Это Новогодний залет, Бывший!

Пролог.

Утро первого января 2021 года.

Божечки... Какие-то странные колокола в моей голове:

Бом. Бом. Бом.

Я открываю один глаз и понимаю, что мозг, похоже, подал в отставку.

Секунда, две… и вдруг осознаю, что в кровати я не одна.

Ох. Вот сейчас бы включить режим телепортации и просто исчезнуть.

Медленно, почти театрально, поворачиваю голову, зажмуриваюсь и молюсь: — Пожалуйста, кто угодно, только не он.

Только не бывший. Только не Стас.

— Какого хрена, Стас?.. — бурчу себе под нос, увидев мирно спящего мужчину рядом с собой.

Хочется завыть от абсурдности ситуации.

Опускаю взгляд под одеяло и, конечно же, классика жанра: мы оба без одежды.

Да твоюж мать, Злата!

Отлично. Просто шикарно. Новый год начался с апокалипсиса личной жизни.

Я беру подушку. Нет, не просто беру, я замахиваюсь.

Так, будто собираюсь задушить спящего предателя мягким, но решительным способом.

Лежу, смотрю на него и прибить хочется…

Но в итоге просто тяжело выдыхаю и кладу подушку обратно.

Психовать потом, сейчас — операция «Незаметное исчезновение».

Осторожно выскальзываю из-под его руки, стараюсь не разбудить мужчину, чтобы потом не было неловкости между нами.

Встаю на ноги уверенно и начинаю искать свою одежду.

Платье валяется в углу, а лифчик висит на дверной ручке, как трофей.

Трусов нет. Конечно. Почему бы и нет?

— Вот угораздило же… — шепчу, стараясь не разбудить этого кретина.

Мы со Стасом расстались чуть больше недели назад.

Потому что отношения на расстоянии — херня полнейшая.

Он мне изменил.

И да, у меня железные доказательства — слова моей подруги Саши, которая видела всё собственными глазами.

Он отрицал, конечно.

Но знаете что? Пошёл он в жопу. Так я ему тогда и сказала.

А ведь Стас является сыном нашего босса и сначала работал у нас стажёром, как обычный смертный. Потом у нас всё закрутилось, хотя я вообще не планировала. Было как в сказке!

А потом его перевели в Питер.

Год на расстоянии, измена — и прощай, Стасик.

И вот теперь…

Я. В. Его. Квартире.

Без трусов, с похмельем и чувством морального поражения.

31-го мы с девчонками отметили Новый год от души.

А дальше провал, и первый раз нихрена не помню! Теперь ужасно стыдно, потому что как я тут оказалась — понятия не имею.

Да и какая, к чёрту, разница?

Он всё равно сегодня улетает за границу, ведь его повысили, теперь он будет представлять фирму где-то там, далеко. На целых пять лет.

Я поднимаю глаза — и замираю.

На люстре, сияя как новогодняя звезда, висят мои кружевные красные трусики.

— Вот чёрт… — выдыхаю и быстро натягиваю платье.

Двигаюсь к выходу на цыпочках, почти свободна…

И тут за спиной раздаётся его сонный голос:

— Что такое?.. Кто здесь?..

— Дед Мороз, блядь! — выпаливаю я и пулей вылетаю из комнаты.

А потом — из квартиры.

Рада приветствовать вас в своей новой истории!

Книга пишется в рамках литмоба "Бывший мой" https://litnet.com/shrt/e95f

Глава 1.

Два месяца спустя.

— Ну и? — спрашивают мои подружки в один голос.

Я не сразу понимаю, что им ответить. Стою в полном ступоре, едва выйдя из ванной, и держу в руках тест на беременность. Это не стресс и не гормональный сбой. Это настоящая беременность. Я так глубоко ушла в работу, стараясь ничего не чувствовать, кроме усталости, что напрочь забыла о собственном цикле. Задержку упорно объясняла чем угодно, только не этим.

— Я беременна, — наконец произношу. И сама еще не до конца верю.

Катя хлопает в ладоши.

— Вот! Я так и знала. Ты же вчера как сумасшедшая умяла у меня целую банку огурцов!

Она с любопытством ждет моей реакции и будто не понимает, радоваться ли со мной. Саша стоит чуть поодаль, холодная и напряженная. Так сильно за меня переживает?

— Кто отец? Стас? — спрашивает она сухо. В ее голосе звучит разочарование, будто я снова шагнула туда, откуда она пыталась меня вывести.

Я молча киваю. Прохожу на кухню, наливаю себе чай и сажусь, сжимая горячую кружку обеими ладонями, будто она может удержать меня от того, чтобы развалиться на части.

— Девочки, мы же расстались. Что мне теперь делать? — голос дрожит, и от этого становится еще страшнее.

Катя придвигает стул, обнимает меня своими теплыми руками и прижимает к груди. В ее объятиях на секунду становится спокойно.

— Рожать, Златка. И все. Мы рядом. — Она смотрит на Сашу. — Родители тебя поддержат. Лидия Ивановна давно ждёт внуков. Никита хоть и старший, а семьи все нет. Ходит бобылём!

Я всхлипываю.

— Но Стасу сказать надо… Он же имеет право, правда?

Я резко поднимаюсь, нахожу телефон на диване и убираю номер бывшего из черного списка. Сердце бешено колотится, пальцы словно оледенели и не хотят попадать по экрану.

— Зачем ему звонить! — взрывается Саша. — Он не заслуживает тебя. Просрал свое счастье. Не звони ему!

Она почти вырывает у меня телефон, но я успеваю отстраниться, и палец по ошибке нажимает «вызов». Звонок идёт на громкой связи. Все замираем.

— Алло, — отвечает женский голос. Сладкий до приторности. От него у меня все внутри напрягается, как будто ток проходит через меня. Ревность вспыхивает так сильно, что перехватывает дыхание.

Это она? Та, с которой он мне изменил?

Я уже открываю рот, чтобы сказать ей парочку ласковых слов, что думаю о ней, но вовремя сжимаю зубы. Я выше этого. Не хочу утонуть в грязи. Молча сбрасываю вызов. Смотрю на девочек, и слезы сами начинают катиться.

— А я говорила! Он ее не заслуживает. Кабелина редкостный! — бушует Саша.

— Замолчи, — резко рявкает Катя. — Ей нельзя нервничать. Иди лучше чай поставь.

Пока они спорят, я вытираю слезы. Затем поднимаю голову, натягиваю слабую, но искреннюю улыбку и тихо говорю:

— Все будет хорошо, я справлюсь.

Глава 2.

Пять лет спустя.

Злата.

— Мам! — орёт Настя из спальни так, будто там пожар. — Мои колготки кусаются!

Я закатываю глаза, потому что каждое утро оно так. Захожу в комнату и вижу её: моя четырёхлетняя мини-версия Стаса сидит на краю кровати, сердито топая пяткой в пол.

Нет, ну правда… они с отцом — одно лицо.

От меня ей достались только группа крови и резус-фактор. Всё остальное — реплика его ДНК. Особенно характер!

— Они не кусаются, — устало объясняю, приседая перед ней. — Они просто плотно сидят. Зато в них тепло.

— Значит, я пойду без них! — делает она моментальный вывод, как настоящий стратег.

— Надень, пожалуйста. На улице холодно, — умоляю взглядом, хотя знаю: это не аргумент, ей всё равно, лишь бы поспорить.

— Тогда дай конфетку.

— Конфетку? На завтрак? Нет.

— А бабушка дала бы, — надувает губы, и я вижу в ней маленького Стаса ещё сильнее. Шантажисты оба.

— Бабушка тебя балует, — бурчу, помогая натянуть «кусающиеся» колготки, пока она возмущённо пыхтит.

***

Отведя Настю в сад, я мчусь на работу.

Неделя до Нового года, а в офисе ощущение, будто конец света назначен на завтра.

Все бегают с коробками конфет, составляют отчёты, ругаются на дедлайны, одновременно поздравляют друг друга с праздниками.

Пахнет мандаринами, еловыми ветками и шоколадом — это фирменный запах нашей компании, уже родной за пять лет.

Пять лет после той ночи.

Пять лет после самого сложного выбора в моей жизни.

Я стою в холле и смотрю на огромную офисную ёлку. Вспоминаю, что ещё не купила подарки сотрудникам: теперь я начальница отдела маркетинга, у меня в подчинении четыре человека. Маленький, но очень работящий улей. И они заслуживают внимания.

— О чём задумалась? — подходит Саша. Как обычно, идеально собранная: черные прямые волосы, строгий костюм, лёгкие духи. Её невозможно застать врасплох.

— О том, что Новый год уже на носу, а время на покупки так и не нашла.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут, как по команде, подбегают мои сотрудники.

— Злата Евгеньевна, слышали? Сегодня объявят нового генерального! — шепчут заговорщически.

— Возможно. Но пока это всё слухи, — улыбаюсь спокойно.

— Говорят, что назначат Степана Юрьевича, — мимо проходит секретарь и многозначительно мне подмигивает.

Ну конечно. Как же иначе?

Степан уже месяц ходит по офису, будто меряет невидимую корону.

И стоило о нём подумать, как он появился.

— Златочка, — раздаётся масляный голос у меня за спиной.

Я мгновенно выдыхаю:

Господи, только не сейчас.

Степан Юрьевич, заместитель директора, стоит передо мной — выглаженный, лощёный, идеальный пробор, самоуверенность везде, где только можно.

— Я принёс вам кофе без пенки. Вы ведь не любите пенку, — улыбается так, будто делает великий подарок.

— Я вообще не люблю кофе, — холодно напоминаю.

— Вот как… Простите, не знал, — мурлычет он.

Да ты издеваешься? Я говорила тебе это раз двадцать. Минимум.

— Мне нужно работать, — отрезаю, двигаясь вперёд.

Он — как назойливая муха, идёт рядом. Сегодня особенно сияющий: уверен, что станет генеральным. Даже походка у него президентская.

Я мысленно молюсь о терпении, чтобы не прибить своего «ухажёра».

***

Через час нас всех собирают в большом зале. Шум, запах кофе, шуршание конфет — все это офисная классика нашей огромной кондитерской фабрики.

Я, по привычке, сажусь ближе к выходу. А Степан Юрьевич у сцены, расправив плечи, как павлин на брачном танце.

Нынешний генеральный выходит на подиум:

— Коллеги, поздравляю вас с наступающим Новым годом. У меня важное объявление. Я решил уйти на заслуженную пенсию…

Зал ахает.

Степан светится так ярко, что кажется — сейчас сам загорится гирляндой.

— Я хочу представить нового генерального директора нашей компании…

Степан медленно поднимается со стула и выпрямляется. Грудь он выпячивает вперёд и взгляд в зал: «Вот он я. Ваш новый бог».

Но в этот момент дверь распахивается так резко, что микрофон визжит.

Входит мужчина.

Я поднимаю взгляд, и мир на секунду перестаёт существовать.

В дверях появляется Стас: высокий, собранный, в тёмном костюме, с выверенным шагом и привычным холодным взглядом мужчины, который никогда не сомневается, что мир будет ему подчиняться.

Пять лет. Пять лет я не слышала его голоса, не видела его лица. Прятала наши воспоминания глубоко, под замком.

И вот он здесь.

Идёт по проходу, как будто никогда не уходил.

По залу проходит шёпот:

— Это же…

— Сын босса!

— Вершинин младший! Он вернулся??

Босс сияет, как кот, который нашёл сметану и не собирается делиться.

— Позвольте представить нового генерального директора, — торжественно объявляет он. — Мой сын, Вершинин Станислав Андреевич!

Степан плюхается в кресло так резко, что оно жалобно хрустит.

Надо было видеть его кислую морду в этот момент.

Я едва не прыскаю от смеха, но честно, давлюсь им, и на мгновение забываю про всё: про боль, про прошлое.

Про то, что этот мужчина — отец моей дочери... Но смех длится не долго, ведь Стас идёт вперёд.

Проводит взглядом по залу.

