.3

– Тогда мне остается надеяться, что ты не маньяк.

– А-ха-ха, нет. Честное слово.

– Все маньяки так говорят, – прихрамывая, тащусь за Ноа. Мне приятно, что он без раздумий предложил мне свою помощь. Наверное, что-то такое я и имела в виду, когда говорила о том, каким вижу мужчину рядом.

В ответ на мое замечание Ноа смеется. Улыбка делает его лицо моложе. Хотя даже она не стирает до конца оставленный жизнью след.

– Говорят, у вас всюду установлены камеры. Цифровой Гулаг, и все такое.

Кошусь вверх. Камер у гостиницы, да и не только, более чем хватает.

– Надеюсь, мое руководство не засечет, что я уехала с одним из постояльцев. Это у нас под строжайшим запретом, – поясняю неловко.

– Но ты ведь не только поэтому меня отшивала? – подмечает Ноа, изумляя меня своей проницательностью. Что на это сказать? Я не знаю. Мне ужасно неловко. Пожимаю плечами и наклоняюсь, чтобы растереть ноющую лодыжку.

– Скажешь адрес? Я толком не знаю город…

Ни в коем случае нельзя называть свой адрес первому встречному.

– Садовая, пятнадцать.

Я живу по другому адресу. Но если пройти в неприметную арку дома, что я назвала, как раз можно выйти к нашему ЖК. Надеюсь, я смогу преодолеть это расстояние.

– Может, лучше тебя отвезти в травмпункт?

– Да нет, все нормально. Дома приложу лед.

– Лед лучше приложить сразу. Потом может быть поздно, – справедливо замечает мой спутник.

– Здесь недалеко, – отмахиваюсь я. Меня конкретно размаривает в тепле машины. Усталость наливает тяжестью веки. Я откидываюсь на подголовник, свесив голову, и почти засыпаю, когда Ноа негромко замечает:

– Ты очень красивая.

– Хм… Спасибо.

– У тебя кто-то есть? – Я невольно отлипаю от спинки. – Знаю-знаю, вопрос, что называется, «в лоб», но ты мне нравишься, и я хочу понимать, есть ли у меня шансы…

– На что? Меня трахнуть? – завожусь, почему-то вдруг припомнив именно этому неплохому вроде бы мужику все те случаи, когда со мной как раз для этого и знакомились постояльцы гостиницы. Ну, вы уже, наверное, поняли, что горячая казачья кровь иной раз дает о себе знать в самые неподходящие моменты. Так и в этот раз.

Ноа изумленно вскидывает рыжеватые брови. Его лоб идет гармошкой. Кожа у него тонкая, и морщины проступают отчетливо.

– Я хотел сказать, познакомиться поближе, – оторопело замечает он. И мне становится вдруг так стыдно!

– Извини, – с сожалением качаю я головой. – Просто надоело, что едва ли не каждый считает своим долгом пригласить в свой номер, свято веря, что официантка не прочь подзаработать и так. Если что, я не по этой части.

– У меня и мыслей подобных не было, Эка, – строго замечает Ноа.

– Хорошо, если так. И еще раз прости. Не хотела тебя обидеть.

– Может, я и не красавчик, но платить за секс мне еще не приходилось.

– Перестань, – прячу лицо в ладонях, – мне и так ужасно стыдно. Просто… Достало все.

– Что именно?

– Все. Работа эта, вечная темнота…

– Да, солнце давно не показывалось, а это всем давит на мозги, – соглашается Ноа. – Можно вопрос?

– Конечно.

– Если тебе не по душе твоя работа, почему ты ее не сменишь?

– Я пытаюсь. Но ты же знаешь, что у нас все построено на связях.

Постепенно Ноа вытаскивает из меня, кажется, все подробности моих мытарств. Хмурится. Наверное, для него слышать подобное дико. У них же совсем не так. Хотя, если он работает с нашими, кое-какие представления о том, как здесь все устроено, у него все же должны иметься. Не может же он работать вслепую?

– Эка, а сколько тебе лет?

– Двадцать три.

– Двадцать три? Я думал, больше, – разочарованно тянет Ноа.

– Ноа, – смеюсь. – Ни одной женщине не хочется слышать, что она выглядит старше. Двойка тебе.

– А? – сначала не понимает он, а когда до него доходит – улыбается. – Это не тебе минус.

– Точно? Прозвучало именно так.

– Нет-нет. Это я, наверное, выдавал желаемое за действительное.

– И что в данном случае желаемое?

– Ну, я, признаюсь, хотел, чтобы понравившаяся девушка была постарше. Это избавило бы меня от комплексов по поводу нашей разницы в возрасте.

– Кажется, она пока не мешает нам общаться, – отвожу глаза, и сама не уверенная, что нам стоит продолжать.

– Это да. Так я могу тебе позвонить?

6.1

Эка

– Воу-воу! А вот и наша модель.

– Пф, – фыркает Лида. И я обращаю внимание как раз на это, а не на то, что вдруг попала в центр внимания всех коллег.

– Можно пояснительную записку? – бурчу, засовывая куртку в шкаф. Пуховик объемный, шкаф уже битком, и я опять ловлю себя на том, что мысленно проклинаю зиму, задержавшуюся в наших краях.

– Фото с тобой разместили на главном развороте сайта, мась, – играет бровями Стаська.

Пуховик соскальзывает с плечиков, потому что я замираю.

– Серьезно? – наклоняюсь, чтобы его поднять.

– О, да. Ты понравилась биг боссам.

– Насть, ну хоть ты прекрати нести чушь! – вступает в разговор Лида. – Думаешь, им больше дела нет, как заниматься такой ерундой?

– Ну, фото же поменяли.

– Господи, да какая-то мелкая сошка, создающая видимость работы.

– Хм.

– Ну, вписался кадр в цветовую гамму. А вы уже из этого событие вселенского масштаба раздули!

