Эта вечная война.

Пролог

Пустошь. Широкая, бескрайняя пустошь пустыни с выжженной жаркими лучами солнца, красной землей, на которой могли выжить лишь приевшиеся, изредка встречающиеся, одинокие кактусы, у подножья неприступных скал, встречала полуденным зноем одинокого путника. Высокий, рослый, широкоплечий мужчина лет тридцати остановился у Богом забытой, заправки, и, выйдя из своего Кадиллака серо-черного цвета, похлопал ладонью по раскаленному капоту, и, вынув деньги из кожаного кошелька, протянул старине Эду. Невысокий, худощавый жилистый мужчина имел неплохую прибыль и всегда был учтив с клиентами, не задавая лишних вопросов. Он не создавал проблем – возможно, именно поэтому, всякий раз направляясь в солнечную Мексику, Брайан Смит останавливался у этой, одной из немногочисленных заправок, зная, что может доверять старикашке. Что он не станет болтать лишнего, если приедут копы. Ненавистные, мать их, копы.

Мужчина по привычке зашел в магазин, что бы взять себе несколько бутылок воды и чего-нибудь поесть. Обычно, женушка Эда стояла на кассе, продавая самодельные сэндвичи с копченой индейкой и сыром. Для дальней дороги – самое того. Брайан не любил останавливаться в забегаловках, потому что ненавидел, когда его осматривали с головы до ног и шушукались меж собой точно старые бабки, пытаясь понять, чего он одет не по погоде – в рубашку и джинсы, вместо привычных шорт. Обычно, Брайан ограничивался одним лишь взглядом – и те замолкали. Он ненавидел общество, да и в целом не особо жаловал людишек. Особенно – белых, в глазах которых был диким аборигеном-варваром. Впрочем, это и в правду было так.

- Один сэндвич с индейкой и сыром. – Пробормотал он, даже не глядя в сторону кассы. – И две минералки. С собой.

Все так же, не глядя, протянул пять долларов, и готов был отправиться к машине, как вдруг услышал совершенно незнакомый, женский голосок. Женщин Брайан тоже не слишком жаловал – считал глупыми. По крайней мере, после того, как бывшая, да и последняя его подруга сдала с потрохами полиции и он был вынужден бежать из страны, хотя планировал мирно уехать. Чертовы бабы – от них лишь проблемы. Для постели только и хороши.

- Остались только с сыром и ветчиной. – Пролепетала девушка, с интересом глядя на незнакомца.

Он едва не задевал потолок – настолько был высоким. Его кожа имела смуглый, бронзовый оттенок. Одет в дорогую рубашку, и джинсы из синей ткани, закрывавшие тело – столь непрактичные для субтропического климата и летнего зноя. Его длинные, черные, как смоль, прямые волосы доставали лопаток и юная девушка даже позавидовала их густоте, а затем, встретившись с его взглядом, опешила. В его черных, больших, слегка раскосых глазах, читалось раздражение. Кортни привыкла к совсем другим взглядам от мужчин. Обычно, на нее смотрели иначе.

- Послушай, красотка. – Прожигая взглядом черных глаз девушку, произнес мужчина. – Раз не осталось, ты сейчас пойдешь и сделаешь сэндвич с чёртовой копченой индейкой и сыром.

Кортни опешила от такой наглости. Она хотела было возразить, но ее отец радушно улыбнулся незнакомцу, и, подойдя к ним, что-то шепнул на ухо дочери и она скрылась за прилавком.

- Прошу прощения, дорогой друг. – Произнес он. – Моя жена уехала навестить родителей в Оклахому. Дочь работает здесь всего пару недель, заменяя ее. Не держи зла. Ты получишь воду и сэндвичи бесплатно в качестве извинения за это недоразумение.

Брайан заставил себя улыбнуться в ответ старику.

- Ты не говорил, что у тебя есть дочь. Я принял девчонку за практикантку. Знаешь? Решил, она из тех, кто мечтает нажиться на приезжих, обсчитывая. Только со мной такое не пройдет.

- О, нет. Моя Кортни только неделю назад окончила старшую школу. Знаешь, даже не верится. Дети быстро взрослеют…Казалось, еще вчера была малышкой, и я забрал ее, крохотную, из роддома…

- Ваш сэндвич. – Прервав речь отца, фыркнула девушка, швыряя бутерброд на кассу.  - Смотрите, не подавитесь.

А затем, уставилась со злостью на посетителя, пиля его своим, не менее холодным взглядом, чем он ее.

Старина Эд угрюмо посмотрел на дочь, а затем на Брайана, словно извиняясь за ее поведение.

