Фанатка

Глава 1. Жёлтый конверт

Мой мир был размером с аквариум, но с видом на весь Манхэттен.

Я лежала на идеально заправленной кровати, уставившись на стеклянную стену своей комнаты. За ней пылал вечерний Нью-Йорк — миллиарды огней. А я была золотой рыбкой, плавающей по кругу в стерильной, предсказуемой воде... Всё здесь было белым, хромированным и холодным. Дизайнер, нанятый моей матерью, назвал это «эстетикой минимализма для ясности ума». Я называла это камерой.

На прикроватной тумбочке, рядом с лампой, стоимость которой могла бы покрыть мою годовую подписку на Spotify, лежал мой самый главный секрет.

Нет, не дневник… А толстый жёлтый конверт с синим логотипом.

Из Йеля.

Не вскрытый.

Каждый раз, когда я на него поглядывала, сердце билось чуточку чаще. Всё-таки этот клочок бумаги решал всю мою дальнейшую судьбу…

Я взяла телефон. На экране горело новое сообщение от Дженнифер.

Джен: Ты вскрыла конверт или уже сдохла от стресса? Если не ответишь в течение пяти минут, я начну названивать тебе на домашний и орать в трубку «Firestarters». Твои предки этого точно не выдержат.

Я улыбнулась, и это странное ощущение растянутых губ напомнило мне, что сегодня я улыбалась всего один раз — когда почтальон вручил мне этот проклятый конверт. Я потянулась к нему, провела пальцами по шероховатой бумаге. Он был таким тяжёлым… Это был вес моего будущего. Или его отсутствия.

— Зои! Ужин! — прорезал дверь отточенный годами судебных заседаний голос матери.

Я судорожно сунула конверт под стопку учебников по обществознанию — моё стандартное тайное место. Оно пахло пылью и надеждой.

Столовая в нашей двухэтажной квартире была такой же безупречной, как и всё остальное. Длинный полированный стол, на котором можно было бы проводить хирургические операции, отражал хрустальную люстру. Папа уже сидел во главе, уткнувшись в планшет, с лицом человека, разбирающего сложный юридический кейс о праве собственности на воздушное пространство. Мама разливала воду с лимоном — никакого вина, ведь алкоголь «затуманивает рассудок».

— Привет, пап, — тихо сказала я, занимая своё место.

— Зои, — кивнул он, не отрывая взгляда от экрана.

Ужин протекал в привычном русле. Папа говорил о новом деле, мама вставляла комментарии об адвокатской тактике. Слова «прецедент», «апелляция», «юрисдикция» звенели в воздухе, как монеты, падающие в копилку моей судьбы… Которую они строили для меня с самого моего рождения, как самый надёжный правовой договор, где уже были прописаны все пункты.

Я смотрела на их лица — умные, целеустремлённые, успешные. И такие далёкие. Они любили меня, я это знала. Но их любовь была похожа на любовь архитектора к своему чертежу — безупречному, но лишённому души. Они видели схему, траекторию, пункты резюме. Они не видели меня.

— Есть какие-нибудь новости из Йеля? — спросил отец.

Чёрт… Всё-таки спросил… А я так надеялась оттянуть час своей казни.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ком в горле вырос до размеров теннисного мяча… Но деваться было некуда. Рано или поздно я должна была набраться смелости и «вскрыть» своё будущее.

— Я… я получила сегодня конверт, — прошептала я, отводя взгляд от родителей. Голос дрожал, предавая всё мое внутреннее напряжение.

На меня тут же устремились две пары острых, оценивающих глаз.

— Что-что, Зои? — переспросила мама, и её брови слегка поползли вверх.

— Конверт из Йеля… Он пришёл сегодня.

— Дочь, так чего же ты молчишь? Это же самое важное событие года! Твоё будущее стоит на кону! Беги скорее, неси его! — проворчала мама, откладывая в сторону столовые приборы.