На самом деле, если кто и придал этому событию какое-то сверхъестественное значение, то как раз Лида. Но кто я такая, чтобы с ней спорить? Затолкав, наконец, пуховик и закрыв дверцу, я мажу взглядом на протянутому мне барменом экрану телефона. Кадр и впрямь вышел замечательным. И мягкий свет от люстр, будто изнутри подсвечивающий мою бронзовую кожу, и моя униформа, и скатерти, и даже цветы в букетике на столе – все это действительно отлично гармонировало со спокойной бежево-золотой гаммой сайта.

– Да чего раздули сразу-то, Лид? Просто не каждый же раз наши фотографии вот так используют, – вступается за меня Стаська.

– Невелико событие, – как будто сдувается Лида. – В том, что выбор пал на Эку, нет ничего удивительного. Во времена инклюзивности…

– А это здесь при чем? – все же не удерживаю язык за зубами.

– Ну-у-у, у нас полно гостей из разных стран. А твоя внешность…

– Что с ней не так?

– Да все так, Эка, чего ты завелась? Просто гостиница – место интернациональное. Фото с конвенциальной славянкой здесь было бы неуместно. Равно как и фото девицы модельных параметров. Постановочным фотографиям всегда не хватает искренности.

– Ясно, – сухо бросаю я.

– Ну, она и сука, – шепчет мне на ухо Стаська. – Не обращай внимания.

Да мне пофиг. Чай, Лида не первая, кто указывает мне на мою инаковость. Хотя намек на мой лишний вес – явный перебор. Может, спросить у нее, чего она на меня так взъелась? А что… Поговорим по душам!

Гляжу ей вслед и, секунду поколебавшись, срываюсь с места.

– Эка! Ты куда? – кричит мне вслед Сивова.

– Узнаю, какого хрена ей от меня надо, – бросаю я и, не слушая предостережений подруги, кричу: – Лида, постой, пожалуйста. На два слова.

– Ну, что там у тебя? У меня полно дел.

– Мне показалось, что у тебя ко мне какой-то негатив.

– Серьезно? Вам, зумерам, постоянно что-то кажется. Слишком вы мнительные.

Да блин! Ну какого фига она даже сейчас пытается все обесценить?!

– Не замечала за собой такого. А вот твои бесконечные придирки – очень даже. Может, уже скажешь как есть – что не так? Я попытаюсь исправиться, если дело и впрямь во мне.

– Меньше думай о ерунде.

И все! Эта гадина разворачивается и уходит. Окончательно выйдя из себя, возвращаюсь в комнату отдыха. Там уже никого, кроме Стаськи, нет, но оно и к лучшему.

– Ты совсем спятила, – комментирует она.

– Я?! То есть ты не видишь, что она буквально, блин, ко всему цепляется?

– Вижу, но вряд ли ваш разговор это изменит.

– Других способов я не знаю! – пыхчу, путаясь в свитере. – Ну, вот что со мной не так?

– Все так. Думаю, ее бесит, что ты слишком яркая. Слишком, как бы это сказать… на виду.

– Что ты пытаешься мне сказать, Стась?

– Хороший официант – незаметный официант. А на тебя тут все бошки сворачивают.

То есть? Меня неделя за неделей изводят исключительно потому, что я не сливаюсь со стенами?

– Наша работа – обслуживать, а не сиять.

– Ты тоже так думаешь? – сощуриваюсь, начав сомневаться в том, что мы с Сивовой такие уж подружки.

– Нет, – смеется Стаська, пихая меня в бок. – Я повторяю слова Лидки.

Не без облегчения выдыхаю.

– Ясно, – бормочу я. – Что же… Буду тускнеть изо всех сил.

6.2

– Ой, да ни черта у тебя не выйдет, – закатывается подруга.

– Почему?!

– Из тебя это прет…

– Что?

– Жизнь! Ты… Я не знаю, Эка, ты как весенний сад. Такая же буйная и неукротимая. Энергетика у тебя бешеная. Мужики это чуют и тянутся, как сдохшая батарея к зарядке. Вон и Али…

– А что он? – хмурюсь, пожевав губу.

– Выбрал твое фото, хотя ты его и отшила!

– Думаешь, это он?

– А кто? Ну, не сам же Байсаров перебирал исходники, – смеется Стася.

– Нет. Вряд ли. Я ему ясно дала понять, что со мной у него без вариантов.

– Вероятно, он не воспринял твои слова всерьез. Ну, или у него стальные яйца, раз твой отказ совершенно его не задел.

– Еще бы. Самомнение там – мама не горюй.

– Разве это плохо? – ухмыляется Сивова, повязывая фартук.

– Смотря чем оно подкреплено. В случае с Али, кажется, ничем. Так, лишь понты тупые. Я на таких парней еще в станице насмотрелась. Боялась их как огня.

– Почему боялась? – изумляется Стася, в недоумении сведя брови.

– Так их крутость только на девчонок распространялась. Не дай бог кому им отказать. Бр-р-р…

– Весело там у вас на югах.

– Да разве это не повсеместно?

– Я с таким не сталкивалась. Ой, Лидка идет. Пойдем скорее. Не то нам сейчас опять от нее достанется. Трахнул бы ее уже кто, а? Глядишь, подобрела бы.

Улыбаясь, выхожу в зал. Утренняя смена идёт как по маслу. Руки действуют на автомате: поправить скатерть, поменять опустевший поднос с ветчиной, налить апельсиновый сок. Завтрак у нас в отеле представлен фуршетом. И это совсем другое дело, чем обслуживание по меню.