В ответ на это, мужчина подошел к ней вплотную и резко приподнял подбородок, заставляя посмотреть на себя. Краем глаза, Кортни заметила пистолет, торчащий из его брюк. Вздрогнула. Вся жизнь пронеслась перед глазами в один миг, когда осознала, что перед ней стоит «тот самый», о котором так предупреждал отец – парень со шрамом на лице по кличке «Ворон». А Брайан уставился на нее, ожидая извинений. Обычно, он был менее вспыльчив, но неуважения к себе не прощал. Будь на месте девчонки мужчина, разговор был бы слегка другим, однако Брайан и сам не понимал, с чего так взбесился. Только смотрел на девчонку, поражаясь тому, что она ищет себе проблем. Хорошенькая блондиночка с длинными, загорелыми, стройными ножками, которые подчеркивала джинсовой мини-юбкой и шлепанцами с переливающимися на солнце, дешевыми камушками, и аккуратной, девичьей грудью, которую скрывал белый топ. Возможно, если бы они встретились где-то в баре, Брайан даже угостил бы ее коктейлем и непременно сказал бы о том, что красива, но сегодня был не в духе.

- Не слишком учтиво так обходиться с незнакомцами. Не находишь? – Спросил он, а затем ухмыльнулся, замечая страх в больших, небесно-голубых глазках девицы.

- Брайан…Ну, что ты? – Старина Эд коснулся плеча мужчины. – Отпусти. Уверяю, я сегодня же займусь ее воспитанием.

- Не я, так жизнь научит тебя манерам. – Хмыкнул мужчина, после чего наконец отошел от девушки. – Запомни, красотка. Поосторожнее с языком. Никогда не знаешь, на кого можешь нарваться. Это так, на будущее.

- Простите. – Пробормотала Кортни, тут же опуская голову в пол. Он раздевал ее глазами. Смотрел так, словно готов наброситься, точно хищник на жертву. Так, словно наплевав на присутствие ее почтенного отца, готов уложить на лопатки, овладевая ее телом прямо здесь.

Брайан проводил девчонку взглядом, чувствуя ее взор на себе. Ее смущение, страх…Может, зря напугал. Но иначе не умел. В конце концов, дикарь. Он порой сам себя называл «диким», вспоминая все то, что довелось пережить. Всю ту жестокость, которую проявлял в прошлом, не щадя никого.

"Малышка" Кортни.

Хмурая и униженная, девушка уставилась автомобилю, столь редкому в этих пограничных, бедных деревушках, вслед. «Дикий» незнакомец уехал, оставив за собой как воспоминание лишь пыль, поднявшуюся от его, быстрой езды. Гангстер скрылся за горизонтом прежде, чем Кортни успела осознать случившееся, прежде, чем успела подойти к разгневанному отцу. Старина Эд плюнул себе под ноги, а затем омыл холодной водой руки и лицо – так паршиво он себя ощущал после разговора с Брайаном Смитом. Ему хотелось прокричать вдогонку, что он может разгромить здесь все, но пока он жив, он не посмеет притронуться к Кортни. Даже упоминание его ни в чем невиновной дочери в речи парня, чьи руки были запятнаны кровью, звучало как оскорбление. Нет. Он не достоин. Не достоин произносить ее имя – имя прелестной восемнадцатилетней дочурки старого бизнесмена.

- Довольна?! – Угрюмо глядя на дочь, спросил отец. – Ты теперь довольна? Мы пропали. Мы все пропали!

«Малышка» Кортни непонимающе уставилась на отца, клипая своими голубыми глазками так, словно не осознавала, о чем шла речь. Хотя, может и в правду не хотела верить в то, что странный, колоритный незнакомец положил глаз на нее.

- О чем вы говорили?

- Он решил, что я тебя с ним отпущу. – Хмыкнул отец. – За кого он нас держит, а? Считает, я растил тебя для того, что бы какой-то головорез воспользовался? А потом, как ты ему надоешь, бросил?!

Девушка устремила испуганный взор на отца, не понимая, почему он решил отнестись к словам этого парня всерьез. Пьяные дальнобойщики устраивали сцены, бывало, похуже, едва не таща девушку за собой. Старине Эду несколько раз пришлось вызвать полицию. Этот же парень, хоть и был довольно странным и имел при себе «пушку», не позволил себе ничего лишнего. Разве что чертовски напугал Кортни своим поведением. А теперь, кажется, был напуган отец.

- Он хотя бы не облапал меня. И на том спасибо. – Фыркнула Кортни. – Не стоит так обижаться. Через несколько недель он обо мне и не вспомнит.

