Эйвери: тройной отбор

Пролог

Эйвери, арем Тоудли

– Тише, дорогая! – прошептала, чувствуя, как заклинание невидимости дрожит на нежной коже ребенка. — Иначе мы обе погибнем!

Малышка ерзала в колючем шерстяном одеяльце, хмуря носик. Вот-вот разразится громким плачем. Да где же карета? Неужели кучер – мой бывший? Тот всегда опаздывал на свидания.

В темноте парка мерцали фонари с магическими кристаллами. Где-то вдалеке — шаги. Наверное, очередной бессонный горожанин. Или эйсфери. Вечно они шляются, как тени.

Я баюкала младенца, делая вид, что спасаюсь от ночного холода. Конечно, в безлюдном парке никого не было, но в приключенческих романах в такой момент обязательно кто-нибудь заявится в самый неподходящий момент!

Наконец, послышался стук копыт и, рассекая сумрак ночи, согретый дрожащим светом фонаря, подъехала карета. Нырнув внутрь, я откинулась на мягкую спинку дивана и выдохнула. Чуть не умерла от страха!

Новоиспеченные родители смотрели на меня с затаенной надеждой. Им не терпелось познакомиться с малышкой, но торопить они не смели. Кто я? Преступница или святая? Девочка шевельнулась, высвободила из-под одеяла пухлую розовую ручку и потянулась к моей груди.

- Добрый вечер, Риса. Иф Макейн.

Карета дернулась, мы неспешно двинулись прочь с места преступления. Риса – моя подруга. Пусть она старше на шесть лет, это никогда не мешало нашей дружбе. Три года назад Риса вышла замуж. Иф Макейн – достойный и богатый молодой человек, они горячо любят друг друга, вот только детей боги им не дали. Но порой, совсем неожиданно, мечтам суждено сбыться.

Я забыла в приюте книгу, а когда вернулась, нашла на ступеньках сверток, укутанный в шерстяное одеяло.

«Не вините меня, я просто не могла…», – гласила записка, чернила на которой растеклись от материнских слез. В углу пожелтевшей старой бумаги – знак из трех колец, сплетенных веткой плюща. Он въелся в память, как нечто важное. Я его где-то видела, но не могу припомнить.

Можно ли винить мать, отказавшуюся от ребенка? За четыре года работы в приюте, я так и не нашла ответ. С одной стороны, как можно отказаться от божественного благословения, которое ты носила в себе девять месяцев? С другой, я слышала о жестокой расправе с ненужными младенцами, а это страшнее, чем оставить его на пороге приюта. Мне пришлось научиться не винить и не осуждать, иначе можно сойти с ума в заботе о малышах и попытках дать им любовь, которую они никогда не получат от родных людей. Законы эйсфери суровы, и запрещают отдавать малышей в семьи.

Малышка доверчиво тянулась ко мне и складывала губки трубочкой. Было бы жестоко лишить ее материнской ласки… Риса бережно приняла из моих рук конверт, а я ощутила невыносимую одинокость бытия. Словно с малышкой отдала часть собственного сердца. Всякий раз одно и то же.

– Девочка? – уточнила Риса.

Я кивнула и закусила губу, отводя взгляд за окно. Там, укрытые ночью, как саваном, дремали клены.

– Голодная, наверное, – подруга прижала малышку к груди. Ей месяца два, не больше. Совсем беспомощная. – Мак, подай, пожалуйста, бутылочку.

Сняв заклинание согрева, мужчина достал смесь и передал супруге, нежно обняв ее за плечи и любуясь дочерью. Малышка закуксилась, заплакала, не желая брать соску. Не мудрено, она мало похожа на материнскую грудь, но умение кушать из бутылочки – залог выживания брошенных младенцев.

– Я научу, – сказала тихо, показывая несколько несложных приемов. В тишине кареты раздалось жадное причмокивание. – В этом возрасте малыши в основном кушают и спят, – я поправила одеяло. – Ваша задача – кормить, менять пеленки, не допускать переохлаждения или перегрева. В первый год меньше встреч с другими детьми, минимум посторонних. Животных в комнату не допускайте. Я знаю, ты любишь кошек, но они тянутся к теплу и могут лечь на грудь или лицо малышки. Гуляйте только в солнечную погоду, в первый год носите чепчик.

Я спешно делилась с друзьями друзьям нехитрой наукой. Элементарные правила, которыми часто пренебрегают юные родители, нередко заканчиваются слезами, трагедией и разбитым сердцем. Риса и Мак внимательно слушали, переспрашивали, даже записывали, не надеясь на память. Когда я замолчала, подруга нежно прижала уснувшую малышку и расплакалась.

– Самое страшное позади. Главное, уезжайте подальше, желательно в другой арем, где вас никто не знает. Справку о рождении я сделала, даже поставила печать, никто не посмеет усомниться…

Подруга всхлипнула еще громче и спрятала лицо на груди у мужа.

– Эйви, если об этом узнают… Если хоть кто-нибудь… – скупо произнес он.

– Тебя же на виселицу отправят! – взвыла Рис, не смея поднять на меня взгляд.

Словно я сама не знаю. Все, что касается детей, эйсфери наказывают очень жестоко. Но оставлять малышей на государственном попечении, лишить их возможности жить в любящей семье – бесчеловечно! В приютах и церквях извечная нехватка финансирования. Не хватает одежды, еды, игрушек. Я уже не говорю о том, что почти никто не бывает ласков с этими детьми. Их считают нахлебниками, приучают к труду уже с шести лет. Кто из них вырастает? Послушные рабы или обозленные на жизнь преступники.

Но только не эта малышка. Она получит жизнь, достойную фамилию, образование. У нее будет все. Если меня повесят, оно того стоило!

1

Принц Ренальд, королевский дворец

Мужчина прислонился лбом к деревянной двери, ведущей в личные покои матери. Он не отважится рассказать отцу. Король не переживет такую новость. Все было бы хорошо, сохрани Агата ребенка. Договор соблюден, наследник рожден, преемственность власти в безопасности. А теперь… Теперь он не знал, что делать.

– Входи, сын, – раздался усталый голос. – Я знаю, что ты там.

Ренальд грустно усмехнулся. Мать всегда чувствовала его. Даже когда в десять лет он пытался украсть пирог из кухни и прятался за шторой. «Если будешь дышать так громко, – сказала тогда королева, – то не стоит и пытаться идти на промысел». А потом они воровали сливы из-под носа дремлющего садовника, как два беспризорника, а не царские особы. До чего же вкусными были те немытые зеленые сливы!

Он толкнул дверь, и та скрипнула, как будто сам дворец вздыхал. В покоях королевы пахло лавандой и старыми свитками. На столе — кубок с вином, на котором уже сидел паук, словно помогал ее величеству распутывать паутину интриг, сплетенных придворными.

Королеве хватило короткого взгляда, чтобы все понять. Она отложила книгу, поднялась с дивана и подошла к сыну.

– Дорогой, мне так жаль, - проговорила она, обнимая ребенка. Какая разница, десять ему или больше тридцати. Материнское сердце не знает возраста.

– Три месяца… Оставалось всего три месяца! – Ренальд крепко обнял мать и позволил себе скупые слезы. Ни одна женщина мира, даже Агата, не видела слез эйсфери. Пожалуй, до этого момента он ни разу и не проливал их.

– Такова жизнь, мой милый. Ты знал, что семя эйсфери токсично для людей, а плод – и того хуже! Я едва выносила тебя. Четыре месяца в лазарете, каждый день длился как год. Отец не рассказывал тебе, – произнесла королева, усаживая сына рядом с собой на козетку, – но десять лет назад мы попытались снова.

Ренальд нахмурился. Об этом он не знал.

– Не обижайся, дорогой, – она ласково провела по лбу сына. Разглаживая морщины. – Хотели рассказать, но на втором месяце лекари провели осмотр и сказали, что счет идет на дни. Если я не скину ребенка, то умру. Решение принимал твой отец…

Она грустно улыбнулась. Королева слишком хорошо знала о хрупкости жизни и необходимости ценить каждый миг. Она нежно поцеловала ладонь Ренальда и произнесла:

– Ты – будущий правитель Таврии. Для эйсфери нет ничего важнее, чем сохранность рода и преемственность власти. Род окт Вилиоров должен продолжиться, несмотря на твою боль. Окт Рамесы спят и видят себя с короной на голове. Ты же знаешь, как они настроены. Мир с людьми, все, что мы выстраивали долгие годы – рухнет в один миг.

Ренальд понимал.

– У Агаты еще есть шанс…

Он не терял надежды, хотя понимал, что не может рисковать страной ради любви. Это – непозволительная роскошь для правителя, и он мечтал обмануть судьбу, когда обрел Агату. Их прошлое пролетело перед глазами как яркий фейерверк: пушистый снег на ее кудрях, сплетенные пальцы, клятвы под звездами и горячее вино с травами, которое он пил с ее губ…

– Ренальд, если она скинула первое дитя, второго может не быть вовсе. Твой отец вряд ли протянет еще год.