И, конечно же, встречается со мной глазами.

Холодные мурашки пробегают по спине.

И я делаю единственное, что меня спасало все эти годы: надеваю маску ледяного безразличия и смотрю прямо на него как на незнакомца.

Как на нового директора.

Как на человека, который мне совершенно не важен.

Хотя внутри всё сжалось.

Перевернулось.

И замерло между вдохом и выдохом.

Пять лет моей выстроенной стабильности рухнули в один миг.

Ну здравствуй, Стас.

С возвращением в мою жизнь.

Глава 3.

Злата.

Стас уверенно поднимается к своему отцу, встает на его место за трибуну и громко здоровается с залом через микрофон. У меня от его голоса мурашки бегут по коже. Как я его любила... И до сих пор не забыла. Чёрт, чёрт, чёрт! Это просто... невыносимо.

Становится душно, в груди будто что-то застряло. Хочется крикнуть, чтобы кто-то открыл окно, чтобы этот воздух хоть немного охладил голову. Отворачиваюсь от сцены, тяжело вздыхаю, поднимаюсь и, стараясь не привлекать внимания, быстро выхожу — благо сидела рядом с выходом.

Кажется, Стас заметил меня. Или это мне просто показалось? Чёрт, что я вообще думаю? Пять лет прошло! Что ему до меня? Он теперь новый босс.

Выбегаю в коридор, почти бегом направляюсь к кулеру, выпиваю два стакана воды подряд, как будто это поможет успокоиться. Потом достаю телефон из кармана и пишу в чат подругам:

— Кать, ты уже на обеде?

— Через пять минут на нашем месте, — отвечает она.

— Ты какого чёрта убежала? — прилетает от Саши, и я не знаю, что на это ответить.

— А что случилось? — врывается Катя в чат, если Саша уже всё поняла, то Катя явно не в курсе событий.

Не отвечаю. Просто захожу в лифт, спускаюсь на первый этаж, одеваю верхнюю одежду в гардеробе и выскакиваю на улицу. Морозный декабрьский воздух обжигает кожу на щеках, заставляя немного собраться.

Перебираю дорогу на светофоре, захожу в кафе. Здесь мы обычно обедаем с подругами. Жду их.

Через пару минут появляется Катя. Она — старшая среди нас, всегда уверенная и решительная. Идёт быстро, освобождая себе дорогу своей большой харизмой.

— Рассказывай! — сразу с порога спрашивает Катя, плюхается напротив меня.

— Стас вернулся, — говорю на выдохе, глотая горячий кофе, и морщусь. Зачем я заказала эспрессо?! Я же не люблю его! Я вообще кофе не люблю.

Как только Вершинин появился на моих глазах, я с ума сошла. В дуру превратилась!

— Нифигасеее... Девки пляшут, — протягивает Катя, и отхлебывает из моей чашки. — Он вернулся, а ты чего?

— Сбежала она, вот чего! — бурчит подошедшая Саша, пододвигая стул к нам.

— Я не сбегала! Мне просто душно стало! — оправдываюсь, нервно глядя на подруг.

— Ага, рассказывай! — Саша не верит.

— Да, сбежала! Знаете, нелегко видеть отца своего ребенка вот так...— вскрикиваю я и прячу лицо в своём супе, чтобы не выдать себя.

— Ты же ему не расскажешь про Настю? — осторожно спрашивает Саша, её слова как-то странно звучат. Я поднимаю на неё взгляд, который способен пробить насквозь.

— А должна?

— Кто тебя знает, вдруг прямо сейчас побежишь ему рассказывать про вашего совместного ребёнка... Стас теперь генеральный...

Она как-то странно об этом говорит. Напряжение в воздухе усиливается.

— Саш, ты салат свой жуй! — Катя вежливо, но резко просит Сашку молчать.

— Ты за дуру меня держишь? Я ничего специально не буду рассказывать, но и скрывать тоже не буду! — неожиданно становится неуютно от этих слов. Почему, когда дело касается Стаса, Саша ведет себя так странно?

— Злат, она не специально это сказала, ты же знаешь Сашку, она бывает... сболтнёт лишнего. — Катя пытается разрядить атмосферу.

Я подбираю свою сумку, встав из-за стола.

— Девочки, аппетит как-то пропал, я, наверное, пойду, — говорю, собираясь уходить. Катины слова догоняют меня:

— Злат, ну куда ты? Подожди, посиди ещё.

Не отвечаю.

Прихожу обратно в офис, сняла верхнюю одежду и направилась к лифту.

Тянусь к кнопке вызова — и вы не поверите! Как в фильме, черт возьми!

Он незаметно подошел сзади, и мы одновременно потянулись к кнопке. Наши пальцы встретились, и я буквально получила разряд тока по всему телу. Одернула руку и повернулась.

Да, это был он.

— Привет, — говорит Стас, не сводя с меня взгляда.

— Добрый день, — отвечаю, сохраняя официальный тон. Всё просто, никаких лишних слов. Я должна вести себя так, как этого требует новый босс. Точка.

— Прекрасно выглядишь, — продолжает он. Я даже не смотрю на него. Жду лифт, как будто это самая обыденная встреча.

— ВыглядиТЕ! — делаю акцент на окончании слова. Мы больше не знакомы. Он — босс, а я — сотрудник.

— Даже таааак? — протягивает он, и я краем глаза замечаю его ухмылку. Он что, думает, что всё это — игра?

Если бы не его статус, я бы уже давно отправила его куда подальше.

В жопу!

Лифт открывается, мы заходим. Но дверь ещё не успела закрыться, как в кабину проскакивает Саша. Видимо, она бежала за мной.

— Здравствуйте, Станислав Андреевич, — произносит она, вставая между нами. — Поздравляю с повышением.

Он молча кивает. Реакция сдержанная, ничего лишнего. Когда двери открываются, он выходит первым.

Я тоже не засиживаюсь. Сразу выхожу.

— Златка, прости! Фигню ляпнула! — Саша догоняет меня и начинает строить глазки, как умеет.

— Ладно тебе, идем работать! А то новый босс премии лишит! — кидаю холодный взгляд в спину Стаса, который уже ушёл.

Завтра будет новая глава, а пока хочу предложить вам отправиться на страницы ещё одной книги нашего ЛитМоба.

Бывшие. Это секрет

Читать тут: https://litnet.com/shrt/jVuD

Глава 4.

Злата.

Захожу в отдел и сразу чувствую, как воздух дрожит от шёпота. Конечно. Новый босс на пороге, и у всех сразу открылись рты. А уж когда половина офиса знает, что этот самый босс — мой бывший, удивляться нечему. Все кости уже мне перемыли, сто процентов!

Потому что все помнят наш роман, похожий на ураган: стремительный, громкий, с последствиями. Помнят, как нас застукали в лифте — у меня смазанная помада, у него расстёгнутая рубашка. Тогда это казалось смешным.

Теперь — нет.

Теперь я другая.

Серьёзная женщина. Начальник отдела. Мама чудесной малышки, которую растила сама.

— Девочки, а я не поняла, у нас уже новогодние праздники начались? — бросаю через весь кабинет. — Почему никто не работает? Ира, стратегия готова? По новому продукту идеи есть?

— Я… — Ира теряется, мнущая пальцами листки.

— Я сделала пост полчаса назад, как мы вчера обсуждали, — вмешивается Лиза, наша SMM. Спасает ситуацию настолько, насколько может.

— Этого мало. На одних соцсетях наши шоколадки далеко не улетят. Через пятнадцать минут — у меня. Принесёте нормальные предложения.

Слова вырываются резче, чем нужно.

Я понимаю это уже после.

Выдыхаю и ухожу к себе, закрывая дверь плотнее, почти со щелчком, чтобы не слышать как меня назовут злобной стервой.

Обычно у нас отличные отношения. Мы команда, мы смеёмся, обсуждаем идеи, спорим, но ладим.

А сейчас…

Я сама на себя не похожа.

Не могу найти себе места. И, честно говоря, понятия не имею, как работать рядом с ним. Со Стасом.

Через полчаса все приходят с предложениями. Мы обсуждаем план, отбрасываем лишнее, докручивем акции, сверяем дедлайны. Быстро пробегаемся по старым проектам: что закрыли, что требует финальных постов, какие метрики просели и почему. Планируем последнюю предновогоднюю неделю, чтобы не утонуть в продажах, отчётах и праздничном ажиотаже.

После короткого собрания отпускаю своих девочек. Сама же остаюсь — сверить продажи за прошлый месяц и влияние прошлой кампании. Только открываю таблицу…

И тут — стук.

Лиличка.

Странно. Она почти никогда не заходит в наш отдел, а тут — как шпион из старого фильма стоит на пороге, переминаясь с ноги на ногу.

— Злата Евгеньевна… там новый босс…

Приподнимаю бровь.

— Что — новый босс?

Пауза затягивается настолько драматично, что где-то должен заиграть дешёвый саундтрек.

— Вас просит.

— В каком смысле «просит»? — мысленно формулирую «с какого это хрена?», но на лице — исключительно вежливость. — Срочное дело?

— Не сказал. Но… он ждёт. Придёте?

— Нет, — абсолютно честно. — Я занята.

У Лили глаза становятся круглее очков.

— Так ему… и передать?

— Так и передай.

Она торопливо скрывается, стуча каблуками по полу, словно боится, что я передумаю.

Я возвращаюсь к работе. Проходит минут десять, и дверь моего кабинета распахивается без стука.

Конечно.

Стас.

— Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе, — бросает он, усаживаясь напротив и нагло захлопывая мой ноутбук.

Автосохранение, пожалуйста, не подведи.

Если бы я потеряла данные, я бы его ... Того!

— Какого… — начинаю, но удерживаю себя от крепкого словца. — Станислав Андреевич, у меня работа.

— Злат, ты тогда просто сбежала… — говорит он мягко, наклоняясь ближе.

И меня окутывает его аромат — тёплый, дорогой, с пряной древесной нотой и чем-то свежим, как холодное утро. Аромат, от которого женщина может потерять самообладание, даже если клянётся, что не поддастся.

Но я не размазня, держусь! Не паду к его ногам. И вообще...

Он правда решил вспомнить прошлое? Сейчас?

Серьёзно?

— О чём вы? — делаю вид, что не понимаю. Идеальная амнезия.

— Оно того стоило? — его глаза ищут мои. — Ты счастлива?

Что за фигня? Он кто — психолог года?

И почему вообще интересуется этим?

— Безусловно, — отвечаю ровно, почти официально. — Вы решили обсудить мой уровень счастья среди рабочего дня, господин Вершинин?

— Я рад, что у тебя всё хорошо, — улыбается он. Улыбкой человека, который будто не разрушил наши отношения, будто всё было легко и просто. Бред какой-то.

— Надеюсь, у вас тоже, — встаю, открываю дверь, предлагая ему выйти. Я не собираюсь говорить о личном. Не здесь. Не с ним.

Он задерживается на секунду.

— Ты изменилась, — произносит тихо. — Нет больше той огненной, неуравновешенной.

На этих словах у меня что-то внутри срабатывает.

Я захлопываю дверь прямо перед его носом, подхожу вплотную, встаю на носочки и хватаю его за ворот рубашки.

Шепчу прямо в ухо:

— Я всё такая же психопатка. И если будешь меня доставать, то я…

— Как скажешь, котёнок, — перебивает он, нагло целуя меня в нос.

В этот момент я понимаю одно:

Убью. Точно убью.

Мои хорошие, поддержите активность: ставьте звёздочки и добавляйте в библиотеку. Это очень вдохновляет!

Это можно сделать тут: https://litnet.com/shrt/G__0

Глава 5.

Стас.

Я вижу, как у неё расширяются глаза, и это не просто удивление, а настоящий шок, будто мир на секунду остановился. В её зрачках мелькает вспышка: злость, обида, растерянность. Щёки быстро наливаются теплом, и это делает её похожей на ту Злату, что я знал когда-то — ту, что умела зажечься эмоцией за секунду.

