Это просто кровь

Глава 1

- Ась! Ты куда? Пойдём с нами! – Лика нетерпеливо подпрыгивала на месте, призывно маша рукой.

- Не, мне ещё философию учить, а то Филин меня завтра убьёт. – Настя на прощание махнула рукой и пошла в сторону автобусной остановки.

На улице стояла прекрасная погода, золотая осень в этом году задержалась, и в середине октября было достаточно тепло. Короткая джинсовая курточка легко справлялась с лёгким ветерком, а короткая юбка едва годилась, чтобы её можно было назвать приличной. От выпитого алкоголя в голове слегка шумело, хотелось танцевать и петь, да и в целом продолжить встречу с бывшими одноклассниками, но суровая новая жизнь студентки заставляла ехать домой.

Автобус, как всегда, задерживался несмотря на то, что в приложении на телефоне парочка уже проехала мимо. Поднялся прохладный ветерок, и по стройным ногам Насти пробежали мурашки. Спрятавшись в глубине остановки, девушка листала ленту в инсте, особо не вникая в то, что она видела. Рык двигателя отвлёк Асю, и она подняла глаза. Прямо напротив остановки стоял чёрный мерседес, затонированный так, что совершенно не было видно, кто находится внутри. Машина стояла, порыкивая двигателем, похоже, что водитель остановился проверить что-то в навигаторе или ответить на сообщение. Настя успокоилась, опустив глаза обратно в экран смартфона.

- Эй, красотка, подвезти? – густым кавказским акцентом спросили из мерседеса.

Девушка подняла глаза, фыркнула и, проигнорировав вопрос, вернулась к бездумному листанию ленты.

- Эй, чего молчишь? – не сдавались из машины.

- Отвали. – брезгливо ответила Ася.

Она никогда не любила знакомиться на улице, тем более с кавказскими мужчинами. Девушку всегда пугали мужчины с горячей кровью, видимо, отголоски влияния прошедшего чеченскую компанию дяди Саши, брата покойного отца.

- Слышь, а ты чё такая борзая?

Хлопнула дверь машины, и сторону Насти шагнул здоровенный бородатый мужик. Девушка сунула руку в карман в попытке найти перцовый баллончик, но, как назло, он остался в другой куртке. Ася попыталась выскочить с остановки, но сильный удар в живот швырнул её на рифлёную стену остановки. Дыхание перехватило, Ася осела на землю, судорожно пытаясь вдохнуть, в глазах плясали тёмные круги. Сильная рука схватила её за волосы и подняла с земли. В лицо ударил сильный запах алкоголя.

- Я тебя научу, сука, манерам. – прошипел мужик прямо в лицо девушке.

Наконец-то Настя смогла вдохнуть. Ноги едва касались земли, но и мужик всё же не был качком, так что как только ноги нащупали опору, Ася со всей силы саданула коленом промеж ног бугаю. Того ожидаемо согнуло пополам, а девушка, не теряя времени метнулась в лесополосу, что отделяла спальный район от центра города. Туфли на высоком каблуке плохо подходили для бега, не говоря уже о беге по пересечённой местности, однако снять их и бежать босиком Ася даже и не подумала, проколоть ногу осколками битых бутылок означало, гарантированно никуда не убежать. Когда свет фонарей окончательно скрылся из виду, девушка остановилась, чтобы привести дыхание в порядок. В ушах стучала кровь, а сердце так и пыталось выскочить из груди. Настя хотела обернуться к дороге, чтобы убедиться, что её не преследуют, но в этот момент сильный удар в лицо опрокинул её на землю. Последнее, что она увидела перед тем, как её сознание отключилось, были лакированные туфли сорок пятого размера.