– Я понял, – принц решительно перебил королеву. – Значит, отбор?

– Вчера я получила отчеты от лекарей Таврии. Если отбросить слишком юных и старых, не брать в расчет тех, что уже имеет детей или совершил преступления, то претенденток двадцать две. Они не отторгли кровь эйсфери и, вполне возможно, среди них будущая королева.

В покоях ее величества стало тихо. Так тихо бывает перед бурей. Только бессердечно тикали часы, отсчитывая мгновения до неизбежного…

– Двадцать три, – произнес Ренальд, решительно поднимаясь.

– Но, сын, повторю, если она…

– Двадцать три, мама. И мы не возвращаемся к этому разговору!

Королева понимающе вздохнула. Она гордилась сыном и его дипломатичностью.

– Хорошо, дорогой. Но, если Агата не справится с одним из испытаний, тебе придется отпустить ее. Помни, на кону не только трон, но и мир с людьми. Мне едва удается сдерживать давление окт Рамесов. Их позиции крепнут, а сети сторонников растут.

Паук на кубке с вином вспыхнул ярко-синим пламенем.

– В таком случае, – принц, сцепив руки за спиной, медленно подошел к окну. Тяжесть его взгляда едва не уронила чернильное небо на землю. – Пусть в Боринию отправят весть: принц Ренальд объявляет отбор.

За окном грянул гром. Небо расчертили яркие полосы: красная, синяя и серебристая. Они вспыхнули на миг и исчезли, оставшись заколдованной надписью на свитке пророчеств в императорском храме.

«Три сердца, три пути, три испытания.

Кто пройдёт — не умрёт, но и не останется прежним.

Имя её судьба».

Где-то в другом ареме, в тихом объятии материнских рук, маленькая девочка в шерстяном одеяле впервые улыбнулась во сне.

Эйвери, арем Тоудли

2

Три дня моим домом была карета. Прием пищи – аттракцион: не промахнись мимо рта на очередной кочке. Хуже разве что поход в туалет. Это хорошо, когда по моей просьбе останавливали. Когда не останавливали – было нехорошо. Слишком. Так они относятся к возможно будущей королеве Таврии?

Я читала, вышивала, поупражнялась в магии и даже смогла отправить матушке весточку с ветром. Только теплый ответ заставил улыбнуться – впервые за долгие дни изнурительного путешествия.

«Ты справилась, доченька. Заклинание дошло».

А еще я узнала, что стою столько, что даже озвучить неприлично! Куда нашей семье столько денег? У нас большое поместье, земли, скот, прислуга… Старость родителей обеспечена, дочери ­ пристроены.

«В знак благодарности».

С этим они, конечно, поспешили. Я посоветовала матушке не тратить деньги. Останутся ли они так же благодарны, когда познакомятся со мной поближе...

Мы приближались к столице. Издалека виднелись узкие шпили башен королевского дворца. Они вспарывали шелк лазурного неба, настолько чистого и бескрайнего, что я забыла, что еду в тюрьму. Город обнимало плотное кольцо белокаменных стен. Карету с королевскими знаменами пропустили без пошлины и досмотра. Мы даже не притормозили, проезжая мимо стражников, которые пытались разглядеть меня сквозь занавеску.

Не думала, что знакомство со столицей будет таким. Я распахнула шторы и жадно разглядывала город. С не меньшей жадностью город разглядывал меня. Оказывается, новость об отборе висела на каждом столбе. И меня знали в лицо.

Проезжая мимо очередного объявления, я задохнулась от возмущения:

– Быть того не может!

Там, на столбе, – я. Не просто портрет, а официальный, с короной и улыбкой, которой у меня никогда не было. И подпись:

«Эйвери Ромер. Возможная будущая королева Таврии».

Будущая. Королева. Таврии.

Каждое слово как оплеуха от реальности. Я же сплю? Это ведь неправда?

Желание разглядывать окрестности испарилось. Задернув занавески, я боролась с эмоциями. Карету обступила толпа, позади нас с визгом бежали ребятишки, увязалось несколько собак. По краям от мощеной дороги толпились люди, кто в одежде побогаче, кто в совсем бедных нарядах. Вне зависимости от достатка и положения, все желали поглядеть на «возможно будущую королеву».

За время путешествия я прошла все стадии горя: и отрицание, и гнев, и торг, и принятие. Обиделась на расу эйсфери и простила их. А еще твердо решила найти выход. Он всегда есть. Вдруг его величество – такой же заложник ситуации как и я. В конце концов, откровенный взрослый разговор еще ни одного человека не убил.

Наверное.

Карета остановилась возле центрального входа. По правде говоря, я не знаю, центральный ли он, но судя по обилию народа, по числу ступенек и количеству украшений – должен быть им. Бордово-золотая дорожка начиналась от подножки кареты и вела к широким золоченым дверям, возле которых меня уже ждали.

Начальник королевских гвардейцев (по дороге я нарекла его «Ворон»), помог выбраться из кареты и передал слугам багаж. Толпа ликовала и кричала. Я постаралась разобрать хоть что-то, но крики сливались в неразборчивый гвалт, и я бросила затею.

От неудобной позы мышцы затекли и тело отказывалось шевелиться. Незадолго до прибытия в столицу Ворон снизошел до короткого привала. Я последний раз побродила по полю, сплела венок из ранних цветов и бросила его в звенящий ручей, словно прощаясь с беззаботной жизнью.

Мужчина стиснул мою ладонь и потянул к лестнице. Краем глаза заметила, как сквозь оцепления из гвардейцев протискивалась детская фигурка в простенькой холщовой одежке. У самых ступенек малыш заступил мне дорогу и, упав на коленки, простонал:

– Ифа, подайте монетку, пожалуйста!

– Кшить! – крикнул Ворон. – Пшел отсюда!

Мужчина замахнулся, но я заступила малыша и крикнула:

– Стойте! – сжалась, в ожидании удара.

И он наступил. Внезапная тишина ударила по ушам сильнее, чем кулак под дых. Открыла глаза и натолкнулась на разгневанный взгляд начальника гвардейцев. В присутствии сотни свидетелей я накричала на представителя закона и помешала ему… в чем? Ударить ребенка?

Я развернулась к перепуганному малышу и присела. Узнаю эту одежду…

– Из какого ты приюта?

– Святой Афроний, - малыш шмыгнул носом и покосился на гвардейца, гневно сопевшего за моей спиной. Он не посмеет ударить «возможно будущую королеву Таврии». Тем более в спину.

– Как тебя зовут?

Эмирек сказал не брать деньги, поэтому кошелек мне без надобности.

– Амер.

– Держи, Амер, – я отвязала от пояса небольшой мешочек с вышитыми незабудками и вложила в ладонь малыша. Там немного, но ребятам хватит на сытный ужин и сменную одежду. – Здесь много монеток, поэтому спрячь их хорошенько, чтобы никто не отобрал.

А на ухо прошептала:

– Не говори об этом настоятелю. Позови ребят и сходите в столовую, покушайте сытно, купите мясо. Собери самых голодных и слабых, им нужна хорошая пища. На оставшиеся деньги купите теплые носки и обувь по размеру. Ноги следует держать в тепле и сухости.

3

– Что значит, породнимся? – уточнила, насилу откашлявшись.

– Эмирек не рассказывал? Ох уж эти мужчины! – она помотала головой. – Когда Ренальд попросит тебя покинуть отбор, Эми тебя возьмет. Мы станем сестрами, здорово, не так ли?

– А что, если принц не попросит об этом? – спросила с затаенной надеждой. Не то, чтобы я хотела замуж за Ренальда, просто очень уж за Эмирека не хочется.

– Попросит, обязательно, – отмахнулась Аида, словно дело с женитьбой уже решенное, и отбор - фарс. Но, если так, это мне даже на руку! Может, удастся договориться с его высочеством и выйти из конкурса без боя. – Принц давно влюблен, но древние законы велят проводить честный отбор. Агата полностью подходит Ренальду. Она человек, совместима с ним. Мы, конечно, поборемся, но я бы на твоем месте особо не старалась…

Что же получается, даже принц не может жениться по любви? Тогда он поймет мою боль и наверняка поможет с Лаэртом. Дождется ли он меня? Будет ли верить, что я покину отбор? Передам матушке весточку с ветром, пусть еще раз поговорит с ним, пусть будет убедительна…

– А тебе-то это все зачем?

– У дочери председателя Сената не так много развлечений, – сказала она, поглядывая на меня как на новую игрушку. – А уж подруг и вовсе нет. Только охотницы за сердцем брата или моей славой. А ты… Ты такая странная. Грубая, но настоящая… Тебе, кажется, нет дела ни до нарядов, ни до сплетен, ни до женихов, ни до власти. Сразу мне как-то приглянулась, по портрету. Взгляд волевой и гордый, как у меня в детстве. Мне это нравится. Может, подружимся?.

