Фабрика волшебства

Страшное происшествие в скучном городе

С утра в фабричном городе ничего не предвещало беды.
Ивка, мальчуган семи лет, бежал по улицам и глазел по сторонам. Худющий, как щепка, и цепкий, как кошка, он легко преодолевал препятствия, которые город ставил между ним и целью. Мальчуган мгновенно перелезал заборы из разноцветной тянучки, пробирался по чужим садам, так, чтобы хозяева не заметили его из окна, поднимался на пологие склоны пригорков и прыгал в овраги.
Одет он был в короткие штанишки и безрукавую рубашку. Прочные кожаные ботинки запылились и ободрались на носках.
Ивка не любил сидеть дома. В свои семь лет он облазил все окрестности Фабричного города. Побывал на фермах у братьев Мясодоев и на мельнице у Хлебуна. Даже пастухи, которые гоняли стада баранов на дальние пастбища, встречали там взъерошенного мальчишку в безрукавке.
Впереди мальчик увидел маленького тщедушного старичка в шапке с длинными ушами и большим шаром на макушке. Многим казалось странным, что дядя Клоп не прячет свою сферу волшебства, как это делают все остальные. Некоторые даже считали его немножечко чокнутым, но мальчик не находил тут ничего странного - такой уважаемый человек, как дядя Клоп, мог не боятся за свою сферу.
Дядя Клоп стоял у небольшого озера яркой оранжевой тянучки разлитой посреди ослепительно зеленой лужайки и насвистывал какой-то задорный мотив. Чуть поодаль расположилась группа мальчишек, замерших в ожидании. Ивор тоже любил поглазеть, как творит лучший строитель фабричного города.
- Славный дом будет. Славный, – пробормотал старик и взмахнул руками. Сфера на шапке засветилась ровным серебристым светом, руки ни на мгновение не оставались в покое, изображая в воздухе сложные пасы, каждый палец двигался, словно старик играл на невидимом музыкальном инструменте.
В нескольких шагах перед дядей Клопом подчиняемые его движениям взлетали и растекались в воздухе струи тянучки. Прямо на глазах вырастали стены с прорехами для окон и дверей.
- Хорошо работает! – Ивка увидел с другой стороны пруда женщину, будущую хозяйку дома.
В другое время мальчуган с радостью поглазел бы на создание дома. В скучной городской жизни это не последнее зрелище. Каждое новое сооружение дядя Клоп возводит как-то по новому, и мальчишки любят поспорить, каким на сей раз способом воспользуется старый строитель.
Но сегодня у Ивки куда более интересная цель. Он должен посетить особое место. Место, куда не ступала нога человека. По крайне мере после Великого Перехода.
Скрюченный лес. Вот куда он направлялся!
В Волшебном государстве любой школьник, а Ивка целый год уже отучился в магической школе, знал, что магия на земле появилась не сразу. Давным-давно, когда люди не знали волшебства, случился катаклизм. Земля перестала родить хлеб, реки и озера иссякли и пересохли. Зато с небес пролился волшебный дождь.
В те времена люди не умели пользоваться магией, и необузданная волшебная энергия бушевала, преображая мир. Это время теперь называют Великим Переходом. Именно тогда обычный еловый лес превратился в ужасное переплетение стволов, ветвей и острых сучков.
Рядом с их городом сохранился большой кусок того леса. Взрослые называли его Скрюченным и проявляли к нему поразительное равнодушие. Но Ивка точно знал, что эта чаща хранит в себе настоящую тайну. Быть может в ней сокрыто древнее сокровище. Или какой-нибудь мощный магический артефакт. Но есть надежда, что в центре Скрюченного леса заточен великий герой древности. Он дремлет, скованный магическим сном, и ждет, пока кто-нибудь не явится и не разбудит его.
Мальчугана такое предположение доводило до дрожи. Вдруг это будет сам Первый Волшебник. В благодарность за пробуждение, он возьмет меня к себе в ученики и тогда…
От подобных мыслей кровь быстрее бежала по жилам, а ноги наливались силой и несли его с невообразимой скоростью.
Вся беда заключалась в том, что пробраться в Скрюченный лес не представлялось никакой возможности. Стволы деревьев настолько плотно прижаты друг к другу, настолько острые сучки торчат во все стороны, что даже худой Ивка не проберется между ними и шага.
Мальчуган много раз пробовал попасть внутрь. Пытался вырубить, поджечь и даже напугать деревья – ничего не выходило. Не одну бессонную ночь провел Ивка, размышляя, как раскрыть тайну Скрюченного леса. Он даже поссорился со своим лучшим другом Рудиком – тот обсмеял его и отказался участвовать в этом «дурацком предприятии».
И вот, когда Ивка уже совсем отчаялся раскрыть тайну, помощь пришла, откуда он и не помышлял. В школе они изучили одно любопытное магическое слово – Слово Живой Природы. Казалось бы, в нем не было ничего интересного, с его помощью садоводы и фермеры выращивали волшебные деревья и заставляли их плодоносить по нескольку раз в год. Обыкновенное заклятие, как любили говорить учителя начальной магической школы: «Не нужно иметь серой звезды, чтобы понять это простейшее Слово».
Все дети так и восприняли его, как скучное сельскохозяйственное заклинание. Один Ивка очень заинтересовался и даже задал несколько уточняющих вопросов, чем несказанно порадовал учителя.
Перескочив последний забор и взобравшись на последний пригорок, мальчуган уперся в плотную стену искореженного леса.
В груди образовалась холодная пустота. Ивка ощутил себя, как перед экзаменом, который им регулярно устраивали учителя в магической школе.
- С березой же вышло… - пробормотал он, успокаивая себя.
Встав рядом с искореженными деревьями, мальчуган сосредоточился, прошептал Слово Живой Природы и протянул руку.
Сфера в кармане потеплела и выдала порцию субстанции волшебства. Поначалу ничего не происходило, потом раздался едва слышный шелест и хруст. Постепенно он делался громче.
- Действует! – с ликованием воскликнул мальчик и запрыгал от восторга. Стволы деревьев шевельнулись и нехотя, словно задремавшие на морозе змеи, начали расползаться в стороны.
Его осыпало трухой и ворохом высохших еловых игл, но мальчуган ничего не замечал. Он завороженно глядел на открывающийся проход. Щель была очень узкой, но для Ивки этого было достаточно. Он скользнул внутрь и произнес Слово еще раз. Еще и еще!

Магическое объявление

Шесть лет спустя.