На завтраке, кстати, сразу видно, кто есть кто. Например, обычные офисные клерки, вырвавшиеся в оплачиваемую работодателем командировку, нагребают сразу по три тарелки, которые никогда не съедят. А истинно богатые люди, которые в обычной жизни могут позволить себе купить наш ресторан вместе с гостиницей, никогда не возьмут лишнего, ограничиваются чашкой кофе и яичницей или пиалой овсяной каши. А еще случайных людей всегда можно отличить по завышенным требованиям. Почему-то, на пару дней приобщившись к той жизни, которая им никогда не светит, эти ребята преисполняются высокомерным пренебрежением по отношению ко всему обслуживающему персоналу. И это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Машинально делая свою работу, краем глаза слежу за залом. Иногда мне кажется, что ресторан – живой организм, а мы, официантки, – его кровь. Мы перетекаем между залом и кухней, незаметно поддерживая эту жизнь. Стоит нам замереть – и всё остановится. Но при этом никто нас не видит. Видят только результат: чистую посуду, полные подносы, сияющий ряд кофе-машин. Хотя нет, если послушать Стаську, как раз я таки бросаюсь в глаза.

Пока протираю подставку под диспенсером с соком, останавливаюсь взглядом на собственном отражении в зеркальных панелях бара. Рука замедляется. Может, я и правда вся… чересчур? Невольно вспоминается мать с ее извечным:

– Эка! Не мельтеши! Не смейся так громко, люди оборачиваются. И собери, наконец, волосы, никогда у детей таких густющих волос не видела!

– Привет! – выводит из задумчивости знакомый голос. Вздрагиваю, бросая на Ноа быстрый взгляд из-под ресниц.

– Привет.

– Я помню, что тебе нельзя общаться с гостями, – усмехается он, делая вид, что занят выбором булочки. Закусываю губу, чтобы не рассмеяться. – Эй! Тише, ты сейчас сама привлекаешь внимание.

– Прости.

– Мне-то что? – Ноа, наконец, берет круассан. – Это у тебя могут возникнуть проблемы. Кстати, какие планы на вечер?

– Эм… – медлю я, все еще точно не решив, хочу ли я продолжать наше общение. Чувствуя мое сомнение, Ноа перехватывает инициативу:

– У меня к тебе разговор. Точнее, предложение. Если заеду в семь часов, будет нормально? Я запомнил твой адрес.

Растерявшись от такого напора, киваю.

– Отлично, тогда не буду больше тебя смущать.

6.3

Ноа набирает стакан сока и отходит к столу. Я возвращаюсь к работе, судорожно размышляя над тем, что он хотел сказать. В конечном счете прихожу к выводу, что это просто предлог, чтобы продолжить наше общение. Мне это даже льстит. Впрочем, у меня столько работы, что насладиться этим осознанием не получается.

– Эка! Загляни в комнату отдыха, – останавливает меня Стаська.

– Что там?

– Иди-иди, сама увидишь!

Заинтригованная поведением подруги и озорным блеском ее глаз, бросаю все и почти вприпрыжку выбегаю из зала. Толкаю дверь и…

– Привет, – обаятельно улыбаясь, Али протягивает мне красную розу. Какой же он красивый, черт! Как все во мне откликается на его интерес. Как стремительно я тупею, забывая обо всех принятых только что решениях! М-да. Все же гены матери – не водица.

– Привет, – сипло замечаю я.

– Это тебе.

Беру злосчастный цветок. «Уи-и-и», – пищит дура внутри меня. А стерва язвительно парирует: «Серьезно, Эка? Один несчастный цветок?».

Да! Но ведь какой красивый…

Что может быть банальнее бордовой розы?

Может, и ничего! Но это мой любимый сорт!

– Не надо было, – силюсь, чтобы голос прозвучал строго, но не уверена, что выходит.

– Маленькое извинение за косяк.

Ух… Меня от тембра его голоса просто разносит. Закусив губу, утыкаюсь в пол. Мысли разбегаются. Чувства берут верх над разумом. На языке вертится что-то кокетливое и глупое! И я его прикусываю, чтобы на эмоциях не сказать того, о чем впоследствии пожалею.

– Эка… – Али берет меня за руку. Его ладонь сильная и теплая. Как бездомная кошка, которую почесали за ухом, всем телом тянусь к этому прикосновению

– Эка! – повторяет вдруг… Лида! Я аж на месте подскакиваю. Вот черт! Щеки полыхают огнем. Но поджигает их вовсе не стыд, а чудовищная досада. За то, что она опять так не вовремя! За то, что он, зная, что нельзя, это допустил. Ну, то есть еще больше усложнил жизнь мне, желая поскорее облегчить собственный дискомфорт, вызванный недосказанностью.

А ведь я могу потерять работу! Еще и этот несчастный цветок…

– У нас завал в зале, – сощуривается шефиня. Али отступает на шаг. Вскидывает над головой руки, как будто сдаваясь ей в плен, и с все той же улыбочкой замечает:

– Это моя вина, извини. Хотел поздравить Эку с «обложкой». А в итоге поставил ее в неловкое положение.

– Я пойду, – бурчу я, самоустраняясь из разговора. Только у бара понимаю, что так и продолжаю сжимать злосчастную розу в руке. Стаська хихикает, Миша предлагает поставить «букет» в стакан. Он издевается?

– Да, поставь, пожалуйста.

Отдаю цветок и потираю запястье, которое будто пульсирует от прикосновения Али. В кармане вибрирует телефон: «Не забудь. В семь», – приходит от Ноа. То, что он потрудился воспользоваться переводчиком, чтобы прислать мне сообщение на родном языке, неожиданно трогает. И еще сильнее запутывает мои чувства. С этим сумбуром в голове кое-как дорабатываю смену и даже молча выслушиваю очередной наезд Лиды.

– Никаких отношений на рабочем месте, значит, никаких!

Киваю болванчиком, все еще злясь на Али, и в то же время испытывая к нему все усиливающуюся иррациональную тягу. Потом быстро переодеваюсь. Не в силах оставить принесшую мне столько неприятностей розу, забираю ее с собой. И только выйдя на улицу (персонал приходит на работу и уходит с нее через свой отдельный ход), замечаю в витрине центрального холла огромную вазу с розами, абсолютно идентичными моей.

