Эссе о друге или Шорр анн Кейн: клинки возмездия. Часть 1

Глава 1. Казибикот — город где рождаются враги или трое у края

«Он знал, как рождаются настоящие враги — не на дуэли, не в бою, а в молчаливых взглядах, в тех секундах, когда над тобой смеются»— мысли Скелы Воксуга

Казибикот — мегаполис аттракционов — жил собственной жизнью. Стоял ясный, почти безветренный день поздней весны, и огромные голограммы сияли, словно миражи, над каждым аттракционом. Они прорастали вниз из воздуха с высотных платформ, между которыми были натянуты канаты. Вниз, к поверхности, уходили гравитационные лифты.

Всё здесь дышало адреналином и искушением. Воздух дрожал от шума гравимагнитов, парящих в небе платформ, управляемые силами, неподвластными земному тяготению. Уличная кухня. Да она тут была. И её было много. Запахи свежезаваренных зерен тёмно-коричневого цвета смешивались с сильными запахами жареных морепродуктов. Торговцы протягивали готовые быстроприготовленные блюда проходящим, даже если те не смотрели на последних.

Среди пернатых, рогатых и хитиновых существ, стремглав мчался мальчик. Солнце припекало спину. По головам гулял прохладный ветерок, топорща отдельные волоски и перья у гостей города. Чёрные как ночь, взъерошенные волосы, и такие же чёрные глаза метались в поисках. Его звали Шорр — Шорр анн Кейн-Канн. Анн, потому что его потенциальный социальный ранг ещё не был подтвержден, а Кейн-Канн — фамилии родов матери и отца. Только в двадцать один год он сможет сам выбрать свою родовую фамилию и решить, к какому роду будет принадлежать. А сейчас ему всего десять, и он бежал с такой целеустремлённостью, как будто от этого зависела сама жизнь. Он нырял в проулки, подпрыгивал, вглядывался в головы и глаза разных существ — но всё не мог отыскать своего старшего друга.

«Где же он, куда он делся»… «рыжая голова»… Эван, двенадцатилетний лопоухий знаток всех безумств этого города. Шорр с надеждой вглядывался в каждого рыжего, что попадался на пути. Ему даже стало казаться, что все мальчишки немножко рыжие. И даже это девочка не совсем девочка где-то рыжая.

Мимо него, пружиня лапками, прошла Араши — девочка, наполовину человек, наполовину паучок. Она была одета в короткий бархатный жакет, почти сливавшийся с оттенком её русых волос.

Шорр метнул на неё мимолётный взгляд: «Нет, не рыжая». Напряжение поиска ушло, как будто уже нашёл искомое.

Её хитиновые лапки были аккуратно сложены, как у актрисы, готовящейся к выходу на сцену. Шесть глаз сияли ярче любого прожектора и изучали Шорра так, будто знали: вот этот парень интересный и неслучайный. И в этой уверенности было, что-то странно успокаивающе. Будто он обязательно найдёт Эвана, ведь он здесь, прямо перед ним, и нужно только посмотреть внимательно вперёд.

Шорр уже хотел идти дальше, как почувствовал, что эта самая девочка снова оказалась у него на пути.

— Высокий улыбчивый мальчик с лисьими глазами ждёт тебя возле «Канатоходца», — произнесла она тонким голоском, указывая торчащей трубочкой из сферы с уличным деликатесом.

Шорр замер. Его мозг запоминал все подробности: изгиб её пальцев, необычную чистоту кожи, как будто паучья природа только усилила человеческую красоту. Её голос не был скрипучим, как он ожидал от полупаучихи, а мягким и певучим. И она пахла каким-то диким цветком. Шорр не мог вспомнить, что это за цветок, но точно был уверен, что он маленький, нежный и цвета бело-фиолетового.

С кончика трубочки капнула не сладкая ярко фиолетовая капля сока Моллё, а ядовито зеленый смузи из деликатесного для арахнов бёджека — молотого мелкого насекомого размером не больше финика *.

— Спасибо, — сказал он растерянно, продолжая рассматривать её открытое и прекрасное лицо: ровный нос, искрящиеся глаза болотного цвета. И только потом Шорр заметил остальные детали: крошечное паучье брюшко под жакетом, крепкие хитиновые лапки, согнутые в суставах на уровне его плеч.

Пробираясь сквозь толпу, он чувствовал на себе её наблюдающий взгляд, как у провидца, разглядывающего не только человека, но и его будущее. А когда оглянулся, чтобы удостовериться в своих ощущениях, он встретился с её спокойной улыбкой.

Её внимание ещё давило в макушку, когда знакомое касание вывело его из раздумий.

— Шорр! — рука Эвана опустилась на плечо.

Парень подпрыгнул от неожиданности: его друг, которого он искал, оказался рядом. Всё те же рыжие вихры, и рука, указывающая на ближайшую глотрансляцию: двое — мальчик и девочка шли по канату, натянутому между двумя платформами, парящими над редкими кучевыми облаками.

— Суть в том, чтобы пройти километр по канату на высоте более трёх километров. Никакой страховки, никаких парашютов. Только ты и высота. Если сорвёшься — летишь вниз навстречу земле, и только ветер в лицо. — Эван повернулся к Шорру. — Хоть внизу и включаются гравитационные ловушки для экстренного торможения, скорость падения такова, что ощущение смертельного риска остаётся полным, — рыжий улыбался, как и всегда, искренне, глазами-полумесяцами. — Классно, да?

— Ага, как те двое, — Шорр кивнул, с азартом наблюдая за девочкой и мальчиком, что, потеряв равновесие, уже падали.

На платформе «Канатоходца» высоко над городом ветер гулял между конструкциями, запахнувшись в ледяные потоки с горных вершин, видневшихся на горизонте. Он проникал под воротники и в мысли.

Девочка смеялась. Лететь вниз — это было не падение. Это был полёт. Она чувствовала, как воздух свистел в ушах, как сердце билось в ритме радости. Её тело переворачивалось в воздухе. Она нарочно не стабилизировалась. Хотелось — дико хотелось — чтобы кто-то увидел, что она не боится. Она родилась не для того, чтобы слушаться. В её жизни было слишком много голосов, командующих, что можно, а что нет. А здесь в небе, всё зависело только от неё. Никто не мог отнять у неё эти минуты свободы.

На проекции огромные фигуры: девочка, лет двенадцати с короткой рыжей стрижкой — Бад, кажется — крутилась в падении и смеялась как сумасшедшая. Её тело вертелось, то вверх ногами, то плашмя, но она не теряла контроля. Она казалась беспечным ветром, может даже, дикорастущим.