Факультет защитной магии. Музейная пыль

Глава 1.1

Погода нынешней весной оставляла желать. Чего-нибудь. Например, давно обещанного синоптиками потепления, которого в реальности пока не наблюдалось. Хорошо хоть дождей не было, но ледяной, до костей пронизывающий ветер стихать явно не собирался. От одной мысли, что скоро придётся выйти на улицу, пробирала дрожь.

— Нет, ну ты скажи, разве он не душка?

Я повернулась на голос. Хлоя, бросив протирать раму, приникла к стеклу и что-то там за окном усердно высматривала. Селена тут же подскочила и присоединилась к этому занятию. Лениво разогнувшись, я бросила в ведро тряпку, которой отмывала грязнущую витрину, и тоже подошла взглянуть, что же вызвало у девчонок такую реакцию.

— Душка, — мечтательно протянула Селена, ведя пальцем по до сих пор грязному стеклу.

— Молодой, красивый, богатый…

На крыльце стояли, о чём-то беседуя, двое мужчин. Собственно, я знала обоих, в лицо во всяком случае, так что сразу поняла, по ком так вздыхают девчонки. Но искушение подразнить оказалось непреодолимым.

— Кто, магистр Роадс? — поинтересовалась я. — Да, он ничего так.

— Да ну тебя! — сердито отмахнулась Хлоя. — Он же некромант!

Честное слово, она таким тоном это сказала, будто магистр был горбат или имел лишнюю ногу в самом неподобающем месте. Между прочим, нормальный мужик. Может, не писаный красавец, но очень даже симпатичный. И молодой, лет примерно немного за тридцать. Правда, богатый — это не про него, конечно, но уж явно и не бедный. Запрет на некромантию отменили совсем недавно, два года назад всего, а за два с лишним десятилетия его действия специалистов в этой области осталось — по пальцам пересчитать. Так что щедрых клиентов у магистра Роадса явно хватало с избытком.

— Ну некромант, и что? — продолжила дразнить я. — Ведь не некрофил же.

Это, конечно, как знать. Лично я ему ночами на кладбище свечку не держала, но вообще-то извращенцев в преподаватели старались не брать, проверяли всё-таки. С другой стороны, выбор некромантов был неширок, вряд ли ректор особо придирался, скорее порадовался, что хоть кого-то согласного преподавать отыскал. Но в любом случае доброй трети студенток специальность магистра Роадса совершенно не мешала напропалую строить ему глазки. С чего вдруг Хлое так привередничать?

— Да ну тебя! — поддержала подругу Селена. — Это с кем сравнивать.

— А ты с кем сравниваешь? — изобразила непонимание я.

— С Марино, конечно же, — надув губки, ответила мне Хлоя.

— Ага, — согласилась я. — Этот, конечно, лучше во всех отношениях. Кроме одного. Он уже женат, если вы вдруг запамятовали.

— Жена не стена, можно и подвинуть, — беспечно улыбнулась Селена, не отводя взгляда от стоящего на ступеньках крыльца мужчины.

Я скептически хмыкнула, отходя от окна. Селена, конечно, девчонка хорошенькая, но куда ей до этой «не стены»? Себя надо оценивать трезво. Таких молодых и симпатичных охотниц за богачами и аристократами в Форине столько, что цена им — пять грошей за десяток. И рассчитывать они могут самое большее на ночку-другую, да ещё, может, на побрякушку в подарок. Последнее — если повезёт.

Снова взявшись за тряпку, я сердито глянула на продолжающих таращиться в окно помощниц. Работы у нас ещё полно, а они нашли себе забаву, теперь за уши не оттащишь от созерцания. Хоть бы этот Марино свалил уже поскорее восвояси, честное слово. А то стоят тут, понимаешь, языками треплют битый час, будто делать им больше нечего. И ещё потом говорят, что женщины болтушки.

Я успела домыть витрину и взяться за следующую, последнюю из ещё грязных, прежде чем моё пожелание сбылось, и Хлоя с Селеной отлепились от окна с разочарованным стоном. Но к уборке вернулись не сразу, пришлось на них сурово прикрикнуть, напоминая о том, что обе они, вообще-то, наказаны, и магистр Шерон уже через час явится проверить, хорошо ли наказание отработано.

— Зануда ты, Софи, — надув губки, сообщила мне Хлоя. — Сидишь в этом музее как суслик в норке, вот и парня у тебя нет. И не будет.

— У тебя парня тоже нет, — потеряв терпение, язвительно сообщила я. — А если будешь продолжать за Марино бегать, то и не будет.

Следующий час прошёл под аккомпанемент шлёпанья тряпок, плеска воды и сердитого молчания. Чему я была, в сущности, очень даже рада. Девушки вроде Хлои и Селены всегда меня немного раздражали, потому общения с ними я старалась избегать. Они, впрочем, обычно платили мне той же монетой. Просто так уж сложилось, что одной мне с уборкой было к завтрашнему визиту комиссии никак не управиться, вот их и отрядили в помощь. Подумать над своим утренним поведением.

Утром состоялся скандал. На эпический масштаб не тянущий, конечно, но по университетским меркам заметный. Несколько девиц, в том числе обе мои недобровольные помощницы, задумали страшную месть своей одногруппнице.  И перед лабораторной работой подлили в ёмкость с водой, которой обрызгивало не справившихся с защитным контуром студентов, чернил для принтера. Хороших, кстати, чернил, тут они не поскупились.

Девица, разозлившая их аж настолько, славилась красотой и глупостью. Ходили упорные слухи, что до сих пор не отчислили её исключительно потому, что вечерами она ублажает самого декана нашего славного факультета. Понятно, каким образом. Причиной для страшной мести, впрочем, стало не это, а то, что на прелестную, но безмозглую Ровену положил глаз первый красавец пятого курса, сам Даниэль Ромман.

Глава 1.2

* * *

Дом был буквально переполнен умопомрачительно вкусными запахами. Мой оставшийся сегодня пустым из-за возни с уборкой желудок немедленно возликовал. А вот мозг, пока ещё не отключившийся несмотря на усталость и четверть часа убаюкивающего путешествия в автобусе, запаниковал. Неспроста, ох неспроста мама так расстаралась!

Подозрения не замедлили подтвердиться целиком и полностью. В гостиной с отцом сидел незнакомый мне молодой человек. Даже из прихожей я разглядела, что он худ, высок, сутул и, судя по манере двигаться, близорук. Прямо полный набор достоинств, мечта любой девушки. Правда, костюм на нём был хороший, дорогой и явно сшитый на заказ. Значит, очередной банковский служащий. Не иначе, высококлассный маг-прогнозист. Что ж, если так, в разумности подхода к задаче моего замужества маме не откажешь — партия более чем выгодная.

— Иди, переоденься! — зашипела мама, коршуном спикировав на меня из кухни. — Видишь, гость у нас!

— Вижу, — обречённо кивнула я, стряхнула второй сапог и побрела в свою комнату.

Там я быстро разделась, открыла шкаф и задумчиво уставилась на свою коллекцию платьев. Половину из них я надевала всего один раз, когда в магазине примеряла. Вторую половину дважды: там же и на очередную встречу с подсунутым мамой кавалером. И только одно, облегающее чёрное с рукавами до локтей, носила довольно часто, на официальные университетские мероприятия. Его, что ли, выбрать?

— Не смей! — снова донеслось до меня мамино сердитое шипение. — Новое розовое надевай!

Я скривилась. Новое розовое мне совершенно не нравилось. Слишком открытое в области груди, которой природа наделить меня, скажем честно, поскупилась. Сама я этому была даже рада, большинство мужчин смотрели мне всё-таки в глаза. Для мамы это было ещё одним источником огорчения.

— И бельё надень новое!

— Мне что, сегодня же и раздеваться придётся? — не выдержав, вспылила я.

Мама гневно хлопнула дверью и умчалась в сторону кухни. Я тяжело вздохнула и полезла за тем самым новым комплектом, купленным специально к этому платью. Моделирующий бюстгальтер без всякой магии превращал мой скромный первый размер в чуть менее скромный второй. И заставлял меня хихикать, представляя себе физиономию того парня, которому доведётся его с меня снять. Досадно, поди, когда реальность оказывается вполовину меньше фантазии.

Но слишком уж упорно возражать маме не стоило. Честное слово, проще выполнить её пожелание. Поужинать — не замуж пойти, а этот парень не первый и не последний мною благополучно отваженный. Но в бельё и платье влезать всё равно неохота, да и зачем? Мама сама бы подумала: с такой близорукостью этот красавец бюст мой всё равно разве что на ощупь оценить сможет. А вот как раз щупать хитроумную поролоновую штуковинку и не стоит…

— Ты скоро там? — поторопила мама.

— Да, сейчас, — отозвалась я, сражаясь с молнией платья.

Победила довольно быстро, глянула на себя в зеркало. Ну что сказать? Волосы растрёпаны, с укладкой возиться некогда, да и не хочется. Значит, и так сойдёт за модную причёску, сейчас художественная небрежность как раз популярна. Вот ещё в рыжий перекрашусь, и будет совсем хорошо. А для сегодняшнего гостя и родной светло-русый сойдёт, от рыжего он ослепнет ещё окончательно, чего доброго.

Итак, подведём итоги. Рост средний, фигура тощая, волосы русые, глаза карие, губки почти бантиком, носик чуть курносый, прямо самую малость. Неудивительно, что мама выбрала мне близорукого парня, в её представлении красавицей я мягко говоря не являюсь. Ни кожи, ни рожи, ни гривы до попы — никаких шансов на брачном рынке.

— Софи!

— Иду я!

Идти действительно пришлось. Желудок радостно ныл, предвкушая пиршество, а мозг лихорадочно пытался выработать годную стратегию поведения. Прелесть какой дурочкой я уже бывала, ужас какой дурой — тоже. За хамку можно потом от мамы схлопотать, а в наивную дикарку парень банально не поверит. Ещё за кокетство, не дай бог, примет такое поведение. Собой, что ли, для разнообразия попробовать побыть?

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась я, переступив порог гостиной.

Парень тут же вскочил и уставился на меня, близоруко щурясь. Оглядев его ещё разок повнимательней, я выдавила из себя приветливую улыбку. Охотно верю, что он хороший, приличный и надёжный, тот, с кем можно строить будущее. Но ведь на лбу написано, что зануда и педант, с которым кроме как о колебаниях курса злотого и поговорить-то не о чем.

— Знакомьтесь, Рауль, — пропела мама, подталкивая меня вперёд, — моя дочка София. Софи, милая, это Рауль Эскан, племянник моей подруги детства Агаты.

— Очень приятно, — кивнула я, подходя ближе.

Рауль тут же склонился над моей протянутой рукой. Надо полагать, собирался галантно её поцеловать. Немного перестарался, ощутимо ткнувшись в мои пальцы длинным горбатым носом, мазнул по коже сухими губами и резко выпрямился, снова попытавшись разглядеть меня в подробностях.