- Ошибаешься. – Хмыкнул отец. В его грустных, серых глазах, застыл страх. Страх за единственную, обожаемую им дочурку, которую любил, пожалуй, больше жизни. Которой гордился. Которая радовала его и которую он ставил в пример детям своих друзей, хвастаясь успехами в учебе. – Ты понятия не имеешь, кто он. Однажды, он забил до смерти человека за долги. И это – лишь «цветочки», если понимаешь, о чем я. В его арсенале есть пытки и поизощреннее. Ему ничего не стоит отправить нас всех на тот свет. Он не станет терпеть отказов и церемониться. И, поверь, он еще о себе напомнит.

- Если бы он хотел меня изнасиловать – он бы это сделал. – Решила Кортни. – У него при себе имелось оружие.

- Изнасиловать. – Хмыкнул старина Эд, с сочувствием глядя на дочь. – Это –  лишь малая часть того, что он с тобой  может сделать, если ты еще раз ему попадешься на глаза.

- Мы можем обратиться в полицию. – Решила девушка. – У него наверняка есть проблемы с законом.

- Если мы обратимся с полицию – он не оставит нас в живых. – Эд грустно улыбнулся. – Да и что мы скажем? Что он сделал непристойное предложение совершеннолетней девушке? Нас засмеют.

- Но должен же быть какой-то способ… - Отчаянно произнесла она, постепенно начиная верить словам напуганного отца.

- Нет никакого способа. Он непредсказуем. Может заявиться среди ночи и все разгромить, а может, не появится и никогда. Во всяком случае, будь осторожна, Кортни. – Эд обхватил руками круглое личико своей дочурки. – Ради всего святого, не ищи себе проблем хотя бы ближайший месяц. Не выходи одна из дому, не возвращайся поздно…И…Береги себя, малышка. У меня нет больше детей. Если я потеряю тебя – потеряю смысл жизни. – Произнес он, вытирая слезы.

Это и в правду было так. «Малышка» Кортни стало отрадой для родителей, уже было отчаявшихся зачать ребенка. Десять долгих лет Сара Адамсон и Эд Коллинз – супружеская пара родом из пограничной, небольшой деревушки, колесили по штатам необъятной, северной Америке в попытке найти причину, по которой Саре не удается выносить плод. Все ее ранние беременности заканчивались выкидышем, от чего она чувствовала себя неполноценной, не такой – женщиной второго сорта, неспособной подарить мужу долгожданного первенца. Обезумев от боли, Сара даже как-то собрала вещи, сказав супругу, что бы нашел себе другую. Она была готова уйти, сочтя, что не должна портить жизнь Эду, а он…Не сумел отпустить женщину, которая стала родной. Они были вместе со старшей школы и поженились, когда обоим было по восемнадцать. Эта белокурая женщина подарила старине Эду самую счастливую юность и молодость, которую себе только можно представить. Эд не сумел отказаться от Сары.

Узнав о беременности, Сара тут же добровольно поехала в больницу, и все долгих, семь с половиной месяцев, лежала в стационаре, вынашивая плод. Эд почти все время проводил с женой, обещая ей, что, только родится дочь, и они уедут. Он мечтал продать заправку, доставшуюся от отца в наследство и перевезти семью в более благоприятное место, не кишащее нелегальными, мексиканскими беженцами, которые отравляли жизнь порядочным американцам и вели себя не самым лучшим образом. Пятидесятилетний Эд даже договорился о работе в ресторане, и подготовил к продаже дом, только уехать так и не удалось – малышка Кортни родилась недоношенной, и лучшие врачи Техаса несколько месяцев боролись за ее жизнь. Твердили, что даже если Кортни и выживет, то будет отличаться от сверстников. Что вряд ли сможет ходить. Некоторые медсестры даже уговаривали родителей отказаться от дочери, отдав ее в приют на усыновление, но ни Сара, ни Эд, на это не соглашались. Они были счастливы, что стали родителями Кортни, пусть и в столь позднем возрасте. И не готовы были расставаться с мечтой.

С раннего детства, их дочурка росла болезненной. Это стало основной причиной, по которой Эд, наплевав на свои амбиции и мечты о лучшей жизни, не смог уехать на Север – субтропический климат складывался благоприятно на здоровье их с Сарой дочери. Будучи ребенком, она проводила почти все летние дни в саду, читая книги, под палящим солнцем. А на свое десятилетие, потребовала у отца, что бы тот засадил в огород розы, слезно поклявшись, что она сама станет их поливать. Конечно же, Эд не посмел отказать своей маленькой принцессе.