Я рассеянно улыбнулась и кивнула, спрятав реакцию за завтраком. Она не враг, но и не друг. А я – всего лишь развлечение для богатой девочки. Отталкивать ее не стоит, но и слишком сближаться плохая идея. Девушка пила кофе маленькими глотками и с интересом наблюдала как я ем. Что ж за завтрак такой? Будто экзамен сдаю!

– Когда будет первое испытание? - уточнила манерно, демонстрируя, что умею соответствовать ситуации и поводу.

– Через пару недель. Вас нужно тщательно подготовить. Несправедливо, что кто-то краше и богаче, а кто-то болезненный и бедный. Когда распорядительница сочтет, что вы равны по красоте, представит вас принцу.

Какая разница до внешности жены, если единственная ее задача – родить здорового наследника и не умереть? Можно даже и умереть, главное – родить. Может, для кого и секрет, но я знаю, что человеческие женщины редко выживают, вынашивая плод любви с эйсфери. В приютах много полукровок и брошенных эйсфери, рожденных от человеческих девушек, погибших при родах. Хотя, стоит отдать должное королеве Айсефлоре, она принимает активное участие в судьбе Таврии.

– Сегодня у нас тяжелый день. Сначала швеи и модистка подберут наряды и ткани. Затем власоведы и кожеведы займутся твоей внешностью, – меня оценили как товар на рынке. – Освежим цвет волос, подрежем кончики, они выглядят уныло, – нет, я не товар. Я приютская кукла. – Потом сходим в солнечные ванны. Будешь принимать по пятнадцать минут, через неделю станешь румяной и загорелой. И, конечно же, спорт! Как ты поддерживаешь себя в форме? Какими искусствами занимаешься?

– В основном, лопатными, – съязвила, не одобряя предстоящих тягостей. Не хочу терять себя. Я не марионетка.

– Гребля? – с энтузиазмом уточнила Аида.

– Гребля сена тоже числится в списке моих навыков.

– Оу, - девушка поморщилась. – Склонность к иронии и сарказму - не лучшая черта для леди. Поощряется добрый юмор, но не колкие замечания. Мужчины этого не любят.

Лаэрт не жаловался. Мы считаем, лучше высмеять проблемы, чем покориться им. К тому же, меняться в угоду мужчине и ломать себя? Ну нет! Не нравится – пусть найдет ту, что понравится.

– А когда я познакомлюсь с другими участницами?

Возможно, я не одна мечтаю избежать отбора. Нас выдернули из привычного мира, как редиску с грядки. Не просто выдернули, с корнем и нещадно, а еще и грубо бросили в корзинку к другим овощам, сообщив, что помоют, почистят, порежут и приготовят из нас вкусное блюдо, которое с удовольствием съест принц или придворные! Какая девушка в здравом уме обрадуется такой участи?

– Тебе это ни к чему. Все будут жить отдельно. Познакомитесь в день встречи с принцем.

– Через две недели? – приуныла я. Через две недели хотелось бы просыпаться в собственной комнате и бежать на работу в приют.

– Почему же, - Аида интригующе склонилась над тарелками. – Тебе недаром досталась такая потрясающая наставница. Как знать, встреча с принцем может состояться куда раньше! Да будет тебе известно, Ренальд любит меня, как младшую сестру, - спешно добавила она. – Если я попрошу о небольшом одолжении, например, прогуляться в определенное время в определенном месте, он не откажет! А ты предстанешь пред ним во всей красе.

Глаза Аиды снова засверкали бриллиантами фантазий. В ее воображении я уже таяла в объятиях его высочества.

– Музицируешь?

– Шедеврально играю на нервах.

Девушка вздохнула и продолжила попытки:

– Возможно, акробатика?

– Только с тяпкой.

– Воздушная аэробика?

– При сборе груш и слив.

4

Листья календаря менялись быстрее, чем хитрые планы Аиды познакомить меня с принцем до срока.

В свободное время я исследовала сады, бродила вдоль озера, выискивала лазейки в стенах, кустах, расписании… Но, чем дальше, тем яснее становилось: бегство – не выход. Даже если сбегу, что дальше? Вечные скитания, страх в каждом шорохе, необходимость прятаться от гвардейцев, эйсфери, от самого воздуха, который может шпионить? Меня будут искать за предательство и найдут – это вопрос времени. Нет, бежать – значит снова стать пленницей, только в этот раз пленницей страха. А я уже устала быть чьей-то добычей.

Пока в голове не родилось ничего получше, я решила играть по их правилам, но на своих условиях. Раз уж не дали закончить академию, я училась у лучших королевских ученых всему, что дают: истории, этикету, танцам и, конечно, магии. Аида договорилась о дополнительных уроках, я получала даже больше, чем в Гарии. Однажды мы с Аидой даже выбрались на рыбалку. Но стоило показать, как насаживать червяка на крючок, как эйсфери вспомнила о неотложных королевских обязанностях и испарилась. И зря. Улов был отменный. Даже повариха высоко оценила пузатых карпов с блестящей серебристой чешуей.

За эти дни мою внешность «облагородили». Я немного прибавила в весе, хотя все еще именовалась «худосочной и немощной», загорела, волосы стали блестящими, кожа – шелковистой. Но потраченное время того явно не стоило.

Моей отдушиной стали конные прогулки. Пару раз мы случайно столкнулись с Реном – тем незнакомцем, что нашел меня в кустах. Мы, словно родственные души, слонялись по саду в поисках успокоения и находили друг друга в неожиданных местах. Один раз – у старого дуба. Рен поделился легендой, что возле этого дуба когда-то влюбились эйсфери и смертная, и их любовь чуть не разрушила целое королевство. Мы говорили обо всем: своих детских выходках, звездах, книгах и страхах. Кажется, пару раз я наговорила лишнего: о нежелании участвовать в отборе, о том, как мне жаль принца, о своем женихе и намерении сбежать. Он слушал внимательно, не перебивал и в его взгляде было что-то родное и теплое. Он разделял мою боль.

Жизнь обретала новые черты, я почти привыкла к новому миру, только по Лаэрту тосковала все сильнее. Писала ему почти каждый вечер, но ни разу не получила ответа. Матушка передала с ветром, что мои письма не доходят. Аида подтвердила, что до первого испытания – полная изоляция. Родных мы увидим только на балу в честь открытия отбора. Корона, якобы, даже поспособствует этому, чтобы близкие убедились: участницы живы, здоровы, счастливы.

Я вдохновилась. Как жениха Лаэрта, конечно же, не пропустят. Но войдет как брат, племянник, друг семьи ­– неважно. Просто родной. Свой.

– Эйвери! – раздался голос Аиды, резкий, как хлопок флага на ветру.

Я вздрогнула.

– Ты где витаешь? Осталось двадцать минут! Первый этап начинается!

– Так я готова! – посмотрела в зеркало.

Платье насыщенного зеленого цвета сидело по фигуре. Пелерина из черного гипюра с камнями дополняла образ, прикрывала голые плечи и спину. Каждой участнице, как пояснила наставница, положена тиара, поэтому мои кудри прижимало небольшое украшение с изумрудами в одном стиле с серьгами и браслетом.

От прежней меня мало что осталось. Изменился не только цвет волос и оттенок кожи, но и осанка, и речь, и манеры! Меня научили вести себя в обществе, держать осанку и даже удар – учитель фехтования заверил, это необходимый навык выживания в женском серпентарии. Признаться, встреча с другими участницами волновала больше, чем аудиенция с принцем. Хотелось поделиться переживаниями и тревогами, найти подруг или коллег по несчастью.

– Все участницы будут в зеленом, - щебетала Аида. – Под цвет глаз Ренальда. Это признание кавалеру в симпатии…

Вот оно что. Ключ к свободе! Если я сделаю всё, чтобы не понравиться никому, может, меня просто… отпустят? Никто не заставит эйсфери жениться на девушке, которая ему не нужна.

– Аида, могу я побыть одна? Пять минут. Разволновалась… – соврала, наигранно сдвинув брови.

Только дверь закрылась, я бросилась к шкафу, на ходу раздеваясь. Что меньше всего похоже на зеленый? Что громче кричит: «я вам точно не нужна, вы только посмотрите на мой дурной вкус!».

Остановила взгляд на бледно-сиреневом шелке. Идеально! Хуже только цвет конского навоза! Быстро переоделась и, не поправляя взъерошенные волосы, вышла в гостиную.

– Отлично, ты… – Аида осеклась, схватила ртом воздух и попыталась что-то сказать, но не выходило. – Ты… Что… Зачем? – она, наконец, смогла сформулировать вопрос.

– Мы, опаздываем! Нельзя заставлять принца ждать!

И в этот момент я почувствовала свою власть над ситуацией. Я больше не жертва. Я в игре и мой первый ход – сиреневое платье против изумрудных глаз.