Ты ж моя хорошая…

Вот она — та самая. Та, что была моей. Та, что когда-то засыпала у меня на груди, шевеля ресницами. Та, что смеялась так звонко, что у меня внутри всё теплее становилось.

Когда-то была…

Сука, как же больно это бьёт по сердцу. Прямо режет...

— Вон пошёл! — рычит она, но голос держит ровным, почти шёпотом. Видно, боится, что за дверью кто-то услышит.

Щёки жаркие, глаза яркие, она вся такая настоящая. Живая.

Ну пусть не переживает — это был просто чмок. Максимум. Просто не удержался, когда её дыхание коснулось моего лица. Когда она стояла так близко, что я почувствовал запах её духов. Тех самых, с нотами жасмина, которые она любила.

Её губы… мягкие, чуть влажные.

Её волосы такие пушистые, пахнут холодом улицы и чем-то сладким.

И глаза… эти бездонные голубые глаза, что пять лет смотрели на меня из снов.

Кто-то там болтает, что любовь живёт три года?

Я бы посмотрел им в их бесстыжие глаза и спросил: «Что тогда, черт возьми, жжёт у меня под рёбрами всё это время?».

Да, притупилось. Но не прошло.

И от этого внутри было чувство тяжёлой, липкой, как туман пустоты. Ты вроде живёшь, улыбаешься кому-то, встречаешься с кем-то… а внутри зияет дыра.

Я пытался заполнить её другими.

Пытался заменить Злату.

Пытался обмануть себя.

Но результат равнялся нулю.

— Я сказала, пошёл вон! — повторяет она и толкает меня в грудь.

Ладони горячие, маленькие, но в толчке есть сила.

У неё дыхание сбилось, несколько прядей выскользнули из хвоста, прилипли к губе. Она пытается отдуть их, раздражённо, слишком мило.

И это… чёрт. Это выглядит до ужаса привлекательно.

Соблазнительно, дерзко.

Я скучал по этой сумасшедшей девчонке. Которая сначала делает, потом думает. Сначала спасает кого-то, потом вспоминает о себе. С которой рядом не было ни дня тишины.

Мне хочется сказать ей что-то — хоть что-то.

Или лучше прижать к себе, сильно, обнять так, чтобы она перестала дёргаться. Прикоснуться к её губам по-настоящему, не на секунду.

И от этих мыслей становится жарко, тело реагирует быстрее, чем мозг. В штанах теснеет, пальцы сами сжимаются в кулаки.

Поэтому я просто ухожу. Молча.

Кажется, она что-то мне бурчит вслед, потому что слышу обрывки слов, но не вслушиваюсь. Минуту назад она меня ненавидела, и возможно, до сих пор ненавидит.

И мне от этого только хуже.

Коридор длинный, свет холодный, блестит на плитке. Я иду в свой новый кабинет, но мысли где-то там — в её комнате, возле её запаха, возле её прикосновения.

Подходя к секретарю, говорю:

— Лилия, позвони в отдел кадров. Попроси принести дела сотрудников маркетинга.

Она кивает, поправляет очки — спокойная, вежливая, будто не понимает, что у меня внутри сейчас буря.

Мне не нужны дела отдела.

Мне нужно только одно — ЕЕ.

Но я не могу сказать это прямо, звучало бы как минимум странно.

***

Сижу за столом, барабаню пальцами. Стол стеклянный, звук звонкий, отдаёт в виски. Телефон вибрирует, будто бесится — сообщения от Даши всплывают одно за другим:

«Ты с ней?»

«Ты что там делаешь?»

«Стас, ответь!»

Голова гудит, словно кто-то внутри кувалдой долбит. Не хочу отвечать. Ни слова.

В дверь стучат.

— Станислав Андреевич, можно? — Лиля.

— Нужно, — почти рычу, встаю резко. Буквально выдёргиваю из её рук стопку папок. — Спасибо. Можешь идти.

Она хлопает глазами, но уходит.

Откидываю ненужные дела в сторону, пролистываю, пока не нахожу нужное. На обложке:

«Миронова Злата Евгеньевна».

Чёрный шрифт. Аккуратно. Официально.

А внутри у меня сердце начинает колотиться так, что я слышу стук в ушах.

Открываю.

Смотрю.

Ищу то, что мне нужно.

Профессиональные качества.

Достижения.

Образование.

Карьерный путь.

— Бла-бла-бла… — шиплю себе под нос, перелистывая.

Но когда дохожу до последнего листа, понимаю.

НЕТ.

Где раздел «семейное положение»? Где личные данные? Где информация, которая скажет мне — она одна или с кем-то?.. Ничего. Пусто.

Комок бумаги хрустит в руке, лист рвётся. Я сжимаю его до предела и метаю в урну.

Первый же бросок — точный. Всё-таки годы баскетбола не ушли в пустую.

Душно. Слишком душно.

Срываю галстук на пару сантиметров, подхожу к окнам от пола до потолка. Город внизу — как на ладони. Огни машин, белые всполохи снега, дым из труб.

И тут…

Будто кто-то сверху решил: «На, смотри. Раз уж так рвёшься — смотри всё до конца».

Мой взгляд сам скользит вниз, на парковку бизнес-центра, где из входных дверей выходит Злата: волосы блестят от снега, она переминается с ноги на ногу и кутает руки в рукава, будто мёрзнет. И в этот момент к ней подходит он — высокий, светловолосый, с уверенной походкой.

И стоит ей лишь заметить его, как на её лице расцветает тёплая, настоящая улыбка, та, что сразу освещает глаза. Она мягко стряхивает снег с его плеч, почти по-домашнему, на секунду обнимает его за талию, и они вместе садятся в машину и уезжают, а у меня внутри рвётся что-то старое, глубокое, сжимается в чёрную, плотную точку.

Я разворачиваюсь и со всей силы заряжаю кулаком в стену.

Костяшки царапаются, кожа рвётся чуть, кровь выступает маленькими каплями.

Но я почти не чувствую боли.

Только… чёрт.

Она всё ещё с ним.

Всё ещё…

Завтра вас ждёт новая глава, а пока вы можете заглянуть на страницы книги «Бывший. Похититель Нового года».

Глава 6.

Злата.

День обещал быть трудным... А до конца рабочего дня нужно было продержаться хотя бы пару часов, но все переменилось в считанные секунды.

На телефон приходит смс от брата:

— Златка, я вернулся с рейса! Через полчаса заберу тебя с работы, будем пиво пить и рыбу есть! Никакие отговорки не принимаются! Ты начальник или кто? Пораньше свинтить с работы не можешь ради любимого брата?

Он сразу пошел с козырей...

Я, как только увидела его сообщение, не могла сдержать улыбку, расплылась как кошка, готовая к объятиям.

Никитка — мой старший брат. Моряк дальнего плавания, дома бывает редко, только по большим праздникам. А когда возвращается — мама устраивает настоящий пир: стол ломится от еды, а она не отходит от него целый час. Как прилипнет, хрен отдерешь.

Я не стала долго думать. Действительно, почему бы мне не уйти с работы пораньше? Начальник я или нет?

Выхожу из здания, а тут такой холод... Прямо руки в карманы прячу. Варежки в спешке дома забыла, а на улице пасмурно, кажется, что вечер наступает еще быстрее. Но зато снег ложится такими красивыми хлопьями, что это успокаивает.

— Сеструха! — кричит Никита еще до того, как подойти.

А у меня такая улыбка до ушей, что я сдержать ее не могу.

Он идет ко мне, а у самого снег уже на плечах. Я быстренько скидываю его, а потом крепко прижимаюсь к брату, беру его за талию, и мы с ним вместе садимся в его машину.

— Никит, а Настю из сада забрать? Не хочу потом возвращаться, — щебечу, развалившись в сиденье.

— Мама уже забрала, — говорит он.

Я в замешательстве. Как это она забрала? Обычно она меня предупреждает.

Заглядываю в телефон и действительно нахожу непрочитанное сообщение от мамы:

Златочка, я внучку забрала. Давайте сразу к нам.

Надо же, как пропустила важное сообщение...

— Ну раз Настю уже забрали, поехали к родителям!

***

Через полчаса мы заходим в квартиру с красными щеками и комком снега за шиворотом, потому что братец, хоть и старший, но детство в одном месте до сих пор играет.

— Доча, а что это у тебя? — отец всплескивает руками, наблюдая, как я вытряхиваю снег, устало морщась.

А брат, тем временем, хохочет.

— У сыночки своего спроси! Поиграться захотел, лучше бы уже женился! — на последнем слове я тоже начинаю улыбаться и пихаю Никиту кулаком в грудь.

— Никитаааа! — выбегает моя маленькая принцесса прямо в объятия дяди, который уже успел снять пальто. Он весело подхватывает ее на руки, и они оба стремительно мчаться в гостиную, откуда только что появился отец.

— А мама где? — спрашиваю, снимая ботинки.

— Я тут! — кричит она из кухни.

И в этот момент я чувствую, как в воздухе появляется запах домашней еды — любимых пирожков с капустой и мясного рагу. Все брату. Все ему любименькому.

— И дай угадаю... Оливье стругаешь! — говорю, заходя на кухню, где мама с яростью нарезает кубиками салат.

— Ну его полгода не было, ёлки-палки! — отвечает она, а я, сев за стол, начинаю чистить мандарин, из которого сразу выходит этот знакомый запах цитрусов и нового года.

— Конечно, это же твой сыночка, — шутливо произношу я, зная, как маму бесит, когда я подначиваю ее на счет слишком мамского отношения к Никите.

— Златка, вот честное слово... Щас как дам!

— Конечно, Никитке оливье, а мне тумаков! — смеюсь я, ощущая, как мама прищуривается.

— Я тебя каждый день вижу, и ты каждый день мою еду ешь! Хватит сравнивать!

Я уже собиралась продолжить нашу семейную болтовню, но тут мой телефон снова начинает звонить — и не просто звонить, а как сумасшедший разрываться.

— Мам, подожди, я на минутку, — говорю и выхожу в коридор, чтобы ответить на звонок.

— Что случилось? — спрашиваю, готовясь услышать что-то не очень приятное.

— Злата Евгеньевна, срочно на работу! Главный как с цепи сорвался. Первый день работает, а уже экстренное совещание собирает. Все начальники должны быть там!

— Скажи, что у меня голова болит, и я домой ушла.

— Нельзя, он сказал, чтобы вы были обязательно, даже если умирать собрались!

— Чего? Так и сказал?

— Слово в слово.

Вот гад! Первая мысль у меня.

— Хорошо, буду через полчаса.

Завтра предстоит напряжённая встреча Златы и Стаса, а пока — читаем ещё одну книгу Литмоба:

«Бывшие. Потерять и найти».

Читать можно тут: https://litnet.com/shrt/7MPH

Глава 7.

Злата.

Я была такая злая, что могла бы прожечь взглядом дыру в потолке. Сорвать меня с семейного мероприятия — это надо обладать либо мужеством, либо отсутствием инстинкта самосохранения. Если в офисе не горит пожар и никто не умирает, я буду рвать и метать.

Врываюсь в офис. К каблукам прилип свежий снег, шаги — короткие, злые. На ходу стягиваю пальто, шарф, всё это влажным комком отдаю гардеробщице. Делаю шаг в сторону — и приехали. Нога грациозно тянется вперед... Теряю равновесие.

— Мамочки! — поскальзываюсь так эффектно, что почти раскотяшилась посреди холла, если бы не Крутилов.

— Ой, Златочка, вы словно пёрышко! — голос у него, как всегда, липкий, как и руки. Он ловит меня, придерживает, и я отчётливо вижу, как по моей розовой блузе расползаются маслянистые отпечатки. Что он ел? Жареную шаурму руками? Господи, надеюсь, это отстирается.

Лучше бы я грохнулась на плитку, чем попала в руки Степану Юрьевичу — человеку, который последние полгода мечтает ухватиться за мои самые мягкие части тела.