Я занялась ровно тем же. Теперь, вблизи, стало заметно, что костюм хорош, но сидит не так уж безупречно, словно с тех пор, как его шили, парень слегка отощал и подрос на несколько сантиметров. Первое для холостяка нормально, но вот второе… Жилетка с вышивкой — последний писк моды, носить такие стали только прошлой осенью. А на растущего мальчишку этот Рауль похож не очень-то, лет ему скорее всего уже под тридцать.

Глава 1.3

* * *

С магистром Шероном я повстречалась на крыльце. Приветственно махнув мне рукой, любимый начальник жестом попросил подойти. Помолчал немного, докуривая сигарету, и только потом сообщил, что сегодня у меня оплачиваемый отгул. В музее будет работать комиссия, проводить какую-то проверку, и мешать им не стоит.

Я кивнула. Самой, сказать по правде, не хотелось лишний раз сталкиваться с дотошными чиновниками. Пристанут ведь с каким-нибудь пустяком, раздуют из мелкой мушки целого слона и ещё уволят, чего доброго. Ну уж нет, чем дальше от начальства, тем ближе к печке.

— А в понедельник разгребать завалы будем, — вздохнул магистр. — Так что отдохни как следует в выходные.

— Вы тоже, — пожелала я в ответ и заторопилась на пару.

В эти выходные шанс отдохнуть как следует у меня действительно был. После такой неудачи, как вчерашняя, маме точно потребуется передышка. Сегодняшний день она потратит на то, чтобы по телефону обсудить и осудить с остальными подругами ту самую Агаточку, которая бессовестно попыталась подсунуть мне негодного парня. Завтра они будут сидеть в кафе и вздыхать, что мало осталось достойных парней, и что приличной девушке уже просто не с кем познакомиться.

А послезавтра поиски того самого «достойного» возобновятся, но теперь куда более придирчивые. Всяческие увлечения юноши будут проверены на предмет приличности и полезности для здоровья и семейной жизни, каждый его шаг и чих изучат под микроскопом, соберут все справки, сплетни и слухи, к вечеру мама разочаруется в мужчинах как таковых и сообщит об этом папе. После чего случится скандал.

Скандалы для мамы всегда были необходимостью. Раньше она жаловалась, что даже не чувствует себя замужней из-за того, что отец в ответ на всё её восклицания и заламывания рук только плечами пожимает и уходит работать в мастерскую. Это её безумно угнетало, потому со временем папа приучился ей подыгрывать. Не всегда удачно, но маме и не требовалась достоверность, важен был сам факт наличия реакции супруга.

После четверти часа патетических восклицаний в гостиной — на большее папы обычно не хватает — мама убежит в спальню, поплачет там минут пять, а потом пойдёт печь примирительный пирог. После чего случится обожаемый мной тихий семейный ужин со спокойной, приятной беседой. Этим и завершатся выходные. Замечательные выходные, на которых никто не будет выдавать меня замуж. Рай на земле, да и только. Всегда бы так. Правда, будь оно так всегда, я вряд ли умела бы ценить подобные моменты.

Занятия тянулись, как и всегда по пятницам, бесконечно. Профессор Лирс, брови которого, кажется, до сих пор имели лёгкий синий оттенок, занудствовал даже больше обычного, я чуть не заснула под конец лекции. Взбодрил только традиционный опрос. Повезло, что спросил Лирс не меня, а Селену. Из мстительных соображений, не иначе.

После последней, четвёртой пары я отправилась на кафедру некромантии. Постучала, дождалась разрешения секретаря входить, и объяснила, что хочу написать заявление на факультатив по ритуалистике. Мне тут же вручили лист бумаги и жестом указали на небольшой столик в углу.

Там уже расположилась очередная броско одетая девица, старательно переписывающая с образца текст заявления, одновременно то и дело метая хищные взгляды на дверь преподавательской. Я тоже туда поглядела, на всякий случай. Дверь как дверь. Но вот что за ней… точнее, кто.

Выводя на листе ставшие за годы учёбы привычными формулировки, я раздумывала над феноменом популярности магистра Роадса у студенток. Прежде ничего подобного вроде не наблюдалось. Нет, всегда были преподаватели, пользующиеся повышенным, так скажем, спросом. Но как-то не настолько повышенным.

Хоть тот же Лирс. Зануда, конечно, да и постарше лет на пять, но, как по мне, посимпатичнее будет. И побогаче, кстати. Его, по слухам, в своё время тоже осаждали, но быстро занесли в список неприступных и оставили в покое. Но ведь и магистр Роадс никаких поводов для надежд никому до сих пор не давал.

Не иначе, всё дело в специальности. Некромантия слишком долго была под запретом, разговоры ходили самые разные. И вот теперь вся эта ситуация обеспечила магистру такую ауру таинственности, запретности и даже опасности, что равнодушных, похоже, не осталось. Все расползлись по двум крайностям: обожанию или отвращению. Первая очевидно преобладала.

Быстро написав заявление, я покосилась на соседку. Она всё ещё выводила последнюю строчку. Вот это умение пользоваться случаем! Правда, что-то мне подсказывало, что пока девица не уйдёт, магистр Роадс и носа из комнаты не высунет, так что старания напрасны. Придушив ехидную улыбочку, я отдала своё заявление секретарю и пошла домой.

По пути заглянула в овощную лавку, бороться с весенним авитаминозом. Набрала целый пакет и потащила домой. За два дома до своего встретила соседку, поздоровалась и с некоторым удивлением увидела, как она мне лукаво подмигивает.

Причина этого поступка обнаружилась очень скоро. У нашего крыльца, прислонившись к ограде, стоял молодой человек с шикарным букетом роз. Полюбовавшись романтической картиной, я только плечами пожала. Вот уже два года, как мы переехали в этот дом, а соседи всё никак не привыкнут, что папа ювелир, потому молодые люди с цветами возле его мастерской — явление вполне рядовое. Небось, явился за заказанным колечком.

— Здравствуйте, — поприветствовала я парня, подойдя ближе. — Вы за заказом? Мастер Ларгас будет примерно через час, но я могу вам…

Глава 1.4

* * *

Домой я кралась по всем правилам искусства конспирации. На цыпочках взбежала на крыльцо, медленно и осторожно открыла дверь, следя, чтобы замок не щёлкнул, а ключи не звякнули. Отработала на отлично, не допустив ни единого сколь-нибудь громкого звука. Но мама не оставила мне никаких шансов на успех, расположившись с книгой на моей кровати.

— С кем это ты гуляла? — незамедлительно поинтересовалась она, едва я вошла в комнату.

Я прислонилась к косяку и закрыла глаза. В голове плавал приятный туман, а губы против воли расплывались в совершенно дурацкой улыбке — последний стакан горячего вина определённо был лишним. Разумеется, мама это всё отлично разглядела, так что я решила сознаться:

— С Раулем Эсканом.

— Но он же…

— С настоящим Раулем, а не с его коллегой Уолтером, который у нас ужинал.

С минуту мама переваривала новость. Приоткрыв глаза, я сквозь ресницы рассматривала, как на её лице последовательно сменяют друг друга недоумение, изумление и негодование. Следовало ожидать…

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, — перебила я, — что когда мы знакомимся без всемерной помощи любящих родственников, получается куда лучше.

— Ты пошла на свидание с этим… с этим… с этим безответственным типом?! Который позволил себе неслыханную наглость обмануть нас всех и столь грубо тобой пренебречь?!

— Он извинился, — поморщилась я. — Хватит, мама. Безответственно заставлять парня знакомиться с дюжиной девиц, из которых Мэри Бент самая обаятельная и привлекательная.

Упоминание Мэри Бент сработало, мама поёжилась и вмиг растеряла весь свой пыл. С этой двоюродной племянницей маминой школьной подруги Норы однажды имел сомнительное удовольствие познакомиться мой средний брат Роджер. Мы с мамой сопровождали его на то с позволения сказать свидание, иначе сбежал бы. К слову, правильно бы сделал. Бесцветная хрупкая блондинка с несколько крысиным личиком и высоким истеричным голоском произвела на всех нас неизгладимое впечатление.

Она была бы неплохой пианисткой, если бы вкладывала в свою игру хоть немного души. Была бы довольно интересным человеком, если бы не обида на весь мир, не желающий признавать её исключительных талантов. Но и эти недостатки были бы сущими пустяками, не будь Мэри убеждена, что каждый мужчина мечтает её обесчестить. Родж хотел всего лишь галантно подвинуть для неё стул, а она подняла крик, словно он ей под юбку полез при всём честном народе.

— И как он тебе? — сдалась мама.

— Его утомили заботы тётушки. Как и меня твои, — не удержалась я. — Хороший парень, мы отлично погуляли сегодня. И завтра, может быть, ещё погуляем.

— Если бы не мои заботы, вы бы и не познакомились.

Точно, последний стакан был лишним, развязал мне язык, лишив всякой сдержанности. Мама, конечно же, обиделась. К счастью, не так сильно, как я опасалась, уже мысленно ругая себя за вырвавшуюся сердитую фразу. Видимо, папа что-то высказал ей с глазу на глаз по поводу последнего знакомства. Возможно, даже просил прекратить этот балаган.

— Да, прости, — покаянно кивнула я. — Спасибо. Я правда очень благодарна за твою заботу, но давай уж дальше сама разберусь, ладно?

— Разбирайся, — разрешила мама, закрывая книжку и поднимаясь. — Для начала раздевайся и спать ложись, ночь на дворе.

Наскоро ополоснувшись под душем и почистив зубы, я растянулась на кровати и улыбнулась темноте вокруг. Даже не ожидала, что будет так весело. Планов далеко идущих пока не строила, но, так скажем, возможности их строительства не исключала. Кое в чём мама права: нормальных парней нынче дефицит, и раз уж один попался, не стоит щёлкать клювом, упуская шанс.

Под эти приятные мысли я и заснула. А проснулась от трели телефона, привычно оставленного рядом с подушкой. Прочитала пожелание доброго утра и предложение сходить сегодня в оперный театр. Губы снова дрогнули в улыбке. Он запомнил, как я обмолвилась, что очень люблю оперу.

Завтракала я улыбаясь. Мама время от времени фыркала, но тоже то и дело улыбалась, когда, как она думала, я не вижу её лица. Отец сохранял безмятежное спокойствие, но был очевидно доволен тем, что в ближайшее время ему не придётся вечерами развлекать никаких незнакомых парней. В общем, в семье воцарился покой и мир.

— Сегодня опять уйдёшь? — поинтересовалась мама, убирая тарелки.

— Идём оперу слушать, — кивнула я.

— Культурный мальчик, — со смешком заметил папа. — Неужто добровольно согласился? Или ты пустила в ход пытки и угрозы?

Я даже слегка обиделась на это замечание. Да, я в семье белая ворона, честно и искренне любящая классическую музыку. К тому, что эту мою страсть почти никто не разделяет, я давно привыкла. Вполне может быть, что для Рауля поход в оперный будет немалой жертвой, принесённой с целью меня очаровать. В любом случае, это нельзя не оценить.

— Даже инициативу проявил, — ответила я спокойно. — Мало ли, вдруг мы нашли друг друга? Выясню вечером.

— Выясняй, — покладисто согласился папа. — Но чтобы к одиннадцати была дома.