Как и полагала Аида, невесты вырядились в пятьдесят оттенков зеленого: от мшисто-серого до цвета сочной травы, в белоснежных ажурных перчатках, с пелеринами, струящимися, как утренний туман. Я же отказалась от пелерины, а перчатки выбрала чёрные: плотные, матовые, будто вырезанные из ночи. Казалось, будто они пришли на свадьбу, а я – на похороны. Похороны прежней жизни.

– А ты проницательна! – похвалила Аида. – Я не сразу поняла, но теперь вижу. Ренальд заметит тебя. Теперь – точно!

С этими словами эйсфери меня покинула и вернулась к другим наставницам, которые сидели на изящных стульчиках возле стены. Я смотрела на их сдержанные улыбки, прищурённые глаза, на то, как они перешёптываются, будто делятся тайнами, от которых зависит наша судьба.

5

Я не шелохнулась, полагая, что слух мне изменяет.

- Если вам необходимо проверить состояние моего здоровья, то пригласите лекаря, ваше высочество.

- Перечите мне?

- При всем уважении, я не раздеваюсь перед незнакомыми мужчинами. Да и вы не обладаете нужной компетенцией для соответствующих выводов.

Ренальд медленно поднялся из-за стола, изучая меня. Хотя что там изучать, он прекрасно видел меня в куда более раскованном виде. Мы вместе сидели на траве возле озера и болтали ни о чем. Сейчас это казалось почти невероятным. Расскажи кому – не поверят.

Мужчина взял меня за подбородок, заставляя поднять на него взгляд. Я смотрела смело, не скрывая своего недовольства. Поцелуй, жесткий и властный, показался какой-то насмешкой. Губы Ренальда просто накрыли мои, смяли в яростной ласке. Хотя лаской такой поцелуй сложно назвать. Он будто клеймил меня, заявляя право собственности на мое тело.

Отпихнула от себя мужчину и со всего размаха отвесила оплеуху. Произошедшее осознала не сразу, но, когда осознала…

- Простите, ваше высочество! – пролепетала мертвенным голосом, медленно опуская горящую от удара ладонь.

Ренальд провел пальцами по губам и щеке, а затем к моему удивлению расхохотался.

Я сглотнула, не зная, как реагировать. Ударить наследного принца! Это же надо было до такого додуматься! Физическое насилие в отношении аристократии карается тюремным заключением на короткий срок или поркой. А уж насилие в отношении представителя царской семьи… Мне доподлинно известно, что даже покушение ведет к разорению всего рода. Слишком многие даже в Гарии поплатились за беспечное поведение детей, вступивших в ряды «Таврии для людей».

- Ваше высочество, я готова принять положенное наказание. Но прошу, направьте свой гнев только на меня, не трогайте мою семью, они не виноваты в моей импульсивности!.

- Импульсивности? – усмехнулся он, склонив голову на бок. - Ты можешь избежать наказания, Эйвери.

- Как? – сердце колотилось не то от страха, не то от надежды. Я не за себя боялась, за родителей, которые не заслужили кары за мои ошибки.

- Приходи сегодня ночью в мои покои.

- Что? Да вы в своем уме?

Взгляд Ренальда ожесточился. Вот. Теперь я еще назвала наследного принца безумцем.

- Заработать смертную казнь за пять минут общения… Меня восхищает твое умение наживать неприятности. Ты слишком дерзка. Так не пойдет.

- И приму достойное наказание за дерзость, - заявила с готовностью. Если Ренальд продолжит вести себя как последняя скотина, если меня будут зажимать в коридорах пошлые старики или без согласия тянуть в жены всякие Эмиреки, я уж лучше на каторгу отправлюсь!

- Значит, предпочтешь смерть поцелуям со мной? – Ренальд заломил бровь. Кажется, я задела его самолюбие. - Хочу узнать причину.

- Вы знаете эту причину, мой господин. Я обручена с другим и верна ему телом и душой.

Об этом я рассказывала своему другу Рену. Но его высочество Ренальд, кажется, слеплен совсем из другого теста.

- Иди, - задумчиво протянул он.

- Куда?

- К остальным.

- Не понимаю. Вы не накажете меня?

- За верность своему мужчине? На кого я, по-вашему, похож, ифа Ромер?

На самого странного и непонятного эйсфери! Что это вообще только что было? Я проследила задумчивым взглядом, как принц садится за стол, не в силах разгадать его.

- Поцеловать вас снова? – поинтересовался он деловым тоном, возвращая меня в реальность. Я исполнила реверанс и вышла из кабинета, не понимая, что произошло. Если это было испытанием, то я однозначно его провалила, и мне бы радоваться, но дерзкий поцелуй оставил в моей душе смешанные чувства. Словно произошло что-то важное, но я пока не понимаю, что именно.

Подобно другим участницам, я не горела желанием делиться подробности своей встречи с Ренальдом. Возможно, он целовал всех, всем грубил, всех пугал. Проверял нашу решимость? Да какая мне разница! Я даже думать об этом не хочу.

Свидания растянулись еще на несколько часов. Не знаю, что за чудовищные вещи происходили за закрытыми дверьми, но трех участниц из кабинета вынесли лекари. Именно вынесли, потому что девушки потеряли сознание. Участницы, еще не прошедшие испытание, волновались, те, кто прошел – не спешили делиться подробностями пережитого, а наши наставницы смотрели на ифу Орнеллу с явным неодобрением. Кажется, первое испытание шло не по плану и все это понимали. Вот только разве кто-то посмеет перечить наследному принцу?

Когда кабинет, бледная как скатерть, покинула последняя участница, мы все вздохнули с явным облегчением. Во-первых, это затянулось, во-вторых, все устали и проголодались. В-третьих, волнение многих привело в уныние, а некоторых довело до обморока, поэтому лекари на протяжении последнего часа подходили к каждой участнице и проверяли самочувствие.

За исключением усталости и раздражения, я чувствовала себя прекрасно, чем немало удивила придворных целителей. Зато Аида лучезарно мне улыбалась, посылая невербальные намеки, что я великолепно держусь. Я привыкла работать с тяпкой в поле, что мне просидеть за чаем на удобном диване каких-то шесть часов кряду?

Когда принц вышел в зал, мы спешно поднялись и выстроились в шеренгу, как наставляла ифа Орнелла. Волноваться мы уже устали, потому ждали решения его высочества со спокойствием и смирением. Не знаю, какой результат я ждала, поэтому в моей душе царила пустота и обида на Рена.

Перехватив мой взгляд, его высочество едва заметно улыбнулся. Стиснула зубы и отвернулась.

- Итак. Это было довольно занимательно и… утомительно, - без прикрас начал принц и по залу прошлись редкие смешки. Нервные в основном. – Поэтому сделаем все быстро. Девушки, чьи имена сейчас прозвучат, сделайте шаг вперед.

Окинув шеренгу внимательным взглядом, словно последний раз взвешивая свое решение, Ренальд расправил листок и быстро зачитывал имена.

- Пожалуйста, только не меня… - прошептала едва слышно. Сердце пустилось в пляс. Мне казалось, если вылечу на этом этапе, отвратить от себя стариков не составит проблемы. А уж избавиться от брака с Эмиреком как-нибудь исхитрюсь и вот она – долгожданная свобода!

6

Когда вернулась в покои, меня встретил остывший обед. Чтобы не вызывать подозрений, я съела салат и неохотно поковыряла вилкой в картофельном рагу с грибами. Стол, накрытый Реном на скорую руку, мне понравился больше. Местные повара явно заботятся о том, чтобы мы не съели лишнего, хоть Аида и говорит о некой сбалансированной диете. Впрочем, мне ли жаловаться, ведь эта диета прибавила мне пару килограмм в нужных местах. Интересно, Лаэрт оценит изменения в моей внешности?

- Ифа Ромер, куда поставить цветы? – вывела из раздумий служанка, чьего имени я так и не узнала.

- Какие цветы? От кого?

Девушка молча подошла ко мне, позволяя рассмотреть шикарный букет, из-за которого ее худого личика совсем не было видно. Среди пышных фрезий, гортензий и орхидей затерялась золотая карточка.

Витиеватый почерк гласил: «Только лучшее для моей будущей супруги. Э. и. С.».

Эмирек!

Только лучшее? Фрезии и орхидеи – очень редкие и прихотливые цветы, мне это хорошо известно. Одно время матушка пыталась вырастить их в оранжерее, но они требуют вливания магии и… В общем, так и не зацвели, и вскоре она бросила эту затею. Но куда больше орхидей я люблю простые, но искренние цветы: ландыши, астры, георгины. А от гладиолусов в полном восторге! Благо они с удовольствием растут на наших грядках и радуют глаз буйным цветом.

- К букету прилагалась коробочка, - проинформировала служанка и положила на тумбочку рядом со мной небольшой продолговатый футляр из синего бархата.