***

Сознание возвращалось тяжело, словно Ася выплывала из глубокого, мутного озера. Тяжело открыла глаза, точнее, глаз, второй, видимо, заплыл. Но разглядеть всё равно ничего не получилось, вокруг стояла непроглядная темнота. Руки затекли и саднили в запястьях, пошевелить руками не получилось, они прочно были притянуты к какому-то кольцу, закреплённому к полу. По спине побежали мерзкие мурашки начинающейся паники. Пахло пылью и плесенью. Скрипнули давно не смазанные петли, и вспыхнул свет. Настя, насколько могла, обернулась на звук, к ней приближался здоровенный мужик, что так не вовремя вчера подъехал к остановке.

«Или это было не вчера, сколько я была без сознания?»

Неожиданная мысль отвлекла даже от неизбежно приближающегося похитителя. Кавказец подошёл вплотную и хлёстким ударом ноги перевернул Асю на спину. Пластиковые стяжки, которыми были прикованы руки, больно впились в запястья.

- Сейчас, сейчас. – приговаривал кавказец.

Плечо девушки плотно обхватила резина жгута, а через несколько секунд в предплечье кольнула игла. По венам медленно потёк жар. Он постепенно обволакивал всё тело, забирая боль и волю к сопротивлению.

- Вы, сучки, всегда ерепенитесь до поры до времени. Сегодня я покажу тебе, как бывает.

Прямо перед лицом щёлкнул выкидной нож, а следом запястья освободились. Боли в ссадинах на руках уже не было, но Ася всё равно, машинально, на автопилоте, потёрла следы от стяжек. За волосы схватила крепкая рука и легко, как безвольную куклу, потащила. Боли по-прежнему не было, а вот на разум словно мутные очки надели. Всё, что происходило, словно оставили за скобками, вынесли на периферию восприятия. Как за персонажем третьесортного фильма Ася наблюдала, как её мучитель волочёт её за волосы по ступеням, холодным, шершавым, бетонным. Обшарпанная дверь ощутимо толкнула в бок, подчиняясь притяжению ржавой пружины. Боли нет, просто давление куда-то в область правого бока. Грязные стены узкого коридора проплывали мимо, как исполинские скалы, а на светлом когда-то потолке плавали разноцветные круги.

«Или это пред глазами?»

Ещё одна дверь на этот раз, раскрытая настежь, пышный ворс когда-то дорогущего, а сейчас пыльного ковра защекотал голые пятки. За волосы рванули, поднимая с пола, и швырнули на кровать с серо-жёлтым, пыльным, отвратительным матрасом. Лёжа на животе и не способная оторвать от матраса даже палец. Из уголков приоткрытых губ на матрас медленно потекла слюна, добавляя на матрас очередное пятно. Грубые, шершавые, всё в каких-то заусенцах, пальцы проскребли по бёдрам, срывая трусики. Грубо, резко, беспардонно, наверняка разрывая и калеча всё вокруг, что-то ворвалось в неё. Боли не было, вообще ничего не было, кроме ощущения распирающего давления. На Асю навалилось тяжёлое, пахнущее кислятиной и алкоголем тело. В ухо полыхнуло горячим дыханием.

Глава 2

- Никитишна! Никитишна, ты гля, кто там? – кричал плюгавенький старичок с деревянными вилами в руках.

- Что разорался, старый пень? Опять сутра пораньше шары залил? – недовольно пробурчала Анфиса Никитична, — Пьянь старая!

- Да угомонись ты, старая, дивчина вон в траве у плетня лежит!

И правда, у покосившегося забора лежала девушка вся с ног до головы, покрытая кровью. Её пшеничные волосы слиплись от спёкшейся крови, а на обнажённом теле не было места, на котором бы не красовалось пореза, ссадины или синяка.

- Дак кто ж тебя так деточка. – запричитала Нюра, довольно резво для своего возраста подбежавшая к девушке. – Старый, шуруй за Турёнком!

Дед скрылся из виду, а старушка склонилась над бесчувственной девушкой. Подложила под голову свёрнутый фартук и накрыла платком, который обычно повязывала на поясницу от радикулита. Бабушка попыталась прикоснуться к лицу раненой, бессознательной девушки, а ту пробило словно от удара молнии.

