Если Мы Выживем До Утра -Книга Третья.

Глава 1. Возвращение без ответов.

Сентябрь, 2019.

Осень в этот год пришла рано — с прохладой, которая не спрашивает разрешения.

Вечер медленно сползал на город, растворяя краски, оставляя после себя серо-синие оттенки и холодный воздух,

от которого хотелось спрятать руки в карманы.

У вокзала пахло железом, сыростью и дорогой — той самой, что всегда уводит и возвращает одновременно.

Платформа ещё гудела после прибытия поезда.

Люди сходили на землю, кто-то спешил, кто-то оглядывался, и каждый нёс с собой свою

маленькую жизнь: сумки, чемоданы, усталость, ожидание.

В этой движущейся, шумной толпе стоял Лёша.

Он не спешил.

Просто стоял, скользя взглядом по лицам, будто пытался выцепить среди десятков чужих — одно,

самое нужное.

Телефон у уха.

— Маааам... — протянул с лёгкой усталой усмешкой. — Ты мне за последние полчаса звонишь уже третий раз.

Он чуть повернулся, пропуская мимо себя женщину с огромной сумкой, и снова вгляделся в поток людей.

— Нет, я ещё не нашёл её... — пауза. — Да всё нормально с ней, правда. Может, связь не ловит.

Ты же знаешь, как в поездах бывает.

Выслушал что-то в ответ, коротко кивнул сам себе.

— Понял. Как только встречу — сразу перезвоним. Всё, мам, отключаюсь. Ждите.

Экран погас.

Лёша опустил руку, глубоко вдохнул холодный воздух и на секунду закрыл глаза.

В груди неприятно кольнуло — то ли от ветра, то ли от нарастающего беспокойства, которое он пока не хотел признавать.

Снова поднял взгляд.

Толпа редела.

Лица становились отчётливее.

Но её среди них всё ещё не было.

Он провёл рукой по затылку, выдохнул и быстро набрал знакомый номер.

Гудки.

Один.

Второй.

И затем сухой, бездушный голос:

«Абонент вне зоны действия сети...»

Лёша стиснул зубы, чуть сильнее, чем стоило бы.

Хотелось уже начать переживать по-настоящему.

Позволить себе это.

Но он не успел.

Тёплые руки внезапно обвились вокруг него сзади, крепко сцепились на талии, прижимая к себе.

И сразу — голос.

Лёгкий, звонкий, радостный:

— А я думаю... что это за грозный дядя тут стоит такой, всех взглядом убивает...

А потом смотрю... да это же мой самый лучший и любимый в мире братик!

Лёша на секунду замер.

А потом резко обернулся.

И улыбка сама появилась на лице.

— Коза... — выдохнул он с облегчением. — Я уже думал, тебя с собаками искать придётся.

Уля театрально вскинула брови, отстранилась на шаг и изобразила оскорблённую до глубины души:

— Фу, как некрасиво! Я к нему, значит, «братик, любимый», а он мне — «коза»! Хамло!

Лёша не выдержал — рассмеялся.

И в следующую секунду резко подхватил её на руки, легко, будто она совсем ничего не весила, и закружил.

— Моя же ты любимая коза!!!

Уля вскрикнула, но тут же рассмеялась — звонко, свободно, как раньше.

— Всё, всё! Отпусти меня, сумасшедший!

Он ещё секунду подержал её в воздухе, а потом аккуратно поставил на землю, всё ещё улыбаясь.

— Чё с телефоном? Мы тебе дозвониться не могли.

Уля пожала плечами, будто это было самым обычным делом:

— Телефон, братик, имеет такую особенность... садиться. А зарядка... — она кивнула в сторону. — В чемодане.

Лёша проследил за её жестом.

И замер.

— Нихера себе... — протянул он, глядя на два внушительных чемодана. — Ты зачем столько всего притащила?

У тебя дома гардероб больше, чем у половины города!

— Ну я же не ты, — тут же отозвалась она с невинной улыбкой, — чтобы в одной футболке три дня ходить.

Он прищурился.

— Ты сейчас получишь...

Но договорить не успел.

Уля быстро шагнула к нему, схватила его за щеки обеими руками и сжала, чуть потянув в стороны:

— Ну ты только посмотри на него! Ты себе быстрее руку отрежешь, чем меня обидишь!

Лёша хмыкнул, пытаясь освободиться, но не особо сопротивлялся.

— Ты пользуешься тем, что я тебя люблю.

Она отпустила его и довольно улыбнулась:

— Имею право!

На секунду между ними повисла тёплая, почти детская тишина.

Та самая, в которой ничего не нужно объяснять.

Ветер усилился.

Прошёлся холодом по вороту куртки.

Лёша невольно поёжился, поморщился:

— Ладно, пойдём... а то холодно что-то.

Он без лишних слов взял оба её чемодана — по одному в каждую руку — и направился к выходу.

Уля пошла рядом, чуть ускоряя шаг, чтобы не отставать.

Вокзал остался позади — с его шумом, огнями и чужими историями.

А впереди их ждала дорога.

Дом.

И что-то ещё.

Пока ещё незаметное.

Но уже начавшееся.

Машина мягко выехала с парковки.

За стеклом медленно проплывали фонари, отражаясь в мокром асфальте длинными, дрожащими линиями света.

В салоне было тепло, почти уютно — и это тепло сразу обняло их обоих, словно возвращая в привычный, родной мир.

Лёша уверенно держал руль, иногда бросая короткие взгляды на дорогу, но чаще — на неё.