* * *

Глава 2.1

Магистр Шерон отыскался на кафедре. Сидел за своим столом, смотрел в окно и задумчиво потягивал кофе. Мне пришлось кашлянуть, чтобы привлечь его внимание. Но не сказать, что это прямо-таки удалось. Магистр на меня посмотрел, но мыслями явно остался где-то очень далеко.

— Что случилось в музее? — спросила я. — Что оттуда вообще могли украсть?

— Несколько муляжей артефактов, ничего ценного, — неопределённо шевельнув плечами, ответил магистр. — Банальное хулиганство, я думаю. Кстати, хотел тебя попросить прислушаться к болтовне студентов. Те, кто это сделал, наверняка не удержатся, похвастаются.

Я кивнула. Вот и начальство склоняется к той же самой версии. Да ничем другим случившееся и быть не может, только следствием очередного дурацкого спора. Единственное, что было мне в свете этого факта непонятно, это зачем вызвали полицию. Обычно с кражами наглядных пособий разбирались без посторонних.

— Магистр Пламли позвонила в полицию, — неожиданно выдал мне разгадку Шерон. — Она с утра пришла подготовить всё для ректора, он ещё одну встречу в музее запланировал на сегодня, а после комиссии остался жуткий беспорядок. Зря она так.

— Зря, — согласилась я. — Теперь ведь все молчать будут.

Будут. Как рыбы об лёд, по меньшей мере ближайшую пару месяцев. На ковре у ректора постоять и выговор схлопотать одно дело, но полицейское расследование — совсем другое. Под суд никто не захочет, это уже совсем не весело. От отчисления родительские титулы и кошельки подобных шалопаев спасали и будут спасать, но уголовное обвинение далеко не такой пустяк. Посадить, конечно, не посадят, замнут, но мало всё равно не покажется.

— Да уж, — скривился магистр. — Но ничего не поделаешь.

Тут было не поспорить. Поезд ушёл, нам осталось только рельсы целовать. И жить дальше. Если хорошо подумать, случившееся неприятно, конечно, но пережить можно. Немного дополнительной уборки, некоторый ремонт — витрины разбили, это уж как пить дать, да пара бесед с полицейскими детективами — вот и все издержки.

— Там до сих пор всё перекрыто? — спросила я наудачу.

— Нет, полиция уже закончила, — качнул головой Шерон, потом заметно встрепенулся и попросил: — У тебя есть сейчас часок свободный? Осколки стёкол надо бы убрать. Топтались там целый день, по всему полу растащили.

— Конечно, — легко согласилась я.

Рауль намекал на какие-то планы на сегодняшний вечер, но я решила, что небольшая пауза для раздумий мне не помешает. Как-то слишком быстро всё закрутилось. Три отличных свидания, масса приятного общения, и дело явно двигалось к большему, чем просто прогулки и посиделки. Не то, чтобы я была против, нет, но спешить не хотела. Неудачные отношения с Ричи научили меня осторожности. Или, может, сделали параноиком. Так или иначе, нужно было обдумать происходящее.

Уборка, как и любая механическая работа, не требующая умственных усилий — отличный способ поразмыслить о чём угодно. Конечно, этим можно заняться и лёжа на диване, но если Рауль позвонит с каким-нибудь предложением, мне лучше ответить, что я занята на работе. Так он точно не решит, что мне наскучили встречи с ним и он сам. Этого мне не хотелось бы. Но не признаваться же, что я ему не доверяю, потому что один придурок меня обманул…

Именно с такими мыслями я дошла до дверей музея, открыла их своим ключом, распахнула и окинула взглядом картину разрушений. Да уж, что не слопали, то погрызли, как говорится. Похоже, в самом деле больше разгромили, чем украли — очевидное хулиганство. Найти бы этих придурков и выпороть как следует, чтобы пару недель присесть не могли.

Весь пол был усеян разнокалиберными осколками витринных стёкол, парадные мантии разных эпох подстреленными птицами распластались повсюду, словно сами выпорхнули из шкафов, но от старости не смогли улететь далеко. Возле шкафов были разбросаны книги, частью открытые, а частью и порванные. Вандализм, иначе не назовёшь.

Тяжело вздохнув, я побрела в заднюю комнату за веником, по пути раздумывая, стоит ли начать с осколков или лучше сначала собрать разбросанное. Ведь книги точно придётся клеить, а мантии — штопать. Опять, что ли, попросить прислать кого-нибудь в помощь? В универе всегда есть провинившиеся.

По здравом размышленье эта мысль мне такой уж блестящей не показалась. Чтобы пострадавшие экспонаты не пострадали ещё больше, потребуются внимательность и аккуратность, которых не дождёшься от шалопаев, обычно хватающих наказания. Уж лучше сама поработаю, отвечая за каждое своё действие.

Именно так я и поступила. Сперва собрала мантии, осмотрела их, целые вернула по местам, а разорванные сложила отдельно в коробку. Потом принялась за книги. Не пострадавшие расставила по полкам, а помятые и порванные тоже отправила в коробки. Первые предстояло прогладить, вторые подклеить. Работы на целый день. На два вместе с мантиями.

Наконец дело дошло и до осколков. Надев перчатки, я сначала собрала те, что остались лежать в витринах. Заодно пересчитала экспонаты. Недосчиталась трёх, и все они были муляжами. Вся пусть и мелочь, но настоящая и хоть на что-то годная, лежала на своих местах.

«Серый камень», речная галька, расписанная рунами, теоретически предназначалась для поиска зарытого в земле. Лет триста назад очень ценилась кладоискателями. Сейчас подобные штуки применяли в основном полицейские. Даже и подлинный, артефакт этот великой ценности не представлял, купить такой можно было за сотню злотых. А самая настоящая галька без капли магии, лежавшая тут спокойно добрых полвека, и вовсе ничего не стоила. Разве что на полочку положить и любоваться, но это для людей со специфическими представлениями об эстетике.

Глава 2.2

На автобус я успела. Подбежала к остановке буквально в последний момент, вскочила на подножку и выдохнула с таким облегчением, будто от погони оторвалась, хотя никто меня не преследовал, кроме собственного, непонятно откуда взявшегося страха. Ну в самом деле, чего так разволновалась? Да, новость была из разряда шокирующих. Мягко говоря. Но что грозило лично мне?

Усевшись к окошку, я невидящим взглядом уставилась на проплывающие мимо окна и витрины, и попыталась привести мысли в подобие порядка. И первой, с которой преуспела оказалась та, что магистр Шерон зря не рассказал ректору о моём личном ключе от музея.

Нет, я была бесконечно ему благодарна за доверие и попытку прикрыть меня от неприятностей. Но ведь самое минимальное расследование приведёт к тому, что правда откроется, и тогда ему же будет хуже. И мне тоже наверняка мало не покажется.

С другой стороны, я ведь знать не знала, что артефакты в музее подлинные. Но кто мне поверит? Похоже, мы с магистром оба крепко влипли. И пока что совершенно непонятно, как будем выпутываться. Разве что удастся найти настоящих воров. Но как это сделать? Я ведь не полицейский детектив.

Дома я наспех разогрела себе ужин и принялась за еду, не переставая думать о деле ни на мгновение. Да, не детектив, но голову на плечах имею, и вроде как умею ей пользоваться. Значит, кое-что могу. Например, знать, что искать всегда нужно того, кому преступление выгодно. Если, разумеется, речь не о маньяке каком-нибудь, но едва ли маньяки грабят музеи.

Итак, что мы имеем? Кто-то знал, что артефакты подлинные. Или нет. Обычное хулиганство, по случайности вручившее воришкам практически бесценную вещицу, тоже пока не получалось исключить. Мне отчаянно не хватало деталей. Например, все ли пропавшие артефакты были подлинными, есть ли другие подлинники, оставшиеся на своих местах…

Пока единственное, чем я располагаю, это картина места преступления. Застыв перед опустевшей тарелкой, я вызвала в памяти музей таким, каким увидела его, прежде, чем приступить к уборке.

Разбиты были многие витрины, но к их содержимому не притрагивались, оно так и осталось лежать на своих местах среди осколков. Мантии повытаскивали и разбросали повсюду, но, пожалуй, исключительно для усиления общего впечатления беспорядка. А вот в книжных шкафах что-то искали. Это подтверждал и разговор ректора с магистром.

Итак, что получается? Глядя правде в глаза, это едва ли было настоящее хулиганство, скорее старательная под него подделка. Не то, чтобы имелись доказательства, но я почти не сомневалась, что так оно и было.

Пропали три артефакта. Ценность двух из них была сугубо коллекционной, но третий определённо мог представлять для преступников практический интерес. И вот в чём состоял вопрос: для чего прихватили пару других? Чтобы никто не догадался, что целью была звезда?

Я даже фыркнула над этой мыслью. Глупость несусветная, это всё равно, что спички с кухни прихватить, чтобы замаскировать кражу бриллиантов из сейфа. Кто в здравом уме подумает, что вор заглянул за спичками, а бриллианты случайно в сумку свою по пути закинул?

Но зачем-то «камень» и «корень», тем не менее, забрали. Если не с целью запутать следствие, то с какой? Более достоверно изобразить хулиганство? Тут делать выводы, не зная, сколько ещё в музее было подлинников, не получалось. Если много, то может и так, а если только эти…

— Посуду помыть не забудь, — попросила заглянувшая на кухню мама и удалилась, прихватив вазу с печеньем.

Стоило, наверное, попробовать поговорить с магистром Шероном. А может, он сам начнёт разговор. Ведь поймёт же, если уже не понял, что если ректор возьмётся разбираться, быстро узнает о существовании дополнительного комплекта ключей. На первый взгляд пульт охраны добропорядочно показывает их правильное количество, но стоит чуть копнуть, как выяснится реальная цифра.

Не исключено, что правду он мне расскажет. Мы в одной лодке, можно сказать, так почему бы не действовать сообща? Впрочем, тут нельзя исключать и того, что мне попросту укажут, что это совершенно не моё дело. И это, вообще-то, будет совершенно правильно.

Помыв посуду, я побрела в свою комнату. Надо было заняться учёбой, но кража не желала выходить из головы. Артефакты и книга. Первое воры получили, а второе — нет. Выходит, захотят вернуться? Или такую же книгу можно достать в другом месте? Не зная, о какой именно речь, гадать бесполезно.

Плюхнувшись на кровать, я зарылась в подушку и сердито засопела. С тем количеством информации, которым я располагала, можно было настроить бесконечное множество версий и безнадёжно затонуть в океане беспочвенных догадок и рассуждений. Нужно было узнать больше. Или наплевать на всё это и жить дальше.

Но чем дальше я думала, тем сильнее сомневалась, что действительно смогу просто остаться в стороне, даже если по собственной инициативе ничего предпринимать не стану. Пропажа «звезды» — дело крайне серьёзное. Если артефакт используют для чего-то криминального, а потом выяснится, что взяли его из университетского музея, на начальство насядет полиция, а может, и более серьёзные структуры. Тогда уже точно расследование мимо меня не пройдёт. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что ходить мне в подозреваемых.

