Эй ты! Возьми меня замуж! Срочно!

Глава 1

Алиса

– Козельский твой – козел!

– Я знаю! – в кои–то веки согласна с подругой. И даже не исправляю фамилию бывшего. Потому что он реально – козел. Я за него замуж собиралась, а он…

– Надо наставить ему рога! Как он тебе!

– Точно! – щелкает пальцами Маринка. – Оторваться по полной. И чтобы твой парнокопытный узнал об этом. А лучше – увидел собственными глазами!

– Не–е, я придумала круче! – коварно улыбнулась Надин. – Алиске надо срочно выйти замуж! Желательно вперед Козельского. О, нет, есть идея получше! – она подпрыгнула на месте. – В один день с ним! И в том же самом загсе! Представляешь, выходишь ты такая под руку со своим женихом из загса, а навстречу тебе – Антошка со своей пузатой кривоногой овцой.

– А пусть жених Алиску на руках выносит!

– Да, так даже лучше. На руках. И до самого мерседеса несет. Или лексуса.

– И смотрит на нее влюбленным взглядом.

– А сзади – пятнадцатиметровый шлейф шикарного свадебного платья.

– И фата! Которая от порыва ветра улетит прямо в морду Козельскому!

– И он такой отбивается от нее, путается в ней и падает прямо в грязь!

– Попутно задевает за подол платья своей овцы и срывает его!

– А у нее там чулки на подтяжках! На кривых ногах!

Мы ржем, аки кони, представляя картину со счастливой мной и офигевшим Антошкой с его невестой. Дополняем мелкими, но сногсшибательными элементами.

Вместе с нами смеется Валентина, Надькина помощница по хозяйству. Она бесшумной тенью ходит по квартире, но именно сейчас оказалась рядом, услышала наш разговор и не сдержала одобрительный смешок. Через мгновение скрылась из вида, как не было.

Мы хохочем, живот и щеки начинают болеть от смеха, в голове эйфория. Я даже кручу в руках коробку из–под апельсинового сока, ищу состав, вдруг производитель решил добавить сюда алкоголь, а мы не в курсе, пьем напиток для детей от трех лет, и нам весело.

Но нет, кроме натурального сока ничего лишнего.

– Девочки, это гениальный план мести, только есть одно но, – обвожу взглядом подруг, каждую по очереди, когда смех более–менее затихает. – У меня нет жениха. С лексусом.

– Лексус можно арендовать, – подняла палец вверх Надин.

– А с женихом сложнее.

Втроем одновременно вздохнули. Ни у кого из нас троих, закадычных подруг со школьной скамьи, годного жениха на примете не было.

Это что же, отказаться от мести? Сдаться?

Ни за что!

– Только чтобы посмотреть на выражение лица Гозельского, я готова выйти замуж за первого встречного.

Нет, мне точно в сок что–то подмешали. Это ж надо было такое ляпнуть!

Потому что девчонки приняли мои слова за чистую монету. И потащили меня из квартиры Надин, где мы оплакивали мой разрыв с Гозельским.

Антоша, сволочь такая, заявил, что нам надо расстаться, потому что, внимание! Он женится! Через две недели. Но и это еще не все! Невеста его беременна! Пять месяцев как.

Свинья какая, а! Встречался с обеими сразу! Фу, как противно! Я после его признания два часа в ванной отмывалась, а потом позвонила подружкам, пожаловалась, и мы решили отметить нашу свободу у Надин дома.

Набрали сока, пирожных, винограда, сидим, пируем, кости Антошке перемываем.

Доперемывались!

Стоим теперь на улице, по сторонам пялимся, жениха мне выискиваем.

– Вон, смотри, в мусорном баке копошится, – Надин указала пальцем в сторону мусорки. – Чем не жених? Его отмыть, приодеть…

– Надин, фу! – возмущаюсь. – Ты совсем уже?

– А вон там дедок на лавочке, глянь, какой… – хихикает Маринка, толкая меня в бок локтем. – Говорят, они в старости те еще жеребцы.

Хватает одного взгляда в ту сторону, чтобы поморщиться. У соседнего подъезда сидит морщинистое тело, с пузиком и бадожком, головой лохматой трясет.