Я встала, и на ватных ногах побежала в свою комнату. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди и убежать куда подальше. Я вытащила конверт из-под книг и перекрестилась.

Глава 2: Прощай, Нью-Йорк

Предрассветный свет заливал мою комнату, окрашивая стены в призрачные сиреневые тона. В воздухе висела та звенящая тишина, что бывает лишь в те редкие часы, когда Нью-Йорк ненадолго замирает, переводя дух. Но внутри меня бушевала буря. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разбудит весь этаж.

На идеально заправленной кровати зиял элегантный чемодан – мой сообщник в преступлении. Внутри лежала кое-какая одежда и несколько книг по юриспруденции.

Я подошла к письменному столу и взяла лист дорогой плотной бумаги. Перьевая ручка — подарок на окончание школы — показалась мне вдруг невероятно тяжёлой... Я проверила уровень чернил в картридже и начала писать, стараясь, чтобы почерк был ровным и уверенным.

«Дорогие мама и папа,

Когда вы найдёте эту записку, я уже буду в пути. Поступив в Йель, я поняла, что мне критически не хватает практического опыта работы с детьми и подростками для будущей карьеры в юриспруденции. Как вы всегда говорите, успешный адвокат должен уметь находить подход к любым людям».

Я на секунду остановилась, чувствуя, как лицо горит от вранья. Это была хитрая ложь, построенная на их собственных ценностях...

«По счастливой случайности, я узнала о срочно открывшейся вакансии в летнем образовательном лагере «Страна Права» под Бостоном. Это программа для одарённых подростков, спонсируемая Гарвардом. Они ищут ассистента куратора для ведения дебатов и основ права. Это уникальный шанс, который нельзя упустить».

Я мысленно поблагодарила Джен за эту гениальную, хоть и безумную, идею: «Бостон, Зои! Это рядом и звучит солидно. Гарвард, бла-бла-бла. Они точно купятся!»

«Программа длится всего три недели. Я буду жить в кампусе, со мной на связи будет куратор. Оставляю вам её визитку (мисс Кэтрин Шоу). Пожалуйста, не волнуйтесь. Это бесценный опыт для моего резюме.

Я люблю вас и знаю, что вы поймёте мою жажду профессионального развития.

Ваша Зои».

Я положила на записку заранее распечатанную фальшивую визитку с логотипом, напоминающим гарвардский, и номером телефона, который Джен организовала через какого-то своего «технаря».

Рука дрожала... Это было так подло. И так гениально.

Я взглянула на своё отражение в тёмном окне. На меня смотрела девочка-обманщица с огромными испуганными глазами.

Что я творю? Этот фарс не прокатит с моими предками. Они как бладхаунды, сразу же учуют обман. И тогда мне несдобровать… Но если не сейчас, то когда? Когда я снова найду время для своего личного бунта? Впереди ждут Йель, практика, работа, замужество, дети… У меня просто не будет другого момента, чтобы исполнить свою маленькую шалость… и самую большую мечту.

Щелчок замков чемодана прозвучал как выстрел, возвещающий о начале моего мятежа.

Я окинула последним взглядом свою комнату. И в глаза бросился мой фанатский дневник, в котором я описывала все свои фантазии, связанные с вокалистом Firestarters. Он неуклюже торчал из-под подушки, и я поверить не могла, что оставила его на столь видном месте! Если бы родители прочитали его… Ох, даже думать не хочу!

Я схватила своё сокровище и запихнула его в кожаный рюкзак. Потом сделала глубокий вдох и покинула комнату. А затем и пентхаус.

Лифт спускался мучительно медленно. Казалось, что отец его вот-вот принудительно остановит и силой затащит меня обратно домой. А там… Там меня точно по головке не погладят… Но нет, лифт продолжал ехать вниз, оставляя мне мизерную надежду на то, что всё будет хорошо. И великая кара родителей не настигнет меня.