Трое друзей сидели на бревнышке в своем тайном месте.
- А давайте придумаем сказку про нас! – сказал Ивор.
- А давайте! - мгновенно согласился Рудольф.
Потайное место друзей находилось на самом краю Обавала, великого обрыва тянувшегося через все Волшебное государство. С одной стороны к обрыву почти вплотную подходил Скрюченный лес.
Ивка вернулся сюда. Не сразу. Почти год спустя известных событий. Он перешерстил лес вдоль и поперек. Только вот искал мальчик уже не сокровища и не древних героев.
Его мама так и не вернулась. Даже опытные в таких делах стражи не смогли отследить ее путь. Об этом случае даже упомянул учитель в их магической школе. Так и сказал: «За всю историю существования магических слов известен единственный случай, когда Слово Исторического Слепка не дало результата! И это произошло в нашем городе совсем недавно…»
В лесу Ивка не нашел ничего интересного. Так же, как и стражи, которые побывали здесь сразу после происшествия. Мальчик разочаровался и хотел бросить пробитые тропы. Но потом об этом месте узнали его друзья, и оно как-то само собой сделалось их общей тайной. Потайным местом.
Друзья полюбили собираться здесь и слушать легенды, которые рассказывал им Ивор.
В этом была замешана еще одна тайна, которую оставила после себя Клариса. Помимо брошенной сферы волшебства отец нашел в ее вещах странный конверт. В конверте лежала старая бумажная карта, Крон не раз видел ее у жены. Клариса всегда носила ее с собой, как самую ценную вещь. И вот теперь эта карта была оставлена дома, а на конверт наложено простейшее заклинание Информатора, которое показывало образ Ивки. «Я оставляю это сыну!» - произносил голос Кларисы.
Отец увидел карту и сильно испугался. Он даже собирался отдать ее стражам, но Ивор со слезами на глазах умолил его оставить подарок.
- Это последняя весточка от мамы! Ты не можешь ее отдать! – кричал он.
Крон строго настрого запретил Ивору рассказывать о карте кому бы то ни было, даже близким друзьям.
- Понимаешь меня!? – говорил он. – Это очень опасная вещь! Если ее кто-то у тебя увидит – хлопот не оберешься. Поэтому, никому о ней не говори! Никому!
Ради спасения маминого подарка Ивор был готов на все. Он крепился целый год. А потом случилось чудо. Мамина карта… заговорила.
Карта была бумажной и древней. Дело в том, что в Волшебном государстве уже много лет не использовали бумагу. С тех пор, как придумали информаторы.
Когда Ивор впервые развернул карту, он увидел белый лист испещренный извилистыми линиями и закорючками. Не сразу понял, что это грубое изображение Волшебного Государства.
Юноша ощутил разочарование. Где тут опасности, которых так испугался отец? Зачем маме потребовалось дарить сыну такой бесполезный подарок? Ответов на эти вопросы не было.
Но все равно этот артефакт был очень дорог Ивке. Он очень тосковал по маме, и у него появилась привычка перед сном доставать карту и наугад вести по ней пальцем. Однажды после этого простого движения юноша ощутил головокружение. К счастью это произошло дома, и он прилег на постель. Прилег и словно упал в пропасть.
Ему привиделся сон. Он видел страшные времена, когда с неба лился огненный дождь, а из-под земли выползали изуродованные растения. Люди напитывались субстанцией и превращались в чудищ, неконтролируемая ничем магия бушевала над планетой.
И явились два человека. Один – гениальный творец. Не было в мире механизма, который он не мог починить, не было в мире легенды, которую он бы не рассказал так, что люди слушали с разинутыми ртами. Этот человек создал вещь, которая спасла человечество от гибели. Это была первая сфера волшебства – Первосфера, как назвали ее потом.
Но мало создать вещь, нужно убедить людей принять ее, научить пользоваться, наладить массовый выпуск. В этом наш творец был не силен. Скучно ему было заниматься рутинными делами. Он любил путешествовать и рассказывать людям сказания.
Поэтому он вручил Первосферу своему младшему брату. Этот человек не умел создавать новые вещи, зато он отлично ладил с людьми и мог организовать их на любой подвиг. Узнав о Первосфере, младший брат мгновенно развернул бурную деятельность по спасению человечества. Им была создана Фабрика волшебства, на которой был развернут массовый выпуск сфер волшебства по образу Первосферы. Им было основано и Волшебное государство. В истории этот брат был известен, как Первый Волшебник.
Когда Ивор очнулся от наваждения, он понял, что карта только что показала ему легенду из прошлого. Одну из тех легенд, которые так любила рассказывать ему мама.
Так вот откуда она узнала все эти сказки, - догадался Ивор. Он был счастлив, что вовремя упросил отца не отдавать карту.
- Только вот что стало со вторым братом? Точно помню, что он сотворил что-то великое, но что именно… И как его звали?
Ивор начал умышленно показывать пальцем разные места в Волшебном государстве. Это оказалось верным решением. Каждый раз мамин подарок показывал новую легенду. Ивор увидел сны о Буньте Непобедимом, о Разуме Мудром, о Трепете Волшебном и о множестве других героев.
Однажды, ради эксперимента, он указал за пределы Волшебного государства. Там начинались Неведомые земли, и не было ничего обозначено. Лишь парочка непонятных закорючек.
Ему приснился сон о волчьем камне и призрачных волках. Это была настолько необычная и трогательная история, что Ивор проснулся весь в слезах. Других снов о Неведомых землях карта не знала.
Не в силах держать это при себе, Ивка попытался рассказать все отцу. Но тот не поддержал его стремлений и слушать «сказочки» отказался. Тогда юноша решился открыть тайну своим друзьям.
Им сказки очень полюбились. Именно для этого и потребовалось потайное место. Втроем они собирались здесь, усаживались на огромное гладкое бревно на краю обрыва. Ивор разворачивал карту, вел по ней пальцем, а друзья сидели, затаив дыхание…
И вот сегодня Ивору пришла гениальная мысль – почему бы им не создать свою собственную легенду, о которой будет рассказывать карта.
- И что мы станем делать в этой сказке? С нами же не происходит ничего героического, - заметил Мефодий.
- С чего начнем? - игнорируя слова Мефодия, спросил Рудольф. Он хлопнул в ладоши и растер их, словно предстояла трудная работа.
- Конечно же, с главных героев! - ответил Ивор и начал вещать напевным голосом.
- В некотором царстве, волшебном государстве жило три друга. Первый был телом статен, лицом суров, норовом горяч, но душа у него была - добрая. Хотя и любил он драться по любому поводу. Ребята из всех соседних ферм подтвердят это своими синяками.
- Они сами виноваты! – перебил его Рудольф. – А на счет доброты – прям в точку. Я именно такой!
Рудольф заложил руки за спину, выпятил грудь и встал чуть-чуть боком, чтобы друзья во всей красе могли разглядеть его благородный профиль с горбинкой на носу.
- Прическа у того героя была самая что ни на есть уникальная. На всей голове ни волоска, одна лишь рыжая прядка на макушке. Прядка не простая, а волшебная!
У Рудольфа на голове действительно растекался рыжей кляксой одинокий клок волос. Услышав о себе, он вдруг шевельнулся, закрутился, и вот уже на макушке юноши стоит человечек, собранный из множества длинных волосков. Рыжий человечек настолько похоже скопировал позу Рудольфа, что Ивор с Мефодием покатились со смеху.
- Люди сказывали, что в детстве папа этого мальчика проводил над ним эксперименты по волшебному насыщению удачей. Но что-то пошло не так и всю удачу в себя вобрали волосы. Теперь сам Рудольф постоянно попадает в передряги, а с волосяного человечка все как с гуся вода.
Рыжая прядка показала большой палец и часто-часто закивала волосяной головкой. Рудольф разом утратил героичность позы и возмущенно засопел:
- Не правда! Не проводил он надо мной эксперимент. Я сам залез в ящик с подопытным кроликом, чтобы узнать, чем папа занимается! Кролик кстати издох, а я нет. Это доказывает, что заклинание сработало и насыщение произошло!
- Тогда почему тебя называют тридцать три несчастья? – уличил друга правдолюбивый Мефодий.
- Это потому, что эта наглая рыжая штука забирает всю удачу себе!
Рудольф задрожал от негодования, отчего бусины на его пиджаке зазвенели.
- Кстати, чуть не забыл сказать, - воскликнул Ивор. - Одежды рыжепрядый Рудольф предпочитает под стать своему характеру из текстильной тянучки - материала очень прочного и долговечного. Но вот беда - совершенно безумных и даже безвкусных расцветок.
- Чего это безвкусных! - оскорбился Рудольф. – Ничего вы не понимаете! Это модно!
- В тот день Рудольф явно выбрал самое «лучшее» из своего гардероба – оранжевые, под цвет прядки сапоги, черные обтягивающие штаны, пестрая, до ряби в глазах, сорочка и пиджак из мутной тянучки с малиновыми манжетами. Все это роскошество щедро усыпано множеством сфер, шариков, граненых кристаллов и застывших пузырей, прозрачных и матовых, круглых и с острыми гранями.