- Да что же ты, милая?

- Никитишна! Мы тута. – голос деда заставил Нюру вздрогнуть.

Дед честно выполнил поручение, а не, как обычно, пропал с мужиками и свежей бражкой. Следом за старым бодро бежал Турёнок – парень, что прибился к деревне пару лет назад, не помня ни того, кто он, ни как оказался в деревне. Парень без указок подхватил на руки девушку, лишь на бронзовых щеках зарделся румянец.

- Неси её в дом. – махнула Никитишна рукой, и, подхватив подол, дабы тот, не цеплялся за траву, посеменила следом.

У входа в старенькую, но всё ещё добротную избу, Турёнку пришлось чуть ли не пополам согнуться, чтобы поместить свои, без малого два с половиной метра в низкую дверь, отчего он чуть не выронил свою ношу. Уложив раненную на топчан, парень запустил пятерню в свои огненно-рыжие, почти что красные волосы.

- Что с ней, баб Нюр. – от густого баса задрожали горшки на полках и печи в светлой горнице.

- Снасильничал, похоже, кто-то.

От этих слов в обычно спокойных, зелёных глазах на мгновение вспыхнуло пламя разъярённого дракона.

- Да разве можно? – прорычал парень.

- Ступай, Турёнок, спасибо, дальше я сама, и деда с собой возьми что б под ногами не мешался. – засуетилась вокруг бессознательной девушки баба Нюра.

***

Пробуждение было тяжёлым, болело, казалось бы, каждая клеточка тела. Ася с трудом открыла глаза и долго не могла понять, где находится. Низкий потолок, выкрашенный белым, мягкая перина, пахнущая полевыми цветами, в углу комнаты располагалась большая белая печь, усыпанная полочками с разнообразными горшками и цветастыми тарелками. Сквозь ставни, что заменяли собой стекло, пробивалось яркое солнце. Девушка попыталась сесть, но сильная боль заставила её рухнуть обратно на топчан с тяжёлым стоном. В комнату бодро для своего возраста вбежала старушка и запричитала что-то на непонятном языке. Разобрать ни слова не получалось, но явно дружелюбные и даже заботливые нотки успокоили девушку. Старушка приблизилась к кровати и нежно приложила шершавую, явно знакомую с трудом, ладонь на лоб Асе. Бабушка, продолжая говорить спокойным заботливым голосом, явно что-то спрашивая, приложила плошку к губам девушки. Ася инстинктивно глотнула и чуть не закашлялась от горького травяного настоя, а следом почувствовала, что её накрывает сном.

Когда Настя снова открыла глаза, за ставнями уже было темно. На печи вовсю кто-то храпел, а старушка сидела на сундуке, прислонившись спиной к бревенчатой стене, и, казалось, тоже спала, но стоило Асе приподняться на локтях, как глаза бабушки раскрылись.

- Ну как ты, внучка? – на этот раз Ася смогла понять, что у неё спрашивают, но речь по-прежнему звучала не знакомо.

Девушка попыталась ответить, но вместо этого просто раскашлялась.

- Тише, моя хорошая, я уже стара и, похоже, позабывала многое, но то, что ты меня понимаешь, по глазам вижу, значит, работает снадобье, а разговаривать, соблаговолят боги, к утру начнёшь.

Старушка поднялась на ноги и вновь протянула Асе пахнущую травами плошку.

- Это отвар на местных травах, он поможет телу восстановиться, а пока спи.