— Пустите, — рычу, чувствуя, как его пальцы наглеют и сползают мне на бедро.

Ещё чуть-чуть, и я приложу его сумкой по голове. Сумочка у меня, между прочим, увесистая, а не девчачий клатчик.

— В следующий раз аккуратнее, — наконец отпускает он и даже подмигивает. — Меня может рядом не оказаться.

Я выталкиваю из себя вежливое «спасибо» и почти бегом направляюсь к лифту — прямиком на совещание.

Быстро иду вдоль стены, боясь снова поскользнуться — сапоги всё ещё мокрые, а в кабинет забежать переобуться времени нет. Захожу в зал и вижу следующее: сидят смирные, спинки прямые, ручки сложены, кто-то что-то конспектирует, глядя на интерактивную доску. У доски — Вершинин.

Картина маслом: «Школа. Третий класс. Учитель строгий».

Не хватает только указки.

— Миронова, вы опоздали, — его взгляд поднимается на меня. Холодный, тёмный, болезненно серьёзный, будто я не снег с ботинок тащила, а госизмену совершила.

— У меня разболелась голова, я… — собиралась дальше развивать красивую ложь, но он меня перебил.

— Видел я, как она у вас разболелась, — губы сжаты, голос — стальной. — Ещё раз опоздаете — минус премия.

Опа. Включили режим «босс». Ну ладно, мне же легче. Я хотела чётких границ — вот они. Забудем прошлое, оставим только работу. Прекрасно.

Он жестом показывает занять место. Сажусь. И, конечно, следом вплывает Крутилов, он садится именно рядом со мной. Ну естественно. Мест-то больше нет. Как же.

Но Вершинин на него и бровью не ведёт, просто продолжает о продажах, графиках и стратегиях, чертит линии, задаёт вопросы. Ходит по залу с каким-то графиком, будто это волшебная палочка. Ведёт себя… ну слишком официально. Прямо нарочито.

И ради чего всё это? Неужели действительно настолько срочно? Не думаю.

— Златочка, кофе хотите? Я два взял, — шепчет мне Крутилов.

— Я не люблю кофе, — отвечаю уже автоматически в тысячный раз. Он каждый раз удивляется, будто слышит впервые.

И тут он совершает нечто! Крутилов кладёт ладонь на мою. Случайно? Конечно. Сейчас бы я ещё поверила.

Я не успеваю отдёрнуть руку. Зато успевает босс.

Вершинин бьёт по руке Степана Юрьевича свёрнутым в трубочку графиком — лёгкий хлопок, но эффект отличный.

— Степан Юрьевич, внимание на меня, — холодно произносит он. — И сядьте на ту сторону. Мне так удобнее.

Приказ прозвучал мягко, но даже я почувствовала — это была не просьба.

Крутилову ничего не остаётся, кроме как забрать свои два кофе и перетащиться подальше.

— И за кофе спасибо, — добавляет Вершинин, забирая один стаканчик себе, и на губах у него появляется отнюдь не дружелюбная улыбка.

Какая муха тебя сегодня укусила, Станислав Андреевич?

Через полчаса собрание заканчивается, и я уже почти у двери, но слышу:

— Миронова, останьтесь.

Лучшее, что можно услышать после тяжёлого дня.

Дожидаюсь, пока все выйдут, и спрашиваю:

— Вы что-то хотите, Станислав Андреевич?

— Хочу, чтобы ты мне не врала. — Его голос мягкий, но в нём всё равно чувствуется наэлектризованная сталь. — Я видел, как ты уходила с работы раньше. Видел, как садилась к нему в машину.

— Раз видел, то какого чёрта ты устроил этот цирк с совещанием? — срываюсь на «ты» сама не замечая.

— Никакого цирка, — делает шаг ко мне. Резко. — Было собрание. Ты должна быть на рабочем месте, а не шляться непонятно где и непонятно с кем. Ясно? Я твой босс.

Мы стоим близко, слишком близко. И между нами будто воздух потрескивает. Искры летят, напряжение такое, что можно вспыхнуть, взорваться!

Я уже почти вижу, как даю ему по щам, но заставляю себя сделать глубокий вдох.

— Я поняла, Станислав Андреевич. Больше не уйду с рабочего места. Можно идти?

— Иди, — он делает шаг назад. Лицо жёсткое, скулы напряжены так, что играют желваки. Он явно что-то удерживает внутри — злость? ревность? желание? Всё вместе?

Но он глотает это всё, не выдавая ни слова. Только взгляд — тяжёлый, горячий, болезненно сдержанный.

Долго ли наши герои протянут в роли «босс и подчинённая»?

Кто первым сорвётся?

А пока ждём новую главу — читаем следующую книгу Литмоба:

«С Новым годом. Бывший муж» 🎄🔥

Читать тут: https://litnet.com/shrt/9MW0

Глава 8.

Злата.

Время — ровно шесть вечера, и я наконец-то могу покинуть рабочее место, не опасаясь получить выговор от нового начальства и чудом сохранив надежду на новогоднюю премию.

Выдыхаю. Выключаю компьютер. Стягиваю туфли, в которых отработала почти весь день, и с наслаждением пихаю ноги в тёплые зимние сапоги, словно возвращаю жизненные функции.

Бреду по длинному офисному коридору, сумочка висит на плече, стукает по боку, а я думаю о том, что Никитка, возможно, уже успел схомячить всё мамино оливье. И даже крошки не оставил любимой сестрёнке.

Я его обожаю, но аппетит у него... Зверский и жадный!

— Эх… — тяжело выдыхаю и нажимаю кнопку лифта.

Двери почти закрываются, когда внезапно между ними пролезает огромная мужская рука. Створки послушно расходятся, и в проёме появляется он.

— Стас… Станислав Андреевич, — вырывается у меня, и я автоматически делаю шаг в сторону, увеличивая между нами расстояние, будто это может меня спасти.

— Оказывается, когда вам надо, вы очень пунктуальная. Минута в минуту, — говорит он, указывая пальцем на свои часы.

И вот тут я чуть не открываю рот.

Потому что эти часы — мои. Точнее, его, но подарила их когда-то Я.

Помню, как долго выбирала, как переживала, что подарок на день рождения выйдет слишком дешёвым. Тогда я была обычной стажёркой после универа — купить что-то дорогущего уровня «как у него всё» у меня не было ни шанса.

А сейчас… почему он их носит? Они ведь точно дешевле его костюма, туфель, и, чёрт подери, даже его галстук, кажется, стоит вдвое дороже моего подарка.

Мы стоим молча, а я пялюсь на его руку так, что сама себя хочу ущипнуть. Со стороны выглядит наверняка странно.

Надо хоть что-то сказать.

— А я думала, что начальству положено уходить последним. Но вы… — начинаю я, но он меня перебивает:

— У меня важная встреча, — бросает он резко и отворачивается. Ловко так ставит точку — разговор окончен.

Вот гад.

Лифт доезжает, двери открываются — и я выхожу первой, будто спасаюсь бегством. На улице собачий холод, воздух кусается. Я оглядываюсь в поисках такси. Стоять на автобусной остановке? Нет уж, спасибо — уши отвалятся.

Телефон, конечно же, садится в ту же секунду, как я его достаю. Прекрасно. Идеально.

Шагаю по скрипящему снегу, обдумывая свои дальнейшие действия, когда рядом плавно останавливается машина. Стекло опускается.

— Злата Евгеньевна, я правильно понимаю, что за пять лет вам так и не удалось сдать на права? — слышу его голос.

Злюсь.

Надеюсь, по глазам видно, как сильно.

Потому что он, черт побери, прав! Я никак не могу сдать город, я проваливаю его раз за разом, даже мои красивые глазки не помогают экзаменаторам смягчиться.

— Садитесь, отвезу, — говорит Вершинин. И только сейчас я замечаю, что он обращается ко мне на «вы».

Мне этому радоваться или начинать нервничать?

— Спасибо, я на автобусе, — отвечаю я. Умру на морозе, превращусь в ледышку, но в машину к нему не сяду.

— Злата... — раздражённо выдыхает он и потирает переносицу. — Садись в машину.

Опа. Теперь снова на «ты».

У вас что, биполярное расстройство, Станислав Андреевич?

Он выходит, открывает передо мной дверь, ожидая, что я сейчас покорно сяду.

Ага, щас. Разбежалась, волосы назад!

Я сначала улыбаюсь ему во весь рот… а потом гордо показываю фак.

Он злится, но, конечно, не удивляется — не первый раз он этот жест от меня видит.

— Злата… — почти рычит он.

А я уже понимаю, что пора бежать. Он ведь действительно способен перекинуть меня через плечо и силком запихнуть в машину — вспыльчивый же, я знаю.

Я круто разворачиваюсь, замечаю таксиста, который только что высадил людей на противоположной стороне, и вижу — пешеходный переход рядом, и зелёный горит.

Судьба сказала: «Беги».

Я даю деру. Несусь через дорогу, прыгаю на заднее сиденье жёлтого такси.

— Гони, гони! — кричу, почти захлопывая дверь.

Таксист — дедулька лет шестидесяти, смотрит на меня как на инопланетянина.

— Куда гнать-то?

— Вперёд, дедушка! Вопрос жизни и смерти! — выдыхаю я, потому что уже слышу, как позади взревела машина Вершинина.

А что же дальше? Скоро обязательно узнаем. А пока вас ждёт новинка литмоба:

«Притворись моим, бывший!»

Читать тут: https://litnet.com/shrt/V1i3

Глава 9.

Злата.

Таксист ловко лавирует между машинами, будто участвует в ралли. Одна обгонка, вторая, резкий поворот на перекрёстке

Вот это дедуля!

Он успевает проскочить на зеленый, а вот Вершинин не может. Его машина тормозит на красном, и я вижу, как он буквально кипит.

И нам чертовски везет, ведь мы уходим дальше, а он попадает в плотный поток, встаёт в пробку, как в капкан.

Стас начинает сигналить длинными нервными гудками. Он просто зажимает клаксон, будто тем самым может пробить себе дорогу силой злости.

Чёрт возьми, это уже слишком!

Ему бы ещё мигалку на крышу, свисток в зубы и вперёд — устраивать погоню полномасштабного уровня.

Сумасшедший.

Мне становится не смешно. Совсем. Это уже переходит грань — и мою, и его.

Поэтому, не придумав ничего лучше, я прошу у водителя телефон, а то мой-то разрядился начисто.

Я наизусть помню старый номер Вершинина. Страшно надеяться, что он его не менял… но пальцы сами набирают цифры.

Гудки.

Он сбрасывает.

Я стискиваю зубы, нажимаю вызов снова.

Сбрасывает — опять.

— Вот же баран упрямый! Возьми трубку, — не выдерживаю я и почти рычу это в салон.

Жму вызов в третий раз.

И вдруг — соединение.

— Кто? — рык в трубку, злой, низкий, будто он этим одним словом может сломать телефон пополам.

На секунду я теряюсь, но беру себя в руки.

— Стас… Ты перегибаешь. Ты мой босс! То есть… Вы…

И тут, словно по команде, на дороге становится тише. Он перестал сигналить. Совсем.

— Права… перегибаю… — протянул он тяжело, выдохнув. И я вижу в зеркале заднего вида, как его машина осталась за нами. Стоит, не штурмует пробку, не пытается прорваться. Просто… остановился.

Он не едет за мной, он сдаётся или делает вид, что сдаётся.

Я отключаюсь, возвращаю водителю телефон, благодарю его. Чувствую, как по телу проходит запоздалая дрожь.

Через пятнадцать минут я уже в родительском доме. Мы играем в настолку, смеёмся, Настя бегает кругами вокруг стола, а потом мы остаёмся ночевать — ехать домой с ребёнком поздно вечером не хотелось вовсе.

Я уложила дочь спать в своей старой комнате, поправила ей одеяло, поцеловала в макушку. А сама пошла на кухню, чтобы выпить воды, немного перевести дух. Села за стол, взяла свой телефон, который всё это время стоял на зарядке.