Стало быть, пошевелиться стоит, и прямо сейчас, пока не затаскали по допросам или, чего доброго, в камеру не упекли. И нечего сомневаться и стесняться. Проклятые ключи намертво привязали меня к этой истории. Зачем только я ими обзавелась?!

Глава 2.3

Резво взобравшись по лесенке, я затолкала просмотренный том на законное место и потянулась за вторым нужным мне. Стоял он довольно далеко, но слезать и передвигать лесенку я поленилась, прикинула, что и так вполне достану. Но буквально через пару мгновений осознала, что напрасно проявила такую самоуверенность.

От моего слишком поспешного движения распроклятая лесенка покачнулась. Мигом позабыв про книгу, я вцепилась в край полки, чтобы восстановить равновесие. И тут же поняла, что это было глупо. Нужно было сначала выпрямиться, а уж потом хвататься за что-нибудь, но я сдуру и с перепугу ухватилась за полку совсем рядом с книгой, за которой тянулась. Лестница от этого наклонилась ещё сильнее и всё-таки опрокинулась.

Успев только невнятно пискнуть, лишившись опоры под ногами, я полетела вниз. Но с полом так и не повстречалась. Полёт прервался почти мгновенно, превратившись в неторопливый спуск. А вот лестница рухнула рядом с жутким грохотом.

Оказавшись стоящей на полу, первым делом я огляделась в поисках спасителя и встретилась взглядом с чуть насмешливо улыбающимся магистром Роадсом. В одной руке у него была потрёпанная книга, а пальцы другой до сих пор оставались сложенными в хорошо известный мне жест. Телекинез, конечно же, лучший способ подхватить падающую девушку. Практично, хотя и не романтично совсем. Господи, и придёт же в голову!

— Осторожней надо тянуться к знаниям, — так и не переставая улыбаться, заметил магистр, наконец-то опуская руку.

— Да уж, — согласилась я и поспешно добавила: — Спасибо.

— Пожалуйста, обращайтесь, — кивнул некромант, развернулся и отправился восвояси.

Я тряхнула головой, чтобы прийти в себя окончательно. А хорошая у него реакция, ничего не скажешь. Мне бы, пожалуй, ни за что так не успеть. Я, правда, падающего человека подхватить и не смогу, силёнок не хватит, разве что книгу или вазу. Один раз даже получилось. И я до того этому обрадовалась, что тут же ту проклятую вазу и выронила. Мама ругалась так, словно это не она, а я её в руках не удержала, протирая пыль.

Адреналин постепенно сходил, и в голову начали возвращаться здравые мысли. Одну из них я ухватила за хвост и принялась обдумывать, пока поднимала лесенку, чтобы добраться-таки до нужного тома. Не то, чтобы она мне очень сильно понравилась с первого взгляда, но чем больше я думала, тем больше убеждалась, что что-то в этом есть.

Магистр Роадс считался в университете большим специалистом по магическим предметам и ритуалам, в первую очередь по их практическому применению. Но тот факт, что он являлся именно некромантом, был для меня сейчас даже важнее. Смешно ведь предполагать, что практиковать в этой области он начал в день отмены запрета. Стало быть, почти наверняка имел какие-то знакомства и связи по другую сторону закона.

Но как выудить из него информацию, не выкладывая при этом всей правды? Просто сказать, что интересуюсь такими-то и такими-то артефактами и спросить, где можно отыскать о них что-то интересное? Это, пожалуй, должно получиться. И именно с этого стоит начать, а уж там видно будет.

В отношении «звезды» энциклопедия моих ожиданий тоже не оправдала. Даже, можно сказать, в минус рухнула. Создалось ощущение, что авторы вообще предпочли бы, будь только у них такая возможность, не упоминать об этом конкретном артефакте, словно и не существовало его никогда в природе. Это, впрочем, было и понятно: с запрещёнными штуковинами всегда так, кому охота рисковать схлопотать от контрольного органа за какое-нибудь лишнее слово?

Правда, тут я получила небольшую компенсацию в списке источников. Всего их было упомянуто три, и с двумя я успела ознакомиться раньше, но вот третий пока что мне в руки не попадался. А мог бы, пожалуй, очень сейчас пригодиться. Насколько я поняла из названия, это было нечто вроде учебника по магической криминалистике, где описывались несколько случаев применения «звезды».

По идее учебник этот в библиотеке иметься должен был, ведь был же соответствующий магистерский курс, причём даже на двух факультетах: на нашем и на боевой магии. Значит, стоило поискать в каталоге.

Поленившись лезть в сумку за блокнотом, я наспех щёлкнула страничку на телефон, чтобы не позабыть ненароком автора или название, вернула энциклопедию на место и направилась обратно в зал.

Магистр Роадс уйти ещё не успел, расписывался за взятые книги. Ирма расточала ему улыбки и стреляла глазками самым бесцеремонным образом. Лицо некроманта застыло маской спокойной, чуть отстранённой вежливости. Вот я сразу поняла, что никакого интереса к Ирме у него нет, а всё её манёвры его в лучшем случае забавляют. А скорее всего, раздражают. Ирма, однако, замечать этого не желала.

Одна из книг хлопнулась на пол, столкнутая со стола неосторожным движением локтя. Ирма слегка покраснела, забормотала извинения за свою неловкость, засуетилась, поднимая тяжёлый фолиант и стряхивая с него воображаемую — госпожа Карнас была большой мастерицей по части бытовой магии — пыль. Магистр Роадс выдавил из себя вежливую улыбку, дожидаясь, когда уже наконец желаемая книга окажется в его руках.

Отвернувшись, я усмехнулась. Давно уже известно, что молодые симпатичные девушки идут работать в библиотеки учебных заведений по двум причинам. Во-первых, это достойная работа для молодой особы из приличной семьи. Такая, о которой не стыдно родне рассказать, хоть даже и платят сущие гроши. Во-вторых, именно здесь проще всего повстречать достойного, в смысле, интеллигентного и образованного, мужчину.

Глава 2.4

* * *

— И вы действительно считаете это желание ненормальным для… что вообще в нём такого ненормального?

Я досадливо мотнула головой. Чего-то подобного на самом деле следовало ожидать. Студентов, которым учиться неохота, магистр каждый день толпами наблюдает,  а вот чтобы наоборот…

— Понимаете, — осторожно попыталась объяснить я, — вот если бы мне не хотелось к семинару по контурным защитам готовиться, не было бы ничего удивительного. Я нормальная студентка, и люблю далеко не все предметы. Но ритуалы и артефакты для меня своего рода хобби. Разве не странно, когда внезапно пропадает желание заниматься любимым делом?

— Странно, — согласился магистр. — Но, может, вы просто устали? Потому что подозревать ментальное воздействие это… очень неожиданно. Мягко говоря.

Мне на это осталось только кивнуть, а потом развести руками. Ну да, чтобы отвадить обычную девчонку от чтения книжек, едва ли кто-нибудь пойдёт на уголовное преступление. Если, конечно, не знать, что эта самая девчонка копается в истории с кражей крайне ценного и опасного артефакта.

Может, конечно, магистр Кассис и прав, а я напридумывала себе невесть чего просто от страха. Ведь всё дело действительно может быть в усталости. Смешно предполагать, что события последних дней ничего не стоили моим нервам.

— Я проверю, конечно, если вы настаиваете, — продолжил магистр.

— Да, пожалуйста, — закивала я.

Никогда раньше таким проверкам мне подвергаться не доводилось, так что было даже любопытно. Но на деле всё оказалось так просто, что я даже почувствовала некоторое разочарование. Магистр Кассис просто сделал несколько пассов, собрал в ладони небольшой золотистый шарик из тонких нитей, протянувшихся от каждого пальца, и направил в мою сторону. Шарик покружил немного вокруг моей головы, спустился к плечам, сделал ещё пару кругов, вспыхнул на миг и исчез.

— Ничего, — уголками губ улыбнулся магистр. — Вы просто устали, София. Мне приятно видеть студентов, проявляющих рвение к учёбе, но и отдыхать не забывайте.

— Постараюсь, — честно пообещала я. — Спасибо большое и извините, что отняла у вас время.

— Всё в порядке. Если есть подозрения, проверить и убедиться не помешает. Так оно и спокойнее.

— Это точно, — согласилась я. — Спасибо ещё раз.

Покинув кабинет магистра, я медленно выдохнула. Оказывается, зря переживала. А ещё было немного стыдно. Прибежала в панике, оторвала занятого человека от дел, бессовестно воспользовавшись его хорошим ко мне отношением, и всё почему? Потому что сама на себя нагнала страху. Ну куда это годится?

Пожалуй, стоило пойти домой, отдохнуть, поспать подольше. Благо, на завтра по учёбе ничего серьёзного не намечалось. Не хватало ещё чего-нибудь так испугаться и окончательно опозориться. Запишут в истерички, слухи пойдут, и не видать мне потом хороших рекомендаций как своих ушей.

С этой мыслью я спустилась в гардероб, оделась и вышла на крыльцо. Вдохнула прохладный, свежий после только что прошедшего дождя воздух, и даже как-то легче стало на душе. Никто обо мне не знает, никому до меня нет дела, так чего бояться?

— София?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть и тут же из-за этого покраснеть. Нервы действительно ни к чёрту, каждого шороха уже боюсь. Пожалуй, стоит по пути в аптеку заглянуть, прикупить себе успокоительного. Хотя у мамы должно быть что-то…

Развернувшись, я увидела магистра Роадса, изучающего меня с каким-то странным интересом. Исследовательским, пожалуй. Этот взгляд заставил меня поёжиться и заподозрить, что я ненароком успела помереть и превратиться в зомби, сама того не заметив. Иначе почему вызываю у некроманта такую реакцию?

— Что-то не так? — выдавила я, отступая на шаг.

— Определённо, — согласился магистр, чуть склоняя голову к правому плечу.

— Что?

Я почувствовала, как румянец на моих щеках сменяется бледностью. Происходящее прямо сейчас вызывало недоумение и уже откровенный ужас. Только что мне сказали, что со мной всё в полном порядке, а вот теперь заявляют прямо противоположное. И кому верить?

— Пока не знаю, — задумчиво ответил некромант. — Но если позволите, могу взглянуть.

— Взглянуть на что? — напряжённо уточнила я.

— Пока не знаю, — тем же тоном повторил магистр. — Давайте отойдём куда-нибудь, где публики поменьше.

Я огляделась. Неподалёку на лавочке хохотала весёлая компания, на дорожке у крыльца что-то оживлённо обсуждали две девушки. В дальнем углу курил кто-то из преподавателей, со спины не узнать. Действительно, публики было многовато.

— В сквер? — предложила я.

— Подойдёт.

В сквере мы наткнулись всего на одну парочку, любезничающую под фонарём, ни на что вокруг не обращая внимания. Прошли чуть дальше и остановились у скамейки. Присесть на неё, конечно, было невозможно, но ведь главное, что сейчас нас никто не видел и не слышал.

— Поставь сумку на скамейку и отойди от неё, — внезапно переходя на ты, велел магистр.