– Себе забери.

– Кха–кха, – раздается неподалеку.

С синхронной точностью поворачиваем головы на звук.

На парковке, поперек разметочных полос, заняв сразу два места, стоит странного вида колымага. Названия по паспорту у транспорта явно нет. Это вообще похоже на самодельный автобус. Не удивлюсь, если внутренности ржавые, и вообще ОНО скорее всего не заводится. Поэтому имя «колымага» – прям в точку.

Перед у колымаги задран домкратом, и некто в синих штанах и пыльных кроссах ковыряется под тачкой.

Это он кашлял, он привлек наше с девочками внимание.

– Тогда… остается вот этот экземпляр, – взмахнула рукой в его направлении Надин.

– Все, Алиска, там твоя судьба, – с издевательскими нотками в голосе Маринка подтолкнула меня в спину в сторону стоянки. – Иди, требуй, чтобы замуж взял.

– А если там Джамшут какой–нибудь или Казбек? – подливает масла в огонь, точнее, в мои натянутые нервы Надин. – Уж лучше бомж. Его хотя бы отмыть можно и приодеть, глядишь, нормальным мужиком окажется.

– Ага, с букетом болячек. Заразных.

Фу–фу–фу! Чур меня!

– А дед помрет скоро…

– А вдруг до свадьбы не доживет?

– Засада… Тогда надо второго деда в запасе иметь…

– Дом престарелых нам в помощь.

– Девочки, вы специально, да? – из последних сил держусь я. Гордость не позволяет развернуться и бежать отсюда, наплевав на Гозельского, его свадьбу и мою месть.

– Алиска, женишь на себе того чувака, – Надин показывает на пыльные кроссовки, – я всю алкашку на твоей свадьбе оплачу.

– А с меня – свадебное путешествие на двоих.

– На Бали, – ловлю Маринку на слове. Никто ее за язык не тянул.

Вытягиваю вперед ладошку.

– Заметано! – бьет своей подруга. Вторая припечатывает тоже.

– Но если у тебя не выйдет… – заговорщически понижает голос Сахарова, не отпуская мою руку.

– То ты год будешь драить наши толчки, – подхватывает Надин.

Вот от кого я не ожидала, да еще такие слова...

– По очереди.

– Каждый день.

– Девочки, а вы точно мои подруги? – смотрю то на одну, то на другую. Что с ними, блин, такое?

Глава 2

Алиса

Решили меня на слабо взять? Не выйдет!

Одарив каждую подругу уничтожающим взглядом, решительно направляюсь к автобусу. Я всем докажу, что могу утереть нос любому, кто меня разозлит! А я зла! На Маринку и Надин, на Антошку, на дурацкий спор, на который я повелась, как лохушка.

Ну нет! Я, Алиса Волина, никогда не буду драить чьи–то толчки! Слышите? НИКОГДА!

И Гозельский еще пожалеет, что променял меня на какую–то овцу! У–у, козлина! Чтоб у него рога отросли, и пипирка отсохла!

К автобусу подхожу заведенная донельзя.

Так. С какой стороны к нему, точнее, к этому механику подойти?

– Эй ты! – громко стучу по металлу костяшками пальцев.

– Чего надо? – раздается снизу.

Слава небесам, без акцента и старческого скрипа.

Растягиваю губы в подобие улыбки и елейным голоском обращаюсь к кроссовкам. Они хоть и пыльные, но целые, – отмечаю я. Аккуратист. Это плюс.

– Можно тебя?

– Зачем?

Да ё–маё! Никакого воспитания! Минус тебе в карму!

– Разговор есть.

– Тыща.

Бедняк. Жирню–ючий минус.

А что ты ожидала, Алиса? Что под днищем ржавого корыта олигарх валяться будет?

Тем лучше. Проще будет договориться. Поэтому пусть будет все же плюс, а не минус.

– Пятьсот, – решаю поторговаться.

– Тыща.

– Ладно, семьсот, – закатываю я глаза. Ну и еще один плюсик – за предпринимательскую жилку.

Кроссовки приходят в движение. Ноги сгибаются в коленях, отталкиваются и… исчезают под автобусом.