Утром Ася проснулась от бьющего прямо в лицо солнца. За окном листьями шумел ветер, и где-то щебетала птица. В комнате было пусто, а на резном стуле висела длинная рубаха из грубой ткани явно ручной работы. На руках и теле ещё виднелись следы от синяков и тончайшие шрамы от царапин и ссадин, ни боли, к счастью, уже не было. Аккуратно поднявшись и надев неприятную к телу рубаху, что, спускалась чуть ли не до щиколоток, Ася шагнула к дверям. Внизу живота резануло, словно раскалённым ножом. От неожиданно пришедшей боли девушку согнуло, захотелось лечь и свернуться калачиком, но упрямство не позволило этого. Сделав маленький шажок, затем второй, Ася дошла до низкой двери. Короткий путь в несколько шагов растянулся чуть ли не на десять минут. Девушка то и дело останавливалась, давая себе время перетерпеть очередную вспышку. Дверь скрипнула, и в лицо ударил лёгкий тёплый ветерок, несущий с собой ароматы свежескошенной травы и полевых цветов. На крыльце сидела приютившая Асю старушка и штопала мужскую рубаху самодельно костяной иглой, а во дворе могучий парень с бронзовой кожей и буграми мышц, махал плохонькой косой, каждым взмахом поднимая в воздух искрящиеся на солнце капли утренней росы.

- А проснулась, — улыбнулась бабушка. – как чувствуешь себя.

Ася тяжело привалилась к резному столбу крылечка.

- Хорошо… болит… живот. – слова чужого языка никак не хотели складываться в предложения.

- Ох, деточка, — с лица старушки слетела улыбка. – первую ночь тебя горячка одолела, думали, не выкарабкаешься, пришлось напоить тебя отваром смерт-травы, а то боги бы тебя точно прибрали. Вот только боюсь я, что после этого во чреве твоём не сможет жизнь родиться. Смерт-трава — страшный яд, но и лекарство сильное, любую заразу на корню губит, но и тело калечит. Ты прости меня, внучка. – по морщинистой щеке побежала слеза.

Глава 3

Месяц в деревне прошёл настолько спокойно, что Ася начала забывать про все кошмары, что с ней случились. Она играла с детьми мастеря для них простеньких тряпичных кукол и рассказывала им сказки Земли, что на удивление очень легко ложились на деревенский быт в явно другом мире. Убедиться в том, что мир всё-таки другой, Настя убедилась в самую первую ночь, которую она провела не в постели. С небосвода на девушку смотрели совершенно чужие звёзды. Их было так много, что, казалось, на тёмно-синий бархат щедро рассыпали самоцветов. Баба Нюра с удовольствием позволила Асе жить в своём доме, и девушка с благодарностью помогала по хозяйству. Как оказалось, в деревне всё-таки не было взрослых мужчин. Как-то Ася задала вопрос, почему не видит мужчин, и Баба Нюра с грустью поведала о том, что три года назад из империи пришёл отряд воинов и забрал всех, кто мог бы взять в руки оружие, с тех пор никто не вернулся. Любимым занятием Аси оказалось наблюдать за тем, как Турёнок помогал деревенским, он, легко, не напрягаясь, тянул за собой огромный обтёсанный камень, что заменял местным плуг, ставил опоры для моста взамен подгнившим. Сила Тура поражала, такое впечатление, что под бронзовой кожей не мышцы, а самые настоящие гидравлические поршни.

В один из дней на горизонте показалась небольшая телега, запряжённая худым понурым осликом. Ася в это время белила печь в доме Никитишны, а когда вышла, телега с осликом уже подкатилась к калитке, а с козел сноровисто спрыгнул возница. Низкий, едва ли доходящим и так невысокой Асе до груди, С копной кудрявых рыжих волос, собранных в тугую косу, и длиннющей бородой, доходившей вознице чуть ли не до колен и заправленной за пояс. Борода была заплетена во множество тонких косичек, на многих косичках красовались бусины из различных материалов от простого дерева до золотых. На одной из косичек красовался птичий череп.

- Ой, гном! – с улыбкой всплеснула руками Ася.

Возницу словно кипятком обдало, покраснел, раздул щёки, а глаза налились кровью.