- Вот это уже другое дело, пусть слушатели нашей сказки сами решают модно это или безвкусно.
- А мы перейдем к описанию второго славного героя! – повернулся Ивор к Мефодию. - Мефодий полная противоположность рыжепрядого друга. Сложение он имеет дородное, живот широтой своей дерзает превзойти размах плеч, а широта души и того больше! Неспешность и усидчивость позволили дородному юноше значительно продвинуться в науках и познании мира. Нет вопроса, на который бы он не имел ответа, нет вещи, о которой бы он не сумел просветить спрашивающего.
Полные щеки Мефодия заалели, отчего стали похожи на спелые яблочки. Дородный юноша опустил глаза на широкие ботинки, торчащие из-под черного балахона. Толстые сардельки пальцев смущенно теребили старый башмак.
- Одевается наш друг в широкие бесформенные одежды, покрывающие его с плеч до пят, которые подпоясывает простой веревкой. Прическа его являет из себя прямую противоположность Рудольфовой. Если у того лысина с прядкой, у Мефодия шевелюра напоминает охапку соломы, высушенной до золотистого блеска и аккуратно уложенной вокруг макушки.
Рудольф нахмурил брови и о чем-то задумался. Ивор и Мефодий ничего не замечали, увлеченные рассказом.
- Как и все гении, Мефодий имеет свои странности. Он всюду таскает с собой большой старый башмак, который давным-давно просит каши. Говорят, что именно в этом предмете он хранит все знания мира.
- Постойте!.. – поднял руку рыжепрядый. – Это что получается…
Но его не слушали.
- А еще сей ученый муж, - Ивор слышал подобное выражение в легендах, которые он почерпнул из маминой карты. Использовать его по отношению к Мефу показалось юноше жуткой уморой, и он рассмеялся. – Еще сей ученый муж придумал для себя чудной ритуал для усиления своей мудрости. Он создает из еды простейшие информаторы, записывает в них необходимые для изучения образы, а потом пожирает эти вкусняшки, получая два удовольствия одновременно – телесное и духовное!
- Так, баста! Я не понял! Ты сказал, что Мефодий полная противоположность мне! – вскричал Рудольф.
- Да. Разве нет?
- А потом начинаешь расписывать огромнейшую мудрость Мефа!
- Ну и что?
- А то! Если я противоположность, то я выходит тупой да?! Рудольф тупой?!
Прядка на макушке превратилась в человечка и яростно запрыгала на месте. Ивору показалось, что не будь она привязана к лысине множеством корешков, спрыгнула бы и кинулась в драку.
Какое-то время ушло на успокаивание рыжепрядого. Потом вместе спасали дородного юношу. Мефодий настолько развеселился, что завалился спиной назад прямо в Скрюченный лес. Не желая удерживать такую тушу, покореженные деревья расступились, и бедняга шлепнулся плашмя на твердую землю. Но и там не прекращал хихикать.
Через каких-нибудь полчаса спокойствие было восстановлено. Мефодий был извлечен (для этого понадобилась почти вся не маленькая сила Рудольфа и вся удача его рыжей прядки) и усажен обратно на бревно, рыжепрядому юноше принесены очень серьезные, почти без фырканий и хихиканий, извинения.
- Ну что, сказочник. Настала твоя очередь! - сказал Рудольф, потирая руки.
- Но… - Ивор попытался возражать, но его друзья были неумолимы.
- Описывая себя, ты будешь не объективен, а это повредит сказке, - важно заявил Мефодий. – Мы это сделаем за тебя.
- Да-да! Мы уже нахватались от тебя сказительских премудростей!
Рудольф вытаращил глаза и начал вещать жутким голосом. Именно так рыжепрядый представлял себе настоящих сказителей.
- А третий друг был ни то, ни се. В смысле ни рыба, ни мясо. Ни рак, ни креветка. Ни бублик, ни салфетка. Ни суслик, ни крот! Такая присказка. Вот!
У него получилось настолько складно, что Мефодий зааплодировал. Как все ученые люди он почти не разбирался в поэзии, любая рифма способна была привести его в восторг.
- Но ближе к делу. Наш Ивка, не смотря на свои шестнадцать лет, все такой же тощий, как и в детстве. Такой тощий, что соломинку ему на плечо положи, он такой: «А! а! больно!» - и свалится!
Рудольф произнес всю тираду с невозмутимым лицом. Зато прядка его очень наглядно изобразила, как именно «а!», «а!» и самое главное – «свалится!»
- Ивор наш – романтик, каких на свете нет! – это уже Мефодий.
- Да, наивный во всех отношениях человек, - поддакнул Рудольф.
- А уж в хозяйственных делах – полнейший профан!
- Все бы ему бродить где-то, соловьев слушать, звезды считать!
- А уж путешествовать любит – страсть! Все окрестности фабричного города облазил.
- На всех фермах бывал! Мне ли не знать!
Рудольф незаметно потер бок. Именно туда ему попало тянучечной оглоблей в последней его разборке с фермерскими детьми.
- Одевается он слишком легко и ненадежно, - сказал Мефодий, поправляя балахон, закрывающий его от горла до огромных ботинок.
- Да и безвкусно, если быть честным! – вставил реплику Рудольф и поправил свой пиджак из мутной тянучки с малиновыми манжетами.
- Ничего и не тощий! – не утерпел Ивка. – У меня уже давно выросли мускулы. Вот, глядите. И тут тоже! И тут! Пускай не такие мощные, как у Рудольфа, но настоящие! И одеваюсь я удобно. Вот штаны. Из прочной и легкой материи. Пропитаны специальным составом тянучки, не намокают, но пропускают воздух. Безрукавка! Я люблю безрукавки. И ткань, пощупайте какая мягкая ткань. Моя мама любила туники из такой ткани. Коричневая. Как тогда… - он запнулся.
- Ага, и ботинки на толстой подошве с высокой шнуровкой, - поспешно добавил Мефодий, чтобы поскорее проскочить грустную для друга тему.
- А еще он темноволосый…
- Как мама, - уточнил Ивор.
- … и загорает всегда до черноты. От этого его яркие синие глаза…
- Как у папы!
- … и белозубая улыбка, как будто сияют на его смуглом лице.
- Уф! – сказал Рудольф. – Какое сложное дело – сочинять сказку. Столько истратили сил, а всего лишь описали героев.
- А ты думал. Сказительство – это тебе не с оглоблей по полям скакать.
Но Рудольфа не интересовали оглобли. Он спросил, дрожа от нетерпения.
- А что дальше?!
- А дальше нужно какое-то событие, которое разом изменит жизнь наших героев!
- И что это будет? – проговорил Мефодий. – В нашей жизни ничего не случается!
- Как это что? – Ивор встал и подошел к самому обрыву. Далеко внизу расстилались лесные просторы. Бесконечную темно-зеленую даль разрезала жирная черная полоса Ахеронта – странной и страшной реки. А в ее изгибе лежала…
- В жизни наших героев произошло одно событие, которое разом перевернуло их судьбу и дало шанс дотянуться до самых заветных мечтаний.
- Что же это? – спросил Рудольф. Ивор понял, что он подыгрывает ему, как рассказчику. Потому как любой даже самый маленький мальчишка в Волшебном государстве знает, что может исполнить все мечты.
… фабрика волшебства.
Непознанная, загадочная, таинственная. О ней ходит множество легенд, но многословие рассказчиков – верный признак неосведомленности. Ибо никто не может сказать в точности, что происходит за магическими стенами. А кто может, тот помалкивает, связанный строжайшим контрактом.
Ее стены образуют огромную четырехконечную звезду, ориентированную по сторонам света. Говорят, это нужно для того, чтобы удержать в узде субстанцию волшебства, источник которой находится глубоко под землей. Это единственный источник субстанции на всей земле, без него Волшебное Государство будет обречено.
Именно эту форму копируют звезды, которые носят все люди в разные времена прошедшие открытый набор. И в зависимости от их достижений в магическом искусстве концы этих звезд загораются разными цветами.
Не смотря на то, что темная звезда фабрики прекрасно видна с Обвала, разглядеть, что находится на ее территории невозможно. Потому что над фабрикой постоянно висит странный серебристый туман, который скрывает от посторонних взглядов тайны самого важного места Волшебного государства. Лишь в центре звезды плотное одеяло тумана пробивает острый шпиль, который возносится над черными стенами на невообразимую высоту.
- А какие мечты у наших героев? – вместо ответа спросил Ивор.
- Когда я устроюсь на фабрику, - деловито заявил Рудольф, - тут же пойду и проучу этих фермерских. В прошлую нашу драку они оторвали у меня пять бусин. И главное напали скопом! Знают, что один на один я любого из них в бараний рог…
Рыжая прядка воинственно запрыгала на лысой макушке.
- На фабрике собран свод самых мощных атакующих Слов. И инструктора там огого! Да я с этими фермерскими в одиночку справлюсь! Одной левой! Уже через месяц учебы!
– Боюсь тебя огорчить, но, если ты получишь звезду, от драк с фермерскими детьми придется отказаться, - очень правильным голосом сообщил Мефодий.
- Чего это?
- Они не посмеют напасть на человека со звездой. Не забывай, за это очень серьезно наказывают.
Рудольф застыл на полуслове, потом лицо его начало краснеть.
- Вот можешь ты, Мэф, мечты испортить. А еще друг. Сам чего на фабрике потерял? Там режим, муштра, жизнь по расписанию. Тебе некогда будет изучать твои бесконечные информаторы.