– Эй, ты куда? – оббегаю железяку кругом.

А вот и голова механика. Выкатилась из–под автобуса с противоположной стороны. Это он там на какой–то тележке катается. Удобно, наверное, туда–сюда под автобусом кататься.

Наклоняю голову влево, вправо, пытаюсь разглядеть лицо механика. Только оно в мазуте или соляре, я не понимаю в чем именно. Грязное, короче. Одни глаза сверкают и зубы – ровные, белые, аж слепят. Усы черные и щеки небритые. Плечи широкие. Торс, часть которого мне видна, бугристый.

– Деньги вперед, – протягивает мне раскрытую ладонь.

Руки крепкие, сильные, – отмечаю я. – Такой на руках из загса спокойно меня вынесет.

Это не Антошка – интеллигент в третьем поколении, который тяжелее энциклопедии ничего не поднимает.

– А ты не мог бы вылезти из–под своего драндулета? Невежливо вообще–то разговаривать с девушкой, находясь снизу, – взмахом руки перекидываю волосы назад. Надо же приятное впечатление произвести, чтобы понравиться. Точнее, чтобы он не отказал мне в моей просьбе.

– Я обожаю быть снизу, – лыбится. Пошленько так. Гад какой! Нахал! Все желание делать предложение отбил одной фразой. – Так какое у тебя ко мне дело?

– А знаешь, я передумала! Найду себе кого–нибудь друго…

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, взгляд натыкается на моих подруг. Маринка рожки строит, напоминая о Козельском, Надин показывает козлиную бородку.

Справа матюгнулся бомж, отшвырнув от себя пакет с мусором, содержимое рассыпалось по асфальту. Слева дед пошаркал к подъезду, даже не разогнулся.

– Короче, – оборачиваюсь опять к голове с плечами, – женись на мне. Срочно!

– Прям щас?

А сам ржет. Явно думает, что это развод такой. Как покукарекать после проигрыша в «дурака».

– Ага. Сколько ты хочешь за временный штамп в паспорте? Пару тысяч хватит?

– А ты уверена, что я не женат?

Вот блин. Не подумала.

– Женат, да? – я сникла. Потому что проиграла. И придется мне драить толчки у подружек. Представила – чуть не стошнило. А на второй заход с поиском жениха, боюсь, меня не хватит. И так держусь на морально–волевых.

– Расслабься, я пошутил.

Я уже говорила, он сволочь? Но что–то мне подсказывает, с ним можно договориться.

– План такой. Мы сейчас едем в загс, подаем заявление. Женимся через две недели, месяцев через шесть разводимся, типа не сошлись характером. Брак ФИКТИВНЫЙ, усек?

А то, пока я свой план ему озвучиваю, он еще шире лыбится. Как только рот не порвался.

– Усек. Только какой мне интерес с фиктивного брака с тобой?

– Я тебе заплачу.

– Сколько? Пара тысяч меня не устраивает.

– Пятьдесят тысяч. После развода.

– Сто вперед и сто после.

– Слушай, ты не охренел? Двести тысяч!

– Адьёс!

И укатился под свое ведро с гайками.

– Эй! – в панике начинаю долбить по корпусу. Неужели сорвался? Из всех представленных кандидатов этот самый вменяемый! – Как там тебя! Мы не договорили! Мы не договорились!

Выкатывается опять.

– Ладно, я согласна, – цежу сквозь зубы. Знал бы он, чего мне стоит пойти ему на уступки. Я привыкла, что диктую условия я. Никто никогда не смел отказывать Алисе Волиной (Гозельский не считается), но какой–то механик ломает всю статистику. – Сто – после росписи в загсе и сто – после развода.

– Сопутствующие расходы с тебя.

– Эй! Не наглей!

– Я должен был попробовать. Согласен пополам.

– Никаких пополам. Каждый платит сам за себя.

– Как хочешь. Но ты живешь у меня.

– Нет!

– Да!

– У нас ФИКТИВНЫЙ брак, помнишь?

– У тебя будет отдельная комната.