- Гном?! Да гномы тебе тыквы растят и говно за тобой подбирают, а я дварф, плоть от плоти Ауле! – писклявым, совсем не подходящим к внешнему виду голосом заверещал гном-дварф.

- Эй, мужик, выдохни! Я не хотела тебя обидеть.

- Мужик?! – дварф сплюнул под ноги Асе густую серую слюну. – Да я тебе все космы повыдёргиваю, хуманс, я женщина!

От этого заявления челюсть Насти чуть ли на землю не вывалилась. В руках у возницы откуда-то появилась секира, небольшая, из тёмного метала, покрытая причудливым узором и рунами. Дварфа сделала шаг, вперёд поигрывая оружием.

- Фини! – с крыльца раздался голос Никитишны. – А ну, отстань от девочки!

- Ну Нюр. – голосом обиженного ребёнка выдохнула Фини. – Ну ты слышала?

- Слышала, слышала! И что с того? Чужая она, откуда ей знать кто такие дварфы. – Баба Нюра широко улыбалась.

- Да бездна с ним, с гномом! Мужик! Я что, похожа на мужика?

- Похожа. – шокировано проговорила Ася одними губами, однако это не укрылось от Фини.

- Ах ты выдра бледная! – снова взорвалась гнома.

- Фини! – в голосе бабы Нюры лязгнул металл. – Обидишь девочку ты мне больше не подруга!

Эта угроза оказалась сильнее гнева, и Дварфа лишь ещё раз сплюнула под ноги Асе и прошла мимо. На крыльце деревенская старушка и очень странная бородатая женщина дварф обнялись и скрылись в доме, а Настя так и осталась стоять у калитки с ошарашенным видом, пытаясь переварить увиденное.

- Я смотрю, ты успела познакомиться с нашей Фини. – в густом басе Тура слышались нотки веселья.

- Ага. – всё ещё не придя в себя, проговорила девушка. – Впервые вижу как гнома, так и бородатую женщину, да ещё и в одном лице.

- Ты смотри, её гномом не назови, обидится жутко. – продолжал веселиться Турёнок.

- Вовремя ты, конечно. – вздохнула Ася.

- Пойдём посмотрим, что привезла в этот раз Фини. – Турёнок спрятал улыбку в кулаке.

На небольшой, как и сама Фини, телеге располагались ящики, тюки и свёртки, в которых что-то звенело, брякало и шуршало. Тур откинул холощу с одного из ящиков, в нём оказались заготовки для топоров. Во втором — слитки разнообразных металлов. В целом из всего скраба Тура и Асю заинтересовал только один свёрток, в котором обнаружилось оружие. Всего два клинка. Широкий полуторный меч и тонкая рапира с изящной гардой в виде оплетающих рукоять щупалец осьминога. Ася протянула руку к рапире, но, прежде чем пальцы коснулись рукояти клинка, с крыльца послышался сердитый оклик Фини.

***

- Ты куда свои лапы тянешь, хуманс? – раздувая ноздри и теребя бороду, спросила гнома.

Ася уже было собралась ответить, но тут её глаз зацепился на пылевое облако, что приближалось по дороге к деревне. Присмотревшись получше, Настя не поверила своим глазам. По дороге неслись существа, похожие на людей, но с собачьими головами. Кто-то на двух ногах, а кто-то и на всех четырёх конечностях быстро приближались к мосту через реку. На всех псоглавцах были надеты штаны и куртки, на которых солнечными зайчиками игрались пришитые тут и там металлические пластины. У каждой твари было оружие, мечи, топоры и даже луки. Чуть позади от явно атакующих существ двигался обоз из пяти телег запряжённых, девушка не поверила тому, что видит, людьми. Ася сама не заметила, как к ней в руку прыгнула рапира.

- Прячься, дура! – Фини подскочила к Насте и дёрнула её в сторону дома Никитишны.