Господи, он, что же, просто ее спер?

И почему меня это не удивляет? Наверное, с другими и такое прокатывало, зачем парню напрягаться? Тут вовсе не он дурак. Тут я… Я сама просто фееричная дура. Потому что… Ладно, признаюсь… Потому что я всерьез размышляла, а не дать ли ему второй шанс. Думала, для него это важно. Верила, что он действительно мной проникся. Но… Нет.

Сломав в бессилии стебель, выкидываю цветок в урну и, стиснув зубы, шагаю прочь.

7.1

Эка

Второе свидание за несколько дней – это ровно на два больше, чем за последние несколько месяцев. Мне волнительно. Веду по губам увлажняющим маслом, а поймав себя на мысли, что на свидание с Али я собиралась с гораздо большим старанием, вываливаю на туалетный столик содержимое косметички, решив, что не могу это оставить так. В итоге делаю полноценный макияж, распускаю волосы и, понимая, что уже не успеваю переодеться, достаю из закромов кожаные сапожки на каблуке. Они спасают даже непритязательный образ, состоящий из широких темно-синих джинсов и бежевой кашемировой кофточки. В довершение образа открываю шкатулку с бижутерией. Кручу массивные серьги под золото, которые часто мелькают в стилизациях модных блогеров. Прикладываю к уху и, тяжело вздохнув, возвращаю серьги на место. Все же моя внешность несовместима с подобными украшениями, равно как и с рюшами и оборками. Это ужасно дешевит мой образ, и я сразу становлюсь похожа на цыганку. Мой удел – то, что опять же блогеры называют «тихой роскошью» – прямые линии, добротные ткани и крой.

Вдеваю в уши обычные гвоздики с фианитами, подаренные дедом на шестнадцатилетие. И тут звонит телефон.

– Да!

Вот я буду ржать, если Ноа скажет, что все отменяется!

– Привет. Ты не могла бы меня впустить на секунду? Я не знаю номер квартиры.

– Зачем? – напрягаюсь я.

– У меня кое-что есть для тебя. И думаю, будет лучше это оставить дома. – Я молчу, все еще сомневаясь в своей безопасности. – Кажется, я у шестого подъезда, – не сдается Ноа.

– Хкм… Ну, тогда возьми левее. И заходи в арку. Видишь небольшой парк?

– Да.

– Нужно пройти через него. А там калитка в новый ЖК.

Почему-то теперь идея назвать не свой адрес кажется мне ужасно глупой. Однако Ноа вроде бы понимает, зачем мне это понадобилось. И это веселит его больше, чем обижает. Открываю ему, виновато закусив губы. Он смеется, протягивая мне нежный букетик.

– Подумал, что частичка весны поднимет тебе настроение. Но меня предупредили, что эти цветы слишком капризные для того, чтобы разгуливать с ними по городу. И их лучше сразу поставить в вазу.

Я принимаю цветы, с наслаждением вдохнув их свежий аромат, и невольно возвращаясь в детство, когда дед вывозил меня полюбоваться на цветущую степь.

– Спасибо. Очень красиво. Проходи, я сейчас…

Суетясь, бегу за вазой. Набираю воды и, не вытаскивая цветы из красивой бумажной упаковки, пристраиваю букет на барной стойке. С этого места ими можно было любоваться из любой точки квартиры. Это вам не одинокая роза Али.

– Ну, все. Я готова. Пойдем?

– Ты прекрасно выглядишь, – тихо замечает Ноа.

– Спасибо, – смущаюсь я.

– И квартира у тебя милая.

«Надеюсь, это не намек, что можно в ней задержаться?» – мелькает в голове, и, видно, что-то во мне меняется, потому как Ноа завязывает с комплиментами и, отступив к двери, неуверенно снимает с вешалки мою куртку.

– Ты ее собиралась надеть?

– Нет. Пальто. Сейчас…

Отодвигаю скрытую дверь, ведущую в крохотный гардероб. Снимаю пальто с вешалки. Но его тут же забирает Ноа, чтобы помочь мне одеться. Пальцы касаются моих плеч. И вроде ничего такого в этом движении нет, но почему-то мне ужасно неловко. Может, ну это все? Может, стоит признать, что нет у меня к нему должного интереса, и не пытаться его из себя выдавить?

– Спасибо, – лепечу я, хватая с тумбочки сумочку и ключи.

В лифте разговор вертится вокруг моей квартиры. Ноа никак не комментирует того факта, что я намудрила с адресом. А сама я тоже старательно избегаю этой темы.

– И в какую сумму тебе обходится коммуналка?

Я говорю. Ноа присвистывает, дескать, как дешево. Отвечаю, что мой дед с ним бы поспорил. Ноа смеется и начинает расспрашивать уже о деде. За этими разговорами выходим во двор.

7.2

А на улице хорошо! Настолько, что хочется просто стоять, не двигаться, впитывать это «хорошо» каждой клеткой. Ветер в кои веки стих. И вот теперь абсолютно точно в воздухе пахнет весной. Этот аромат ни с чем не спутать. Он совершенно особенный.

– Поедем? Я забронировал столик в отличном месте.

А я бы лучше погуляла… Но ладно. Что уж. Мужик старался.

Решив, что мы слишком много говорим обо мне, мягко смещаю разговор на самого Ноа.

– Расскажи что-нибудь о себе. Как ты тут очутился? Надолго ли приехал, и чем занимаешься?

– Как? Я не говорил? Моя специализация – логистика морских грузоперевозок. У нас намечается совместный проект с вашим портом.

– В смысле, с Байсаровыми? – недоуменно хмурюсь я. Ноа кивает.