– Ладно! – попыхтев, выдавливаю из себя. Папа все равно не допустит, чтобы я жила неизвестно где, неизвестно с кем. Заставит моего мужа жить у нас. Или подарит нам на свадьбу квартиру. От последней мысли на душе похорошело. – Значит, договорились?

– Договорились. С тебя семьсот рублей.

И лапу свою мазутную опять протягивает.

– Какой ты мелочный! – бурчу, выискивая в сумочке наличку.

– Я женюсь. Как глава семьи, я должен зарабатывать жене на колготки. Подарю тебе на Новый год. Плати, – усмехается.

– Нет у меня налички. Переводом пойдет?

– Давай.

Открываю приложение на телефоне.

– Диктуй номер.

Называет цифры.

Оформляю перевод на имя…

– Марта Васильевна Ч.? Это кто такая?

Глава 3

Алиса

– Ну что? Согласился? Какой он? Русский? Симпатичный? Как зовут? – с двух сторон атаковали меня вопросами Надин и Маринка. Мы отошли прилично от автобуса, чтобы Кир нас не слышал.

– Согласился. Завтра идем подавать заявление в загс. Ты, – тыкаю пальцем в Маринку, – ищи тур на Бали, а ты, – смещаю палец в Надин, – покупай алкашку. На триста человек. Ибо спор я выиграю! – ярость во мне все еще клокочет. И на себя, что повелась на спор, и на подружек, что они вынудили меня спорить, и на Кира тоже! За то, что он согласился жениться моментально, при этом развел меня на бабки. Назад пути нет.

Хотя это же плюс, что уговаривать не пришлось, да?

– К–как на триста?

– А ты на сколько думала? Никто тебя за язык не тянул.

– Ладно, – настроение подруги явно испортилось. Ничего, ей полезно. Сама выпросила. – Как жениха–то зовут? Или не сказал? – так и хочет подколоть.

– Кир.

– Кирилл, значит. А фамилия?

– Понятия не имею какая у него фамилия. Да и какая разница? Брак будет фиктивный, мне его фамилию не носить.

Мне прямо сейчас неприятно говорить с девочками. Понимаю, что виновата сама, что вляпалась в ситуацию с замужеством с не пойми кем, но подружки не тормознули меня, а наоборот, сделали все, чтобы назад дороги не было. И как после этого говорить с ними, улыбаться и быть милой?

– Все, девочки, я поехала.

– Куда?!

Думать в одиночестве во что я ввязалась и что теперь со всем этим делать.

– К свадьбе готовиться! Я же замуж выхожу! Через две недели!

– А отметить? А платье выбрать? А ресторан? А…

– С женихом буду и отмечать, и выбирать, ясно?

– Можно подумать, Алиска, твой отец разрешит тебе замуж выходить за первого встречного, – яд из Маринки так и сочится. Завидует или денег на тур зажала?

– Вот завтра и узнаю разрешит или не разрешит.

– Что, жених даже согласен знакомиться с твоим отцом?

– Его никто спрашивать не будет. Как миленький поедет.

Только бы папу удар не хватил. То я Гозельским грезила, то замуж выхожу за первого встречного. Автомеханика. Нищего! Рука–лицо просто, Алиса!

– Все, девочки, мне пора, пока–пока!

Расцеловываемся в щеки, не касаясь друг друга губами.

Выезжаю со двора. Навстречу едет эвакуатор. Уж не за колымагой ли Кира? А мне – не–ин–те–рес–но!

Утром долго лежу в кровати, не желая вставать. Может быть, мне все приснилось? Разрыв с Антоном, спор с девочками, договор с каким-то мужиком...

Хоть бы все приснилось!

Но телефон пиликает напоминалкой «В загс».

Сама вчера поставила. Как знала, что буду сомневаться в своей адекватности и гадать что приснилось, а что нет.

У меня полтора часа до встречи с Киром.

Так, – резко сажусь на кровати. – А как я его узнаю? Узнает ли меня он? Ведь вчера я видела только его небритую рожу, а он – мои трусы.

Ладно, – договариваюсь с собой, – надену ту же юбку, что и вчера. Исключительно для того, чтобы «жених» меня узнал, если не узнаю его я.