И вот именно в этот момент, почему-то именно сейчас я решила вытащить номер Вершинина из ЧС.

Он ведь уже не «бывший».

Он теперь в первую очередь — генеральный директор фирмы.

Моя рука дрожит, но я всё же нажимаю «Удалить из списка блокировки».

И телефон взрывается.

Сначала одна вибрация.

Потом вторая.

Потом третья, четвёртая — и дальше уже просто оглушающий шквал.

Экран бешено дергается, вспыхивает уведомлениями, одно за другим.

Пять, десять, двадцать… С ума сойти.

Это невозможно.

Заблокированный номер не должен был… не мог…

Но спустя пару секунд до меня доходит.

В тот вечер, когда я добавила его в ЧС, блокировка сработала не так, как я думала.

Мой телефон не удалял его сообщения — он прятал их, складывал в папку спама, как надоедливую рекламу.

Копил. Сутки, недели, месяцы… все звонки, СМС, голосовые.

И когда я сняла блокировку — шлюз рухнул.

И он писал.

Писал все эти дни. Все эти месяцы.

Чёрт… Все эти годы...

Все его слова жили там, в цифровой темноте, замороженные, но живые. И теперь всё сразу: признания, злость, отчаяние, мольбы — всё хлынуло на меня одним ледяным, хлёстким комом.

Сотни сообщений.

Целая бесконечная лента попыток достучаться.

Я сжимаю телефон. Воздух выходит из лёгких, будто меня ударили.

Руки дрожат.

Глаза предательски наполняются слезами.

Но я всё же нажимаю на первое попавшееся голосовое.

«Солнышко моё, как мне без тебя хуёво. Не плохо, нет… именно хуёво. Давай поговорим, давай обсудим всё, пожалуйста, я прошу тебя. Я, блядь, умоляю тебя…»

Его сорванный, усталый, злой голос на самого себя пронзает меня до костей.

Сердце судорогой сжимается... Мне хочется закрыть уши, но я не могу, я застываю, не в состоянии ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Я нажимаю следующее.

Он пьян. Это слышно сразу — в голосе тяжесть, хрип, сбивчивость.

«Везде заблочила… даже в банке номер поменяла, да? Поэтому мне ничего не оставалось делать… Представляешь, я голубя послал, вот… только что… — он икает. — Я написал в записке, как сильно тебя люблю. До сих пор, Злат. До сих пор…»

Я не стала слушать дальше.

Не стала читать остальные сообщения.

Не стала добивать себя этим.

Потому что моё сердце разрывалось на части.

Потому что от горла подступил рыдающий, животный ком.

Потому что ещё одно его слово — и я бы сломалась.

Новая глава будет завтра, а сегодня продолжаем наш литмоб и читаем книгу:

«Бывший. Версия 2.0»

Ссылка на чтение: https://litnet.com/shrt/MJNA

Глава 10.

Злата.

Утром следующего дня Настю поднять в садик было просто невозможно. Она лежала в кровати, уткнувшись носом в подушку, и даже не реагировала на мои попытки растормошить её. Брат успокоил, он сказал, что побудет с ней весь день. Всё равно через пару дней снова уезжает, хочет побыть с племяшкой подольше.

Ну и прекрасно. Сбагрить ребёнка собственному братцу — звучит отлично. Тем более он у нас ответственный: и в кино поведёт, и в парке с ней покатается, и на горку залезет, будто сам снова стал ребёнком.

Я со спокойной душой нацепила обтягивающую бёдра юбку-карандаш, втиснулась в пальто и побежала на работу.

И вот — я на месте. С самого утра уже вешаю очередное новогоднее украшение в холле. Как будто больше некому. Похоже, я единственная в офисе, у кого есть инстинкт самосохранения, и поэтому главбуху Елене Сергеевне даже в статусе начальника отдела сказать «нет» у меня язык не поворачивается.

— Златочка, чуть ниже… ещё… ещё, — командует она своим мягким, но не терпящим возражений голосом, поправляя очки на крошечном носике.

Я стою на высоком стуле, из последних сил тянусь к потолку, чтобы прикрепить её самодельную гирлянду. Каблуки совсем не помогают, наоборот.

— Какой замечательный вид, — тянет Крутилов, усаживаясь на стул напротив, закидывая ногу на ногу так, что хочется швырнуть в него степлер.

Да чтоб тебя… Интересно, если он уже никогда не станет генеральным директором, можно ли будет пару раз ткнуть его лицом в стену? Чисто в воспитательных целях.

Я машинально дёргаю край юбки. Она вовсе не короткая, но рядом с этим придурком у меня автоматически включается режим «дискомфорт максимального уровня». Сильнейший, блядь.

— Что здесь за столпотворение? — раздаётся голос Вершинина у входа в холл.

Он близко. Настолько близко, что я всем телом чувствую это, будто напряжение в воздухе становится плотнее. В памяти вспыхивают его сообщения, те слова, от которых у меня по коже бегали мурашки. Голова чуть закружилась… и в эту долю секунды я потеряла равновесие.

— Златочка! — вскрикивает Елена Сергеевна, всплеснув руками.

Я зажмуриваюсь. Сейчас или расцелую кафель, или приземлюсь на задницу — вариантов немного. Но ни то, ни другое не происходит.

Меня ловят. Чьи-то сильные руки уверено и крепко обхватывают мою талию, прижимают к себе, не позволяя упасть.

Я открываю глаза, сдуваю прядь волос с лица… и встречаюсь взглядом с Вершининым.

И в этот миг весь шум вокруг будто растворяется. В его глазах — такая концентрация эмоций, что у меня перехватывает дыхание: тревога, облегчение, злость на меня за то, что не держалась, и что-то ещё… что-то слишком тёплое, слишком глубокое. Секунду мы просто смотрим друг на друга, замершие, как в кадре.

И только потом приходит неловкость. Обжигающая. Я замечаю взгляды сотрудников, которые с интересом наблюдают за сценой, будто это не рабочий холл, а сериал.

Я пытаюсь вырваться.

— Пусти, — шиплю тихо, чтобы слышал только он.

Только тогда его руки медленно разжимаются, будто он делает усилие над собой.

— Очень красиво придумали, — говорит Вершинин уже громко, на всех, словно переключившись в рабочий режим, указывая на гирлянду.

Коллектив дружно отворачивается, прожигая взглядом декорацию, а не нас.

И в тот же момент, когда внимание всех отвлеклось, Вершинин так же быстро исчезает, будто его и не было.

А я спокойно выдыхаю...

***

Через несколько часов на моём столе уже лежали документы. Те самые — без подписи Вершинина проект я не запущу, как бы хорошо ни выглядели расчёты и презентации.

Я смотрю на папку как на бомбу замедленного действия. Идти или не идти? Может, отправить секретаря? Но нет , там есть нюансы, которые нужно объяснить лично.

Давай, Злата, не трусь. Ты же смелая девочка. Ты у себя начальник отдела, между прочим.

Вдох — выдох. Я собираю бумаги, прижимаю их к себе и направляюсь к кабинету главного, каблуки громко отбивают по коридору: цок-цок-цок — будто подбадривают меня или наоборот — выдают моё волнение.

Секретаря нет. Отлично. Или ужасно — ещё не решила.

Я стучу. Тишина.

Стучу ещё раз.

Опять без ответа.

И почему-то — сама не знаю почему, но толкаю дверь и вхожу.

И тут же застываю, словно вся кровь леденеет в венах.

Вот же чёрт.

Картина маслом, епрст: он, она, и я — в дверях, как идиотка, которая решила войти без разрешения.

Они стоят почти вплотную. Девушка висит на Стасе, обнимает его за шею, а её ладонь уже скользит к его щеке. Вторая рука лежит у него на груди, как будто она давно прописана на этом месте.

Меня накрывает почти физическое отвращение к ситуации, к себе, к ней… и да, к нему тоже.

И ревность.

Такая сильная, что жжёт под рёбрами, будто кто-то сунул туда раскалённую проволоку.

Но что я могу с этим сделать? Между нами всё давно кончено. Он имеет право на новую жизнь, на новые отношения, на новую… невесту, мать вашу...

Я пытаюсь понять, заметили ли меня вообще. Кажется, Стас — нет. Он чем-то озабочен, лицо напряжённое, взгляд скользит мимо девушки, будто он внутренне где-то далеко.

Зато она замечает.

Ещё как замечает.

Девушка как будто только и ждала зрителей. Она чуть поднимает лицо к нему, медленно, нарочито, тянется к его губам, именно в ту секунду, когда я поднимаю глаза.

Стас отстраняется. Еле-заметно морщит лоб, что-то раздражённо шепчет ей на ухо. Она надувает губы, как обиженная школьница, и резко поворачивается ко мне.

Я понимаю: либо надо уйти и перестать пялиться, либо сказать хоть что-нибудь.

— Простите, — выдыхаю. — Я зайду чуть позже.

Стас слышит мой голос и мгновенно напрягается. Прямо физически видно, как в нём что-то дёрнулось. Он делает шаг, второй — от своей… пассии, будто хочет увеличить дистанцию максимально быстро.

Но уйти мне не дают.

— Да куда же вы… — девушка буквально перехватывает меня за руку. Её мотивацию я понять не успеваю: то ли удержать, то ли продемонстрировать, что может. — Я — Даша. Невеста вашего босса.

Глава 11.

Стас.

Я сейчас чертовски зол на Дашу. Каждое её слово, каждое движение будто специально выведено на то, чтобы меня раздражать. Но я молчу. Терплю. Потому что уже пытался уйти, раза три... И каждый раз это заканчивалось чем-то очень тяжёлым. И вот честно: я не знаю, как выбраться из этих отношений. Как, сука?

— Зачем ты сказала, что ты моя невеста? — низко, почти с рычанием спрашиваю, не сводя взгляда с её самодовольной рожицы. Она смотрит на дверь, через которую только что ушла растерянная, ошарашенная, но гордая Злата.

— А разве это неправда? — Даша хлопает ресницами, делает шаг ко мне, пытаясь обнять.

— Неправда, — я сбрасываю её руки. — Я не помню, чтобы делал тебе предложение.

Любая уважающая себя женщина после такого развернулась бы и ушла. Может, даже плюнула бы мне в лицо, приложила проклятием напоследок.

Но только не Даша. Эта просто хмыкает, морщит лоб, и на секунду мне кажется, что она сейчас заплачет.

И тут до меня доходит — я перегнул. С такими словами возле неё играть опасно.

— Даш… тебе не стоило приезжать. Иди домой, ладно? — голос у меня сам становится мягче.

Она ничего не отвечает. Лишь медленно, демонстративно закатывает рукава блузки, открывая тонкие светлые шрамы на запястьях. Холод проходит по позвоночнику.

— Ты же будешь сегодня вовремя? — спрашивает она, и в голосе смешаны надежда, тревога… и что-то, что похоже на угрозу. — Я закажу ужин. На нас двоих.

— Буду, — выдыхаю, чувствуя, как внутри тугой узел затягивается ещё сильнее.

— Замечательно. Не опаздывай, — она подходит ближе, целует меня в щёку, ладонями поглаживает по груди… и только потом уходит.

А я падаю в кресло, откидываюсь на спинку и хочу выть, как раненый волк.

Рабочий день пролетает в тумане. Злату я так и не увидел. Она словно растворилась, будто избегала меня. Даже в собственном кабинете её не было.

И самое странное — почему-то я отчаянно хотел её увидеть. Хотел объясниться.

Хотя что я, блядь, собираюсь объяснять?

«Злата, я всё ещё пиздец как тебя люблю, но у меня есть девушка, которую я не могу бросить».

Да кому это надо?

С тяжёлой головой захожу в лифт, нажимаю кнопку, жду, когда двери закроются… И в этот момент она входит.

Она явно не ожидала меня увидеть здесь. Или просто надеялась не увидеть.