Мефодий тяжело вздохнул. Его толстые пальцы без остановки теребили башмак.
- Да. Я боюсь того, что ты перечислил.
- Так не поступай. Ты сын старосты, уважаемый человек в городе. Будущее тебе обеспечено. Будешь сидеть дома и разглядывать свои информаторы…
- Дело в том, - сказал Мефодий тихо, - что я уже все изучил.
- Как все!? – опешил Рудольф. Ивор удивленно поглядел на друга.
- Все, до чего сумел дотянуться, - поправился дородный юноша. - Городская библиотека, лавка Волтара, кое-какие информаторы, попадающие к нам на паромах из столицы – все это у меня здесь.
Он любовно погладил свой башмак.
- Так это же здорово! – воскликнул Рудый. – Осталось улечься на лавры и почивать в свое удовольствие!
- Какие лавры? - замотал головой Мефодий. – Я страшный неуч. В мире столько всего интересного! Великая библиотека в Столице, хранилище знаний на Фабрике, древние книги на раскопках. И все это навсегда останется для меня недоступным, если я не сумею поступить на фабрику волшебства. Представляешь, я лично могу подержать в руках слепки Слов Истории, содержащие великие открытия прошлого. Могу воочию увидеть выступления самого Разума Великого, который изобрел классификацию Слов Магии… Эх! И все это откроется для меня, если я поступлю на фабрику и стану прилежно заниматься.
- Ну ты дурик! – заявил Рудольф. – Только что закончил школу и снова учиться. Бее!
Игнорируя возмущенного Мефодия, он повернулся к Ивору.
- А ты, Ивка? Что скажешь нам ты? Наверняка, что-нибудь возвышенное. Ты хочешь путешествовать? Увидеть мир? Побывать в столице, в других городах, на заставах? Узнать новые легенды, о которых ты еще не знаешь. Уверен, что ты жаждешь облазить все Государство так же, как ты облазил окрестности Фабричного города? Я угадал?
Чем дольше говорил Рудольф, тем больше мрачнел Ивор. Увлеченный своей речью рыжепрядый не замечал этого, зато Мефодий беспокойно ерзал и, наконец, ткнул рыжепрядого в бок.
- Эй, ты чего тыкаешься? Думаешь, я не прав?
Ивор раскрыл рот, губы зашевелились, но не смогли извлечь слов. Горло разом пересохло. Юноша яростно откашлялся, как будто горло было виновато во всех его печалях, и сказал громче:
- Я хочу отыскать маму!
Сказал и отвернулся, пряча набежавшие слезы. Руки гладили карту. То тут, то там вспыхивали и тут же гасли образы древних героев.
– Стражи не нашли ее, но я верю, что смогу докопаться до истины, если попаду на фабрику…
Поймав тревожные взгляды друзей, он резко оборвал речь. В фабричном городе не верили, что пропавшая девять лет назад Клариса жива. Один только Ивор не желал мириться с очевидным.
Уже зная мнение друзей, Ивор поспешил сменить тему.
- Открытый набор, - сказал он. – Для достижения наших мечтаний нам не хватает лишь одного – открытого набора.
- Жаль, что его уже десять лет как не было, и, наверное, столько же не будет, - вздохнул Мефодий.
- Эй! Что за чушь ты несешь?! – взъярился Рудольф.
- Что не так? – дородный юноша удивился реакции друга. – Разве я не прав?
- Конечно, не прав! Не было набора десять лет, и что?! Наоборот, шансы того, что он пройдет уже завтра повышаются многократно.
- Это пустая вера, основанная на детском понимании мира, - сказал Мефодий. - Между тем я очень хорошо изучил обстановку в волшебном государстве и сделал вывод, что открытый набор фабрике попросту не нужен…
- Тьфу на тебя! Этот научный подход только все портит! К тому же все знают знаменитое изречение Первого Волшебника. Не человек выбирает фабрику, а фабрика выбирает человека! Заруби это на своем картофельном носу!
Мефодий гордо вскинул все свои подбородки.
- Может быть, у меня и не такой благородный нос, - произнес он тонким от оскорбления голосом, - но зато я крепко стою на ногах реальности и не верю в детские сказочки. Нет никаких документальных подтверждений этой фразы, якобы сказанной Первым Волшебником.
Ивор переводил взгляд с одного друга на другого и впервые не знал, как их утихомирить. Как унять конфликт, если сам всем сердцем болеешь за одну из сторон, а разумом понимаешь вторую.
- Ребята! Тпру! Остановитесь! Прекратите! – закричал он, протискиваясь между друзьями, которые уже ухватили друг друга за грудки. – В нашей сказке открытый набор обязательно будет. И произойдет все настолько внезапно, что…
Договорить не успел. В мире что-то неуловимо изменилось. Ивор нутром почувствовал это. Его сфера волшебства ожила, почти как тогда, в детстве, когда мусорный монстр украл его субстанцию волшебства чтобы ожить и сделать свое темное дело. Мамин перстень с вделанной в него треснутой жемчужиной потеплел и выдал порцию субстанции волшебства.
Спорщики резко замолчали, по их ошалелым лицам юноша понял, что с их сферами происходит то же самое.
- Что это? – воскликнул Рудольф.
- Этого не может быть! – прошептал Мефодий.
И тут прямо в воздухе над пропастью соткалось суровое седовласое лицо. Раздались странные мерные удары, поначалу едва слышно, как будто издалека, потом все громче и громче.
Суровое лицо поглядело прямо на ребят, каждый из них потом клялся, что незнакомец смотрит исключительно на него.
- Я директор фабрики волшебства, – без предисловий начало лицо. – И я имею честь сообщить вам, что фабрика волшебства объявляет открытый набор. Десять долгих лет мы обходились своими силами, но настало время омолодить кадровый состав. Нас интересуют юноши и девушки, которым на момент получения сего объявления исполнилось ровно шестнадцать лет. Не больше и не меньше. Разумеется, родители не должны возражать против такого решения.
Все желающие должны явиться завтра на восходе солнца к главным воротам и пройти процедуру предварительного отбора. Опоздавших не ждем, второй шанс не даем. Неудачникам ничего не объясняем, а счастливчикам обещаем каторжную работу и уважение с почетом. Все!
Лицо утратило резкость, словно было создано из кусочков тумана, а теперь дунул ветер и порвал его в клочья.
Над Обвалом воцарилась тишина. Друзья пораженно глядели на Ивора. Тот опустил глаза на мамин подарок и прижал карту к груди.
А потом Рудольф заорал, что было мочи:
- Ну что, съел?! Умник ты наш! Теперь не станешь отрицать! Не человек выбирает фабрику!
- Это ничего не доказывает. Слишком велика вероятность, что это совпадение.
Мефодий не сдался, но в голосе его больше не слышалось убежденности.
- О-о! Этот толстяк непрошибаем!
- Там сказано, что нужно разрешение от родителя, - сказал Ивор. - Отец всегда был против.
- А зачем ему рассказывать? – удивился Рудольф. Рыжепрядый не любил усложнять жизнь.
- Если Крон подаст жалобу, могут возникнуть проблемы… - сказал Мефодий.
- Да какая жалоба? – воскликнул рыжепрядый беспечно. – Пускай Ивка сперва пройдет отбор, это не так легко, как может показаться.
Он вдруг встал на руки и сделал несколько шагов.
- А потом все решиться само собой.
Опля, и Рудольф вновь на ногах.
- Как это само собой? – вскинул брови Мефодий.
- А так! Если Ивка провалиться, проблема отпадет сама собой. А если пройдет, то даже суровый Крон признает, что был не прав. Потому как не мы выбираем фабрику, а фабрика выбирает нас.
Он строго поглядел на дородного юношу. Тот страдальчески возвел глаза, но промолчал. В конце концов, обстоятельства сегодня сложились не в его пользу.
Рудольф встал на самый край обрыва и поглядел на далекую фабрику.
- Неужели вы не чувствуете?! Десять лет не было набора. И вот теперь, именно в этот год. Именно в этот момент! Именно шестнадцатилетних! Фабрика выбирает нас!
- Такое ощущение, что ты произносишь текст Ивора, - пробормотал Мефодий. – Он у нас главный романтик.
- А ты у нас главный зануда!
- Ребята, перестаньте свои глупые перебранки. У нас такое событие! – воскликнул Ивор. Глаза его блестели, от возбуждения он привставал на цыпочки. Казалось еще чуть-чуть и взлетит.
- До завтра еще есть время. Надо хорошенько выспаться, - сказал Мефодий, теребя свой башмак.
- А перед этим хорошенько перекусить знаниями, да, мой толстый друг? - хохотнул Рудольф и ткнул дородного юношу пальцем в брюхо.
- Что я сделаю, если еда меня успокаивает? – воскликнул тот.
- А я не усну, - проговорил Ивор, словно говорил не с друзьями, а сам с собой. – Было бы здорово встретить утро, гуляя под звездами. Их свет успокаивает меня. Соловьи спели бы мне песни лета, под аккомпанемент шелеста листвы. Но нельзя, чтобы отец что-то заподозрил...
- Вот и славно, - Рудольф мгновенно позабыл о серьезности и радостно завопил. - А теперь кто быстрее добежит до города. На старт! Внимание! Марш!
Он сорвался с места, словно ракета из фейерверка, Ивор позабыл о печалях и кинулся следом. Лишь Мефодий замешкался.
- Подождите меня! - закричал он в их удаляющиеся спины и, пыхтя и отдуваясь, побежал за товарищами. А черная звезда фабрики лежала внизу, молчаливая и невозмутимая, пронзая длинным шпилем голубое небо.