Сунув карточку обратно в букет, я отчеканила ледяным тоном, даже не поинтересовавшись содержимым коробочки:

- Верните это.

- Но…

- Верните!

Служанка замешкалась, но потом ответила сникшим голосом:

- Как прикажете, госпожа.

И скрылась вместе с подарками. Еще чего не хватало! Стоит принять от Эмирека хотя бы цветы, и он подумает, что я поощряю его ухаживания.

До ужина скучать не пришлось. Ко мне снова наведались модистки. Занятия в честь первого дня отбора отменили, но я решила не пропускать и взяла из библиотеки несколько книг. Это оказалось моей ошибкой, потому что вскоре мое уединение нарушил эйсфери.

- Войдите, - без задней мысли ответила стучавшему и в комнату буквально ворвался Эмирек. Его ноздри едва заметно подрагивали, а двойные зрачки сияли от негодования.

- Ифа Ромер, - процедил он сквозь зубы.

Я едва книгу не выронила, но постаралась сохранить самообладание. Мы одни в комнатах, служанок нет, Аида, как назло, тоже где-то запропастилась. Никто не услышит меня, даже если закричу! Остается надеяться на благонадежность и разумность Эмирека, в чем лично я, глядя на него, очень сомневалась.

- Добрый вечер, - произнесла едва слышно, откладывая книгу. – Чем обязана?

Мужчина вздернул бровь и, заложив руки за спину, медленно прошелся из стороны в сторону, не сводя с меня пристального взгляда.

- Мне ваш отказ расценивать как игру? Желание больше распалить интерес?

- Боюсь, вы неверно толкуете мои намерения. Иногда «нет» означает «нет» и ничего больше, - откуда только смелость взялась? Но я не собиралась давать эйсфери и капли надежды, иначе сомневаюсь, что даже Рен сможет оградить меня от него.

- И с чем связано ваше «нет»? – высокомерно поинтересовался он, вздернув подбородок.

- Я – невеста принца Ренальда. Участница отбора и прошла первый тур.

Мужчина едко рассмеялся и подарил мне ледяной взгляд, от которого по спине пробежали мурашки.

- Не так давно вы пытались меня убедить, что выходите замуж и, якобы, очень любите своего жениха. Как же ветрены ваши чувства. Это дает надежду!

- Отриньте надежду, икт Солдер. Я все еще люблю Лаэрта. Но в силу древнего договора между людьми и эйсфери сейчас я – залог мира. Если бы вы хоть немного знали ту, которую хотите сделать своей, то понимали бы, что я ответственный человек.

- Вы же понимаете, ваши дни в первом отборе – сочтены. Да, Рен решил позабавиться, выбрав вас. Могу его понять, - мужчина прошелся по мне пожирающим взглядом и сделал шаг вперед, но словно ударился в невидимую стену. – Особенно, если он вдыхал твой запах, а он, думаю, вдыхал…

Эмирек повел носом, как пес и быстро облизнул губы, словно перед ним не человек, а сахарная косточка.

- Я не знаю, как еще донести до вас, что ваше внимание мне без надобности. Прошу, оставьте меня в покое! – сказала раздраженно и поднялась.

Эйсфери восхищенно вскинул брови и улыбнулся.

- Я в предвкушении, милая Эйвери. Когда попадешь на отбор для Сенаторов, найди меня. Ты сама будешь умолять, чтобы я сделал тебя своей. Но тогда, боюсь, правила игры будут уже совсем другими.

- Не помню, чтобы разрешала переходить на «ты».

Мужчина вышел, ехидно посмеиваясь своим мыслям, а я стояла, в бессилии сжимая кулаки. Ренальд не допустит такого! У нас уговор и я верю, что он защитит меня от подобной участи. В конце концов, не найдется глупца, который осмелится ради девушки пойти против наследного монарха.

Оставаться в комнате я опасалась, мало ли кому еще придет в голову наведаться в покои невесты принца. Собрав книги, я отправилась в библиотеку, где и засиделась до самого ужина, к счастью забыв о неприятной встрече с Эмиреком.

- Вот ты где! – недовольно воскликнула Аида, распахивая двери. Причем крикнула она раньше, чем меня увидела. Наугад, наверное. – Так и знала, что найду тебя в обнимку с книгами!

- Я ведь говорила, что люблю читать.

- Говорила, говорила, - отмахнулась эйсфери, выхватывая из моих ладоней книгу и заставляя подняться. Я едва успела нашарить ногами туфельки и надеть их, как меня уже поволокли по пустым коридорам замка. – Ты пропустишь ужин!

7

Мое желание сбылось через четверть часа. Королевское крыло располагалось на четвертом этаже центрального корпуса замка. Точнее, это крыло оборудовали специально для отбора. Комнаты Ренальда располагались прямо в конце коридора, а справа и слева – комнаты участниц отбора. Ермину поселили в одной из дальних комнат, а табличка с моим именем висела сразу после покоев Агаты. Разумеется, комната фаворитки была ближе всех к комнатам его высочества. Если бы их не разделял коридор, предположила бы, что у них есть какой-нибудь потайной ход. Я бы смастерила, чтобы тайком встречаться с Лаэртом. Мы бы обязательно что-нибудь придумали.

В отличие от предыдущих, новые покои действительно оказались королевскими. Мебель качественная, роскошная. Диваны затянуты дорогим бархатом, окна зашторены драпированными занавесками с золотой бахромой, на стенах – шелковые обои с вышивкой. Сочетание цветов тоже радовало глаз. И гостиная, и спальня выполнены в приятных молочно-кофейных оттенках.

Заглянула в спальню и от удовольствия застонала – двуспальная кровать с балдахином, высоченной периной и четырьмя подушками! Вспомнила детство и с разбегу упала сверху.

- Общество Ермины дурно на тебя влияет, - недовольно заметила Аида, останавливаясь в дверях. – Она слишком вульгарна. Не лучшая партия для подруги.

- Аида, без обид, но в вопросе выбора друзей я буду доверять только своему сердцу и чутью, - заявила, скидывая с себя туфельки и раскидывая руки в стороны.

Мягкие перины опускались под весом моего тела, приятно обволакивая со всех сторон. Как я устала за день. Закрыть бы глаза и уснуть! Но я уже успела познать горести сна со шпильками в волосах и макияжем на лице. В Гарии я почти не красилась, а прически носила простые: косы или пучок. Местные же власоведы создают из моих волос многослойные шедевры и спать с ними на голове равносильно самоубийству. На следующий день волосы слипнутся намертво, а от впившихся в кожу шпилек будет болеть голова.

Нехотя вылезла из кровати и направилась к туалетному столику. Аида подошла ближе и помогла освободить волосы от заколок.

- Ты знаешь, что нас ждет завтра?

- Знаю, - обиженно произнесла эйсфери, - но не скажу.

- Аида, не обижайся. Ты слишком споро судишь о людях, а я не такая. К тому же, не умею льстить и скрывать свои эмоции. Зато ты всегда можешь быть уверена, что я с тобой искренна.

- Ты искренне меня недолюбливаешь, - взявшись за расческу, вздохнула девушка.

- Я отношусь к тебе с осторожностью – это разные вещи. У меня нет причин тебя недолюбливать и, надеюсь, не будет.

- Хорошо, - аккуратно расчесывая мои локоны, произнесла эйсфери. – Но я все равно не расскажу, что ждет тебя завтра, потому что это секрет. Дам лишь подсказку – выспись хорошенько.

- Все только об этом и твердят. Видимо, стоит прислушаться, - я примирительно улыбнулась и едва не заснула от мягких касаний девушки.

- Тебе совсем не нравится мой брат? – осторожно поинтересовалась девушка, закончив с моими волосами.

Я посмотрела на нее через зеркало и произнесла со всей серьезностью:

- Я не из тех девушек, чьи отказы продиктованы правилами флирта. Нет, Аида. Мое сердце принадлежит Лаэрту и в нем нет места для других мужчин.

- Тебе стоит забыть о нем, - грустно произнесла эйсфери. – Ведь, ты никогда не вернешься к прежней жизни.

А вот с этим я бы поспорила, но не стану! О нашем договоре с принцем Аиде ни за что не расскажу. Девушка подарила мне такой взгляд, словно я умирала заживо, а потом пожелала добрых снов и ушла.

Умывалась я уже в полусне, а стоило переодеться и лечь на кровать, как сон мгновенно поманил за собой. Мне снились родные края, теплое солнце, мамина улыбка, смех Лаэрта, папин голос. Пожалуй, голос был слишком реальный…

- Эйвери, - услышала сквозь сон. Папа нежно погладил меня по щеке, откинул с моего лица прядку волос и снова позвал. – Эйви…

- Пап, еще пять минуточек, - протянула жалобно, сладко потягиваясь. Объятия уютной кровати не желали меня отпускать. Какой чудный сон!

Папа по-доброму усмехнулся.