Злата резко разворачивается, собираясь выйти, но я инстинктивно хватаю её за локоть, втягиваю внутрь и, когда двери сходятся, нажимаю «Стоп».

Прижимаю её к стене — не грубо, а так, будто боюсь, что если отпущу, она исчезнет. Я нависаю над ней, тяжело дышу, пытаясь понять, что сказать, зачем я её остановил, и что сделаю дальше.

Она смотрит на меня огромными глазами. У нее шок, потом вспышка ярости.

— Ты с ума сошёл?! — она толкает меня ладонями в грудь, резко, с напором, но я не двигаюсь с места.

Ещё толчок. Потом резкая пощёчина, очень звонкая, горячая. Голова чуть уходит вбок, я шиплю от боли, но взгляд от неё не отвожу.

— Поверить не могу, — она почти касается моих губ своим гневом. — Ты обсуждаешь меня со своей нынешней? Это уже за гранью, Стас! Небось сидите, косточки мне каждый вечер перемываете, да?

— Никогда, — отвечаю хрипло. — Я упомянул тебя всего раз… когда во мне была бутылка виски, и я, идиот, собирался купить билет в Москву. Я чертовски хотел к тебе.

— Да? — её голос срывается. — Не слишком сильно хотел, раз так и не прилетел… и завёл себе девушку!

Охренеть, вот это претензии.

И говорит это та, что нашла мне замену через два дня после ссоры. Придумала себе измену — мою, блядь! И ушла.

— Я…

— Верхушка от буя! — рычит она, не давая мне сказать ни слова.

Злата резко освобождается от меня и нажимает кнопку, лифт сдвигается. Мне вообще не нравится, как закончился разговор. Совсем.

Я снова жму «Стоп».

Она — обратно.

Мы — по кругу, по очереди, в бешеном ритме, пока лифт не рычит и не глохнет, погружаясь в темноту.

Тишина падает между нами тяжёлая, почти осязаемая.

Завтра выходит новая глава, мои хорошие.

И мы не скучаем, потому что дальше нас ждёт следующая история литмоба:

«Бывший. Мой новый».

Читать тут: https://litnet.com/shrt/ubo1

Глава 12.

Злата.

Чёртова темнота обрушивается на нас так резко, что я теряю на секунду ориентацию, будто кислорода напрочь лишили.

Мир исчезает, остаётся только его дыхание: глубокое, сбивчивое, низкое. Оно будто касается моей кожи: горячее, влажное, слишком честное.

Лифт застывает, будто ловушка захлопнулась специально для нас.

— Да твою же мать… — выдыхаю и откидываюсь спиной на ледяную стену. Она холодом обжигает лопатки, но это только делает жар внутри меня болезненнее.

— Может, ещё раз нажать? — его голос плывёт из темноты, бархатистый, почти ленивый.

И самое поганое это то, что он звучит довольным.

Словно Стас безумно рад, что мы застряли.

— Прекрати, — шиплю, пытаясь удержать злость, чтобы она не растеклась внутри чем-то совершенно другим. — Просто перестань вести себя как…

— Как кто? — он уже тут, совсем рядом, как будто одной мыслью перепрыгнул пространство.

Голос касается моего лица, словно пальцами.

Мир сжимается вокруг нас.

Он нависает надо мной, сдавливая... заполняя всё пространство вокруг. Его тело почти касается моего, остаётся какая-то пара сантиметров, и эти сантиметры горят.

Я чувствую, как от него идёт тепло, как его грудь едва ли не касается моей, как в неподвижности лифта он дышит так, будто... О, черт! Оставаться с ним наедине опасно. Слишком.

Трепет внутри вспыхивает, как искра в сухой траве.

И вместе с ним поднимается бешеная, горячая ярость, распаляющая до дрожи.

Как он смеет? После всего?

— Как придурок! — выплёвываю, и сама слышу дрожь в своём голосе — ту, что не должна была вырваться. — Понял?!

Тишина рвётся натянутой струной.

Я слышу, как он медленно и тяжело сглатывает, будто пытается проглотить то, что хочет сказать.

— Нет, — отвечает он тихо. — Не понял.

Стас двигается.

Не торопясь, но так уверенно, будто у него есть право.

Прижимается ко мне — нагло, горячо, как будто мы не расставались, как будто не было лет, как будто у него нет чувств к другой, как будто у него нет невесты, черт бы его побрал!

У меня по коже проходит волна отвращения.

Но под ней — другая волна, та, что я ненавижу сильнее всего.

Он шепчет у самой шеи, так близко, что его дыхание сползает вниз по моей коже:

— До чего же ты вкусно пахнешь…

И эта дрожь...Сука... предательская, сладкая, горячая. Она пробегает вдоль позвоночника.

Тело помнит.

Каждый его поцелуй.

Каждую ночь.

Каждый раз, когда он держал меня так близко, что казалось я растворяюсь в нем.

Он поднимает руку.

Ладонь ложится на моё бедро — тёплая, тяжёлая, уверенная.

Пальцы медленно скользят вверх, вдоль линии, которую он знал лучше всех — нежно, но притягательно, так, что мой дыхательный ритм сбивается, словно он играет им.

Ткань юбки не спасает, от его движения внутри поднимается жар, невыносимый и опасный.

Я тихо втягиваю воздух.

Он слышит.

И медленно, слишком медленно пальцами поднимается выше.

Боже.

Предательская слабость накрывает, как тень.

От того, что он рядом.

От того, что он помнит меня наощупь.

От того, что хочет меня, чёрт возьми, прямо сейчас — при том, что у него есть другая.

Это обжигает сильнее, чем его ладонь.

Разум рвётся назад:

Он изменил тебе!

Он лгал!

И сейчас он делает то же самое другой женщине!

И это меня отрезвляет.

Мгновенно.

Я хватаю его резко, сильно за галстук, наматывая ткань себе на кулак и рывком тяну к себе.

Он теряет дыхание на секунду и замирает в сантиметре от моих губ. Такой до невозможности интимный момент. Возбуждающий, черт возьми!

В темноте я чувствую, как его сердце ударяется о грудь — быстро, тяжело.

И шепчу:

— Ещё раз ко мне прикоснёшься… — губы почти касаются его. — Я тебе руки переломаю. Понял?

Он не успевает ответить.

Я бью его коленом в пах: коротко, резко, хлёстко.

Он сгибается пополам, глухо рычит, упираясь ладонью в стену.

— Сумасшедшая… — выдыхают его губы, сорванно.

— Спасибо за комплимент, — бросаю я.

И в этот момент, будто лифт сам решает, что с нас довольно — вспыхивает свет. Резкий, белый, холодный. Я щурюсь, на секунду теряю дыхание.

Двери с лязгом разъезжаются в стороны.

И я не жду ни секунды.

Ни мысли. Ни вдоха. Я вылетаю из лифта пулей и воздух коридора обдаёт меня свободой, остывающей злостью, дрожью в коленях.

Я даже не оглядываюсь.

Не даю себе шанса узнать, в каком он состоянии за моей спиной.

Не даю себе услышать его голос.

Просто бегу.

Новая глава — завтра.

А пока читаем: «Как пережить Новый год с бывшим».

Читать тут: https://litnet.com/shrt/zlEd

Глава 13.

Злата.

После того инцидента прошло лишь два дня, но казалось — гораздо больше. Мы с Вершининым пересекались вскользь: пару взглядов в коридоре, едва заметные движения, когда каждый из нас старался сделать вид, что другого не существует.

И, честно говоря, было удивительно спокойно работать, когда бывший наконец перестает крутиться вокруг тебя, вспомнив простую истину: между нами всё давно закончено. Мы никто друг другу.

По крайней мере… так должно быть.

Но стоило мне чуть расслабиться, как в дверь моего кабинета стучится Лиличка. Слегка заглянув внутрь, сообщает:

— Вас вызывает Вершинин. Лично.

Тепло в груди мгновенно сменяется неприятным напряжением. Я не хочу к нему. Совсем.

Ну потому что он опять будет смотреть этим взглядом… тем, в котором слишком много всего... Слишком прямой, слишком внимательный, слишком… опасный для моей нервной системы. А потом обязательно найдёт повод приблизиться — случайно, нарочно, неважно.

— Тогда я ему снова врежу… — шепчу тихо себе под нос. Может, и врежу. Если полезет.

Выключаю компьютер, поправляю своё чёрное маленькое платье, которое, будь я в здравом уме, сегодня бы точно не надела. Оно подчёркивает фигуру, слишком подчёркивает. А именно этого я и избегаю, не хочу давать ему ещё один повод окинуть меня взглядом снизу вверх.

Выхожу в коридор и начинаю тянуть время всеми возможными способами:

здороваюсь с коллегами, болтаю с тётей Машей — нашей уборщицей, пью воду у кулера, смотрю на ёлку так, будто это шедевр мировой архитектуры.

Любое действие — только бы не идти к нему.

Телефон вибрирует, и я уже знаю, от кого сообщение.

— Миронова, долго тебя ждать? Я тороплюсь.

Сердце делает странный, раздражающий скачок.

— Это по работе? — набираю, потому что по личному я не сдвинусь. Хоть убейте.

— По работе.

Смотрю на экран ещё пару секунд. Хочется верить. Боже, как хочется.

Я захожу в кабинет.

Он сидит в своём кресле, расслабленно, но в его взгляде — знакомая мягкая глубина, от которой у меня внутри всё будто подворачивается. Он смотрит на меня ровно столько, чтобы я почувствовала это, но не могла обвинить его в лишнем внимании.

— Садись, — говорит. — Есть кое-какая информация.

Фраза неприятно цепляет. «Кое-какая» — слишком расплывчато, слишком тревожно.

Я медленно присаживаюсь, стараясь держаться спокойно. Он развернул ко мне ноутбук — на экране хаос из комментариев, постов, видео.

— Что это? — нахмурившись, спрашиваю.

— Хейтеры, Злат. Под нашими постами в нельзяграме — горы говна. Некоторые блогеры даже выбрасывают нашу продукцию в мусорку на камеру, — он произносит это хмуро, сдержанно, но в голосе слышится раздражение. Злость.

И странно… мне неприятно, будто грязь кидают не в компанию — а в меня.

— Я скажу нашей SMM-щице, она всё зачистит, — быстро отвечаю. Руки холодеют. Стыдно. Словно он застал меня за чем-то непрофессиональным.

— Скажи. Но, Злат… это всё — катастрофа, — он отодвигает ноутбук, переплетает свои пальцы, и его взгляд на секунду становится пронзающе серьёзным. Таким, от которого хочется либо выпрямиться, либо отвернуться.

Я поднимаюсь медленно, словно на мне висит груз. Делаю шаг к двери, дотрагиваюсь до ручки — и тут:

— Злат, я нанял пиар-менеджера. Завтра познакомлю вас.

Я разворачиваюсь резко, будто меня окатили холодной водой.

— Что? То есть… ты меня понижаешь? — голос дрожит не от страха — от эмоций, которые я пытаюсь держать под контролем.

— Нет, — он почти мягок, что только раздражает ещё сильнее. — Просто маркетолог и пиар-менеджер — разные профессии. Нам нужен человек, который будет работать с конкурентами, хейтерами, блогерами. Я добавил новую позицию, не забираю твою.

— Ясно, — отвечаю. Коротко. Сухо.

Мне неприятно. Больно, что ли. Хотя логика в его словах есть. Чёртова логика.

Разворачиваюсь, собираюсь уйти — и тут он бросает:

— Не злись. Тебе это не идёт. И… появятся морщинки.

Внутри что-то вспыхивает. Щас как врезала бы ему!

Но я лишь открываю дверь и выхожу, закрывая её чуть громче, чем требуется. Не успела сделать и пару шагов от кабинета босса, как на телефон прилетает сообщение от Кати:

«Девочки, сегодня в баре в девять. Кто не придёт, того на свадьбу не позову!»

Я непроизвольно улыбаюсь, у нашей Катюхи сегодня девичник! Ох и угораздило же её выходить замуж зимой!