Открытый набор

Ночью Ивор не сомкнул глаз, воображал себя победителем. Сложные испытания позади, он стоит посреди толпы ликующих людей, и сам директор фабрики волшебства вручает ему контракт.

Вдруг лицо директора меняется. Он больше не улыбается, брови грозно хмурятся, в глазах загорается недобрый блеск.

- Твой отец против! Ты обманул нас! - гремит его голос. - Позор и бесславие лгуну! Вечный позор и забвение!

Директор вскидывает руки, мир вокруг Ивора катится кувырком, и в следующий момент юноша осознает себя в лавке отца. Всюду висят освежеванные туши и содранные шкуры. В деревянную столешницу воткнут здоровенный топор, а рядом с ним стоит мясник Крон.

- Ивор, ты обманул меня, - говорит он с мрачным выражением лица. - Ты больше не сын мне. Я выбрал себе нового преемника.

Из-за спины Крона выходит ухмыляющийся Клемент с синяком вокруг глаза.

- Ну что, сын мясника, теперь я буду отомщен. Ты изгой! Изгой!

- Нет! Я не хотел! Не надо!

Ивор проснулся от собственного крика. Холодный пот покрывал все тело. Изгнание – самое страшное наказание, какое только можно вообразить. Любой ребенок знает, что все люди живут в Волшебном Государстве, за пределами которого начинаются Неведомые земли. А Неведомые земли – это скорая и мучительная смерть.

Еще ни один человек не вернулся из-за границ Государства. Самые лучшие бойцы охраняют его пределы, самые мощные боевые сферы создаются для них на фабрике волшебства. Но даже эти бойцы не в силах в одиночку противостоять злу, идущему извне и жаждущему поглотить единственное в мире людское государство.

- Это всего лишь сон, - пробормотал юноша и повернулся на другой бок. Едва закрыл глаза, гневное лицо директора вернулось. Ивор поспешно уставился в потолок.

Да что же это такое?! Завтра важный день, будет решаться его судьба. Нужно хорошенько выспаться, а ему мешают какие-то глупые страхи.

Он вспомнил, что в детстве, когда боялся заснуть, мама никогда его не ругала. Она сидела рядом на стуле, засунув прохладные ноги к нему под одеяло. И пела. Или рассказывала легенды.

Юноша пошарил в темноте по стулу и нащупал одежду. В безрукавке был потайной внутренний карман, Ивор защитил его Словом Неприкосновенности. В нем хранилась бумажная карта мамы.

Карта впрыгнула в руку, словно живая. Он ощутил покалывание, карта желала рассказать историю. Ивор не знал, кто вложил в нее эту магию, вряд ли мама. Возможно, эта потертая бумага застала тех самых героев, о которых рассказывала.

За окном тихо плыла ночь. После случая с мусорным монстром Ивор не любил раскрывать окно. И вместо стекла в раме стояла прозрачная тянучка способная выдержать удар кувалды. Поэтому в комнате было темно и тихо. Юноша положил карту на грудь и лежал, поглаживая ее. Постепенно ему стало казаться, что на стуле кто-то сидит. Как наяву он ощутил прикосновение прохладных маминых ног. Сквозь дрему донесся ее голос. Тихий напевный голос…

Пробуждение было мгновенным. Кто я? Где я? Открытый набор!

Сразу ударил страх. Проспал! Ужас хлестнул такой сильный, что скатился с кровати и оказался у окна в одно мгновение. По улице плыл туман, солнце еще не показалось из-за леса.

Уф! Еще рано.

- Ивор, мальчик мой, ты уже встал?

Дверь отворилась, и в комнату вошел пожилой человек. Старый Крон был широкоплеч, приземист, с мозолистыми сильными руками и коротко остриженной седой головой. Где бы он ни появлялся, всюду за ним следовал характерный запах сырого мяса.

- Папа! - воскликнул Ивор. На мгновение показалось, что ночной сон воплотился, и отец пришел поторопить его с изгнанием. Но лицо Крона не выражало ничего, кроме обычного равнодушия. Для него начался очередной день, который нужно прожить так же, как тысячи других дней.