– Я региональный директор крупной логистической компании, – желая произвести на меня впечатление, говорит он. – Байсаровы сосредоточены на оптимизации перевозок, внедрении новых технологий складского учета и цифровизации грузопотока…

– Оу… Круто.

– Если все пойдет такими темпами и дальше, мне придется задержаться, чтобы проконтролировать работу наших айтишников.

Ноа косится на меня, чуть сместив внимание с дороги. Наверное, он ждет какой-то реакции на свое сообщение, а я не знаю, что сказать, поэтому отшучиваюсь:

– Для тебя это скорее плюс или минус?

– Учитывая наше знакомство, конечно, плюс.

Приятно. К щекам приливает тепло.

– Кстати, ты говорил, что у тебя ко мне разговор, – меняю тему.

– А? Да… Но для начала давай хотя бы присядем и что-нибудь закажем, я ужасно голоден.

Ноа привозит меня в район порта. Ну, еще бы. Откуда ему знать, что есть другие места, если большую часть времени он проводит именно здесь? И не примелькалась же ему эта картинка!

Все так же любезно он помогает мне снять пальто, передает гардеробщице и чопорно подает мне согнутую в локте руку. Церемонно проходим в зал.

Исподтишка разглядываю собравшуюся публику, беспокоясь о том, что слишком просто оделась для этого места. Но до нас с Ноа никому и дела нет.

Нас провожают к столу у окна, с видом на воду. Мягкий свет отражается в стекле, а за ним – ряды контейнеров, мачты, кран-балки. Я с любопытством осматриваюсь. Это уже не просто привычка – рефлекс. Профессиональная деформация. Наметанный взгляд тут же находит новичка среди обслуживающего персонала – слишком далеко от центра тяжести бедолага держит поднос. Веду дальше глазами, как вдруг замечаю знакомый разворот плеч, мелькнувший и скрывшийся за колонной. Показалось? Нет? Все внутри обрывается.

Нервным движением поправляю край скатерти, но поймав себя на этом, отдергиваю руку.

– Всё в порядке? – спрашивает Ноа, заметив мой бегающий взгляд.

– Да, обычная профдеформация. Я замечаю то, чего не должен видеть гость, и испытываю маниакальную потребность это тут же поправить, – закатываю глаза. Ноа смеется.

– Кстати, об этом. Я говорил, что у меня есть предложение.

Киваю, мол, да, конечно, но поскольку все мое внимание сосредоточено на выяснении того, показалось мне или нет, пропускаю мимо ушей половину из сказанных Ноа слов. Чтобы не показаться совсем уж дурочкой, уточняю:

– Что ты говоришь?

– Говорю, что подыскиваю себе помощника. Мне нужен кто-то, кто знает язык и сможет помогать на переговорах. Я подумал о тебе.

Недоверчиво округляю губы.

– О… Ты серьёзно?

– Абсолютно. Айчары порта предложили мне несколько вариантов, но мы так и не сработались. Поэтому был объявлен конкурс, в котором ты можешь поучаствовать.

– Даже не знаю, – теряюсь я. – Это все очень неожиданно. Да и… Разве у них нет своих людей?

– Свои, может, и есть. Но мне их люди зачем?

– А-а-а, то есть тебе нужен человек в их логове? – смеюсь я.

– Вроде того. Уверен, у тебя все получится.

– Думаешь? – кусаю губы. – Ну, не знаю, у меня же правда нет опыта.

– Сама же говоришь – нужно с чего-то начинать. Это отличный вариант для старта.

7.3

Да, но… Я не могу не думать о том, насколько это этично. И вообще… Это на меня даже сейчас давит, и будет давить – я себя знаю. Даже если он ничего не попросит взамен, а значит, даже в теории нельзя будет сказать, что я получила свое место через постель. Но все же смогу ли я чувствовать себя так, будто ничего ему не должна? Смогу ли отказать, если в конечном счете решу, что как мужчина он мне не нравится? Или соглашусь на все из чувства долга, сама того не осознавая?

Видно, охватившее меня смятение проступает у меня на лице, потому что Ноа легонько касается моей руки, останавливая поток панических мыслей. Не без удивления смотрю на широкую ладонь, накрывшую мою судорожно сжатую руку.

– Слушай, нет так нет. Я просто подумал, что тебе это будет интересно.

– Еще бы!

– Тогда чего ты разволновалась? Ну-ка, смотри. Даже следы от ногтей остались.

Ноа разжимает мой кулак и прежде, чем я успеваю сообразить, что он затеял, и как-то этому помешать, подносит руку к губам и целует. Я не знаю, куда себя деть. Как, блин, реагировать! Хочу ли я это место? Да, господи боже, конечно! Но… Меня очень напрягает переход от этого заманчивого предложения к поцелую. Кажется, таким образом он дает мне понять, что это все идет в комплекте с его предложением? Или нет?! У меня паранойя?

В горле встает ком. Я даже не понимаю, понравилось мне или нет то, что он сделал. Торопливо отвожу взгляд и вдруг натыкаюсь на взгляд Али. Меня словно кипятком ошпаривает – не показалось! Это, и правда, он. Разве можно было не узнать этот гордый разворот плеч? Он идёт по залу тем самым уверенным шагом хозяина жизни. И смотрит, так смотрит, что у меня начинают пылать щеки, а пальцы сводит судорогой. Выдергиваю пальцы из руки Ноа. Я ни в чем не виновата, но какого-то черта мне хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю, ну или как в детстве спрятаться под стол. Сердце бьётся где-то в животе, неровно, с перебоями. Я с трудом слышу голос Ноа:

– Эка? Всё в порядке?

– Да, – выдыхаю я, выдавливая вымученную улыбку.

– Знакомый?

Я киваю, не поднимая головы. Али сворачивает к столику за колонной, ни слова не говоря, но я-то слышу его насмешливое: «Серьёзно, Эка? Этот? Лучше ты найти не могла?»