Озадаченная и снова порядком напуганная, я подчинилась без возражений. Мелькнула запоздалая мысль, что в моём положении, наверное, не стоит слишком уж доверять некроманту, долгое время работавшему и жившему вне закона. Мало ли какими связями он мог тогда обзавестись? Может, и в университет устроился, чтобы подобраться к артефактам, разузнать, что и как, а потом…

Глава 3.1

Магистр прошёлся вдоль дорожки, тоже задумчиво разглядывая влажные плитки. Потом остановился, внимательно посмотрел на меня, скрестив руки на груди. Я ответила ему вопросительным взглядом.

— Значит, говоришь, ходила к Кассису. А когда?

— Сегодня. Вот только что, — ответила я.

— Не сходится, — хмыкнул некромант, поднимая взгляд к небу. Или, может, к окнам верхних этажей второго корпуса.

— Что не сходится? — растерялась я.

— Ты молодая здоровая девушка, не страдаешь расстройствами психики… ведь не страдаешь?

 Я энергично замотала головой. Как знать, конечно, обследований соответствующих не проходила, но вроде бы и причин делать это не было. Ни у меня самой, ни у окружающих никогда не возникало сомнений в моей адекватности.

— К депрессии тоже не склонна?

— Не знакома с этим состоянием, — ответила я на всякий случай.

— Ну вот, — кивнул магистр. — И если ты сегодня уже заметила симптомы, значит, таскала с собой булавку дней десять, не меньше. Кстати, а как давно ты узнала, что в музее хранились подлинники?

Я села на лавку, позабыв, что та совершенно мокрая. Но даже и холодная вода не сразу привела меня в чувство. Мысли в голове заметались, как листва, подхваченная ураганом. И сколько ещё, интересно, народа в этом универе в курсе маленькой музейной тайны? А то уже начинает казаться, что буквально все. Кроме меня.

— Видимо, я угадал, — усмехнулся некромант. — Правда, не так это и сложно. Других причин перепугаться у тебя не было.

— С чего вы решили, что я перепугалась?

— Сидишь на мокрой скамейке и делаешь вид, что это очень удобно, — с уже откровенной насмешкой заметил магистр Роадс. — Да и к Кассису без причины ты бы не побежала. Если бы не опасалась чего-то совершенно определённого, домой бы пошла, отдыхать, как любой нормальный человек, не подозревающий, что его могут преследовать.

Я подпрыгнула как ужаленная. Правда, этого можно было уже и не делать, джинсы всё равно успели безнадёжно промокнуть. Даже неудобно теперь в таком виде домой ехать, честное слово.

— А откуда вы сами знаете про артефакты? — поинтересовалась я, чтобы не чувствовать себя окончательной идиоткой и вообще сказать хоть что-нибудь.

— Софи, — спросил некромант после небольшой паузы, — я похож на одного из этих университетских хлыщей, склепавших свою диссертацию из пары-тройки чужих, и через это дело вообразивших себя великими деятелями от магии?

— Нет, — ответила я, не раздумывая.

— Я тёмный мастер, — продолжил магистр Роадс. — Ты знаешь, надеюсь, что означает это звание?

— Некромант высшей ступени посвящения, — пожала я плечами. — Больше мне сказать нечего. Полагаю, это круто, да?

— Достаточно, — равнодушно согласился магистр. — Но суть в другом. В том, что тёмный мастер всегда внимателен к деталям, к каждой мелочи. Иначе он просто не доживёт до этого звания.

— Например? — против воли заинтересовалась я.

— Например, учишься замечать едва различимое эхо посторонней магии, вплетающееся в твою ауру. Или необычные стёкла в музейных витринах. Или артефакты-гасители под этими витринами. Зачем такие меры, если выставляются муляжи?

— Ничего себе, — пробормотала я. — Никогда не замечала.

— Ты и не могла. Маскировка там на высоте. Если бы не интересовался специально, сам бы скорее всего не заметил.

— А почему ты этим специально интересовался? — брякнула я, подчинившись тону беседы и тоже ненароком перейдя на ты.

Брякнула и тут же прикусила язык, почувствовав себя ужасно неловко. Но в ответ получила только усмешку. И заподозрила, что по каким-то загадочным пока для меня причинам именно этого некромант и добивался: чтобы разговор шёл на равных.

— Скажем, меня об этом попросили.

— Кто попросил? — озадачилась я.

— Те, кому не отказывают, — криво улыбнулся в ответ некромант. — Особенно когда ты у них на крючке. Но сейчас речь не об этом. Подумай хорошенько, Софи, кто мог подсунуть тебе булавку?

Я неопределённо пожала плечами. То, что случилось это задолго до кражи, совершенно меня запутало. Не припоминала, чтобы у меня были какие-то враги. Сама я, вроде бы, никому гадостей не делала, даже по мелочам.

— Смотри, — медленно проговорил магистр Роадс, глядя куда-то поверх моей головы, — вот если бы я захотел пустить такую штучку в ход, не уверен, что смог бы её достать легко и запросто. Это дорого, очень дорого, не говоря уже о том, что уголовно наказуемо. Получается, это сделал кто-то, имеющий связи с криминалом или располагающий большими деньгами. Или неплохой артефактор.

— Как магистр Шерон? — вырвалось у меня.

— Может быть, — спокойно согласился некромант. — У него есть доступ к оборудованию и литературе. Да, уверен, он мог бы создать камень Эрани.

Я спрятала лицо в ладонях и медленно выдохнула. Магистр знал меня, пожалуй, достаточно хорошо, чтобы опасаться, что я стану совать свой нос куда не следует вопреки всем советам. А ещё имел сотню возможностей добраться до моей куртки, я часто оставляла её в музее, работая там вечерами. И если он как-то связан с кражей, то мог заранее принять меры, чтобы от меня отделаться.

Глава 3.2

Машина магистра стояла тут же рядом. Новая, модель не из дешёвых, но и не слишком дорогая. Вполне приличный автомобиль для университетского преподавателя. Может, даже немного нарочито приличный. Почему-то мне так показалось. На мой взгляд такая машина идеально подошла бы одному из тех самых «университетских хлыщей», о которых магистр совсем недавно столь нелестно отозвался. А для тёмного мастера вне закона была как-то не вполне уместна.

Садясь в машину, я не колебалась. Может, влезать во всё это было и опасно, но я, кажется, сама того не зная, была в опасности уже довольно давно. При таком раскладе можно и уступить любопытству. Вряд ли станет хуже, а вот интересно будет обязательно, в этом я даже не сомневалась.

— Это, как я и сказал, занятное заведение, — сообщил магистр, выруливая с парковки. — Туда ходят главным образом на свидания, так что одинокий мужчина привлечёт слишком много ненужного внимания.

— А как же леди Марино? — приподняла бровь я. — Почему вы её не взяли с собой?

— На свидание? — с усмешкой спросил некромант. — Боже меня упаси. Во-первых, если она права в своих подозрениях, ей не стоит там появляться. Во-вторых, я ещё слишком молод, чтобы умирать.

— И уж точно не от рук ревнивого мужа, — поддержала я.

— Ревность тут ни при чём, — поморщился магистр. — А вот за то, что я потащил Ильку в потенциально опасное для неё место, Рейн точно оторвёт мне голову. Даже если всё закончится хорошо, а опасность окажется придуманной.

— А меня, значит, тащить туда можно? — почти возмутилась я на это заявление.

— Брось. Это всего лишь небольшой уютный ресторанчик, где ни тебя, ни меня никто не знает. Тебе, в отличие от Илоны, ничего не может там угрожать.

— Но может, расскажете поподробнее? — попросила я. — На всякий случай.

Пока мы стояли на светофоре, магистр Роадс внимательно меня разглядывал, не говоря ни слова. Я уже окончательно перестала рассчитывать, что получу ответ на свой вопрос, когда он отвернулся, трогаясь с места, и сказал:

— Пару месяцев назад Илона получила письмо. Один парень, с которым она когда-то по глупости связалась, требовал с неё денег, угрожая в противном случае продать жёлтой прессе какие-то фотографии, доказывающие, что у них была связь. Сама понимаешь, какого рода.

— А она была? — уточнила я.

— Свечку не держал, — пожал плечами магистр. — Илька говорит, что не было, и нет причин ей не верить. В то же время она допускает, что у этого парня действительно могут быть такие доказательства.

— Это как? — озадачилась я, чувствуя, что уже теряюсь в логике рассказываемой истории. А ведь это только самое её начало.

— Она ночевала у него, будучи… в не очень хорошем самочувствии, — к некоторому моему удивлению объяснил магистр Роадс. — Так что он мог тогда сделать нужные фото.

— Глупо, — заметила я. — С её стороны.

— Легко рассуждать о драке, сидя в кустах. Об истории с убийством её подруги и тем, что за этим последовало, ты должна была слышать. Тогда это и случилось.

— Ну, если так… — протянула я. — И вы хотите поймать этого шантажиста?

— Не отказался бы, — пожал плечами магистр. — Но пока что это никому не удалось. Штука в том, что в том первом письме он обещал написать ещё, через два дня. Прислать одно из фото, чтобы доказать, что не блефует, и сообщить, сколько он хочет за молчание и как эти деньги ему передать.

— И не написал, — продолжила я.

— Ни через два дня, ни через два месяца, — кивнул некромант. — И никаких компрометирующих Ильку фотографий с тех пор нигде не всплывало. Поначалу я решил, что люди Рейна или, может, Декара нашли парня и тихо утопили где-нибудь в заливе, чтобы решить проблему раз и навсегда, но нет. Им он тоже так и не попался.

— Уверены? — скептически фыркнула я. — Думаете, они бы вам признались в том, что сделали это?

— Ты кое-что забываешь. Я тёмный мастер, Софи. Если бы Питер Лоранс, так зовут этого парня, был мёртв, я бы об этом узнал. Нет, он не мёртв. Но и в то, что он устыдился своей подлости и уполз обратно в ту конуру, где прятался последние несколько лет, я тоже не верю. У таких людей нет ни стыда, ни совести.

— Так может, они нашли его, но не убили? — предположила я. — Отобрали снимки, припугнули как следует…

— Нет, — покачал головой магистр. — Илька не наивная дурочка, от которой можно отделаться словами вроде: «не беспокойся, дорогая, я всё уладил». Поверь, если захочет, она вытянет правду из кого угодно. Да и мне бы сказали в любом случае, будь проблема решена.

— Ладно, — согласилась с этими доводами я. — История выглядит… странной. Зачем начинать шантажировать, а потом так резко бросать это дело? Смерть была бы логичным объяснением, но раз он жив, какой ещё может быть причина? Разве что парень прикинул, чем это всё может для него обернуться, и проявил здравомыслие.

— Мы с Рейном так и подумали, — задумчиво отозвался магистр, сверяясь с навигатором. — Декар с нами согласился. Но Илона в такую версию верить отказывается наотрез.

Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Пожалуй, тоже бы не поверила. Здравомыслием было бы забыть обо всём раз и навсегда, продолжая тихо сидеть в сторонке. Так что парень уже от него отказался, в тот момент, когда выбрался из подполья и написал первое письмо. Наивно предполагать запоздалое озарение. Я бы скорее заподозрила, что готовится нечто посерьёзнее. И, кажется, леди Марино придерживалась похожего мнения, раз не желала успокоиться и забыть всю эту историю.