- До утра еще далеко. Я не займу много времени.

- Ну хорошо, - я перехватила папину ладонь, поцеловала и сунула под подушку. Это наш ритуал. Он не станет тревожить мой покой и даст полежать еще немного.

- Эйвери, пожалуйста, проснись. Нам нужно серьезно поговорить.

- Какой ты сегодня настойчивый, - пробурчала недовольно и насилу разлепила глаза.

Зрение медленно привыкало к полутьме комнаты, но я сразу поняла, что передо мной сидел вовсе не папа, о чем я и уведомила принца.

- Слава всем богам, это так, - согласился Рен.

- Простите, Ваше высочество! – я освободила ладонь принца из плена своей подушки и, пригладив волосы, села в кровати. – Пожалуйста, присаживайтесь… - окинула комнату в поисках подходящих мест, но спальня не располагала к посиделкам. Принц вышел из ситуации довольно просто - устроился прямо на кровати.

Мужчина выглядел по-домашнему. В развязанной у горла легкой рубахе и хлопковых брюках. Его волосы растрепались и светлые пряди падали на лоб, а изумрудные глаза таинственно светились и немного пугали. Второй зрачок - зрелище непривычное. Один большой, другой рядом, немного меньше и тоже в окружении изумрудной радужки. Я впервые рассмотрела принца так подробно. В лунном свете он выглядел загадочно и чуточку зловеще даже.

- Разрешаю вопрос взамен на помощь.

- Какой вопрос? – я потерла глаза и едва подавила зевок.

- Любой, - Рен улыбнулся. -  Вижу у тебя их много. Но взамен на помощь.

Агата. Я и забыла совсем. Пощипала себя по щекам, мотнула головой, прогоняя осколки сна и изъявила готовность слушать.

- Ты не боишься высоты?

- Нет.

8

В портальной комнате царило оживление. Девушки разбились на кучки и взволнованно перешептывались, делясь предположениями.

- Дамы! Будьте же благоразумны, успокойтесь! – ифа Орнелла призвала девушек к порядку и пригласила расположиться на диванчиках, пока мы ожидаем принца.

- Ифа Орнелла, что за испытание нас ждет? – поинтересовалась Светлозара.

- Мы позавтракаем? У меня кружится голова, - заметила Раяна, обмахиваясь веером с обилием блесток. Подхватывая утренние лучи, они рассыпали по шелковым стенам комнаты солнечных зайчиков.

Как же душно. Хоть бы окно открыли.

- Все будет хорошо. Нам нельзя отправиться с вами, но я дам тебе небольшой совет. Когда узнаешь об испытании – не теряй голову. Еще никто не погиб при его прохождении.

Какое-то слабое утешение.

- В случае серьезной опасности маги тебе помогут. Пусть это ведет тебя. Я думаю, все получится, и ты подтвердишь свой статус фаворитки!

Искреннее беспокойство Аиды радовало. Я подарила девушке улыбку и, пожелав доброго утра, отошла к диванчику. Немного пообщавшись с другими наставницами, эйсфери помахала мне ладонью и ушла.

- Как думаешь, что нас ждет? – справа от меня села Светлозара, слева – Гарая. Никак не возьму в толк, почему эти девушки вместе. Гарая, как и я, увлекается книгами и науками, а Светлозара только и грезит об удачном замужестве.

- Не имею ни малейшего представления, - солгала, не моргнув глазом. Гарая, судя по бледному лицу, о предстоящем испытании догадывалась.

- Надеюсь, это не королевское восхождение, - негромко произнесла она. – Обычно это испытание для финалисток, но принц Ренальд не очень-то щадит наши чувства. На первом испытании он…

- Он всех целовал, Гарая, - отмахнулась Светлозара. – От поцелуя еще никто не умирал, даже если это поцелуй эйсфери. Если бы ты, как и я, расслабилась, даже получила бы удовольствие. Жду не дождусь, когда будет испытание семенем!

Девушка закусила губу, а мы с Гараей замерли. О таком испытании в книгах ничего не сказано.

- Что за испытание семенем? – произнесла едва слышно, но Светлозара не успела ответить. Девушки повскакивали с мест, принялись поправлять наряды.

В портальную вошел принц Ренальд. У меня сердце забилось чаще от одного взгляда на его высочество. Собранный, сильный, одетый с иголочки. Ни следа ночной вольности. Сейчас перед нами будущий король Таврии, и он умеет это показать. От мужчины исходили едва ощутимые вибрации силы, которые тут же заставили всех умолкнуть и склониться в реверансах.

- Доброе утро, дамы, поднимитесь, - приказал Ренальд, и мы послушно встали.

Если еще вчера большая часть невест мечтала вернуться к себе домой, то сейчас во взглядах читалось восхищение. Мне сложно их винить, я сама залюбовалась его высочеством. Что говорить – он умеет произвести впечатление.

Впрочем, принц не надел ни короны, ни мантии, ни даже парадного кафтана. На нем была кожаная куртка, штаны из грубой ткани и высокие сапоги на шнуровке. Он оделся соответственно случаю, как и мы с Агатой. А вот остальные нарядились в лучшие платья и яркие украшения.

- Понимаю, что вы голодны и растеряны, поэтому сделаем все быстро. Сейчас я раскрою портал. Первыми в него пойдут дамы, получившие титул высочества, затем – все остальные. По ту сторону уже накрывают столы. Вас ждет легкий завтрак, после которого на каретах мы отправимся на само испытание.

- Что это будет? – взволновано спросила Сибриэлла.

- Ифа Орнелла расскажет вам после завтрака. А сейчас техника безопасности. В портал заходим строго по одному. Пока я не дам знак, входить в портал запрещается. Вам придется ненадолго задержать дыхание и следовать свету.

- А мы не заблудимся? – жалобно простонала Лидия.

- Я вам не позволю, - обворожительно улыбнулся его высочество и дамы расслабились. – На самом деле, это кажется страшным. Вы ничего не почувствуете, кроме сильного притяжения с другого конца портала. Там вас встретят опытные маги. При необходимости лекарь поможет прийти в себя. Головокружение - худшее из последствий перемещения. Все понятно?

Девушки кивнули. Их глаза сияли от страха и одновременно азарта. Я, признаться, тоже с предвкушением ждала открытия портала. Сильные маги могут делать это где и когда угодно, но для экономии энергии существуют специальные комнаты, как та, в которой мы находились.

Сейчас, пока слуги уносили мебель, а Ренальд настраивал кристаллы и проверял начерченные на полу руны, я внимательно рассматривала помещение. Знаки на полу мне неизвестны, а кристаллы – напротив. Это сильнейшие накопители магии. Если такие есть, то можно творить любое волшебство, не используя собственный резерв. У нас, людей, резерва нет, мы преобразуем существующие потоки и рвать пространство могут только единицы. И то это очень опасно. Эйсфери используют собственный резерв, рвут пространство, создавая тоннели из магии своей и сохраненной в кристаллах. Путешествовать такими безопасно, хотя немного страшно.

Когда из комнаты унесли мебель, ифа Орнелла попросила всех отойти к стене. Ренальд, собравшись, соединил ладони, из которых хлынуло темно-синее пламя. Он не рвал пространство, такое чувство, что он выжигал в нем дыру. Даже с силой кристаллов открытие портала давалось принцу тяжело. Образовав небольшую дыру, он нырнул в нее ладонями и резко потянул в стороны. Пространство поддавалось неохотно, но подчинялось воле его высочества. Вскоре мы с раскрытыми ртами наблюдали, как прямо посреди портальной комнаты искрится и переливается всеми цветами радуги толстая пленка. Я заглянула с одной стороны – с другой. Поразительно! Тоненькая, сантиметра два от силы, она переливалась и бултыхалась, словно состояла из воды.

Принц растянул портал так, чтобы закрепить края о кристаллы. Получились довольно широкие ворота, в которые можно войти так же просто, как в обычные двери.

9

- Ифа Орнелла, вы, наконец, расскажете, что нас ждет? – вытерев губы салфеткой, требовательно произнесла Сибриэлла.

- Об этом вы узнаете уже на месте. Прошу, дамы, кареты поданы. Рассаживайтесь по местам, времени на раскачку у нас нет. Мы и без того порядком подзадержались.

Распорядительница подала пример и первой направилась к выходу. Заметив, что никто не шелохнулся, она приподняла брови и похлопала в ладошки.

- Ну же!

Участницы нехотя поднялись из-за стола и вышли на улицу. Кареты и правда стояли наготове, запряженные четверками белоснежных лошадей. Впрочем, ни на первых, ни на вторых не имелось царских знаков отличия, что настораживало.

- Почему нет королевского штандарта и герба? – озвучила мои мысли Ермина.

Потому что, кажется, его высочество опасается нападения мятежников. Достаточно и того, что кортеж будет охранять королевская гвардия. Впрочем, они вполне могут перевозить преступников или знатных дам – мало ли по какому поводу они охраняют процессию.