Я вышла на улицу. Воздух пах свободой и страхом. И тут я увидела её.

«Бетси» – ржавый джип Дженнифер – стоял под знаком «Остановка запрещена», как дерзкий вызов всему миру порядка. Из открытого окна валил сизый дым, а динамики орали хриплым панк-роком.

— Ну что, лагерный вожатый, погрузка! — прокричала Джен, выскакивая из машины. На ней были всё те же армейские ботинки и кожаная куртка, которые она, казалось, никогда не снимала.

— Тссс! — зашипела я, озираясь по сторонам. — Ты же знаешь, консьерж может проснуться от любого шума!

— Расслабься, — флегматично бросила она окурок и схватила мой чемодан. — Он уже получил свою «благодарность» от меня на прошлой неделе, когда промолчал о моём визите к тебе в хоромы. Он слеп и нем, как рыба.

Я с ужасом наблюдала, как мой аккуратно упакованный багаж приземлился на заднем сиденье среди груды футболок, пустых банок и какого-то спального мешка.

— Джен, там же мой планшет! Можно поаккуратнее? — взвизгнула я.

— Ой, вот ужас-то, — закатила она глаза. — Планшет переживет пару шишек… В отличии от твоего образа. Мать, что на тебе, чёрт возьми, надето? — окинула меня недовольным взглядом розоволосая.

— А что не так? — спросила я, рассматривая свою белую блузку и черные брюки.

— А где джинсы? Футболка? Что-то что не жалко замарать по пути.

— Джен, да нет у меня в гардеробе джинс. Ты же знаешь, мама всегда покупала всё суперстрогое…

— Сорри, это что, тот момент, когда я типа должна тебя пожалеть? Ой, бедная богатенькая Зои! Родители водили её только в бутик Chanel! — прикрыла она театрально рот ладошкой, изображая шок.

Глава 3. Звонок, который потряс мир

Утро плавно перетекало в день, а «Бетси» всё так же упрямо глотала мили асфальта. Пейзаж за окном сменился с зелёных холмов на бесконечные равнины. Я пыталась сосредоточиться на «Доводах рассудка», но буквы плясали перед глазами. Вместо судьбы Энн Эллиот мой мозг лихорадочно проигрывал один и тот же сценарий: звонок родителей.

Они уже должны были найти записку… Сейчас отец с холодным спокойствием, а мама с ледяной яростью пытаются дозвониться до «мисс Кэтрин Шоу». А потом… потом они позвонят мне.

Мой телефон лежал на коленях, как разряженная граната. Я смотрела на него с таким ужасом, будто он мог в любую секунду взорваться...

— Расслабься, — хрипло сказала Джен, управляя рулём одной рукой и доедая чипсы другой. — Ты так напряжена. От тебя даже вибрации исходят. Брр.

— Они позвонят, Джен, — прошептала я, сжимая книгу так, что корешок затрещал. — Они уже, наверное, звонят на ту подставную линию. А что, если твой «технарь» облажается? Что, если он ответит им не тем голосом? Что, если…

В этот момент телефон завибрировал.

Не обычным звонком, а специфической, настойчивой мелодией, которую я установила на домашний номер. Он заскользил по моим коленям, жужжа, как разъярённый шершень.

Я вскрикнула и отшвырнула его. И он упал в ноги Джен.

— Боже, Зои! — фыркнула она. — Это же не гремучая змея.

— Это мама, — выдавила я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Я не могу. Я не могу говорить с ней сейчас…

Телефон умолк, но через секунду снова зажужжал. Мне показалось, даже настойчивее.

— Джен, выключи его! Просто выключи!

— Нет, — твердо сказала она, не глядя на меня. — Возьми трубку. Сейчас или никогда.

— Но я не знаю, что сказать! Я не умею лгать им в глаза… в уши!

— Ты не лжёшь. Ты… импровизируешь. У тебя железное алиби! Мой парень сделал всё на совесть. Эта Кэтрин Шоу звучит как вылитая зануда-администратор с тридцатилетним стажем. Родители купятся. Они уже купились, раз звонят тебе, а не в полицию.