И тут Ивор вспомнил, что ни слова не сказал отцу о сегодняшнем испытании. А ведь каждый день с утра он должен помогать ему в лавке. Как же он объяснить отцу свое желание остаться дома?

- Ты заболел? Бледный, исхудалый.

Отец подошел к нему и прикоснулся ко лбу широкой шероховатой ладонью.

- Да, отец, - кивнул Ивор. - Я... что-то съел... кажется...

- Думаю, тебе лучше остаться дома. Сегодня не ожидается наплыва посетителей, особенно в первой половине дня. На фабрике волшебства... - отец осекся. - Э-э... Словом, сынок, оставайся дома. Я даю тебе выходной.

Пряча глаза, Крон отправился к выходу. Ивор проводил его пристальным взглядом, напряжение, мучавшее его ночью, медленно растворилось. Взамен явилась горечь.

Отец знает об открытом наборе. Наверное, об этом гудит весь город. А еще он знает самую заветную мечту сына. Но это не помешало ему промолчать, он сознательно принял решение утаить от сына такое важное известие.

Значит и мой обман таковым не считается. Успокоив таким образом совесть, Ивор встал и принялся готовиться к самому главному дню своей жизни.

Ивор закрыл дверь и поежился. Безрукавка мало спасала от утренней прохлады, а куртку надевать не желал. Солнце еще не встало, но восток уже алел светом наступающего дня. Город пушистой шалью накрывал туман.

Первое испытание

- И вот, самое страшное позади! – сказал Ивор негромко, нащупав за пазухой мамину карту. Он чувствовал, как бумага теплеет от его слов. Может быть, она умеет запоминать новые легенды? Ведь откуда-то взялись в ней все эти сказания. Кто знает, может их рассказали сами герои.

Юноша представил значек в виде четырехконечной звезды, который обозначал на карте Фабрику Волшебства и начал вещать продолжение новой сказки:

- Неведомое око выбрало наших героев! Теперь судьба Ивора, Рудольфа и Мефодия полностью в их руках! Что ждет ребят дальше? Какие испытания уготовало им руководство фабрикой волшебства?..

- Ивка, ты что там бормочешь? – голос Рудольфа. - Идем скорей, не то опоздаем!

Ивор выдернул руку из кармана и поспешил за друзьями. Считал, что за проходом будет высокий темный коридор, который поведет их в глубины фабрики, но предчувствие обмануло. Они очутились в огромной аудитории. Вверх, полукругом уходили бесконечные ряды сидений, прерывающиеся узкими лентами лестниц. Ивор так и не смог разглядеть потолка.

- Ух ты! Как они умудрились впихнули такой огромный зал в фабричную стену? – восхищенно воскликнул Рудольф. - Или вход был обыкновенным порталом?

- Сколько тебе раз говорить, – раздраженно заметил Мефодий, – не бывает никаких порталов. Скорей всего это Смещенное Пространство. Говорят, если иметь достаточное количество субстанции волшебства, запросто можно такое устроить. Входишь здесь, а оказываешься за десятки поприщ…

- А теперь объясни, чем это отличается от портала?.. - невинно заявил Рудольф.

Мефодий что-то еще бормотал, поражался невежеством простолюдинов, но сзади напирали другие претенденты, и друзья поспешили освободить проход. Эхо новых удивленных возгласов пошло гулять под сводами зала.

- Что это? Они хотят усадить нас за парты? - брезгливо сморщился Рудольф и указал в центр зала. Там была расположена обыкновенная кафедра, весьма похожая на кафедру лектора в школе магии, которую они закончили три месяца назад.

- Это же здорово, - повеселел Мефодий.

- Я думал, испытания будут магическими, - сказал Ивор. Его, как и Рудольфа, не особо радовала перспектива теоретического экзамена на неизвестную тему. - Может будет инструктаж перед испытаниями?

Они поднялись по лестнице. Рудольф настаивал, что садиться нужно как можно выше и так, чтобы лектор стоял боком, а то и вовсе спиной, Мефодий возмущенно возражал. По его мнению, стоило занять первый ряд прямо напротив кафедры. Пока спорили, мимо них, позвякивая летающими линзами, пробежал маленький человечек, Козя, как он назвал себя. Рудольф проводил его завистливым взглядом, вот уж кому сверху будет все видать.

Когда оба друга повернули свои разгоряченные спором лица к Ивору, тот сделал важный вид и заявил, что избрать следует компромиссный вариант. В итоге сели на пятый ряд сбоку от кафедры.

Места оказались на удивление удобными, на правом подлокотнике Мефодий обнаружил кнопку, при нажатии на которую из спинки стула напротив выскакивал маленький удобный столик. Подобное открытие еще больше расстроило Рудольфа.

- Помяните мое слово – будет информационный экзамен, – заявил он и отвернулся, насупившись, словно это друзья были виноваты в подобном коварстве.

А претенденты все прибывали. Неведомое Око значительно поубавило ряды желающих стать работниками завода, но их оставалось никак не меньше нескольких сотен. Каким огромным не казался зал, он заполнился полностью.

- Как им это удается? – проговорил Мефодий. – Ни одного свободного места, тютелька в тютельку.

Рудольф улыбнулся, как будто знал какую-то тайну. Ивор вытянул шею, пытаясь найти Алину. Все ли у нее хорошо? Куда она села и с кем общается?

«И ведь не забыла меня», - подумал он и ощутил, как в груди потеплело.

- Ты кого там ищешь? – толкнул его Мефодий.

- Тссс! - громко зашипел Рудольф. - Сделай вид, что ты ничего не заметил. Влюбленные люди очень нервные, могут ни с того, ни с сего кинуться и покусать.

- Покусать? – поднял брови Мефодий, но голос понизил. - Не могу уловить причинно следственных связей...

Они заспорили, могут высосать спор из любой реплики друг друга. Ивор отвернулся, все еще разглядывая зал. Рудольф всегда прохладно относился к девчонкам, а Мефодия куда больше интересовали его рваные башмаки с тайнами древности.

Вон сидит Клемент, прямой, словно доску проглотил, а уж подбородок задрал - до небес. Вряд ли он найдет здесь новых подхалимов.

Через пару рядов о чем-то умном рассказывает окружающим Раздвачет. Как всегда в темном костюме с воротником стоечкой, опрятный до зубной боли.

Девушка в красной бандане и пестром платье, сидящая рядом, маялась, дула на челку, вздыхала, глазела в потолок, притопывала черным ботинком (такие обычно носят стражи), потом не выдержала и что-то сказала сыну владельца книжной лавки. Тот вспыхнул и отпрянул.

Внизу на инвалидном кресле сидел Кори, Скорец расположился чуть поодаль за обычным столом и с тревогой поглядывал на друга. Похоже, не привык удаляться от него дальше, чем на расстояние протянутой руки. Его ноги неустанно прыгали, даже спрятавшись под столешницу.

Землеройные испытания

И вновь следующее помещение распахнулось перед ними сразу за дверью.

- Ого! Как им удается?! - воскликнул Рудольф. Мефодий и Ивор были удивлены не меньше. Вместо очередной комнаты или даже зала, пред ними предстала огромная пещера.

Ботинки стучали по настоящему камню, сглаженному временем и ветром. Потолок пещеры терялся в невообразимой вышине, Ивор разглядел множество сталактитов. Не смотря на отсутствие окон и других видимых отверстий ведущих на улицу, здесь было светло как днем. Свет испускали многочисленные фонарики, которыми щедро был усыпаны потолок и стены.

В центре пещеры пирамидой возвышалась огромная груда камня, едва не задевавшая потолок.

Из двери проталкивались все новые претенденты и обступали пирамиду со всех сторон. Скорец подкатил коляску с Кори, Ивор впервые смог разглядеть бледное вытянутое лицо парня вблизи. Возгласы удивления не смолкали.