Такой вечер у моей подруги намечается, а этот... Умудрился уже с утра настроение испортить в хлам!

Следующая глава будет в понедельник.

Ох, наши девочки точно зажгут!

А чтобы вы не скучали, вот вам история не менее захватывающая:

«Бывший. Ирония (не) судьбы»

Читать тут: https://litnet.com/shrt/c8hX

Глава 14.

Злата.

В баре играла музыка не лишком громкая — так, чтобы чувствовать ритм, но не заглушать мысли. В этом месте все было как в фильме: приглушённый свет, мерцающие огоньки, уютные диванчики, на которых мы с девчонками прекрасно устроились, как королевы.

Мы сидели в углу, недалеко от сцены, где играли музыканты. Их музыка была фоном для нас — нашего смеха, криков и стука бокалов. Бар был полон людей, но всё равно мы были в центре внимания.

Шампанское звенело в бокалах, и каждый глоток был как заряд энергии. Мы не сдерживались — смех, визги, поздравления Катюхи с её предстоящей свадьбой. Мы не просто выпивали, мы наслаждались моментом!

Я и Саша были в розовом, а Катя, естественно, в белом, как настоящая невеста. Мы — юбки-пачи, футболки и фата. В ярком розовом свете мы были как неоновый знак на дороге — заметные, яркие, незабываемые.

— Ну, катюха, за смену фамилии! — сказала Саша, и мы, не теряя времени, перешли на горячие шоты. Смех и разговоры стали громче, а тут Катя, толкнув меня в бок, шепчет:

— Златка, тот мужик с тебя глаз не сводит. Может, познакомишься? А то у тебя за пять лет никого не было!

Я усмехнулась.

— Девочки, а когда мне свидания-то ловить? Первый год — беременность, потом два года в декрете. А дальше — работа, работа и снова работа. А мой единственный мужик — вибратор в тумбочке. Зато он не ноет и всегда готов.

Все просто взорвались от смеха. Катя, заплакав от хохота, а Саша, с хитрой улыбкой, добавила:

— Кать, да она до сих пор по своему Стасу убивается!

— Я? Ничего подобного! — сказала я, улыбаясь и пытаясь как-то оправдаться. Вру ли сейчас я? Возможно. Где-то там... В глубине души я правда его еще люблю. Хоть и ненавижу.

— Докажи! — Саша не отставала. Её глаза сияли азартом, и я поняла, что в этот момент она не сдастся. — Можешь вот того мужика поцеловать.

Катя завопила, как если бы я предложила ей прыгнуть с парашютом.

— Ооооо, даааа! Это да!

Не раздумывая, я встала. Поправила ткань юбки, добавила себе храбрости в виде еще одного опрокинутого шота, а потом... Слишком решительно, слишком уверенно, чтобы не дать себе время передумать, я пошла к нему, к этому мужику, который всё это время пристально наблюдал. Подошла близко, ткнула его пальцем в спину — прямо в тот момент, когда он отвёл взгляд. Не был готов, видно, стеснялся.

Он повернулся, и я, не давая себе времени на раздумья, быстро поцеловала его. Это было больше по инерции, чем по настоящему желанию. Странно… не было никакой магии. Никакого трепета в груди. Как будто я целую… куклу, манекен. Он не отстранился, наоборот, как будто хотел меня притянуть, но я быстро отскочила, сделав шаг назад.

— Хорошего помаленьку. Приятного вечера, — сказала я с лёгкой усмешкой и развёрнулась, чтобы уйти. Мужик остался ошарашенным, а я сама чувствовала нечто похожее на шок. Пять лет без поцелуев, а тут так — на девичнике.

— Огонь, Златка! — кричала Катя, не веря своим глазам.

Саша, как всегда, с хищной улыбкой, тыкала мне телефон в лицо.

— Смотри, какую фотку сделала! — на экране я и тот мужик. Весьма пикантная сцена, скажем так.

— Зачем? — спросила я, усаживаясь обратно за стол.

— На память! Это наш первый девичник! — сказала Саша, как будто это было самым важным моментом вечера.

Я только вздохнула, чувствуя, как в груди что-то начинает подниматься. Но при этом я не могла не улыбнуться. Да, этот девичник я точно не забуду.

И он продолжается...

Глава 15.

Стас.

Утро начинается как обычно. Я просыпаюсь, зеваю, тянусь к телефону и сразу же наталкиваюсь на несколько пропущенных сообщений, но первым делом — на кухню. Наливаю себе кофе, но кофемашина решает устроить утренний протест. Она начинает пищать, как какая-то умирающая птица, и вместо кофе мне в чашку выливается что-то похожее на кашу.

— Бляяя!— ругаюсь, как всегда, когда день начинается не с того, с чего нужно. Ставлю чашку в сторону и понимаю, что теперь мне предстоит варить кофе вручную. Ну что ж, старый добрый метод.

Достаю турку, ставлю её на плиту, и одновременно листаю телефон. На экране — несколько сообщений от разных людей, но вот одно привлекает внимание: от мамы.

— Стас, жду сегодня тебя на ужин. Не забудь!

Я отвечаю, что приду, как всегда, и тут подкрадывается Даша, сонная, с растрепанными волосами, но уже успела подкрасить ресницы и губы.

Она обнимает меня сзади, тянется носом в шею, а я немного отодвигаюсь, чтоб не почувствовать её запах слишком сильно. Это всегда напоминает мне о тех моментах, когда я совершенно не хочу быть рядом. Не с ней. Но приходится.

— Ты поздно пришёл, — говорит она, сонно скривив губы. — Я уже уснула без тебя.

— Прости, — отвечаю, убирая телефон в сторону и выливая кофе в раковину. Не получилось. Сегодня без кофе. — Работы было много.

И это полная ложь. Просто не хотелось идти домой. Не хотелось быть рядом. Быть с ней. Всё, что нужно — это немножко тишины.

— Сегодня вечером идём на ужин к родителям, — сообщаю ей, как бы невзначай, как будто меня это не волнует.

— Хорошо, — отвечает она с улыбкой, как будто ей не важны мои намерения. Потом целует меня в щеку, и я, как всегда, не понимаю, что с этим делать. Вижу её губы на коже, но это — просто жест. Как будто бы я делаю что-то правильное, а внутри… внутри что-то стонет от этого спокойного равнодушия.

Я вытираю щеку ладонью, не обращая на неё внимания. На самом деле мне не хочется её трогать, я просто устал.

Выходя из дома, спускаюсь в паркинг, нажимаю кнопку на пульте — всё как обычно. Но когда слышу знакомый звук двигателя своей машины, а затем — вижу её... просто ошалеваю.

Моя машина, моя любимая тачка, вся покрыта розовыми блёстками, как будто ее атаковали грозные феечки. Это ещё не всё: сбоку на дверях — огромная надпись «СТАС…», а дальше — в рифму, по-поэтическому. Немного грубовато и жестко, вам не кажется?

— Что за хрень?! — говорю себе вслух, глаза растерянно осматривают эту картину целиком. Стою, как последний идиот, не зная, что делать: идти к охране, проверять камеры или сразу ментов вызывать? Может, это какой-то дурной розыгрыш?

Да кто так разыгрывает! Прибил бы!

Подхожу ближе, и вижу это: мелкий шрифт возле надписи, знакомые закорючки. Размашистая подпись губной помадой и маленькое сердечко сверху. Прекрасно, теперь всё понятно.

— На голову отбитая! — срываюсь я, когда в груди что-то начинает закипать. Встаю как вкопанный и сильно ударяю ладонью по капоту, не думая о последствиях. Просто не могу сдержаться. Я зол. Это… это чертовски бесит!

Вот что мне делать? Как реагировать на ее сумасшедшую выходку? Я даже злиться толком на нее не могу, потому что люблю эту чертовку до сих пор. Чувства, которые сидели все это время глубоко внутри вылезают наружу! С каждой секундой эмоций все больше и больше, мать вашу. И сделать с этим я ничего не могу.

Я выдыхаю, а потом, наоборот, вдыхаю холодный воздух через ноздри, как будто пытаюсь остудить себя изнутри, вытолкнуть весь этот горячий гнев, что кипит в груди. Этот невыносимый раздражающий жар, который заполняет каждую клеточку тела.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Ну, Миронова! Ну, погоди!

Я бросаю взгляд на часы — времени в обрез, но ничего не могу с собой сделать. Включаю приложение и вызываю такси, чтобы добраться до работы. Дорога кажется вечностью. Каждый метр, каждая минута — они тянутся, как резина. И голова не может отключиться от того, что она сделала.

Приехав в офис, я сразу направляюсь в свой кабинет. Вижу Лилю, и, не сдержавшись, рявкаю на неё:

— Срочно вызови ко мне Миронову! Немедленно. Прямо сейчас.

Сажусь за стол, в руках — карандаш, который я сжимаю так, что он уже начал гнуться под моим напряжением. От каждого ощущения, как металл пружинит, — хочется просто взять и сломать его на части. В голове буря: как она могла?! Как она вообще посмела?!

Почти не слышу, как в дверь стучат. Вижу, как Злата заходит, как будто ничего не случилось. Прямо как если бы она прошла через огонь и воду, и теперь не чувствует ни стыда, ни вины. Её взгляд прямой, уверенный, словно она не оставляла свой автограф на моей машине, стоимостью в миллионы.

— Что-то случилось? — спрашивает она, как ни в чём не бывало, а я... я взрываюсь в этот момент, как бомба с замедленным действием.

Глава 16.

Злата.

Я прекрасно понимаю, что случилось. Прекрасно, чёрт возьми, знаю.

Сознание молниеносно подкидывает картинки прошлой ночи — рваные, дерзкие, с запахом алкоголя и громким девичьим смехом. Мы с девчонками… нет, мы не просто перестарались. Мы устроили фестиваль самоуничтожения.

Ту самую стадию опьянения знаете? Когда у девушек внезапно всплывают бывшие, и разговоры скатываются к вечному: «Да он вообще козёл», «Я для него всё, а он…» — и дальше по списку.

Вот и во мне проснулась простая, банальная девичья обида. Обида на измену. На одиночество с ребёнком. На то, что пришлось стать сильной, самостоятельной, железобетонной. Хотя на самом деле хотелось совсем другого — обычного женского счастья, тёплых обнимашек по вечерам и сериалов под пледом, а не вот это всё.

И тут Катьке в голову приходит гениальная, как ей тогда казалось, идея — отомстить. Естественно, идея мгновенно загорается у всех. Мы перебрали десятки вариантов: от безумных до откровенно уголовных, но в итоге остановились на «невинной шалости» с машиной.

И теперь я будто заново проживаю те самые десять самых волнительных минут своей жизни.

Я стою на парковке, с дрожащими пальцами вывожу губной помадой свою роспись на его машине. Сердце колотится, в груди — сладкое предвкушение.

Вот бы увидеть его лицо, когда он выйдет утром. Вот бы…

— Готово! — торжественно восклицает Саша, которая выводила главную надпись краской.

Я перевожу взгляд — и у меня округляются глаза.

Шок. Чистый, кристаллический.

— Ты что наделала?! Мы на «козла» договаривались! — вырывается у меня. И, чёрт возьми, мне даже становится немного жаль Стаса. Он никогда не опускался до такого уровня оскорблений. И я тоже не хотела. Даже после измены. Даже после всего.

— Златка, да ты чего! — возмущается Саша. — Ты столько натерпелась! Это то самое слово. Он его заслужил!

— Вот же… — слов у меня просто не находится. Стереть это невозможно, а если попытаться исправить, то получится вообще чёрт знает что.

— Давай блёстками приправим, — бодро предлагает Катя, доставая маленький пакетик. Декор с девичника, не иначе. — Так не так агрессивно смотреться будет.

Стало хуже. Гораздо хуже.

Я уже тянусь кисточкой, чтобы хоть как-то спасти ситуацию, когда машина вдруг мигает фарами и истерично пищит.

Сигнализация.