Телефон звонил уже в третий раз. Каждый вибрационный импульс отдавался в моём теле болезненным спазмом.

— Но…

— Зои, — отвела Джен на секунду взгляд от дороги и посмотрела на меня. — Ты хочешь на концерт? Хочешь увидеть Лиама не через экран телефона?

Я кивнула, не в силах вымолвить и слово.

— Тогда покажи им, что ты уже не их маленькая девочка в розовых очках. Будь решительной. Будь… как твоя мама на переговорах.

Мысль о том, чтобы примерить на себя мамину уверенность, была одновременно пугающей и заманчивой... Я сделала глубокий, дрожащий вдох, как меня учили на уроках по ораторскому искусству. «Страх — это всего лишь иллюзия», — говорил нам преподаватель. Однако в тот момент иллюзия была на удивление материальной…

Я наклонилась и подняла телефон. Палец дрожал над зелёной кнопкой.

Соберись, Фриман…

— Алло?

— ЗОИ ФРИМАН!

Голос матери был не криком, а ледяной лавиной, сметающей всё на своём пути. Я инстинктивно прижала телефон крепче к уху, чтобы Джен не слышала.

— ТЫ В СВОЁМ УМЕ? ОБМАНОМ ПОКИНУТЬ ДОМ? ОСТАВИТЬ ЭТУ… ЭТУ НЕЛЕПУЮ ЗАПИСКУ?

— Мама, я… — попыталась я вставить слово.

— Молчи! Мы уже связались с этой вашей… мисс Шоу. И да, она подтвердила, что ты зачислена в программу! Но это НЕ ОПРАВДЫВАЕТ твоего безответственного поведения! Ты должна была обсудить это с нами! Мы твои родители!

Я закрыла глаза, чувствуя приступ тошноты…

Они проверили. Поверили! Слава тебе, Господи, и слава талантливому технарю Джен.

— Мама, это уникальный шанс. Место освободилось вчера вечером, и нужно было дать ответ сегодня утром. Я не хотела будить вас. И приняла взвешенное решение, как взрослый человек. Как вы и учили.

На другой стороне трубки повисла тишина.

— Взвешенное решение? — раздался вдруг суровый голос отца. — Покинуть дом пока все спят без предупреждения? Это безрассудство, Зои! Очень глупая выходка!

— Это — инициатива, — парировала я, удивляясь собственной наглости. — Инициатива наказуема, если она заканчивается провалом. А моя «выходка» уж точно не увенчается провалом! Обещаю вам!

Ещё одна пауза.

— Зои, — произнёс наконец отец спокойным баритон, но в нём всё же чувствовалась сталь. — Ты уверена, что всё там… надёжно? Ты живёшь в кампусе? Ты в безопасности?

— Абсолютно, папа, — сказала я, и на этот раз в моём голосе прозвучала искренность. Я была в безопасности. Ну… в относительной. — У меня отдельная комната. Питание включено. Всё очень цивилизованно. Прямо сейчас мы как раз идём на вводную лекцию.

— Хорошо, — тяжело вздохнул он. — Ладно. Мы… мы даём своё добро. Но при двух условиях.

Я замерла, сжимая телефон.

— Во-первых, ты отписываешься нам минимум два раза в день. Утром и вечером. Без исключений. — Во-вторых, — его голос смягчился на полтона, — не стесняйся пользоваться своей платиновой картой. Никаких ограничений нет. Фриманы должны везде чувствовать себя комфортно. Если тебе что-то нужно — покупай. Понятно?