- Вот это да! - услышал Ивор знакомый голос и мгновенно превратился в камень. Алина стояла совсем рядом. Если бы набрался смелости и протянул руку, коснулся бы локтя девушки.

- Впечатляет? Я тоже был удивлен, когда, стало быть, увидел это впервые.

Из-за каменной горы показался карлик в зеленом камзоле и кожаных до блеска начищенных ботинках. Из-под ботинок выглядывали ослепительной белизны чулки. Высокие каблуки звонко цокали по камню, Ивору даже показалось, что они выбивают искры.

Лицо карлика контрастировало с нарядным одеянием. Серое, с огромным крючковатым носом и выступающими надбровными дугами. Казалось, что на нем навеки застыло упрямое выражение. Длинные седеющие волосы были стянуты в тугую косу, седая борода исчезала за воротником, о ее настоящей длине можно было лишь догадываться.

- Я, стало быть, Рой, начальник землеройного отдела, – начал говорить карлик скрипучим голосом. – Мои трудяги, стало быть, пробивают тоннели до крупных источников субстанции волшебства. А еще наша добыча - это капсулы. Это, стало быть, замерзшие частицы субстанции волшебства.

- Не слышал о таких, - прошептал Мефодий таким голосом, словно собирался записать Роя в смертные враги. - Только сферы волшебства могут копить субстанцию.

- Капсулы, – возвысил голос Рой, продемонстрировав отличный слух, - это, стало быть, и есть сферы волшебства. Только созданные природой, а не людьми. Они не такие эффективны для колдовства, но зато из них можно извлечь, стал быть, не мало субстанции. А теперь мы поглядим, на что вы, стало быть, способны.

Так Ивор и его друзья впервые узнали, что Рой не любит долгих предисловий и сразу переходит к делу.

- За моей спиной вы видите, стало быть, небольшую кучку пустой породы. Ваша задача переместить ее в место, указанное крестом.

Только теперь Ивор увидел крест, нацарапанный на камне, который располагался в десяти шагах вглубь пещеры. Претенденты притихли, некоторые камни были величиной с туловище взрослого человека.

- Камни, стало быть, тяжеленные, – Рой позволил себе улыбку, отчего сам стал похож на камень, расколотый надвое. – Кто пойдет первым?

Рудольф посмотрел на Ивора, улыбнулся и, расправив плечи, шагнул вперед.

- Я готов.

Ивор перевел глаза на Алину и понял, что рыжепрядый улыбается вовсе не ему. Девушка глядела на Рудольфа с восхищением. Ивор возмущенно всхрапнул, но поделать ничего не мог. Не лезть же, в самом деле, между девушкой и рыжепрядым с воплями: "Погляди, у меня тоже мышцы есть!".

- Добро. Уважаю, стало быть, атлетов.

Рой отступил в сторону, давая Рудольфу простор. Тот уверенно отправился к горе камней и подхватил самый крупный из них. Без видимых усилий он поднял здоровенный камень и взвалил себе на плечо. Шаг его почти не изменился, в один миг он преодолел десять метров отделявших гору от креста на полу и положил камень.

Мефодий приветствовал его подбадривающим криком, Ивор ткнул друга в бок.

- Ты чего? - воскликнул дородный юноша.

- Веди себя прилично, - шепнул Ивор, не отрывая глаз от Алины.

- Задавака, – сказал он громко, так чтобы услышала девушка. – Ишь, рисуется. Всегда был хвастуном.

- Ну что ты, он очень эффектно смотрится, – ответила та, глядя на мускулистую фигуру рыжепрядого.

Рудольф вернулся к горе камней и собрался подхватить еще один, не меньше прежнего.

- Достаточно, – остановил его Рой. – Мне, стало быть, все ясно. Такими темпами ты перенесешь всю кучу ровно за шесть месяцев, девять дней и три часа. И это, стало быть, без учета времени на отдых и сон.

Претенденты с готовностью засмеялись, Алина нахмурилась, Ивор ревниво понял, что она готова заступиться за Рудольфа.

- Можно я буду следующим, – воскликнул он и шагнул вперед. Настала его очередь купаться в лучах общего внимания. Но это было ничто по сравнению с взглядом зеленых глаз.

- Что ж, парень. Покажи, стало быть, на что ты способен.

Выйдя к горе, Ивор смешался. Вблизи камни выглядели неподъемными. Как он собирается перетаскивать их, не имея Рудольфовой силы?

Поднял глаза и поймал взгляд Алины. Девушка глядела на него, как ему показалось, оценивающе. По крайне мере ее внимания он добился, теперь главное не ударить в грязь лицом.

Ветер и висячий мост

Они покинули пещеру Роя. Вход в следующее помещение был стилизован под врата в сказочное подземелье гномов. Мефодий заявил, что гномы – это выдумки для детей, на что Рудольф смертельно обиделся.

- Зануда, - кричал он, - тебе никогда не понять возвышенную натуру романтика и любителя приключений!

- А тебе никогда не познать счастье момента, когда пред тобой открываются истинные знания древности. Тебе куда важнее красивые сказочки, которые рассказывают детям…

Но Ивору было не до гномов и прочих тайн древности. Он никак не мог простить себе нерешительность в общении с Алиной. Как он мог так опозориться? Никогда раньше не было случая, когда бы он не знал, что сказать. А тут, словно мозг отключили, ни одной дельной мысли. Теперь девушка подумает, что он глупый, ей понравятся Рудольф и Мефодий, а с ним она даже разговаривать перестанет.

Каменные ворота с шумом раскрылись, и друзья очутились в очередной гигантской пещере. Пол здесь был чист, словно некий заботливый великан протер его огромной влажной тряпкой. Ивор даже попробовал его ногой, прежде чем ступить – показалось, что это не камень, а бурый лед.

Едва последний претендент перешагнул порог, раздался хлопок, в центре зала появился среднего роста коренастый мужчина. Он был очень плотного телосложения, все в нем кричало о суровости, непрошибаемой опытности и уверенности в своих силах. Камуфляжные штаны и куртка делали его похожим на воинов домагической эпохи, которых Ивор видел в легендах маминой карты. Звезда, которая висела у мужчина на груди, на самом видном месте, сияла четырьмя яркими лучами. Судя по всему, это и был обещанный Ветер.

Не успел мужчина до конца материализоваться, как уже орал во все легкие:

- Новобранцы, в три шеренги становись!

Голос был хорошо слышен даже в самом дальнем уголке пещеры, и дело было отнюдь не в магии.

- А ну подровнялись! Быстро! Молодцы! Орлы!

Ошалевшие от громовых команд, претенденты заметались по пещере, натыкаясь друг на друга. Подобие порядка удалось навести минут через пять. Ветер обвел взглядом неровные ряды и поморщился, словно случайно задел больной зуб.

- Мое имя Ветер, – сказал он, расхаживая вдоль замерших претендентов. - Я глава охраны фабрики волшебства. Я ваш ужас и страх, я ваш ночной кошмар. Это если вы умудритесь попасть на фабрику волшебства. Но я постараюсь помешать вам. Знаете почему? Потому что на фабрике нет места таким хлюпикам и слабакам как вы! Даже в нормальную шеренгу построиться не можете! Слабаки!

- Какое право вы имеете с нами так обращаться? Мы пока еще не в вашем подчинении, - раздался дрожащий от волнения голосок.

Ивор похолодел, потягаться с Ветром решил не кто-нибудь, а Алина.

- Кто тут у нас вякает? - глаза начальника охраны сузились, он повернулся и подошел к девушке, огромный, потемневший от ярости.

Девушка сжалась, присела, но глаз не отвела.