- Дорога займет не больше часа. Настоятельно прошу вас передохнуть, набраться сил, успокоиться. Пожалуйста, не открывайте шторки и окна во время езды.

- Но почему? – возмутилась Раяна. – Душно же!

- Будьте благоразумны. Иногда королеве просто требуется выполнить то, что требуется правилами безопасности!

Девушки загудели словно осиный рой, услышав слово «безопасности».

- Нам грозит опасность?

- Есть вероятность нападения мятежников?

- Что нам предстоит?

- Я хочу домой…

Вопросы и реплики сыпались с разных сторон, превращались в гвалт.

- Успокойтесь, - объявил принц. – Мы отправляемся в сопровождении королевской гвардии. К тому же, с вами еду я, - мужчина обворожительно улыбнулся. – Есть еще поводы для беспокойства?

Вместо ответов – улыбки и ужимки.

- В таком случае – прошу, рассаживайтесь по местам.

Недолго думая, я направилась к ближайшей карете. Мне без разницы, с кем ехать. Три дня, что я провела в пути к столице, стали для меня серьезным испытанием. Зато теперь, мне кажется, в путешествии мало что способно меня напугать.

Я при подняла подол и хотела взяться за поручень, но мою ладонь мягко перехватили.

- С тебя рецепт, - улыбнулся принц и помог мне забраться в карету.

Рецепт? Ах, это он про блинчик… Надо же, какой внимательный! Принц подал руку всем дамам нашей кареты и, подарив мне напоследок улыбку, закрыл дверцу нашего транспорта.

- Какой он все же лапочка! – громко заявила Вайнона, поправляя подол перепачканного соком платья. – Я сначала так переживала, что меня выдернули из дома, но теперь взглянула на свое положение иначе.

Мы с Ерминой переглянулись и усмехнулись. Кажется, в дороге нам скучать не придется. Если Лидия сидела молчаливой бледной тенью, то Вайнона во всех красках расписывала, как планирует покорять принца и как обставит их будущую королевскую спальню.

Где-то между описаниями королевского пуделя и подставки для ног, я сладко заснула, устроившись на мягком плече Ермины. Сама девушка уже давно и бессовестно храпела, что совершенно не смущало Вайнону. Кажется, ей и слушатели были не нужны, она заливалась соловьем, глядя куда-то в пустоту перед собой и постоянно мечтательно вздыхала. Лидия в такт ей напротив горестно всхлипывала. Под такой аккомпанемент мы и добрались до подножия горы Аям.

Когда лошади остановились, я проснулась, не сразу поняв, где нахожусь. Полумрак кареты, звонкий голос Вивьен, заспанное лицо Ермины… Королевское восхождение!!!

Тревога прошлась леденящей волной от пяток до макушки. Сердце забилось быстрее, бросило в пот. Это происходит на самом деле! Мы войдем в гору, в которой излом, полный демонов. Не вымышленных, не мифических, а самых настоящих демонов страха! Мне показалось, будто эргены уже кружат вокруг нашей кареты и те тени за шторками – это они. Но, конечно же, это были гвардейцы.

Дверца нашей кареты распахнулась, и мы синхронно отпрянули, загораживаясь от яркого света, ударившего по глазам.

- На выход, дамы, - скомандовал генерал Улем, подавая ладонь Лидии.

Девушка скользнула наружу бесплотной тенью. Вайнона, гордо вздернув подбородок, и щедро отсыпая комплименты начальнику гвардейцев, неспешно вышла следом. Ермина сделала это молча, а я сидела, надеясь, что у генерала найдутся дела поважней, чем служить опорой для участниц отбора.

- Вам особое приглашение, ваше высочество? - последние слова мужчина выдавил из себя с усмешкой.

Протиснуться в дверцы, минуя немаленького эйсфери, при всем желании не получится, потому пришлось подать ему ладонь. Благо гипюровая перчатка помогала избежать контакта кожа к коже. Не хочу иметь ничего общего с этим мужчиной. От него за версту несет плохим человеком. Плохим эйсфери – невелика разница.

- Знаешь, буду совсем не против, если эргены тебя сожрут. Я чувствую страх, Эйвери. Ты пахнешь им, - едко усмехнулся мужчина и приблизился, чтобы вдохнуть мой запах, но раздался приказ.

- Отойди от нее!

Кто бы мог подумать, что на выручку мне подоспеет Эмирек.

Генерал тут же отпрянул и склонил голову в знак почтения. Не знаю, кто из присутствующих выше по положению и, честно признаться, меня это не волновало, поэтому, приподняв подол платья, я направилась к остальным участницам. Они уже собрались вокруг принца и распорядительницы и снова галдели. Кажется, все уже поняли, что нас ожидает. Решив не поддаваться всеобщей панике, хотя коленки едва заметно дрожали от страха, а ладони вспотели и чесались, я осмотрелась.

Гора Аям – прекрасна. Точнее, саму гору не особо видно, но вход в пещеру восхищал. Острые изломы могущественных камней, антрацитовая темнота, щитом скрывающая потусторонний мир от нашего, и буйная, наполненная жизнью зелень вокруг. Это словно насмешка природы, или борьба добра со злом. Из пещеры веяло могильным холодом, а рядом с ней буйно цвел чистяк и лесная герань, усыпая поляну плотным цветочным ковром, источающим пряно-сладковатый запах.

10

Эргены, учуяв жертву, бросились ко мне со всех сторон. Я успела заметить ярко-красные точки глаз, пасть, полную зубов, а потом тело прострелила боль. Ледяные иглы ужаса выгнули меня, выворачивая жилы. Яростный визг вспорол хриплую тишину бездонного ущелья, в которое я падала и падала. А потом вверху сверкнуло что-то серебристое и устремилось вниз. Оглушающий хлопок, удар, еще один, и я упала на что-то мягкое и горячее, а потом резко взмыла вверх. Вцепилась в неожиданное спасение двумя руками, сотрясаясь от невыносимой боли. Она прошивала мое тело, простреливала от макушки до пят, но я крепко обнимала своего спасителя, который уверенно нес нас ввысь, под свод пещеры, как раз в то самое окно, сквозь которое сочилось золотое солнце.

В нашу сторону летели стрелы, которые никак не могли бы достигнуть нас без магии, но они достигали. Одна впилась в мою ногу, вторая – в крыло моего спасителя, третья – в его брюхо. Птица взвыла от боли, яростно рванулась, и мы вылетели из пещеры.

Полет, словно в моем сне. Тревожно кричит волшебная птица, унося меня высоко в небо, вспарывая серебристыми крыльями воздух, спеша улететь как можно дальше, чтобы спастись.

Внизу с ошеломляющей скоростью проносились леса, поля, озерные глади и даже несколько мелких речушек. Но силы моего спасителя таяли.

- Опускайся… - прошептала, трясясь от боли. – Опускайся…

Он словно услышал, или просто силы закончились.

Птица вздрогнула, потеряла равновесие, и мы понеслись вниз.

- Потерпи… Совсем немного… Соберись, пожалуйста! – шептала, поглаживая теплую спину спасителя из последних сил. – Ты сможешь, я верю!

Птица расправила крылья, и мы выровнялись, плавно пикируя на мягкую траву. Не знаю, билось ли мое сердце, потому что сейчас я ничего не чувствовала. Вообще ничего. Ни тела, ни страха, ни холода… Только ветер, завывающий в ушах и бьющий в лицо.

Приземление было жестким. Я кубарем перекатилась через хвост спасителя и улетела в кусты, а птицу унесло в другую сторону.

Какое-то время мы не могли ни подняться, ни пошевелиться. У меня все болело, но не от падения. Я чувствовала, как внутри, в области солнечного сплетения, шевелится что-то инородное, темное, ужасающее. Оно тянет из меня силы, рисуя перед глазами ужасные картины из прошлого, настоящего, будущего, которого никогда не было и, надеюсь, не будет, потому что это ужасное будущее.

Яростный крик птицы вспорол тишину. Я резко распахнула глаза. Птица, нависшая надо мной, смотрела на меня знакомыми изумрудными глазами, а потом закричала еще раз, еще и еще. С каждым новым криком сущность внутри меня металась, бесилась, рвалась, выгибая мое тело дугой, будто хватаясь за него когтистыми лапами, не желая уходить. Через несколько минут из моей груди вырвалось черное облако, кинулось на птицу, зашипело, будто обожглось и растаяло в воздухе едким дымом.

Мое обессиленное тело обмякло. Боль утихла, сердцебиение успокаивалось и только налипшие на лицо пряди говорили о пережитом кошмаре. Убедившись, что со мной все хорошо, птица пошатнулась. Отошла на несколько шагов и тяжело повалилась на бок.

Теперь моя очередь помогать. Что-то подсказывало, что эта птица – его высочество. Ведь сегодня ночью он рассказывал, что раньше эйсфери умели оборачиваться магическими животными. А сейчас не умеют, потому что не очень хотят… Видимо, он очень захотел и смог.