ВИЗУАЛЫ

Зои

Глава 4. Расслабься, детка

Я проснулась от того, что полоска солнечного света упала мне прямо на лицо, пробиваясь сквозь щель в шторах. Первое ощущение — непривычная мягкость подушки под щекой. Второе — абсолютная, оглушительная тишина. Ни гула лифта, ни приглушённых голосов родителей, обсуждающих дела за завтраком, ни настойчивого будильника. Только ровное дыхание Джен, спящей на краю кровати, завернувшейся в одеяло, как в кокон.

Я лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к этой тишине. Она была одновременно и пугающей, и восхитительной. Как когда-то сказал Блез Паскаль, «всё человеческое несчастье происходит от того, что человек не умеет спокойно сидеть в своей комнате». Вот я и сбежала из своей комнаты. И сейчас, слушая эту тишину в чужом городе, я понимала — несчастной я себя точно не чувствовала. Наоборот, во мне плескалось странное, лёгкое чувство, похожее на счастье.

— Ух, — прохрипела Джен, поворачиваясь на другой бок и открывая один глаз. — Ты уже проснулась и философствуешь? Я слышу, как шевелится твой мозг.

Я рассмеялась, присаживаясь на кровати.

— Я просто наслаждаюсь тишиной. И отсутствием расписания на день.

— О, расписание у нас есть, — таинственно сказала Джен, потягиваясь так, что все её суставы затрещали. — Но оно гибкое. Как твоя спина после этой божественной кровати. Душ! Завтрак! И вперёд!

Час спустя мы, сияющие после горячего душа и облачённые в пушистые махровые халаты отеля, развалились в креслах, изучая меню завтрака. В этой роскоши я уже чувствовала себя немного увереннее, почти как дома.

— Два омлета с лососем и шпинатом, — решительно сказала Джен в трубку телефона. — Два апельсиновых фреша. И кофе. Чёрный, как душа моего бывшего. И…

Она убрала трубку от уха и посмотрела на меня.

— А тебе? Как всегда, чай?

Я кивнула.

Привычка — вторая натура. «Кофе — это наркотик, Зои. Он вредит нервной системе и окрашивает зубы», — звучал у меня в голове голос матери чётче, чем собственные мысли.

— Знаешь, — подпёрла голову рукой Джен, глядя на меня с вызовом. — Мы могли бы заказать тебе капучино. Или латте. С сиропом. Это не чёрная горечь, которую пьют твои родители, чтобы не спать по ночам, готовя апелляции.

— Я… я не знаю, — потупила я взгляд. — Я никогда не пробовала.

— Никогда?! — всплеснула Джен руками. — Зои, так нельзя! Это же один из столпов современной цивилизации! Хочешь прожить интересную жизнь — начни с малого. С кофе.

Я колебалась.

Сначала бургер, теперь кофе... Я потихоньку сдирала с себя слои запретов, как старые обои.

— Ну… ладно. Но только с сиропом. И молоком. Побольше молока.

Когда завтрак принесли, Джен поставила передо мной высокую керамическую чашку, из которой вкусно пахло ванилью и чем-то горьковато-обволакивающим. На поверхности коричневой жидкости бариста нарисовал сердечко.

— Это ванильный раф, — пояснила розоволосая. — Для начинающих. Не бойся.

Но я боялась. Боялась, что это будет так же отвратительно, как та электронная сигарета. Что мой организм взбунтуется... Я взяла чашку дрожащими руками, как в тот раз с бургером... И сделала маленький, осторожный глоток.

И… о боже!

Это было нежно, сладко, с едва уловимой горчинкой, которая лишь оттеняла ванильную сладость. Пар обжигал губы, а вкус согревал изнутри. Это было совсем не похоже на горький запах родительского эспрессо. Это был напиток для удовольствия.

— Ну? — посмотрела на меня Джен, как учёный на подопытного кролика.

— Это… это восхитительно, — призналась я, делая ещё один, уже более уверенный глоток.

— Ура! — торжествующе подняла свою чашку Джен. — Ещё одна победа над режимом!

Я выпила весь свой раф, до последней капли. И почувствовала, как по телу разливается приятная теплота и лёгкое возбуждение. Возможно, это был эффект кофеина, а возможно — просто ощущение победы.