Блин, надо было последить за Киром, дождаться, когда вылезет из-под своего автобуса, посмотреть, что он из себя представляет. Одно знаю точно – не карлик. Ноги у него были длинные. Не худой. И зубы целые, белые, ровные. Остальное увижу на месте. Если не струсит и придет.

Мне чисто из вредности хочется, чтобы пришел. Чтобы не пришлось оправдываться перед подругами. И чтобы утереть нос козлу Гозельскому.

Залетаю на кухню, на столе уже чашка с овсяной кашей и кружка кофе.

– Доброе утро, Любаш, я на секундочку, – делаю глоток обжигающего напитка.

– Сядь, поешь нормально, – ворчит домработница. Она у нас работает с моего рождения, считай, член семьи.

– Не могу, спешу. Папе привет! Все, я полетела.

– Алиса, ты куда?

Вздрагиваю от голоса папы за своей спиной, замираю.

– Доброе утро, папуль, – обернувшись, дарю ему самую искреннюю свою улыбку. Мне нужно быть паинькой, чтобы потом выпросить у него денежек, чтобы расплатиться с женихом. Еще свадьбу хочется красивую…

Папа у меня крепыш, встает рано, питается строго по часам и только полезной едой. Изредка ездит в офис, а в основном работает дома, в своем любимом кабинете.

– У меня дела.

– Какие?

– Мы договорились с девочками пройтись по магазинам.

– Тебе что – опять нечего надеть?

Он у меня строгий, но знаю – любит меня. А я люблю его.

– Не мне. Маринке. Но если ты мне подкинешь денежку, то я и себе что–нибудь прикуплю, – трусь щекой о его плечо, как ласковая кошечка.

– Неделю назад счет тебе пополнял.

Громко вздыхаю. Осталось совсем ничего на карте…

– Работать не пробовала?

Р–р–р! – мысленно закатываю глаза. Не дает отцу покоя моя безработная беззаботная жизнь. А работа что – успею еще. Пока же хочется наслаждаться свободой, жизнью, ни от кого не зависеть.

Но обижаться на слова папы и дерзить ему нельзя. У меня свадьба через две недели. А еще я должна сотню Киру, если мы поженимся.

Никаких «если»! Только «когда», чтобы точно получилось. А сотню может мне дать только папа.

– Обязательно попробую, обещаю! Пап, я опаздываю!

Поцеловав отца в гладковыбритую щеку, бегу на выход. Но перед тем, как закрыть за собой дверь, все же предупреждаю:

– Возможно, у нас сегодня будет гость.

– Кто?

– Этого я пока тебе не могу сказать. Пока–пока!

Дарю папе воздушный поцелуй и исчезаю.

Какова вероятность, что Кир понравится папе и он согласится оплатить нашу свадьбу? Гозельского он терпел только потому, что им была увлечена я.

Ладно, главное на сегодня – чтобы жених не сорвался, об остальном я подумаю потом.

Как думаете, Кир придет к загсу или будем его искать?
***
Дорогие мои! Спасибо за теплый прием моей новинки! Если вы еще не поставили звездочку в карточке книги - пора! Это повышает рейтинг и дает возможность увидеть ее другим читателям.
***
А так же приглашаю почитать классный легкий юморной роман
"Чудо-чадо и чудовище"
https://litnet.com/shrt/Cu7I

Глава 4

Алиса

В девять тридцать я уже ищу парковочное место возле загса. А еще через пять минут стою, как дура, на нижней ступеньке крыльца загса, кусая губы и выискивая взглядом драндулет Кира. Его нет!

С противоположной стороны так же на ступеньке стоит мужчина. Высокий такой, под метр девяносто. Молодой. Черные очки от солнца скрывают глаза. В одной руке телефон, в другой – белая ромашка.

Романтик, – вздыхаю. – А у меня ни цветка, ни жениха. И этого не попросить жениться на мне, он уже занят.

Без пяти десять начинаю нервничать, что Кир не приедет. Это значит, я проиграла. Второй раз подобную авантюру с поиском жениха я не вывезу.

Надо было номер телефона взять!

