Это моя ведьма

Глава 1. Попалась я по-глупому…

Рада

Попалась я по-глупому, пошла на ярмарку, допустила оплошность, вот и угодила в лапы инквизитора.

Тот день вообще как-то сразу не задался, матушки с утра не было, должно быть, ушла в леса, а без неё в дому никогда-то не ладилось.

Надо сказать, разладилось наше невеликое хозяйство ещё накануне. Дом натурально посыпался, огород разом высох, скотина будто ярники объелась, соседи, доселе мирные, и вовсе пошли вразнос.

Матушка ходила сама не своя, гневливая, хмурая. Поэтому, наверное, на следующий день ни свет ни заря ушла за травами. Ушла молча. Меня даже не разбудила, видимо, чтоб со зла всех собак не спустить. Берегла она меня – дочечку свою единственную, ненаглядную, ну или «дурёху бестолковую, которая два десятка годков прожила, а ума не нажила». Но дурёхой она меня редко называла. А я что? Я не обижалась. Почти. Знала же, что она любя.

К утру моё сердце вовсе оттаяло, я и решила помочь.

Накормила скотину, привела комнаты и кухню в порядок, щей наварила и печке оставила, чтоб к маменькиному приходу ещё не остыли. Собралась стирать, а мыло закончилось. К слову, сахарница тоже опустела. И вообще за неделю накопился целый список покупок по мелочи.

День только-только перевалил за полдень, до Ружницы от нашей деревни всего два часа ходу, это если не торопясь, а если скорым шагом – и того меньше. Взяла я корзину, заперла дом и вышла за калитку.

- Схожу на ярмарку в город, куплю чего недостаёт, вернусь засветло, ещё бельё замочить в кадке успею, чтоб на утро быстрее отстиралось, – подмигнула я петуху, что на заборе сидел. – Глядишь матушка и простит меня...

Петух не ответил, только голову на бок склонил.

- За что простит? Про то не скажу, – продолжила я свою игру с немой птицей. – Хватит того, что маменька обязательно узнает. От неё ничего не укроется. Ох и кричать она станет. Как пить дать, разозлится сильнее, чем вчера.

При воспоминании о вчерашней «оплошности», которую, кажется, удалось сохранить втайне, по спине продрал холодок, это на палящем-то солнце!

- Ну ничего. Всё ж прошло, как страшный сон. Глядишь, и не узнает матушка, - вздохнула я с надеждой на лучший исход. – А мне впредь будет наука: не совать нос в её книги заветные да не читать заклинаний диковинных… Ну всё, скоро вернусь!

***

Вернулась я не скоро, ох не скоро! И не потому, что подолгу стояла у лавок с кружевами и лентами, примеряла серьги блескучие, перебирала бусины деревянные и каменные.

В тот день на ярмарку лицедеи со скоморохами приехали. Такие потешные! В другой день я бы остановилась да поглядела, а потом бросила бы пару медяков в карликов узорчатый колпак. Но сегодня решила: чего на них смотреть? У меня целый список покупок и времени в обрез. Вот я и пошла по рядам.

Корзинку быстро заполнила. Хотела было домой пойти. И надо было идти!

А я, дурёха, как есть дурёха, права была матушка, по пути к воротам услышала, что на площади, где скоморохи кувыркались, люди заахали да заохали, будто диво какое увидели. Стало мне любопытно.

Подошла я ближе, остановилась и засмотрелась на то, как парень на столб карабкается, куда по праздникам городской глава подарки для люда простого вешает.

В тот раз на самой верхушке столба висели сапоги – новенькие, скрипучие, с начищенными до блеска носами. Хороший подарок для любого парня хоть городского, хоть сельского. Много желающих было те сапоги задарма получить, не многие решались на столб высоченный залезть. Вот и висели те сапоги с самой сырной недели.

И вдруг нашёлся смельчак. Да не просто пустобрёх и бахвал, когда я подошла к плотно сомкнутым спинам зевак и закинула голову, молодой парень преодолел середину столба и продолжил взбираться, не останавливаясь, даже не замедляясь. Против воли я залюбовалась…

Судя по белой рубашке, парень был из городских, сельские носили всё больше небеленый лён. Станом был не толстый, ни тощий. С лица ни белёсый, ни чернявый.

- В самый раз, - отчего-то вздохнула я, хотя доселе о парнях даже не думала, негоже мне было на мужчин заглядываться, мы ведьмы – народ кочевой, тут пару лет поживём, там с пяток, с Лужихи вот тоже по осени собирались сниматься, ибо опасно в нашем королевстве быть ведьмой, пока рыщут по землям инквизиторы-губители, ищут наших, пытают да сжигают.

Надо было уходить. Но так ловко получилось у этого городского. Так быстро крепкие руки перехватывали гладкие столбяные бока. Осталось совсем чуть-чуть!..

Хвать! И он схватил их. Как же я обрадовалась! Засмеялась да на месте запрыгала, чуть не выронив из корзинки покупки, будто это не он, а я заполучила новенькие сапоги.

Парень меж тем повесил связанные между собой сапоги на шею, навалился на макушку столба, чтобы передохнуть, и оглядел ярмарочных зевак сверху, улыбаясь и подмигивая. Кто-то свистнул ему снизу. Он приветственно махнул рукой, а потом… чуть повернул голову, и… взгляды наши встретились, и…

Я так и пристыла к земле.

Что-то шевельнулось в груди и затрепетало пойманной птицей. А ведь он мне всего лишь улыбнулся. Приветливо, радостно. Мне улыбнулся… Эко диво для любой девицы, да только я – не любая, доселе парни меня сторонились, видно, чуяли неладное.