Глава 3.3

* * *

Телефонный звонок разбудил меня посреди ночи. Кое-как продрав глаза, я выудила трубку из-под подушки и уставилась на неизвестный номер, высветившийся на экране. Просто чудесно. Опять какой-то болван ошибся номером. И лучше, наверное, сразу сообщить ему об этом, а то ведь ещё десяток раз позвонит.

— Ты дома, всё в порядке? — донеслось из трубки прежде, чем я успела рот раскрыть.

— Я десятый сон досматривала, придурок! — прошипела я, позабыв от злости и о вежливости, и о субординации, и вообще обо всём на свете. — Нельзя было утром позвонить?!

— Я волновался.

— Очуметь! — выдохнула я, падая обратно на подушку. — Откуда вообще у тебя мой номер?

— Некоторые старые связи, — безмятежно отозвался некромант.

— И что ещё ты обо мне знаешь? — подозрительно уточнила я.

— Давай лучше обсудим то, чего я не знаю, — предложил магистр Роадс. — Твои планы на завтрашний вечер, например. Точнее, уже на сегодняшний.

— А это не перебор? — окончательно ошалев от всего этого разговора, спросила я.

— Ну, ты ведь хочешь узнать, что Уолтер пытался передать тем двум парням?

— А это меня касается? — поинтересовалась я, с трудом придушив зевок.

— Пока неясно.

— Ладно, хочу, — сдалась я, снова садясь на кровати. — Можете считать, что мой вечер в вашем распоряжении.

— Отлично. Увидимся на занятиях.

Сердито сунув телефон обратно под подушку, я обхватила колени руками и уткнулась в них лбом. Безумие вокруг меня набирало обороты, неспешно, но неотвратимо. И сон, как назло, прошёл начисто. Посидев так ещё немного, я поднялась и включила компьютер. Настало время покопаться в прошлом.

К рассвету я перерыла чёртову кучу сведений об убийстве Амиры Линд. Кое-что про это слышали все, по универу в своё время ходила тьма всевозможных слухов. Но мне сейчас нужно было выловить из этого стога информационного сена иголку правды.

Начала я с очевидных фактов. Девушка погибла под колёсами автомобиля. За рулём был наркоман по имени Ларс Орвен. Он очень скоро попался полиции и сознался в том, что для этого дела его нанял Рейнольд Марино, без пяти минут жених убитой.

Марино сбежал, не дожидаясь ареста. Вместе с ним пропала и Илона Эста. Некоторые газеты подозревали её в соучастии, но по официальной версии полиции она была жертвой. Чем-то вроде заложницы, если точнее.

Потом Марино всё-таки арестовали, но отпустили буквально через пару дней, после того, как другой парень признался, что это он заказал убийство Амиры Линд. А вот о том, что происходило дальше, сведений практически не было. Пара жёлтых газетёнок писала о какой-то немаленькой заварушке в окрестностях Форина, но там в качестве вероятных виновников назывались в том числе и пришельцы из космоса.

Несколько раз в изданиях того же пошиба промелькнули сообщения о том, что у нас едва ли не переворот намечается, глобальная смена власти и всё такое. Надо сказать, подобные статейки в принципе появляются довольно регулярно, на них никто не обращает внимания. Не обратили бы и на те, но скоропостижная кончина герцога Арлестана, возглавлявшего тогда Секретную службу, обеспечила им определённый, хоть и кратковременный интерес публики.

Очень скоро по поводу случившегося последовали официальные объяснения. Согласно им герцог скончался от инфаркта. История трагичная, но довольно банальная: всю жизнь отдал служению родине, думал только о ней, забывая о себе. Но всё же смерть личности такого масштаба не могла не вызвать массу интереса. Во всех случаях, кроме тогдашнего.

Тогда внимание всей страны оказалось приковано к скандалу в семействе Миртон. Сначала Флоранс Миртон скончалась при обстоятельствах, куда более загадочных, чем герцог Арлестан. Потом судья Вилкс неожиданно признался, что у него хранится свидетельство о браке Карины Ладис и Даррена Миртона. Это сделало Илону наследницей половины состояния этого семейства. После чего весь интерес прессы и публики сосредоточился на свадьбе если не века, то полувека уж во всяком случае. И я безнадёжно затонула в бездне фотографий с торжества, простынях обсуждений платья и драгоценностей невесты, излияниях радости и зависти и всём прочем, неизбежно полагающемся в таких случаях.

Вся эта ерунда оставила меня в итоге с двумя мыслями. Первой из них было осознание того, как мне повезло, что сама я не аристократка, и что мне вряд ли когда-то придётся выходить замуж за одного из них. А второй — понимание, что я даром потратила кучу времени. О самых главных из тех событий в газетах не писали.

Когда зазвонил будильник, я уже вышла из душа. Не сказать, чтобы прохладная вода особенно помогла мне взбодриться, но немного самочувствие всё же улучшилось. И одеваясь, я размышляла, стоит ли мне пытаться расспросить Рауля об Уолтере.

Там, в ресторане, я совершенно определённо погорячилась. Заводить сейчас такой разговор могло оказаться большой ошибкой. Доверять Раулю не следовало. Да, он мог ничего обо всём этом не знать. Но мог и оказаться заодно с Уолтером. Пока что я вообще ничего не понимала, так что осторожность требовалась предельная.

Три пары я высидела с трудом, сражаясь с сонливостью. Ничего примечательного не происходило, как раз сейчас началось последнее затишье перед бурей квалификационных экзаменов. Преподаватели не рассказывали ничего интересного и не особо нас трясли. За исключением Лирса, но его занятий у нас сегодня не было.

Глава 4.1

— Это всё какая-то бессмыслица, — растерянно проговорила Илона. — Зачем требовать денег, потом исчезать, потом передавать эти снимки неизвестно кому через вторые руки?

— Это бессмыслица в квадрате, — кивнул магистр. — Учитывая, что снимки почти ничего не стоят. Заработать на них можно только шантажируя вас.

— То есть? — вмешался Декар.

— Как я уже сказал, они пристойные. Слишком. Эти фотографии кричат о том, что их делал романтически настроенный придурок. Отвратительно, когда такие… интимные моменты вытаскивают на всеобщее обозрение. Отвратительно, но не скандально. Кто за такое платит?

— Никто, — ответил Декар.

— Именно, — согласился магистр. — И мы в результате подбираемся к вопросу о том, зачем здесь присутствует София.

— Думал, она твоя подруга, — приподнял бровь Декар.

— Она моя студентка, — к моему удивлению сообщил некромант. — А ещё она работает в музее, откуда недавно были украдены три весьма ценных и опасных артефакта.

— Так они и правда были настоящими? — выпалила Илона.

— Правда, — подтвердил магистр. — А ты откуда это знаешь?

— Слухами земля полнится.

— Илька, не юли, — серьёзно попросил некромант. — Это может быть важно.

— Вряд ли, — покачала головой Илона. — Обычные студенческие слухи, причём очень давние. Эту байку я услышала, когда ещё на первом курсе училась. Но думала, она вроде истории про призрака в четвёртом корпусе.

— Там нет никакого призрака, — фыркнул магистр.

— Но ты сходил и проверил, верно?

Я не сдержала ехидной улыбочки. Вот уж не думала, что опытный и взрослый маг может настолько всерьёз воспринимать страшилки, пересказываемые на тусовках под третью бутылку горячительного.

— Ну, сходил, — немного неохотно сознался некромант. — Чисто из любопытства. Может, расскажешь ту байку поподробнее?

Лично меня больше всегозаинтересовала одна крайне важная деталь. Илона училась раньше меня на несколько лет, так что в то время, когда она слышала историю об артефактах, я студенткой ещё не стала. И слышать её тогда не могла. Но студенческие байки обычно живучи. Та же история о призраке передаётся из поколения в поколение уже лет сорок. Так почему же эта, немногим менее примечательная, до меня не доходила?

Она, конечно, не ужастик, которым так прикольно пугать подвыпивших приятелей. Но зато в ней есть тайна и интрига в немереных количествах. И, тем не менее, её забыли. Как, интересно, такое вообще могло произойти?

— Рассказывали, что несколько придурков влезли в музей, — чуть насмешливо начала Илона. — Хотели показать, насколько они круты по части сигналок. На спор это сделали или вроде того, точно я уже и не помню. Или не знала никогда. В общем, они туда влезли и хотели раздобыть сувениры. Иначе кто бы им поверил, что они там побывали?

— А фотографию тогда ещё не изобрели? — хмыкнул Декар.

— Изобрели. И фотомонтаж тоже, — усмехнулся Марино. — И вообще, музей не то место, где уж слишком затруднительно сфотографироваться.

— Это да, — поддержала я. — Если уж спорить, то без трофея никак.

— Так что там было дальше? — поторопил магистр Роадс.

— Ребята оказались не настолько хороши, как сами думали. Сработала сигнализация, приехала полиция. Но дело замяли, никого даже не отчислили вроде бы. А ещё говорили, что сами те, кто лазал в музей, никому ничего не рассказывали. Всё, что стало известно, рассказали их приятели, с которыми был спор. Ну, так говорили.

— Тогда откуда пошли разговоры о подлинных артефактах? — удивилась я.

— От одного из этих самых приятелей. Он был известным… чудиком. Увлекался пришельцами и тому подобной чушью, вот и той историей увлёкся. Бегал, изучал что-то и плёл, будто сигнализация сработала из-за того, что открыли витрину с каким-то артефактом. А значит, тот был настоящим.

— И в это верили? — спросил некромант.

— Нет, — хмыкнула Илона. — Пересказывали друг другу, посмеивались, только и всего. Это ведь не имело смысла. Зачем хранить в университетском музее подлинные артефакты, выдавая их за муляжи? Кому такое может быть нужно?

И правда, кому? Я и сама задавалась этим же вопросом. Всё мероприятие в целом выглядело каким-то откровенно бессмысленным. Даже слегка безумным. Таким вещам место в специальном хранилище, где соответствующие условия и подобающая охрана. А не в музее магического университета, куда не реже раза в год влезают лихие и придурковатые охотники за острыми ощущениями и сомнительными подвигами.

— Тому, кто хочет иметь эти артефакты под рукой, — несколько мрачно ответил магистр Роадс.

Повисла пауза. Я мысленно обругала себя за глупость и недогадливость. Ведь этот только что прозвучавший ответ лежал на поверхности! То, что лежит в спецхране, достать без сотни разрешений от очень высоких инстанций нельзя. А заполучить эти самые разрешения просто невозможно. То есть, конечно, возможно, но отнимет бездну времени и привлечёт кучу внимания.

— И ты даже знаешь, кто это.