— С этого дня я требую кофе каждое утро, — заявила я, ставя пустую чашку на стол с таким видом, будто только что подписала важный указ.

— О нет, — притворно ахнула Джен. — Я создала монстра! Ладно, монстр, собирайся. Нас ждут великие дела.

Глава 5. Новая я

Мы оделись и спустились вниз. Я уже мысленно готовилась к долгому дню в дороге, к мельканию за окном полей и придорожных заправок. Но когда Джен выехала с парковки, она повернула не на въезд на шоссе, а вглубь города.

— Джен? — настороженно спросила я. — Мы куда? Ты проехала поворот на хайвей.

— Планы немного поменялись, капитан, — загадочно ответила она, ловко перестраиваясь между потоками машин. — У нас запланирована одна важная культурная остановка.

— Какая ещё остановка? — снова зашевелилась во мне тревога. Любое отклонение от плана казалось мне потенциальной угрозой нашему и без того шаткому алиби. — Джен, нам нужно ехать. У нас всего три недели, а дорога долгая.

— Расслабься, детка, — бросила она на меня беглый взгляд. — Жизнь — это не только пункт назначения, но и путешествие. А наше путешествие требует правильного снаряжения.

Она свернула на огромную парковку перед многоуровневым торговым центром.

— Снаряжения? — я с недоумением смотрела на гигантское здание. — У нас есть всё необходимое…

— У тебя есть всё необходимое для жизни старой Зои Фриман, — поправила она, выключая двигатель. — А сейчас мы идём покупать всё необходимое для жизни новой Зои Фриман.

— Что? — уставилась я на неё ошарашено.

Джен вылезла из машины и потянула меня за руку.

— Идём. Твои брюки от Chloé и эта очередная безупречная белая блузка кричат о тебе всё, что я пытаюсь скрыть.

Моё сердце упало. Она была права… Я выглядела как туристка из высшего общества, заблудившаяся в неподходящем месте. Но мысль о спонтанном шопинге пугала меня. Покупки с матерью всегда были стратегической операцией: составление списка, выбор брендов, примерка, утверждение.

— Джен, даже не знаю… — упиралась я, как упрямый ослик. — У меня есть вещи. Мы только напрасно потратим время…

— Зои, ты же хотела пробовать всё новое? Исследовать себя? Ну так вот он, твой полигон. Магазин — это лучшее место для поиска собственного «я». Или хочешь доехать до Калифорнии, так и оставшись той же Зои, что сбежала из Нью-Йорка?

Её слова попали точно в цель. Я не хотела оставаться прежней. Я хотела измениться. И если для этого нужно было зайти в торговый центр… что ж.

— Ладно, — сдалась я. — Но только ненадолго.

Внутри царил привычный для меня мир глянца и кондиционированного воздуха, но на этот раз я смотрела на него другими глазами. Не как потребитель, а как исследователь.

Джен повела меня прямиком в отдел молодёжной одежды, где царил приятный хаос из стеллажей с джинсами, стопок футболок и стоек с аксессуарами.

— Так, — сказала она, смотря на меня, как художник на чистый холст. — Забудь всё, что ты знаешь о сочетаемости цветов и дресс-коде. Здесь главное — чувствовать себя круто.

Пока я нерешительно перебирала стопку простых футболок, Джен уже вовсю флиртовала с консультантом — симпатичным парнем с фиолетовыми волосами и именем «Скай» на бейдже.

— Нашей подружке нужно полное преображение, — говорила она ему, подмигивая. — Она хочет выглядеть… ну, знаешь. Так, чтобы её не приняли за стажера в юридической фирме.

Скай одарил меня профессиональным взглядом.

— Понял. Полагаю, тёмные тона и строгий крой — это не наш путь.

Он улыбнулся, и его глаза заискрились.

— Идёмте, кое-что подберу.