- Девочка, - негромко проговорил Ветер. В сравнении с ором, которым он общался в начале, этот тихий голос навевал жуть. - Повтори, что ты сказала?

- Вы не имеете никакого права... - голос девушки сорвался, она зло тряхнула головой и твердо закончила.

- ...никакого права на нас орать. Мы еще не ваши подчиненные! - закончила она, окрепшим голосом.

Какое-то время Ветер глядел в зеленые пронзительные глаза, ноздри его гневно раздувались, кулаки сжимались. Вдруг он резко расхохотался, хлопнул Алину по плечу, отчего девушка присела.

- Молодец, девка! Не трусиха! - он повернулся к стоящему рядом Раздвачету. - Учитесь, хлюпики. Скоро женщины будут храбрее вас!

У Ивора отлегло от сердца. Алина опять умудрилась выделиться и нарваться на похвалу. Да еще у такого человека, у которого даже Рудольф будет ходить в немилости.

- Ни как нет! Мы не трусы! Мы готовы ради вас на все! Вы для нас будете как отец родной!

Юноша удивленно уставился на Рудольфа, ибо всю эту тираду он проорал, вытянувшись и уставившись вперед, как заправский солдат.

- Ух ты! - восхитился Ветер. - Кто тут у нас?

- Рядовой Рудольф! Прибыл в ваше распоряжение для прохождения испытания!

Рыжепрядый кричал во все легкие, сам в это время старательно тянулся ввысь, стоя по стойке смирно. Прядка на его голове скопировала его стойку, отчего Рудольф сделался похожим на однорогого монстра.

- Ого! А это у тебя что? - ткнул пальцем в прядку Ветер. Волосяной человечек притопнул ножками и вскинул ручку в молчаливом приветствии.

- Ничего себе! - восхитился начальник охраны. - Новобранец один, а муштровать можно двоих. Диво дивное!

Он расхохотался, потом резко оборвал хохот и двинулся дальше вдоль шеренги.

- Тем, кому не нравятся мои манеры, - он многозначительно поглядел на Алину. - Я никого не держу. Пожалуйста, дверь открыта. Топайте себе на здоровье. Считаю до трех. Кто останется, тот будет подчиняться всем моим приказам и тогда, быть может, я замолвлю за него словечко перед злобным Кондратием.

Клемент вспыхнул. Ивор видел, как он раскрыл было рот.

- Ну же! Давай, нарвись на наказание! - прошептал юноша.

Последнее испытание

Когда последний претендент с истошным криком канул во мраке провала и тут же вывалился из воздуха рядом с Ветром, начальник охраны удовлетворенно кивнул.

- Хорошо, бойцы. Лучше, чем я ожидал! К сожалению Бота придется хорошенько вздрючить. Если мимо него смогло пробраться столько желторотых новобранцев, значит и коварный враг сумеет найти слабину.

Под суровым взглядом начальника гигант съежился и не казался уже таким огромным и опасным.

- Бойцы! - рявкнул Ветер. - Новая установка. Шагом марш на ту сторону и бегом направо вдоль провала. Там вас ждет последнее испытание.

- А что это будет? - спросил кто-то из толпы, все тут же притихли.

- Я не имею права говорить, - важно заявил Ветер. - Но поверьте мне на слово – то, что было до этого, покажется вам детским лепетом.

Миновав мост, растянувшаяся толпа претендентов двинулась вдоль обрыва.

- Что это может быть? - вслух размышляла Алина. Она настолько освоилась в компании ребят, что даже Мефодий, который не жаловал посторонних, говорил с ней, как со старой знакомой. - Может быть, нас заставят убирать помещение или утилизировать отходы?

- Ага. Нас оставят наедине со сморкуном и поглядят, как мы сумеем его убрать, – азартно воскликнул Рудольф. - Это будет настоящая утилизация.

- А кто не сумеет? - сделала большие глаза Алина.

- Кто не сумеет, тот все, - нарочито небрежно ответил рыжепрядый. - По крайне мере утилизировать его точно не придется.

- Вы говорите полную чушь, - вмешался Мефодий. - Дураку ясно, что будет нечто другое. Первые три задания были на разум, на силу и на ловкость.

- И что же может быть четвертым? - спросил, подходя, Ивор. Он был зол на себя. Почему он не может говорить с Алиной так же беззаботно, как Рудольф? Даже Мефодий не тушуется и не осторожничает, как обычно с незнакомыми людьми. Что за непонятная робость? Такого юноша за собой никогда не замечал.

- Я думаю, что в последнем испытании нас проверят на умение сочетать эти качества в критической ситуации.

- Ой, что это! - воскликнула Алина. Друзья поглядели туда, куда указывала девушка.

Идти дальше было невозможно, путь преграждала стена, такая же бурая как пол.

Претенденты заволновались, потом кто-то воскликнул:

- Глядите!

Ивор подался вперед, из тумана бездны к ним поднимался здоровенный деревянный помост с перилами. Не было видно ни механизмов, его поднимающих, ни специальных приспособлений, типа веревок или воздушных шаров.

- Но ведь левитация невозможна? - воскликнул Ивор.

- Левитация человека невозможна, предметы же при должном умении и запасах субстанции волшебства можно заставить летать, - тут же объяснил Мефодий.

Помост поравнялся с каменной тропой и остановился. Только теперь Ивор увидел карлика, еще меньшего, чем Рой. Такой же крючковатый нос и писклявый голос, вот только одевался он далеко не так щегольски. На карлике была надета грязная потрепанная одежда, лицо и руки измазаны чем-то черным.

- Лифт пода-а-ан, отпра-а-авление через а-а-адну минуту. Пра-а-ашу потора-а-апиться! - водитель помоста странным образом тянул слова, отчего его речь походила на завывание ветра в трубе.

Претенденты опасливо вступили на помост. Доски скрипели и прогибались при каждом шаге. Рудольф споткнулся и ухватился за перила, раздался громкий хруст, в руке рыжепрядого остался трухлявый кусок дерева.

- Уважаемый, - сказал Рудольф, обращаясь к карлику, - а вы уверены, что ваша... колымага не развалится на пути ко дну?

- Не беспа-акойтесь, - невозмутимо протянул перевозчик, - в любом случа-ае вы все да-а-астигните дна-а-а.

- Вот что я называю непрошибаемым оптимизмом, - жизнерадостно сказал Рудольф, повернувшись к друзьям.

Претенденты погрузились, образовав в центре помоста плотную кучу, никого не тянуло стоять у перил, тем более наваливаться на них, чтобы разглядеть, куда их везут.

- Отпра-а-авляемся! - уныло воскликнул перевозчик. Доски под ногами вздрогнули, стена поползла вверх, заслоняя видимость.

Сразу сделалось холодно. Ивор выдохнул и увидел, что изо рта идет пар. Рядом ежилась Алина. Девушка сжалась в комочек, прижав руки к бокам. Ивор едва не застонал от желания обнять ее и согреть. Но как это сделать? Ведь они даже не друзья, тем более не... Сердце так быстро стучало, что Ивор перестал замечать холод.

- Леди, азрешите вам помочь, - пока Ивор мучился терзаниями, Рудольф долго не раздумывал. Рыжепрядый снял пиджак со множеством бусин и накинул на плечи девушке, та благодарно улыбнулась.

- Спасибо.

Ивор готов был лопнуть от злости и бессилия. Что за несправедливость. У Рудольфа пиджак, а у него одна безрукавка. Чтобы скрыть чувства, он отвернулся и сделал вид, что разглядывает стену. Друзья тем временем продолжали обсуждать испытание.

- Я же говорил, это будут сморкуны, – говорил Рудольф.

- Я по-прежнему с тобой не согласен, - уже не так уверенно сопротивлялся Мефодий. - Не могут неопытным людям дать такое сложное и опасное дело.