Фраза Декара вопросом не была, тон её был скорее обвинительный. Обличительный. Магистр Роадс даже бровью не повёл, только улыбнулся уголками губ:

Глава 4.2

Предложение порыться в архиве было, в общем, довольно логичным. Я, правда, не совсем понимала, что нам может дать встреча с тем чудиком. Но поразмыслив немного, пришла к выводу, что некромант может быть на правильном пути. Наверняка подлинность музейных артефактов была тайной, но кто-то эту тайну узнал. Не исключено, что от того самого парня. Хотя и не обязательно. Но проверить стоит, хотя бы потому, что других зацепок у нас попросту нет.

— Ладно, — согласилась я. — Архив так архив. Кстати, так и не спросила, как тебе удалось раздобыть фотографии.

— Подменил карту памяти, — пожал плечами магистр.

— Но они теперь поняли, что кто-то вышел на них, — заметила я. — Ты поэтому чего-то опасаешься?

— Нет. Думаю, исчезновение файлов скорее всего примут за сбой техники, такое случается. И просто устроят ещё одну встречу.

— Но файлы же ты забрал!

— Это копия, — отмахнулся некромант, пропуская какую-то нетерпеливую девицу на канареечно-жёлтой машине. — Карта памяти новая, произведена в прошлом году, а фотографии были сделаны раньше.

— Стой! — завопила я, запоздало сообразив, что мы уже свернули на мою улицу. — Дальше я пешком.

— Поздно. Полагаю, это именно тебя уже с нетерпением ждут.

Свет фар выхватил из темноты крыльцо моего дома. И маму, стоящую там, уперев руки в бока. Она ещё и лампу выключила, чтобы лучше видеть вокруг! Я втянула голову в плечи, осознав неизбежность скандала. Некромант, пронаблюдав за моей начинающейся паникой, только плечами пожал и пристроил машину на обочине.

— Поехали дальше! — взмолилась я. — Не останавливайся! Она же меня ещё не видела! Вот и сделай вид, что просто мимо проезжаешь, а я потом…

— Софи, хватит, — поморщился магистр. — Давай без дешёвой театральщины. У меня есть идея получше, чем заставлять тебя в одиночку прогуливаться по тёмной улице.

— Это какая же? — немедленно преисполнилась наихудших подозрений я. — Вроде той, что навестила тебя сегодня в универе? Тогда я лучше сразу в луже утоплюсь.

— Увидишь.

— София! — рявкнула мама, едва я выбралась из машины. — Где тебя носило, негодная девчонка?! И с кем это ты приехала?!

Лампу на крыльце она всё-таки включила. Хотела как следует разглядеть моё раскаяние, не иначе. Я покорно изобразила на лице соответствующее выражение, тем более даже стараться особо не пришлось, в самом деле было совестно за своё поведение. А вот распроклятый некромант остался настолько невозмутимым, словно ничего более нормального сейчас и происходить не могло.

— Госпожа Ларгас? — вежливо уточнил он. — Добрый вечер. Извините, что так получилось.

— Будьте любезны представиться, молодой человек, — выпалила мама. — А потом вам придётся многое объяснить.

— Разумеется, госпожа Ларгас.

От того, что за этим последовало, я буквально впала в прострацию. Я-то ведь ожидала, что магистру как минимум перепадёт по физиономии веником. Не для красоты же мама его из-под крыльца вытащила. И уж тем более не затем, чтобы прибираться у дома в потёмках.

Вместо этого она благосклонно выслушала историю о том, как мы помогали наводить в музее порядок после ограбления и задержались там. После чего магистр, как и положено человеку порядочному, предложил довезти меня домой. Неужели поверила? По всему судя, да, хотя лично я такого поворота не ожидала.

— Почему ты не позвонила? — сердито спросила мама у меня.

— Забыла, — развела руками я.

Такой скандал можно было и пережить, не первый он в моей жизни и уж наверняка не последний. Да и мама прекрасно знала, что дорвавшись до всяких там книг и артефактов, я забываю обо всём на свете. Не сказать, чтобы это моё обыкновение ей нравилось, но она с ним почти смирилась.

— Спасибо, молодой человек, что не бросили эту бестолковую девицу. Хотя следовало бы разок её проучить. Выпьете кофе с пирогом?

Я прикрыла лицо ладонью, пока никто не заметил мой разинутый рот. Кофе с пирогом?! Кто эта женщина и что она сделала с моей мамой?! Кофе с пирогом вместо веника! С ума можно сойти!

— Нет, госпожа Ларгас, спасибо за приглашение, но мне тоже хочется сегодня попасть домой, — любезно улыбнувшись, ответил магистр. — Доброй ночи.

— Приятный молодой человек, — выдала мама, втолкнув меня в дом и закрыв дверь.

— Мама, он мой преподаватель, — процедила я, сражаясь с ботинком.

— Значит, ещё и приличный.

— Он некромант! — выложила я свой последний козырь.

— У каждого свои недостатки, — пожала плечами мама. — Мой руки и марш ужинать. И никаких отговорок, я точно знаю, что ты со своими книжками даже не обедала.

Не то, чтобы мама совсем уж ошиблась. Обед я в самом деле пропустила, но зато совсем недавно поужинала, причём довольно плотно. Только вот сказать об этом было никак нельзя, или придётся признаваться, что не среди экспонатов я провела вечер. Воистину, всякое враньё рано или поздно обязательно выходит боком. Теперь придётся давиться пирогами.

— Лучше душ быстренько приму, — вздохнула я. — Кажется, я в пыли с головы до ног.

Глава 4.3

Мысленно плюнув и шёпотом выругавшись, я отправилась в музей. Стоило узнать, закончили ли там с ремонтом. Целых два дня ведь не появлялась, не хватало ещё, чтобы магистр Шерон заподозрил неладное. Хотя с чего бы? Он ведь знает, что собственных ключей у меня больше нет, а значит, нет и возможности заглядывать в музей каждую свободную минуту.

Быстро взбежав по лестнице и прошагав по коридору, я обнаружила двери запертыми и снова выругалась. Разумеется, уборка ведь ещё не закончена — кто её кроме меня закончит? Значит, для посетителей музей закрыт.

Ещё раз ругнувшись, я набрала магистру Шерону в надежде, что он работает в своём кабинете и сможет меня впустить. Наткнулась на автоответчик и даже ругаться больше не стала. Чего другого ожидала, звоня преподавателю во время пары? Пришлось спускаться на проходную.

Сегодня, как на грех, там сидела старая карга Гренс, мерзейшая старушенция, вечно лебезящая перед преподавателями, а потом отыгрывающаяся на студентах. Вообще-то к её нраву и повадкам я к концу пятого курса притерпелась, даже выработала более или менее годную стратегию поведения, почти всегда позволяющую получить желаемое. Но сейчас, кажется, был не тот случай.

Самой милой чертой Гренс была любовь к сплетням, доходящая до мании. Она знала решительно всё, о чём говорили, шептались и, кажется, даже думали в стенах университета. Кто с кем сидел в кафе за одним столиком, кто слишком долго беседовал в коридоре, кого уволят и отчислят — все эти страшные и нестрашные тайны старушенция неизменно узнавала первой. Глупо было надеяться, что сведения о моём вчерашнем отъезде с магистром Роадсом и всём, что ему предшествовало, ещё не достигли её ушей. А это значит, что мне конец.

Второй после сплетен страстью Гренс была защита моральных ценностей и этических норм. И всякий, кто своими поступками или словами посягал на то или другое, подвергался беспощадной травле в меру возможностей Гренс. А возможности её были не так малы, как наивно полагало большинство.

Для начала, подробности грехопадения становились известны буквально всем и каждому в университете. Даже тем, кто сроду не хотел узнавать ничего подобного. Таким, как я, то есть. Потом турникет на входе по нескольку раз в неделю переставал реагировать на студенческий героя. Заканчивалось это обвинением в порче студенческого, штрафом и бесконечно долгим оформлением нового. В процессе которого каждый день приходилось заполнять заявление на разовый пропуск. В трёх экземплярах. И не приведи бог допустить при этом хоть крошечную помарку.

Подключалась и агентурная сеть из закадычных подруг Гренс. Если дело происходило зимой, одежда жертвы неизменно оказывалась в раздевалке на вешалке в самом дальнем углу, где немилосердно дуло из щели в окне. В результате этого нехитрого манёвра куртки только что инеем не покрывались. А в особо холодные дни и покрывались. В библиотеке, где работала ещё одна подруга, нужные книги постоянно оказывались на руках, вынуждая дожидаться смены другого библиотекаря. Всё это дополнялось постоянными осуждающими взглядами, намёками, а порой и прямыми оскорблениями. Мало кого порадует.

Лично мне бояться огласки было поздно, первую порцию гневных взглядов я уже поймала. И продолжение последует без всяких стараний Гренс. Для фокуса с раздевалкой был уже не сезон, зато студенческий и ключи от музея могли стать изрядной проблемой. А уж если Ирма приревнует, и с библиотекой будет беда.

— Здравствуйте, госпожа Гренс, — с трудом заставив собственные губы растянуться в улыбке, начала я.

— Здравствуй, детка. Чем помочь?

Если бы вредная старуха на моих глазах разделась догола, оседлала метлу и с визгом улетела на шабаш, совсем как в старых сказках, честное слово, я удивилась бы меньше. От потрясения даже не сразу вспомнила, чего хотела.

— Мне бы ключи от музея, — выдавила я только секунд через пять, чуть подрагивающей рукой протягивая студенческий.

— Бери.

Гренс, не обращая внимания на документ, просунула в окошечко ключи, а потом поманила меня пальцем. Я шагнула вперёд и взялась за ключи. Гренс с неожиданным проворством перехватила мою руку и притянула ещё ближе к себе.

— Это всё амулеты, — прошептала она. — Он их всем подсунул, а теперь этим пользуется.

— Какие амулеты? — окончательно запуталась я.

— Вот.

Гренс сунула в мою руку брошь. Очень красивую, между прочим — тонкую и хрупкую серебряную веточку с тремя цветками из синего стекла. Это и в самом деле был амулет, и довольно узнаваемый.

В паре кварталов от главного корпуса была лавка артефактора. Много лет старик Дональд, её хозяин, работал там один. Но в последнее время возраст уже не позволял ему справляться со всеми делами самостоятельно, так что в прошлом году Дональд взял помощника, внучатого племянника. И так уж вышло, что этого помощника я довольно хорошо знала.

Гарри учился на год старше меня. Он был худшим на своём курсе, еле-еле выполз на тройки и избежал отчисления. Артефактор из него получился никудышный. А вот ювелир — просто замечательный. Им-то он всегда и хотел стать, но все в его семье были артефакторами, так что парню велели забыть о глупостях и учиться.

Познакомились мы на выставке-конкурсе молодых ювелиров. Папа был в жюри, а Гарри признали победителем, совершенно заслуженно. В этой профессии он мог бы добиться высот. Но когда двадцать поколений твоей семьи занимаются одним делом, двадцать первому никто не позволит от него отказаться, особенно если ты единственный наследник. Может быть однажды… но пока парню пришлось помогать дядюшке. И делать простенькие амулеты произведениями искусства.

Глава 4.4

* * *

Нужный разговор получился далеко не сразу. Задавать вопросы в лоб мне не хотелось, так что я долго искала и никак не находила способ поднять тему Уолтера как бы между прочим, не выдавая своего к нему целенаправленного интереса. Только когда мы уже подъезжали к моему дому, меня осенило.