Во мне поднимается волна злости. Хочется догнать его и… Даже не знаю. Спросить, чем же Ноа так плох?! Боже, какая глупость. Мне нет дела до того, что этот расфуфыренный павлин думает.

– А ничего так у твоего знакомого связи.

– М-м-м? – переспрашиваю я.

– Если я не ошибаюсь, он сидит с одним из Байсаровых.

– Серьёзно? Говорят, у них большой клан. Все ***цы так или иначе братья.

Иного объяснения у меня нет. Да и, если честно, меньше всего на свете я хочу говорить о нем. Впрочем, даже когда мы переводим разговор на более нейтральные темы, я не могу забыть о том, что Али где-то рядом. Когда боковым зрением замечаю, как к их столику присоединяются девушки, меня охватывает такое зло, что если бы Ноа вместо того, чтобы коснуться вполне невинным поцелуем моей руки, разложил меня прямо на столе и оприходовал, я бы даже не пикнула. Из чувства противоречия, так сказать…

– Может, пройдемся? – в конечном счете не выдерживаю я напряжение.

– Почему бы и нет? – соглашается Ноа, хотя я вижу, что идея морозить задницу не очень ему по душе. – Я попрошу счет.

Вопрос о том, кто его закроет, не ставится. Оставив официанту чаевые, мы выходим из зала и неспешным шагом движемся вверх по улице.

– Ты так ничего и не ответила насчет работы.

Ага. Потому мои мысли были заняты всякими глупостями!

– Не хочется тебя торопить, но без надежного тыла мне здесь приходится туго.

– Да, конечно. Я понимаю…

– И?

– И я готова попытать счастья.

– Правда? – радуется Ноа. – Отличная новость, Эка!

– Ну, погоди. Меня еще не взяли, – добавляю кокетства в голос, чтобы загладить неловкость, которая между нами образовалась с появлением Али.

– Возьмут! – обещает Ноа, хитро улыбаясь. Я улыбаюсь в ответ. Черт с ним, с Али! Я, наконец, добилась своего. Да, не без помощи благосклонного ко мне мужчины, но… Ведь он не ставит передо мной никаких условий. А значит, не о чем и думать.

От автора: Друзья, дорогие мои, поздравляю вас с наступающим Новым годом.
Спасибо, что были рядом весь этот год — читали, чувствовали, проживали истории вместе со мной. Я очень надеюсь, что мои книги помогали вам проходить непростые моменты, находить опору, а в светлые — делали радость ещё ярче и глубже. Для меня это самое ценное. В новом же году я желаю нам всем мира, счастья, любви и исполнение всех заветных желаний.
Спасибо, что вы есть. С Новым годом. Ваша Юлия Резник.

8.1

Эка

В тот день умудряюсь проспать, хотя обычно просыпаюсь даже раньше будильника, а все потому, что полночи накануне я вылизывала резюме. Не сказать, что я не верю Ноа, который убежден, что мое назначение – дело решенное, но совсем не переживать на этот счет не могу. Не хочу, чтобы люди, с которыми мне предстоит работать, думали, что я незаслуженно занимаю чье-то место. Поэтому я старательно указываю все имеющиеся у меня сертификаты, подтверждающие сдачу языковых экзаменов. Да, совсем скоро они будут просрочены, и предложение Ноа как нельзя более своевременное. Еще немного, и мне пришлось бы сдавать экзамены заново, чтобы претендовать на хоть сколь-нибудь вменяемую позицию. Но пока-то ко мне не придраться!

Торопливо приводя себя в порядок, вспоминаю о том, как деликатно Ноа со мной попрощался. Я ужасно напряглась, когда он вышел меня проводить. Думала, что буду делать, если он вдруг меня поцелует, но, к счастью, этого не случилось. Все же я в нем не ошиблась. Ноа не из тех, кто рассчитывает перевести отношения в горизонтальную плоскость уже на первом свидании. И меня это несказанно радует. Спешить я не хочу, мне важно разобраться в себе.

Сплевываю зубную пасту и несусь к зазвонившему в глубине квартиры телефону. Я не знаю, начался ли в офисе порта рабочий день, но поскольку жду приглашения на собеседование, звук рингтона заставляет поволноваться. Впрочем, зря. На экране высвечивается номер матери. Морщусь.

– Алло.

– Привет, Эка, ты дома?

– Хм… А что?

– Я поссорилась с Жорой. Поживу у тебя недолго.

На языке вертится резкое «нет» и целая куча цветистых матов. Но как только я пытаюсь это самое «нет» озвучить, язык будто прилипает к небу. И я из взрослой самостоятельной женщины на глазах превращаюсь в наивного ребенка, всеми силами пытающегося заслужить любовь самого близкого, казалось бы, человека.

– Ты спрашиваешь разрешения или ставишь меня в известность? – не без иронии уточняю я.

– Эка, к чему этот разговор, я не понимаю! Ты же не оставишь меня на улице?

– Не драматизируй, – вздыхаю я.

– Вот именно, – фыркает мать, с шумом затягиваясь сигаретой. – Как будто мне самой хочется ютиться в твоей клетушке.

Покачав головой, ловлю свой смеющийся взгляд в зеркале. Нет, это просто немыслимо. Особенно учитывая тот факт, что у матери своего жилья нет в принципе – ни маленького, ни большого. Ведь вместо того, чтобы как-то устраивать свою жизнь, она таскалась от одного мужика к другому.

– Так зачем же ты от дяди Жоры ушла?

– Говорю – поссорились. О, вот и мое такси. Ты же будешь дома? Я через час подъеду, если не встрянем в пробку.

– Нет, я уйду, – отвечаю. – Оставлю для тебя ключи у консьержа.

– Хорошо. И смотри деду ничего не говори. Не надо его волновать.

