Если я вспомню, я напишу книгу

Глава 1. Город

Порой мне кажется, что вся эта жизнь уже была мною прожита, и каждый шаг уже сделан когда-то. А теперь я просто повторяю путь, пройденный однажды, но почему-то забытый давным-давно.

Раз за разом я возвращаюсь в исходную точку — и каждый раз забываю, что будет дальше. Так длилось до тех пор, пока что-то не изменилось: забытый мир начал открываться мне заново, словно в первый раз. Но почему я должна пройти этот путь вновь? Куда в итоге он меня приведёт? И вспомню ли я его вообще?

А если вспомню — я напишу книгу.

«Здесь ничего не изменилось. Как не менялось, пожалуй, никогда», — промелькнула мысль, когда взгляд коснулся Города: этих высоких однотипных зданий, выстроившихся в непрерывную линию вдоль широкой и пустой дороги, чернеющих бетонными громадинами на фоне серого неба, по которому струились такие же серые облака. Где-то там, в вышине, над крышами самых высоких построек бушевал неистовый ветер. Он размывал облака, подобно влажной кисти, заставлял их обрушиваться вниз потоками воздушного водопада, превращаться в дымку в нескольких метрах над землёй, а дальше — сливаться с пеленой тумана, который сочился будто бы прямо из-под земли.

Всё вокруг — и мрачные здания, и небо, и всё та же дорога — всё казалось призрачным миражом. Однако с каждой минутой, с каждым мгновением очертания Города становились чётче: словно незримый художник добавлял яркости в свою картину, прорисовывал каждую линию, каждую деталь.

Стоял сумрак, присущий предрассветному часу, когда солнце ещё не показывается на горизонте, но ночь уже начинает терять свои права. И тишина. Точно такая же, как перед наступлением рассвета. Но шло время, а солнце не озарило небо ни через минуту, ни через пять, ни за всё то время, что мой взгляд был устремлён ввысь в его ожидании. Всё то же тёмное небо. Всё те же струящиеся облака. Всё та же дорога.

И я сделала шаг — робкий шаг вперёд по сырому от тумана асфальту. От моей поступи туман легко воспарил над поверхностью, расступаясь, словно приглашая продолжить путь. Я медленно продвигалась вперёд — туда, где непрерывные линии грузных каменных исполинов-домов должны были прерваться, но пока по-прежнему окружали меня с обеих сторон. Шаг за шагом.

Вам когда-либо приходилось видеть заброшенные города на старых фотографиях, когда взору предстают последствия внезапного или последовательного исчезновения всех жителей? Эти пустынные улочки с брошенными на них автомобилями, валяющиеся газетные обрывки, а быть может даже уже поросшие вьюном и мхом дома? Так вот, это место не имело ничего общего с этим образом «заброшенного города». Складывалось впечатление, словно здесь не ступала нога человека. Никогда. Либо Город был построен и тут же забыт. Будто ещё вчера была положена последняя плита стены, закатан последний участок асфальта, и строители, довольно отряхнув пыльные руки и прихватив свои инструменты, просто взяли и ушли.

Вначале всё кругом вызывало опасение и страх — будь то чернеющие оконные проёмы, или зависшая над городом тишина, или вообще любая мелочь, какую улавливал невольно брошенный взгляд. Но сейчас я уже не смотрела по сторонам, больше не вглядывалась в пустоты окон, не озиралась в опаске, а просто шла вперёд. Опять. Как и всегда.

Меня уже не удивляло отсутствие ни автомобилей, ни людей, ни вообще каких-либо признаков жизни. Город был всегда таким — сколько я его помнила… сколько я себя помнила. Хотя надежность моих воспоминаний оставляет желать лучшего, а потому на них нельзя положиться на все сто. Целыми кусками фрагменты жизни были выхвачены из памяти, а остатки частичек этих замысловатых пазлов никак не складывались в единую картинку. Даже сейчас, внезапно обнаружив себя посреди улицы, я представить не могла, куда или откуда шла, прежде чем попала в Город. Зато я точно знала, куда мне следовало идти теперь.

И я шла всё вперёд и вперёд, оставляя за собой вихри клубящегося над асфальтом тумана. Вскоре дорога повернула направо, резко переходя в песчаную тропу.

Я остановилась. Мне очень хотелось оглянуться либо посмотреть по сторонам, но я не могла. Это не было невозможно физически, однако что-то внутри сдерживало, будто бы предостерегая от того, что я могла там увидеть. Поэтому взгляд был устремлён только перед собой, на песчаную тропу, вытоптанную будто бы тысячами ног за тысячи лет. Это было странно — особенно в сравнении с гладким асфальтом оставшейся за спиной главной улицы. Тропа тянулась далеко вперёд, насколько хватало глаз, и скрывалась за обугленно-чёрными голыми стволами деревьев.

Продолжив свой странный путь, который был уже хорошо известен где-то на подсознании, краем глаза я видела разные постройки справа от себя, но не такие высокие, как те, что обрамляли главную улицу, а слева — лишь серую дымку, в которой ничего нельзя было разобрать. Я хотела бы увидеть, что там, но не могла набраться храбрости пересилить опасливое чувство, что начинало стягивать грудь и горло при малейшей мысли взглянуть вокруг. Так я и шла, пока тропа не вывела меня на перекрёсток. И только здесь странное оцепенение отпустило — я с легкостью поддалась желанию и огляделась.

На одной стороне перекрёстка, за ржавыми трубами, несколько поодаль находилось Г-образное здание из белого кирпича с кованым забором. Двор был пуст, зарос сорной травой какого-то землистого и коричневого цвета, поросли мхом скамьи, торчащие то тут, то там, а плющ тянулся по стенам вверх. Окна первого этажа были где-то заколочены, где-то закрыты решётками. Некогда мне уже приходилось бывать здесь — ходить вокруг забора и самого здания в попытках найти вход либо разузнать, что скрывается внутри. Но ни одной двери обнаружено не было.