— Мама до сих пор сердится на тебя из-за Уолтера, — сообщила я с лукавой улыбкой.

— Её можно понять, — покаянно вздохнул Рауль. — Мне не следовало так поступать с вами.

— А твоей тётушке не следовало гонять тебя на свидания с сомнительными девицами, — парировала я. — И потом, что такого? Уолтер ведь твой друг и довольно милый парень. Хоть и со странностями.

— Да уж, — рассмеялся Рауль. — Со странностями. И он мне, в общем, не друг. Просто когда я полтора года назад начал работать в «Инри», на третий же день попал на корпоративную вечеринку. Никого там не знал, ходил по клубу, думая, чем себя занять. Уолтер предложил мне сыграть в бильярд. Оказалось, мы оба большие любители. С тех пор немного общаемся, в основном на эту тему, турниры обсуждаем. А ещё он познакомил меня со многими коллегами, он в компании старожил.

— Тогда буду называть его твоим приятелем, — пожала плечами я, и мы оба рассмеялись.

Мама открыла дверь прежде, чем я отыскала в сумке ключи. Словно давно уже дожидалась моего появления. Скорее всего, так оно и было: ждала, пила кофе, немного сердилась. Потому что взгляд, доставшийся проводившему меня до порога Раулю, любезным было никак не назвать, хотя на словах вежливое приветствие ему всё-таки перепало. И не менее вежливое прощание, но без всяких там приглашений на чашечку кофе.

— Почему тебе так не нравится Рауль? — всё-таки спросила я, наливая себе чаю.

Мама некоторое время отмалчивалась, делая вид, что слишком сосредоточена на приготовлении маринада для своего фирменного блюда: окорока, запечённого с персиками. Но я не уходила, так что ответить ей пришлось.

— Он кажется мне ненадёжным, — сообщила она.

— Из-за одной глупой шутки? — уточнила я, чувствуя, что мамино упорное нежелание дать мне нормальные объяснения начинает уже раздражать.

— Из-за хамского и безответственного поступка, который ты почему-то называешь шуткой. Как ему только наглости хватило заявиться к тебе после подобного?!

— Он хотя бы осмелился признаться в том, что сделал, — парировала я. — Такая честность как раз говорит скорее о его надёжности, чем наоборот.

— Ты для него просто временное развлечение, — отчеканила мама.

— Так и я пока белое платье не примеряю! — выпалила я в ответ. — Почему бы и не развлечься временно с приятным парнем?

— Смотри в подоле не принеси от развлечений своих!

Я вскочила и почти выбежала из кухни, от души хлопнув дверью. Здравствуйте, приехали! Кажется, мы четыре года назад обещали друг другу никогда к этому разговору не возвращаться. Но стоило мне начать хоть с кем-то встречаться, как всё началось опять.

Вернувшись в свою комнату, я и там хлопнула дверью, чтобы хоть немного выпустить пар, рухнула на кровать лицом вниз и застыла. Какой чёрт дёрнул меня за язык признаться тогда, насколько близкими были мои отношения с Ричи? Мало того, что пришлось пережить унизительный визит к врачу, так ещё теперь эта вечная подозрительность! Как будто я малолетняя дурочка и не понимаю, какими могут быть последствия, и как их избежать.

Просто удивительно, как в маминой голове ухитрялись одновременно уживаться две навязчивые идеи: желание выдать меня замуж и страх того, что мои отношения с очередным парнем могут иметь… нежелательный финал.  Как она себе представляла одно без другого? Чтобы как в прежние времена: познакомились на глазах у папеньки с маменькой, ещё пару раз так встретились, поговорили о погоде под неусыпным родительским надзором и сразу под венец? Так у меня для неё новость — эти времена в прошлом, сейчас всё совсем иначе происходит. Молодые люди знакомятся, встречаются, занимаются сексом и совсем необязательно после этого женятся. А если даже и женятся, нередко потом разводятся.

Занятней маминой в этом отношении была только общественная мораль. С одной стороны, добрачные отношения вполне признавались. Именно это доказывал факт свободной продажи презервативов едва ли не на каждом углу. С другой стороны, девушку, уличённую в подобных отношениях, ожидало суровое общественное порицание. По счастью, в большинстве случаев оно ограничивалось ядовитым шипением парочки вредных соседок, которым нечем заняться на пенсии. Но если ты вдруг личность известная… словом, я хорошо понимала, почему Илона так боялась того, что грехи её молодости станут общеизвестны. На её месте я бы тоже боялась. Счастье, что на её месте я никогда не окажусь.

А ещё у меня, надеюсь, хватит ума не оказаться на месте одной из глупых девиц, полагающих, что уступчивостью можно привлечь и удержать парня. В смысле, не остаться в итоге с ребёнком, но без обручального кольца, чего так боится мама. Раньше мне успешно удавалось этого избежать, и едва ли я с тех пор поглупела.

И кстати о глупости. Предаваться дурацкому негодованию — одно из её ярких проявлений. Особенно когда есть дела поважнее. Например, подвести итог короткой, но весьма интересной беседы с Раулем.

В «Инри» по его словам он работает полтора года. В этом ему врать нет смысла, подобные сведения слишком легко проверить. Хотя бы тётушку его спросить. Правда, делать этого я не буду, не имею желания слушать о каждом достижении любимого племянника, начиная с первого куличика, самостоятельно вылепленного им в песочнице. Но момент примечателен. Едва ли он может быть знаком с Питером Лорансом, сбежавшим из Форина чуть более трёх лет назад.

Глава 5.1

Встать пришлось рано. Сегодня был последний день утверждения темы дипломной работы, а Лирс, как назло, всё никак не соглашался с формулировкой. Честное слово, будто нарочно издевался. Хотя он и это мог.

Я уже успела раз сто пожалеть, что согласилась на его руководство. Да, это было предложение, от которого не отказываются. Профессор Лирс до этого года ни разу не брал дипломников, но почему-то ему решили, наконец, напомнить об этой святой преподавательской обязанности. И когда я только узнала, что попала в число трёх счастливчиков, с которыми он согласился работать, чуть не до потолка от радости подпрыгнула.

Научное руководство специалиста такого масштаба — огромный плюс в резюме выпускника, не говоря уже о том, что это шанс многому научиться. И просто очень интересно. И ничуть не менее сложно. Потому что до начала работы над дипломом я, оказывается, здорово недооценивала требовательность Лирса.

Нет, его устраивала проблема, выбранная мной для исследования. К согласию мы никак не могли прийти только относительно самой формулировки названия. Я считала это буквоедством. Профессор, очевидно, придерживался иного мнения, и его голос был решающим, так что я подготовила целых семь новых вариантов. Пусть подавится или выберет уже какой-нибудь.

Вышла я на одну остановку раньше, чем обычно. Перед встречей с Лирсом не мешало бы запастись спокойствием, а неторопливая пешая прогулка всегда была для меня лучшим способом этого добиться. Времени хватало, так что я шла и наслаждалась хорошей погодой, постаравшись выкинуть из головы все мысли.

До поворота во дворы оставалось пройти ещё метров пятьдесят, когда меня обогнала машина. В общем, ничего из ряда вон, хотя по этой улочке в такую рань редко кто ездил. Но это оказалась очень знакомая машина. Я даже сплюнула от внезапно накатившего раздражения: только расслабилась, как профессор Лирс изволил о себе напомнить. Ну вот какая нелёгкая его сюда занесла?!

Остановившись за деревом, я проводила машину взглядом. К моему удивлению, она свернула во дворы, как раз туда, куда я направлялась. Но далеко не заехала, остановилась, и из неё выбралась девушка. Тоже неплохо мне знакомая.

Я поймала себя на том, что разинула рот и хлопаю глазами. Потому что Оливия Беринг была примерно… да нет, точно последней, кого я ожидала увидеть в подобной… ситуации. Ну правда, смешно же предполагать, что они, живя на разных концах города, случайно встретились утром, и профессор был так любезен… Смешно. Точно что-то не так с этим миром в последнее время.

В универе куча девиц, полагающих, что женские чары в ряде случаев вполне годная замена уму и кропотливой работе, но Оливия совершенно точно не из их числа. Она же действительно умная и способная девчонка. И я всегда отлично понимала, что если бы она, как и я, могла позволить себе посвящать учёбе всё время, а не подрабатывать вечерами, возможно, и не бывать мне первой на курсе.

Могла ли я ошибиться? Нет, марка и модель могут совпадать, но не номера же. А я достаточное количество раз подкарауливала профессора на парковке с планом диплома наперевес, чтобы запомнить их.

Итак, что мы имеем? Классическую тайную интрижку, в которой более чем обыденно всё, за исключением состава участников. Не удержавшись, я хихикнула. Это же надо, какая ирония! Переспать с Лирсом за хорошую оценку согласились бы, наверное, три четверти всех студенток. А половина не отказалась бы и просто так. На этот счёт я некоторое время даже в самой себе была не особенно уверена. Предложи он мне подобное курсе этак на третьем… чёрт знает, чем бы дело кончилось. Всё-таки он красивый мужик, хоть и с поганым характером, а я давно приобрела достаточно свободный взгляд на отношения полов. Спасибо подонку Ричи за отличный урок. Но Оливия в этом плане была совсем другой. Из тех, кто ждёт настоящего, пожалуй. И точно не станет размениваться на мимолётные развлечения.

Сердито тряхнув головой, я прибавила шагу. На самом деле настоящего ждала и я. Просто единожды крепко разочаровавшись в том, что наивно считала этим самым настоящим, поняла, что стоит смотреть на вещи проще. Чуда можно и не дождаться, надо ловить момент и иногда просто развлекаться, не рассчитывая на слишком многое.

Словом, будет очень жаль, конечно, если девчонка тоже разочаруется, но такое рано или поздно переживает большинство людей. И она тоже переживёт. Или, может, я вообще напрасно считаю её такой уж невинной овечкой, и под белым пухом там прячутся волчьи зубы. А главное, всё это чужая жизнь и совершенно не моё дело.

Неспешно дойдя до универа, я сразу же отправилась на кафедру, как и планировала. Постучала, не дождалась ответа, постучала снова, потом приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Секретаря на месте, судя по выключенному компьютеру и пустой вешалке в углу, ещё не было. Правда, и до официального начала рабочего дня оставалось почти четверть часа, так что ничего такого.

Поколебавшись пару мгновений, я всё же шагнула через порог. Прошла вдоль длинной и узкой, как школьный пенал, комнаты, миновала дверь кабинета заведующего кафедрой и остановилась перед следующей, ведущей в кабинет Лирса. Занесла руку, чтобы постучать, но так и застыла, услышав изнутри недовольный женский голос.

Это всё не моё дело, конечно же. Но конкретно в данный момент это чужое дело очень мешало моему собственному, потому что бегать за Лирсом целый день, чтобы он утвердил уже чёртову тему, в мои планы не входило совершенно. А мысль о том, что я, вполне вероятно, зря поднималась в такую рань, и вовсе откровенно злила.