Дед в матери разочаровался, еще когда она забеременела мной. А потом всю свою жизнь она только и делала, что разочаровывала старика все сильнее. Так что когда шесть лет назад в жизни матери появился отставной генерал Георгий Сергеевич, дед явно дал понять, что это ее последний шанс. И если она и тут облажается – на его помощь ей не стоит рассчитывать. Может, эти слова на мать подействовали, а может, к тому времени она уже поняла, что не молодеет, и вряд ли найдет спонсора лучше, но как бы там ни было, мать поутихла, завязала с гулянками, сосредоточившись на окучивании Липницкого, и пару лет назад дожала-таки его до женитьбы.

– Мы с ним по вечерам созваниваемся, – равнодушно пожимаю плечами.

– А мне совсем не звонишь, – замечает мать. – Вот так и рожай детей.

– Давай мы не будем об этом, ага? Мне надо бежать.

Откладываю телефон и начинаю торопливо собираться на работу. О том, что когда вернусь, мать будет здесь, даже думать себе запрещаю. Ни к чему мне этот негатив. А без негатива думать о нашей встрече не получается. Слишком уж хорошо я знаю маман, чтобы тешить себя иллюзиями.

Боясь опоздать, заказываю такси. Но по факту ничего не выигрываю, ведь первый водитель какого-то черта отменяет заказ, а второй слишком долго едет. В итоге забегаю в раздевалку за три минуты до начала смены.

– Явилась-таки, – комментирует мой приход Лида. – Зайди ко мне.

– Мне же в зал… – мямлю я.

– Это подождет.

– Ла-а-адно.

От автора: друзья, с Новым годом еще раз. Праздник у меня начался так себе - я потеряла свой канал в Телеграм. Поэтому очень призываю вас подписаться на новый. В разделе обо мне (обязательно" с ПК версии (лучше с компьютера) есть прямая ссылка.

https://litnet.com/shrt/2opF

Или попробуйте с самом телеграм по названию канала "Юлия Резник📚 Канал автора"

Также сегодня в честь праздников действуют максимальные скидки на все мои книги 16-18 годов (т.е. на мои самые ранние книги)! Листайте в конец страницы и выбирайте, что еще не читали.

https://litnet.com/shrt/svBW

8.2

Кабинет Лиды – небольшая уютная комнатка, в которой я бывала всего пару раз до этого, потому что планерки мы обычно проводим прямо в зале ресторана.

– Вот. Бери и пиши.

Нахмурив брови, смотрю то на протянутый мне Лидой лист, то на ее постукивающие по столу пальцы в кольцах.

– Что писать?

– Заявление. По собственному.

– В смысле? – вскидываюсь я.

– А что тебе непонятно? – Лида вздергивает тщательно подведенные брови.

– Примерно все. Что я не так сделала?

– Нарушила трудовой договор, запрещающий неформальные отношения с гостями. Я предупреждала, как нам важна наша безупречная репутация. Здесь тебе не ярмарка невест, и не публичный дом…

– Достаточно. Я поняла.

Хотя нет! Ни черта я не поняла. О чем она вообще?! О моем невинном свидании с Ноа? И как она посмела намекать… намекать… Будто я какая-то шлюха!

– Вот, – торопясь, строчу я. – Подавись.

– Как ты со мной разговариваешь?

– Ровно так, как ты того заслуживаешь, – рявкаю я и вылетаю прочь из кабинета.

– Ты куда?! А отработка?! – Лида выскакивает вслед за мной, и вам не передать, какое это удовольствие – не обернувшись, поднять над головой руку с вытянутым средним пальцем.

– Я тебя по статье уволю! – верещит Лида, игнорируя любопытные взгляды ребят.

– Да насрать.

Я и не собиралась светить старую трудовую в новом месте. На кой кому-то знать, что я работала официанткой?

От эмоций внутри вибрирует каждая клетка. Рывком расстегиваю фартук. Стягиваю через голову и в порыве чувств отшвыриваю его прочь. А все же интересно, как она так быстро узнала о моей встрече с Ноа. Ну, не следила же она за мной, в конце-то концов? А даже если она где-то нас и увидела… Чего сразу увольнять? Сейчас с хорошими официантами напряженка. Любой другой руководитель на ее месте ограничился бы просто внушением, ведь если проявить некоторую осторожность, кто бы вообще узнал, что мы с Ноа вместе? Байсаровы? Да они даже о моем существовании не знают. Им нет дела до челяди, которая на них работает. А имидж и репутация – не более чем слова. Уж кому как не нам, обслуживающему персоналу, знать, что творится в гостиничных номерах? Да тут буквально пасутся эскортницы. И что-то я не помню, чтобы с этим как-то боролись. Напротив. Если гостю дорогому хотелось скрасить досуг так, то персонал тактично закрывал глаза на все происходящее, ведь это дело житейское! А я… Я же не скрасить… Я же просто… Потому что мне понравился человек! Разве это какое-то преступление?

– Что у вас с Лидой случилось?! – окликает меня Стаська, плотно прикрывая за собой дверь.

– Она меня поперла!

– Ты шутишь?!

– Нет. Из-за Ноа. Кто-то ей сказал, что мы… – пожимаю плечами, – встречались. Ну, и все. Говорит, мой моральный облик не соответствует высоким требованиям, предъявляемым к персоналу.

– Ой, да бред какой-то! Слушай, вам просто нужно поговорить.

– Нет, – встряхиваю волосами. – Я не стану оправдываться. Пусть катится к черту!

– Не горячись. Где ты еще найдешь такую денежную работу?

– Где-нибудь. Ну, не могу я, Стась, когда со мной как с грязью. Она же знает, что я не по этой части! Просто ей только повод дай меня побольнее ужалить…

– Какой-то идиотизм. Катька с кореяшкой своим до сих пор мутит.

– Ну, видно, кому-то можно.