Уля сидела рядом, поджав ноги, уткнувшись плечом в спинку сиденья, и смотрела на него с тем самым выражением,

Глава 2. Сначала было солнце.

Утро было мягким, светлым, почти невесомым.

Солнечные лучи осторожно пробирались сквозь занавески, ложились на стены, на пол... и на лицо рыжеволосой девчонки,

которая родилась в этот день.

Уля тихо зашевелилась.

Поморщилась от света, смешно сжала нос, потом медленно открыла глаза.

И... улыбнулась.

Она потянулась, вытянувшись всем телом, уткнулась щекой в подушку и ещё на минуту закрыла глаза.

Как же хорошо было дома...

Без спешки.

Без напряжения.

Без чужих взглядов.

Просто — дома.

Она повалялась ещё немного, будто продлевая это чувство, а потом нехотя выбралась из кровати,

накинула на себя лёгкий халат и тихо вышла из комнаты.

И на цыпочках прошла по коридору и заглянула на кухню.

За столом сидели Ника и Илья.

С чашками кофе в руках.

О чём-то негромко разговаривали.

А на столе... в большой стеклянной вазе стоял огромный букет ромашек.

Белые, свежие, с яркими жёлтыми серединками.

Живые.

Солнечные.

Уля остановилась в дверях.

Улыбнулась.

Она сразу поняла.

Конечно поняла.

Папа всегда так делал.

Каждый год.

На её день рождения, на мамино, на восьмое марта — вставал рано утром и шёл за цветами.

Просто потому что... это важно.

Потому что он так любил.

Она тихо выдохнула.

И, не удержавшись, мягко сказала:

— Доброе утро...

Ника с Ильёй одновременно повернулись.

И сразу улыбнулись.

Они встали почти одновременно.

— Доченька... — Ника шагнула к ней, — мы не хотели тебя будить...

Илья подошёл следом.

— С днём рождения, такая уже взрослая моя малышка... — мягко сказал он, и в голосе было столько тепла,

что у Ули на секунду перехватило дыхание.

Ника обняла её первой.

Нежно.

— С днём рождения, моя девочка... — прошептала она, целуя её в висок. — Будь счастлива... это самое главное.

Илья тоже обнял её, прижав к себе.

Сильнее.

По-отцовски.

— Всё остальное — будет, — тихо добавил он. — А счастье... мы тебе поможем удержать.

Уля тихо засмеялась сквозь эмоции:

— Ну всё... сейчас расплачусь...

— Можно, — улыбнулась Ника. — Сегодня можно всё.

Илья кивнул в сторону стола.

— Иди сюда.

Уля подошла, всё ещё улыбаясь, и только сейчас заметила аккуратную коробку рядом с букетом.

Небольшую.

Но явно продуманную.

— Это тебе, — сказал Илья.

Та осторожно взяла её, будто внутри было что-то очень хрупкое.

Открыла.

И замерла.

Внутри лежали профессиональные танцевальные наколенники и налокотники — качественные, дорогие, идеально подобранные.

А под ними — сертификат на индивидуальные занятия с одним из лучших хореографов города.

Уля даже не сразу вдохнула.

Пальцы дрогнули.

— Мам... пап...Это же...

— Мы знаем, что ты не бросаешь, — мягко сказала Ника. — И не должна.

Илья кивнул:

— Где бы ты ни была — ты должна расти. Дальше. Сильнее.

Уля резко обняла их обоих.

— Спасибо... — прошептала она. — Спасибо вам...

Отстранилась, всё ещё сияя, и вдруг огляделась:

— А где этот... мой любимый засранец? Он что, спит ещё, что ли?

Ника переглянулась с Ильёй и улыбнулась:

— Нет. Он уже уехал.

— Чтоооо?! — Уля округлила глаза. — В утро моего дня рождения?!

Она театрально схватилась за сердце:

— Вот это предательство... вот это удар в спину!

Илья тихо рассмеялся:

— Он же предупреждал вчера. У него дела.

— Да какие у него могут быть дела важнее меня?! По крайней мере утром!

Мог бы уже поздравить и после уехать! — возмущённо выдала Уля. — Я вообще-то сегодня королева!

Ника не сдержала улыбку:

— Он просил передать, что вернётся после обеда.

Уля фыркнула, но улыбка уже пробилась:

— Ну-ну... посмотрим, как он будет искупать свою вину...

Взяла одну ромашку из букета, покрутила её в пальцах и тихо добавила, уже мягче:

— Но вообще... утро у меня уже идеальное.

И в этот момент это было правдой.

В студии пахло свежей краской и чуть-чуть — кофе.

Лёша с Максом только что вернулись с просмотра нового помещения.

Оба были уставшие, но внутри всё ещё крутились мысли, цифры, сомнения.

Макс стоял у окна, облокотившись плечом о стену.

Высокий — почти как Лёша, широкоплечий, с крепким, спортивным телом.

Тёмно-русые волосы чуть растрёпаны, будто он постоянно проводил по ним рукой.

В нём чувствовалась та самая спокойная сила — без показухи, без лишних слов.

Они с Лёшей были вместе... сколько себя помнили.

С первого класса.

Один двор.

Одна школа.

Одни драки, одни секреты, одни мечты.

Та самая пацанячья дружба, в которой не нужно объяснять — достаточно взгляда.

Они росли вместе.

Становились сильнее.

Жёстче.

И где-то внутри всегда было одно и то же — желание выбраться.

Сделать что-то своё.