Мы срываемся с места, хватаем краску, кисти и даём дёру. Бежим, как школьницы после первой пакости. Только пятки сверкают. Где-то по дороге я теряю фату, оставляю её на парковке как вещественное доказательство своего преступления.

Отлично отомстили. Просто блеск. Мстители, мать вашу!

И вот я возвращаюсь в реальность.

Передо мной стоит босс. И смотрит на меня бешеными глазами. Он злой. Нет, не так... Он трындец какой злой. Такое чувство, что сейчас он разорвёт меня на части, как тузик грелку.

Я вижу, как он резко встаёт из-за стола. Скидывает пиджак с плеч, срывает галстук и уверенным шагом направляется ко мне.

Всё. Конец.

Но именно в этот момент раздаётся стук в дверь. Она открывается, и в кабинет заходит мой спаситель. Тот самый, кто помешает Вершинину меня прибить.

Так.

Стоп.

Я готова провалиться сквозь землю.

Потому что моим спасителем оказывается тот самый мужик из бара. Тот, которого я вчера поцеловала на спор.

— Здравствуйте, — спокойно говорит он. — Я ваш новый пиар-менеджер.

Вот чеееёрт.

Глава 17.

Злата.

— Подожди за дверью! — неожиданно рявкает Стас.

По их взглядам я сразу понимаю: мужчины знакомы.

А вот это бодрое «здрасьте, я новый пиар-менеджер» предназначалось МНЕ.

И только сейчас я ловлю на себе слишком внимательный взгляд.

Мужчина рядом медленно, без стеснения осматривает меня: от макушки до кончиков туфель. Не раздевает, нет… скорее, узнаёт.

Будто перебирает в памяти кадры и никак не может собрать их в одну картинку.

Ну конечно.

В баре на мне был боевой раскрас и фата на голове, а сейчас — скромный макияж, замазанные мешки под глазами после бессонной ночи и слегка подкрашенные ресницы.

Нервно сглатываю и делаю шаг назад. Еще секунда, и я сбегу.

Но Стас подходит почти вплотную.

Воздух между нами натягивается, как струна. Я почти физически чувствую это напряжение, оно щекочет кожу, давит на грудь, заставляет выпрямиться.

— Ром, я попросил выйти и подождать.

— Пусть остаётся! — выкрикиваю я слишком громко и тут же отскакиваю от обоих мужчин на безопасное расстояние. — Вы новый пиар-менеджер? Как замечательно! А я — начальник отдела маркетинга. Будем иногда работать вместе.

Голос дрожит, поэтому я нервно разглаживаю складки на платье и резко протягиваю руку в знак знакомства, лишь бы занять себя чем-то.

Он не спешит.

Делает шаг навстречу, медленно обхватывает мою ладонь своей и крепко сжимает. Не больно, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло и силу его руки.

Терпкий аромат парфюма ударяет в голову.

По всем законам жанра у меня должны подкоситься ноги, закружиться голова, ведь он высокий, тёмноволосый, уверенный мужчина…

Но всё моё внимание приковано к Стасу.

Он смотрит на нас так, будто собирается испепелить.

Интересно, что он сейчас воображает? Как лишает меня премии? Вызывает охрану? Сообщает в полицию?

Или что-то куда более личное и неприятное… Что он сделает за свою испорченную тачку?

Наше рукопожатие с Романом затягивается. Он не отпускает мою руку, а большой палец едва заметно скользит по коже.

О, нет. Еще чего!

Я резко выдёргиваю руку и разворачиваюсь к выходу, но уже у двери меня настигают его слова:

— Снова убегаете? Может, всё-таки представитесь? Как вас зовут?

— Что значит «снова убегаете»? — тут же вмешивается Вершинин, вставая между нами.

И как же мне хочется сейчас сказать, что это вообще не его дело…

Но я прикусываю язык, потому что тогда он обязательно вспомнит своё фееричное утро рядом с разрисованной машиной.

— Забей, Вершинин, — усмехается Роман. — Лучше покажи мне, как тут у вас всё устроено.

Он кладёт руку Стасу на плечо, разворачивает его от меня и буквально ведёт к рабочему столу.

— Если бы ты сразу сказал, что я буду работать с такой красивой женщиной, я бы согласился приехать намного раньше.

После этих слов Стас аккуратно, но жёстко сбрасывает его руку.

Смотрит на Романа холодным, убийственным взглядом. Потом — на меня. Потом снова на него.

— Губу закатай. Она замужем, — громко произносит босс.

Эта фраза ошарашивает не только Романа. Меня — в первую очередь.

— Вершинин! — возмущённо выдыхаю. — Ты мне в паспорт заглядывал? Откуда такая информация? Я абсолютно свободный человек!

Кажется, я даже почти топнула ногой.

— Свободна? — слишком удивлённо переспрашивает Стас, будто действительно был уверен в обратном.

— Именно! И не придумывай небылицы обо мне. Ясно?

— Та-а-ак… — примирительно тянет Роман. — У вас тут, я смотрю, всё слишком напряжённо.

Он наклоняется ко мне и шепчет прямо в ухо:

— Если вы свободны… поужинаем сегодня?

— Она не хочет! — резко отвечает за меня Вершинин, отодвигая Романа подальше.

— Я?

Да что вообще происходит?!

Сначала он меня замуж выдал, теперь ещё и решения за меня принимает.

Нет, Вершинин. Слишком много на себя берёшь.

И исключительно из вредности я улыбаюсь:

— А давайте! Меня Злата зовут. Встретимся в холле после работы.

— Миронова… — я буквально слышу, как Стас прорычал мою фамилию.

И, чёрт возьми, от этого рыка мне становится подозрительно приятно.

Глава 18.

Злата.

Я почти бегом скрылась в своём кабинете, оставив этих двоих наедине. Пусть поговорят. Может, им действительно есть о чём. А мне сейчас явно не до выяснений и неловких пауз.

— Злата Евгеньевна, не посмотрите новый ролик? — в дверях появляется моя сммщица. Немного взъерошенная, с ноутбуком под мышкой и виноватой улыбкой. Она старается, правда старается, но, видимо, этого оказалось недостаточно, раз новый генеральный решил нанять ещё и пиарщика.

— Конечно, давай. Присаживайся, — киваю я, отодвигая стопку бумаг.

Мы устраиваемся за рабочим столом, запускаем видео, обсуждаем правки, тайминги, шрифты, цветовые акценты. Потом — правки по сайту, срочный звонок от подрядчиков, согласование бюджета, короткое совещание с дизайнером, ещё одно с аналитиками. Всё идёт по накатанной.

День начальника маркетинга — это когда кофе остывает быстрее, чем ты успеваешь к нему притронуться, телефон разрывается от уведомлений, а в голове одновременно крутятся дедлайны, цифры и чьи-то обиды. К обеду я понимаю, что так его и не съела. К вечеру, что устала так, будто разгружала вагоны.

И вот, когда я последней буквально выползаю из своего отдела, в холле замечаю Романа. Он кружит вокруг ёлки, поглядывая на часы и явно кого-то высматривая.

Вот чёрт.

Совсем не хочется ни на какой ужин. Тем более Настю сегодня из сада забирать мне, и планы у меня были совсем другие — домашние, тёплые и тихие.

Подхожу ближе и натягиваю мягкую, примиряющую улыбку. Мужское эго нынче слишком хрупкое: заденешь, потом не расхлебаешь. А скандалов мне и на работе хватает.

— Роман, вы извините… Я там ляпнула сгоряча. Сегодня не получится.

Вижу, как он слегка мрачнеет. Кажется, он расстроен. Или зол. Или всё вместе.

— Ясно. Как-то не очень красиво с вашей стороны. Я вас целый час здесь прождал.

Ёлки…

— Час?

Господи, почему ты просто не зашёл ко мне в кабинет? Не уточнил? И теперь я вроде как виновата.

Чёрт. Перед всеми провинилась. Перед боссом — с его машиной (кстати, он о ней так и не спросил, и вообще после утреннего разговора я его не видела, что странно). Теперь ещё и перед Романом.

— Ладно, давайте выпьем чашечку чая. А потом я пойду. Правда, сегодня очень некогда.

Он секунду думает, затем одобрительно кивает и жестом предлагает пройти вперёд — к лифту.

Мы решаем не садиться в каком-нибудь душном кафе. В небольшой кофейне на углу он покупает нам по красивому, с праздничной надписью стаканчику. И мы идём по заснеженному тротуару, болтая.

Мороз щиплет щёки, дыхание превращается в пар, а руки приятно греет горячий, ароматный чай. Под ногами хрустит снег, и этот звук неожиданно успокаивает.

— Так вы мне всё-таки скажите, — он бросает взгляд в мою сторону. — Вы замужем или нет? А то я так и не понял.

— Нееет, — тяну я, делая глоток. — Вершинин сказал какую-то ерунду. Не слушайте его.

— Понятно. А у вас с Вершининым… какие-то отношения? Ну, я имею в виду личные.

Вот зачем ему это? Мы знакомы от силы пять минут, а он уже лезет в душу.

— Давайте не будем об этом, хорошо?

— Хорошо. Заткнулся, — усмехается он. — А может, на «ты» перейдём?

— Давай, — улыбаюсь я.

Мы ещё немного болтаем ни о чём: о погоде, о предновогодней суете, о пробках. Ни к чему не обязывающий разговор, в котором приятно просто идти рядом и слушать, как хрустит снег.

Он предлагает подвезти меня до дома, но я вежливо отказываюсь. Не хочу объяснений, не хочу продолжений. Сегодня — не тот день.

Потом я забираю дочь из сада, и мы благополучно добираемся домой. Дома пахнет мандаринами и хвоей. Мы наряжаем ёлку, где Настя с важным видом развешивает игрушки, периодически споря со мной, где «правильнее». Украшаем окна наклейками, на шторы вешаем гирлянды. После ужина смотрим мультик про её любимую Эльзу, и я засыпаю вместе с ней — в обнимку, под тихое сопение и мерцание огоньков.

***

Шесть утра.

В ушах звенит трель звонка, разносясь по квартире. Не кажется. Реально звонят.

Кто вообще ходит в гости в шесть утра? Все нормальные люди либо спят, либо досыпают последние минуты перед работой.

Я с трудом выбираюсь из постели, стараясь не разбудить Настю, и медленно выхожу в коридор.

Сердце почему-то начинает биться быстрее...

И вот я стою перед дверью взъерошенная, растрёпанная — на голове настоящее гнездо, утро же, чёрт возьми. Накинула халат прямо поверх пижамы, зеваю на ходу и открываю дверь, размышляя, кого в такую рань нелёгкая принесла.

— Твою же... — слова сами срываются с губ, когда вижу на пороге своего бывшего. Инстинктивно пытаюсь захлопнуть дверь, но он нагло засовывает ботинок в щель, и створка ударяется о подошву.

Чёрт.

Он заходит в квартиру без приглашения, будто так и надо. И смотрит… так, словно я перед ним в чём-то виновата, как будто у него есть право злиться. Ну не считая машины...

Я же в этот момент переживаю только об одном: чтобы дочка не выбежала из комнаты в коридор. И чтобы у Стаса, не дай бог, не возникло никаких подозрений, если вдруг увидит её.

Я быстро прикрываю дверь в её комнату, после чего поворачиваюсь к нему, скрещиваю руки на груди и поднимаю подбородок. Взглядом спрашиваю: «что ты здесь забыл?»

— Ты прошлую ночь с ним провела? — рычит он, надвигаясь на меня, словно чёрная туча.

Я моргаю, пытаясь понять, о чём он вообще говорит.

— Не твоё дело. Уходи! — я пытаюсь развернуть его и вытолкать обратно на лестничную клетку, но он упирается. А потом и вовсе наваливается на меня, прижимая к стене так близко, что я чувствую его дыхание.

— Я тебя ему не отдам, — шипит он.

— Ты о чём? — истеричный смешок вырывается сам собой. — Вершинин, ты без пяти минут женат. И невеста не я.