Алиса, Алиса! Замуж собралась, а подготовки ноль! Мужика нашла, согласного, пусть даже за деньги, а гарантий никаких не взяла! Даже номерами не догадалась обменяться. О чем ты думала?

О чем… Не в себе я была. Я и сейчас как будто кино смотрю с моим участием.

Кошусь на мужика с ромашкой. Солнце за облако спряталось, он очки снял, дужкой за карман нагрудный прицепил их. А красавчик. Жаль, не мой.

Где же Кир? Неужели обманул? Или решил, что я разыграла его?

Может, позвонить его бабушке? Той самой Марте Васильевне Ч. Ее номер остался в банковском приложении. Пусть скажет, куда делся ее внук, или хотя бы даст его номер телефона. Вдруг у него уважительная причина или случилось что? Дам ему еще один шанс.

Снимаю блокировку, чтобы найти ее номер, как вдруг над моих ухом раздается:

– Меня потеряла?

От неожиданности резко разворачиваюсь и, оступившись, едва не слетаю со ступеньки, неловко взмахнув руками.

– Ой!

Тот самый красавчик с ромашкой подхватывает меня за локти, не давая позорно упасть, и на несколько секунд зависает на моих приоткрытых губах.

Я же таращу глаза на незнакомца. Если бы не голос, решила бы, что это кто–то левый, а не мой фиктивный жених.

В груди радостно ёкает, что пришел, не слился. Видимо, очень деньги нужны.

Почувствовав опору под ногами, аккуратно освобождаю локти от чужих пальцев, делаю шаг назад.

Стою, рассматриваю, кого я вчера выбрала.

В общем, вот он – мой будущий муж. Выше меня, поджарый, руки сильные, увитые синими венами. Одет прилично: в чистые, модно потертые джинсы, заправленную в них белую рубашку–поло с расстегнутой верхней пуговкой. Массивный кожаный ремень… А кроссы те же, что и вчера. Тоже потертые, но уже без пыли.

Сам Кир без бороды и усов и причесанный оказывается довольно симпатичным. Ровные черты лица, черные брови, темно–серые глаза, нос прямой, губы нормальные тоже. В целом, красавчик, на людях краснеть за мужа не придется.

На вскидку – лет так двадцать семь – двадцать восемь.

Хорошо, что старше меня. Это плюс. С Антошей разница была в год, а мозгов у него – как у подростка в пубертатный период.

– Кир? – на всякий случай уточняю.

– А ты уже кого–то другого нашла на роль фиктивного мужа? – сверкает белоснежной улыбкой.

– Нет. Мог бы и раньше подойти!

– А ты чего не подошла? – глаза смеются.

– Не узнала!

– Держи, это тебе, – сует ромашку в руки. И только я хочу сказать спасибо, как этот гад добавляет с нахальной улыбочкой: – В цвет твоих вчерашних трусиков. Сегодня на тебе такие же?

– Сволочь!

Дать бы этой ромашкой по щекам. Развернуться и уйти, гордо задрав нос. Но перспектива мыть толчки за подругами меня не прельщает.

Я тебе это припомню! – делаю себе мысленную заметку.

Мысленно несколько раз приложившись ромашкой по выбритым щекам, прячу нос в желтой серединке.

Мужчины, если хотят мне понравиться, обычно дарят шикарные букеты, корзины, чаще – авторские композиции, а тут скромная ромашка.

Он же беден, радуйся хоть такому знаку внимания, Алиса, – уговариваю себя. – Зато, когда он покупал цветок, думал о тебе, это мило.

О трусиках моих он думал!

И побрился. Тоже по твоей просьбе.

Да деньги ему нужны! Вот и старается. И вместо того, чтобы поблагодарить за последнее, рявкаю:

– Идем уже. Паспорт не забыл?

– А ты?

– Взяла.

– И я взял.

Заходим в здание. Перед зеркалом задерживаюсь, втыкаю ромашку себе в волосы. Просто для того, чтобы руки были свободны.

Изучаем таблички на дверях.

– Нам сюда.

Дамочка лет тридцати пяти в очках и с пышной прической, одарив Кира самой своей обаятельной улыбочкой, дает нам бланки для заполнения и авторучки.

Сидим с Киром друг напротив друга, пишем…