В этот момент пущенная с предельной дистанции стрела впилась дварфе в плечо. Не думая больше не секунды, Ася рванулась к калитке, а Фини, обломив древко, чтобы не мешало, перехватила свою секиру поудобнее. Тур стоял у телеги, широко раскрытыми глазами, наблюдая за приближающейся ватагой. Нет, в его взгляде не было ни паники, ни страха. Он словно что-то вспоминал, глядя на волну бурых тел.

- Что замер, громила? Хватай меч и пойдём продадим свои жизни подороже. – не оборачиваясь, Фини побежала к мосту, словно уверенная, что Турёнок точно последует за ней, ну или ей было всё равно.

Глава 4

Первая ночь в холодной пещере, в которую согнали всех пленных, и даже тех, кто был запряжён в телеги, прошла очень нервно. Отдохнуть, как советовал вождь, не получилось бы при всём желании. Народ стонал, плакал, причитал. Ася сидела в дальнем закутке и смотрела в одну точку. Бабы Нюры в пещере не оказалось, и Настя искренне надеялась, что ценной знахарке окажут помощь. Должны же быть у племени гнолов свои лекари. Потом перед глазами встал образ разрываемой и пожираемой прямо на глазах у пленённых. Вопль матери девочки словно набат стучал в ушах. Так, за кошмарными видениями и переживаниями за Никитишну прошла ночь. Ася только перед рассветом провалилась в тяжёлую дрёму, в которой видела, как Тур возится с деревенской детворой.

Когда наутро откатили в сторону массивный камень, закрывавший низкий проход в пещеру, Ася была не в лучшем состоянии. Под глазами поселились тяжёлые мешки, а белки глаз были раскрашены причудливым узором лопнувших сосудов. Пленных пинками и плетьми выгнали на улицу и выстроили в длинную шеренгу. Перед рабами, нервно переступая с лапы на лапу, стояли несколько десятков гнолов. Они лаяли, рычали и то и дело пытались укусить соседа.

«Самая настоящая свора» — подумала Настя, наблюдая, как после оплеухи один из драчунов развалился на земле, подставляя мягкий живот победителю.

Так и стояли напротив друг друга две на столько разных толпы. Будущие рабы от страха неспособные даже трезво мыслить, и стая полудиких гнолов, готовая разорвать любого, кто посягнёт на их собственность. Настя понимала, что именно эти, как сказал вождь, достойные и должны были разобрать приглянувшихся рабов. Однако ни один из гнолов не рисковал приближаться к пленным, нет, псоглавцы нисколько не боялись забитых испуганных женщин, они ждали и, похоже, ждали вождя. Полог самого крупного шатра, что полукругом обвивали площадь перед скалой, откинулся, и из него вышел седой шаман. Опираясь на резной посох с массивным навершием из чёрного, зеркально отполированного камня, он подошёл к неровному строю. Прищуренные глаза внимательно оглядывали добычу стаи. Постояв так с минуту, шаман пошёл вдоль пленных, периодически останавливаясь возле той или иной женщины для того, чтобы заглянуть в зубы, потрогать мышцы или ухватиться за грудь.

«Словно смотр лошадей устроил». — подумала Ася.

Тем временем шаман добрался до Аси, и стоило ему остановиться напротив, как та выдала.

- Где Нюра, старушка, что была со мной?

Вместо ответа шаман наотмашь ударил Асю по лицу.

- Разговаривать будешь, когда тебе позволят. – без злости прогавкал шаман.

Отойдя от строя на несколько шагов, шаман навершием посоха указал на Асю и ещё троих девушек помоложе.

- Вы идёте со мной.