Изумрудные глаза… Я не спутаю этот взгляд ни с одним другим!

- Рен, - позвала, неуверенно поднимаясь. – Ренальд, ты меня слышишь?

Обошла птицу, погладила по мягким перышкам на голове. Мой спаситель лежал на боку, тяжело дышал и смотрел в одну точку.

Так, Эйвери! Соберись! Ты проходила курс лекарской магии и твое достоинство, что для колдовства не требуется резерв. Только терпение, сноровка и умение.

Я просканировала тело пациента на наличие повреждений. Как и предполагала – смертельных ранений нет, но полное истощение, как физическое, так и магическое, налицо. Должно быть, оборот отнял у Рена последние силы. Открыть три портала за день, один из них на расстоянии, а потом еще сменить ипостась…

- Сумасшедший, - прошептала, смахивая проступившие на глазах слезы. – Ты сумасшедший! Ты должен был уйти! Зачем остался?

Вопрос был риторический. Я нежно гладила птицу по голове, а она недовольно заворочалась и посмотрела на меня с осуждением.

- Лежи! Я вытащу стрелы. Помогу, не переживай.

Решила начать с той, что в крыле. Она совсем не опасна для жизни, но поможет лучше понять, с каким оружием мы имеем дело. Отец часто брал меня на охоту, я отлично владею луком, умею вынимать стрелы из животных, пару раз и из людей вынимала, помогая маме в благотворительной больнице.

То, что я увидела, мне не понравилось. Я знала это оперение особой формы. Красные перья, усиленные магией, расположены так, чтобы при полете стрела вращалась. Отец говорил, что это придает большую ударную мощность и точность выстрела. Но хуже всего другое – наконечник! Кузнец Гарил для охоты создал уникальную технологию, которая позволяет добить раненое животное, не причиняя ему новых ран. Достаточно вытащить стрелу… При обратном движении она раскрывает дополнительные лезвия, которые рвут плоть и органы. Страшное оружие. Кошмарное! Однажды после охоты на оленя я наотрез отказалась ходить с отцом на крупных животных. Мне и мелких было жаль, но, увы, мы должны кормиться. Это жизнь…

Стрела в крыле прошла насквозь. Как хорошо, что я всегда креплю ридикюль к поясу, и он не потерялся в суматохе. Благодаря родителям, у меня с собой всегда универсальный набор на все случаи жизни!

Я зеркальце-нож, уникальный подарок отца на мое совершеннолетие, и ловко перерезала острым лезвием древко стрелы возле оперения. Осторожно достала снаряд и разглядела.

11

Кусок пошел не в то горло. Я подавилась. Насилу прокашлялась и отпила душистого чая.

- Я ведь почему спрашиваю. Ты уехала на отбор, все знают, а появилась на пороге моего дома в потемках, вся потрепанная и с эйсфери. Он – твой жених?

 Я не видела смысла скрывать от тетушки правду. В таком случае всегда нужен кто-то, кому можно довериться. Вместо ответа кротко кивнула.

- Значит так. Сейчас кушаешь, моешься, переоденешься. Я пока мужчину осмотрю, раны, чем есть, обработаю. Потом вы уходите к моей подруге. Она живет через три дома, я предупрежу.

- Ваш сын приехал? – я насторожилась.

- Он уехал на охоту. Если удачно, то это до утра, а если не поймают никого, может посреди ночи явиться, а это нам не нужно.

И взгляд тетушки на стрелу упал. Мы наверняка подумали об одном и том же.

- Сюзанна, а он…

- Не знаю, Эйви. Но мне не хочется так думать. Все же, он мой сын.

- Я вас поняла, - наскоро доела суп, выпила чай и поднялась. – Аптекарская лавка по-прежнему работает круглосуточно?

- Конечно. Ивер где живет, там и работает. Просто постучи в окошко. Сколько денег нужно?

- Боюсь, у вас не хватит, - я коснулась пальцами сережек.

Скромные сапфиры в золоте, но тянут не меньше, чем на тысячу. Этого должно хватить на противовоспалительное зелье и настойку регенерации. Очень мощное средство, используемое для экстренного восстановления организма. Матушка такой даже тех, кто при смерти был, на ноги ставила. Вот только настойка редкая и очень дорогая. Надеюсь, будет в наличии.

- А дед Матвей, он по-прежнему выкупает ювелирные украшения?

- Ты что это задумала, дорогая?

- Нужные мне лекарства стоят не меньше тысячи, - тетушка охнула, таких свободных денег в наших домах никогда не водилось. Одна-две сотни, быть может, и наберутся, но чтобы тысяча… - Сдам сережки. Выкуплю потом, когда отбор закончится.

- Хорошо. Если ты так решила… Дорогу помнишь? – я кивнула, вынимая из ушей украшения.

Было странное ощущение. С одной стороны – грустно, словно прощаюсь с прежней жизнью, будто предаю Лаэрта, с другой стороны - радостно. Я всегда корила любимого за расточительство, а на деле этот подарок может спасти наследного принца Таврии!

- Во что бы тебя переодеть, - задумалась она, скрупулезно меня разглядывая. Тетушка Сюзанна полновата собой и ее наряды мне не подойдут, даже если постараться подшить. – Что по молодости носила, давно девкам раздала, а… Погоди-ка!

Ее глаза вдруг засияли. Она убежала в кладовую, долго там суетилась, а потом вышла с удивительным платьем на руках. Жемчужно-розовый шелк переливался на свету, искрились мельчайшие камушки, которыми он был расшит, а гипюр, сразу видно дорогой, не оставлял сомнений.

- Это ваше свадебное платье?

- Думаешь, я всегда была такая? – тетушка беззастенчиво хлопнула себя по животу и усмехнулась. – Нет, дорогая. До родов такой же худышкой была. Семейная жизнь, знаешь ли, очень полнит. Ты поймешь, когда замуж выйдешь. Но это мы как-нибудь в другой раз обсудим, - она всучила мне платье и подтолкнула к спальне. – Вперед. Даже не желаю слушать твоих возражений.

- Но это же память о вашем супруге…

- Эйви, когда вопрос касается жизни семьи, то вопроса даже нет. Мойся, переодевайся и иди.

На глаза набежали слезы. Я крепко-крепко обняла тетушку и, пока не разрыдалась окончательно, скрылась за дверьми ее спальни.

Ренальд умиротворенно спал. В книгах я читала, что эйсфери исцеляются гораздо быстрее людей, но для этого им необходим сон и обильная пища. Наверняка, когда проснется, будет страшно голоден. Я замерла, прижимая к себе тетушкино платье, и разглядывая его высочество. Красивые черты лица, мускулистая грудь, рельефный живот… Если бы не раны и кровь, любовалась бы и любовалась. Совершенное творение природы! Закусила губу, жалея Ренальда за самоотверженность. Повесила куртку принца на спинку стула и скрылась за дверьми ванной комнаты.

Мылась быстро, но основательно. Неизвестно, как скоро нас найдут подданные его высочества и как скоро я снова смогу воспользоваться благами цивилизации. Пока намыливалась, заметила на ноге царапину – след той самой стрелы, что задела меня. Кровь уже запеклась, а короста и сама пройдет.

Заплела мокрые волосы в косу, надела платье и вышла к тетушке. Она помогла завязать тесемки на спине и поясок.

Прежде, чем уйти к деду Матвею, я накрыла лоб его высочества ледяной тряпкой и попросила тетушку менять ее каждые несколько минут.

- Если он придет в себя, пожалуйста, объясните, что произошло и удержите дома, любой ценой. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

- Может, я сама схожу по делам?

Я задумалась и кивнула. Ни к чему привлекать лишнее внимание. Я редко бываю в Ведах, к тому же такое заметное платье… А тетушка сможет придумать, зачем отдает в ломбард сережки и для чего ей нужны зелья. Я дала подробные инструкции, что необходимо взять и заперла за ней двери. Сама времени даром не теряла, отправила ее величеству письмо с ветром, что мы с принцем живы. Я понимала, что отправлять сообщения опасно, поэтому сознательно выбрала адресатом не короля, а королеву. Наверняка ее письма, в том числе магические, проверяются не так скрупулезно, как письма короля. Это была всего лишь догадка, я действовала наобум. Называть наше местоположение тоже не стала, просто просила найти нас по следам, которые я оставлю.

Магические метки – одно из тех заклинаний, которым я научилась на уроках во дворце. Это такие знаки, которые для простых людей неразличимы, а для эйсфери являются обычной магической белибердой. И только тот, у кого есть ключ – в моем случае королева или ее доверенные лица – сможет прочитать такие знаки. По ним даже можно установить, где находится человек, который такой знак оставил. Но для этого нужно обладать сильными способностями. В том, что во дворце найдутся сильные маги, я не сомневалась.