Натянув куртку, сгребаю в сумку валяющееся в шкафчике барахло. Увлажняющий бальзам для губ, крем для рук – от дезинфекторов они страшно сохнут. В висках стучит. И в дверь стучат тоже. Подхватываю рюкзак и вылетаю из комнаты, чуть не врезавшись в воркующего с Лидой Али.

И вот тут да… Тут все на свои места становится! Это он, да?! Он! Ну, конечно… Ведь и Ноа сказал, что он с кем-то из Байсаровых ужинал. Почему я сразу об этом не подумала? Кто еще мог приложить руку к моему увольнению, как не этот гад?

От автора, друзья, сегодня в честь праздников действуют максимальные скидки на все мои книги 19 года! Листайте в конец страницы и выбирайте, что еще не читали.

https://litnet.com/shrt/i15t

8.3

– Эка… – начинает было он.

– Ах ты ж мстительный кусок дерьма! – рычу я, брезгливо отдергивая от него руку.

– Чего-о-о? Что ты сказала?!

– Говорю, с прохода свали, заюш!

Вот недаром говорят, что в экстремальных ситуациях в человеке просыпаются прежде скрытые силы. Али ведь приличный такой шкаф с антресолью. А моих скудных силенок хватает, чтобы сдвинуть его с места.

Боже, какой это кайф! Вот просто послать всех на хрен, не сдерживаясь. Представляю, сколько людей мечтает сделать это. Кто вообще придумал, что мы должны носить маски приличия и прятать свои чувства? Это же верный путь к инсульту!

Кровь шумит в ушах, когда я выбегаю на улицу. Я останавливаюсь, чтобы привести в порядок сбившееся дыхание, как тут меня буквально сносят!

– Эй! – рявкаю я. – Что ты делаешь?!

– Пойдем-ка, поговорим!

– И не подумаю! Отвали от меня, чертов…

– Клянусь, женщина, если я услышу от тебя хотя бы еще одно оскорбление, то…

– Что?! Ну? Что ты сделаешь?! Поспособствуешь моему увольнению? Ах, нет же… Нельзя уволить того, кто уже без работы! – чащу я, пока он запихивает меня в машину.

– Замерла! – рявкает Али и проводит дрожащими пальцами от подбородка ко лбу.

– Но…

– Стихла!

Вот как? А нет, дорогой. Не на ту напал! Не знаю, как там приучены ваши женщины, а у нас… Открываю рот, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу, но он за плечи впечатывает меня в кресло и с глухим шипением набрасывается на губы. Пытаясь этому помешать, снова приоткрываю рот, но тем самым делаю только хуже. Или лучше… Это как посмотреть. Губы у него злые, да, но такие вкусные!

Забывшись, тихонько стону. Впиваюсь короткими ногтями в его шею. Веду вверх. Глажу ежик на затылке. Связь с реальностью истончается и со звоном рвется. Полностью перехватив инициативу, Али откидывается на сиденье, пересаживая меня к себе верхом на колени. А я ведь отнюдь не Дюймовочка, чтобы так легко меня поднять, я девушка в самом соку. И та легкость, с которой он обращается с моим телом, трогает разом все струны моей души. Этот гад знает, как обращаться с женщиной. Точно знает… Ненавижу его. И тянусь. Отчаянно. Али стаскивает с меня пуховик. Проникает горячими большими ладонями под кофточку, ведет по спине, к застежке на простом хлопковом лифчике. И без труда с ней справившись, задирает белье куда-то под подбородок.

– М-м-м, – захожусь я, когда его пальцы касаются моих сосков. Теряюсь в ранее не испытываемых ощущениях. В глазах темнеет, а когда Али принимается пощипывать их губами, взвиваются фейерверки. Вот это да! Вот это да, мамочки… Мир уходит из-под ног. Я цепляюсь за осколки здравомыслия, но они рассыпаются в прах под пальцами.

– Зачем, зачем, зачем… – повторяю в какой-то горячке.

Зачем он так со мной?

Зачем я позволяю это, зная, что никогда его не прощу?

– Что зачем?

– Зачем ты настучал Лиде про мои отношения с Ноа?

– Твои отношения? – сощуривается вдруг Али, поправляя на мне одежду и ссаживая со своих коленей. О, ну… Очень удобно, да. Перевести стрелки, сделав меня виноватой. Только ни черта у него не получится! Не со мной. Я любые манипуляции считываю на подлете.

– Ты видел нас вчера!

– И что?

– И надо полагать, рассказал об этом моей начальнице.

– Ты смеешься надо мной?

– Нет! Кроме тебя доложить об этом ей было некому.

– За кого ты меня принимаешь? – спрашивает Али ледяным голосом. – Зачем бы я стал это делать?

– Потому что твое безмерное эго задел тот факт, что тебе предпочли другого?

Али откидывает голову на подголовник. Растирает виски. Хмыкает.

– Нет. Я к твоим разборкам с начальством не имею никакого отношения.

– Правда?

Мой вопрос звучит совершенно по-детски, я знаю. Теперь даже моя реакция на случившееся кажется мне ужасно глупой и незрелой. Накинулась на человека, обвинила его не пойми в чем… Спровоцировала, опять же. Ведь как еще объяснить случившийся поцелуй, который чуть было не перерос… Уф.

– Извини. Боже, мне очень стыдно… – прячу лицо в ладонях.

– Проехали, – усмехается Али. – И раз уж мы со всем разобрались, может, попробуем еще раз?

От автора: друзья, сегодня с праздничной скидкой можно приобрести все книги серии #Байсаровы

История родителей - "Раз и навсегда"

https://litnet.com/shrt/UYOb

История Адама - "Неподходящая"

https://litnet.com/shrt/76bP

История Хасана (параллельно и история Адиля) - "Даже не сомневайся"

https://litnet.com/shrt/o0ny