Девушки, на которых указал шаман, понуро вышли из шеренги, Ася тоже последовала следом, но в этот момент за её руку схватилась когтистая лапа. Самый крупный из всех гнолов, что с самого начала мялся перед рабами, что-то лаял шаману, не отпуская руки Насти. Седой гнол обернулся, сделал какую-то сложную фигуру из узловатых пальцев с острыми когтями, и на миг асе показалось, что она увидела призрачного ворона. На морде схватившего её псоглавца появились три рваные раны, словно по морде полоснули невидимые когти. Несколько капель крови попали Насте на лицо, но вместо отвращения Ася почувствовала скрытую от всех силу в этих нескольких каплях. Дерзкий гнол выпустил руку девушки, заскулил, прижимая лапы к ранам на морде.

- За мной! – голосом, как будто ничего не произошло, проговорил шаман.

Деревня гнолов больше напоминала палаточный городок возле фестиваля рокеров, нежели на постоянное поселение. Шатры и палатки, а где и просто брошенные у костра циновки. Шаман привёл рабынь к пещере, вход, в которую закрывала исполинская шкура медведя. При жизни этот хозяин леса мог бы поспорить размерами с карьерным самосвалом. Возле пещеры над огнём висел огромный котёл, из которого торчала человеческая нога, седая самка гнолов мешала бурлящее варево чьей-то берцовой костью, а у самого входа к скале был прикован Тур, в этот раз кольца забили выше, и парень висел на цепях, а по рукам медленно струилась кровь. Кинжал из бока вытащили, а рану замазали какой-то отвратительной даже на вид жижей. Парень был в сознании, и он пристально смотрел прямо в глаза Асе. В его глазах стояла печаль. Настя сделала было шаг в сторону Тура, хлыст следовавшего за рабами надсмотрщика хлестнул по спине Аси, а тур забился в оковах, чем вызвал смех молодняка, что сидели вокруг котла.

Настя вместе с остальными рабынями прошла за полог в пещеру. Огромная пещера была застелена разнообразными шкурами и коврами. Прямо по центру располагался самый настоящий походный трон с небрежно отломанными рукоятями для переноса, где гнолы его раздобыли было непонятно. На троне сидел вождь, он обсасывал вываренные человеческие пальцы, а кости бросал в клетку, в которой сидела Фини, сверля вождя ненавидящим взглядом.

- А вот и свежатина. – пролаял вождь, сегодня он снизошёл до человеческой речи. – Вы теперь мои, моё слово — закон, так что привыкайте и учите наш язык, опускаться больше до вашего карканья я не собираюсь.

Вождь махнул лапой, в которой был зажат очередной палец, и из-за трона выскочила рабыня в когда-то шикарном платье, а теперь рванине. Она глубоко поклонилась и, не разгибая спины, посеменила к новым рабыням. Засаленные волосы качнулись, и Ася увидела заострённые уголки ушей.

- Эльфийка. – ошарашенно проговорила Ася.

Из всех просмотренных фильмов и прочитанных книг у Насти сложился образ безумно красивых и невообразимо надменных эльфах, а тут эта — забитая, испуганная, сломленная. Не разгибая спины и стараясь не смотреть на вождя, она, подталкивая ошарашенных девушек, повела их в дальний закуток пещеры. На полу поверх камней, тут ни ковров, ни шкур не было, лежали циновки, старые, потрёпанные, с запахом пота, кислятины и страха. Эльфийка молча указала рукой на циновки и так же молча посеменила обратно к трону. Ася уселась на дальнюю циновку и уставилась на Фини, мысленно умоляя посмотреть на неё. Дварфа словно услышала, повернулась, уставилась прямо в глаза. Губы Аси задрожали, наверное, только сейчас пришло понимание, в какую пропасть катится её жизнь. Именно в этом взгляде дварфы, решительном и несломленном, Настя увидела свою беспомощность. Накатили воспоминания, о той беззаботной жизни студентки первого курса, о совсем смешных проблемах наподобие несделанного задания или выволочки от склочного профессора. Вернулась вся та боль, что была с ней в том заброшенном доме, снова кольнуло что-то внизу живота, и вот именно эта вспышка боли уронила первую искру. Фини, что так и не отвела взгляд, словно почувствовала изменения, кивнула и отвернулась.