То, что последовало дальше, можно было назвать марафоном примерок. Джен и Скай заставляли меня примерять всё подряд: косухи, укороченные топы, рваные джинсы и яркие худи с принтами групп, о которых я даже не слышала.

Я смотрела на своё отражение в примерочной и не узнавала себя. То была дерзкая, немного потерянная, но живая девушка. И мне… мне начинало нравиться то, что я вижу.

В итоге, выдохнув, я сделала свой выбор. Не то, что предлагала Джен, и не то, на чём настаивал Скай. Я выбрала то, в чём почувствовала себя по-девичьи круто. Белый оверсайс свитер и непривычно короткую розовую плиссированную юбку. Это был не бунт, а эволюция. Удобно, стильно и по-настоящему «по-моему»... Но, разумеется, это было не всё. На кассе мне также пробили ещё несколько пар джин и простых футболок.

— А теперь главный ритуал, — объявила Джен, когда мы вышли из магазина с пакетами. — Старое — в утиль.

Она указала на мусорный бак у входа в торговый центр.

— Что? — не поняла я.

— Твои старые вещи, Зои. Ты не можешь взять их с собой в новую жизнь. Это балласт.

Я замерла, глядя на пакет, в котором лежали мои идеальные чёрные брюки и белая блузка. Они были символом всего, от чего я бежала. Аккуратного, предсказуемого, душного мира...

Сердце заколотилось.

Выбросить их? Это казалось таким… окончательным. Таким варварским. Но Джен смотрела на меня с вызовом. И я вспомнила вкус кофе и ощущение свободы в номере отеля. И улыбнулась.

Больше никаких сомнений.

Я глубоко вдохнула, открыла пакет и вытащила блузку и брюки. А потом решительным жестом швырнула их в открытый бак для мусора. Белая ткань мелькнула в воздухе и бесшумно исчезла в темноте, как призрак моей прошлой жизни.

Глава 6. Сидр и откровения в Омахе

Небо за окном «Бетси» из синего и безмятежного постепенно превращалось в огненно-рыжее, а затем и в глубокое индиго, усеянное первыми, самыми смелыми звёздами. Мы проехали уже так далеко, что даже мои тревоги, казалось, отстали где-то позади... Джен включила какой-то меланхоличный инди-фолк, и мы молча ехали, каждая погружённая в свои мысли. Мои были о дороге, о бесконечной линии горизонта и о странном ощущении, что я отдаляюсь не только от дома, но и от самой себя, от той Зои, что боялась даже собственной тени.

— Так, — вернул меня в салон голос Джен, пропахший чипсами и свободой. — Омаха на горизонте. Время для следующего уровня нашего культурного погружения.

Она свернула с шоссе и через несколько минут мы въехали на парковку сетевого мотеля «Санрайз». Того самого, или его точной копии, что она показывала мне в Кливленде. Выцветшая неоновая вывеска, ряд одинаковых дверей под навесом, пара грузовиков с прицепами... Это было полной противоположностью «Ритц-Карлтону».

— Вот наша гавань на сегодня, — объявила Джен, заглушая двигатель.

Я посмотрела на здание, и моё сердце, только вроде бы успокоившееся, снова сделало тревожный кульбит.

— Джен, у нас есть деньги, — тихо сказала я. — Мы можем найти что-то… менее атмосферное.

— Именно в этом и суть! — хлопнула она меня по плечу. — Ты должна прочувствовать это, Зои! Жизнь обычного подростка, который не ест каждое утро чёрную икру на завтрак.

Я покраснела и отводя взгляд, пробормотала:

— Я вовсе не ем икру на завтрак.

— Ну да, ну да, — фыркнула Джен. — Только омлет с трюфелями и оладьи с фуа-гра.

— Омлет с трюфелями бывает только по воскресеньям, — парировала я с наигранной серьёзностью.

И тут мы обе расхохотались.

— Ладно, гурман, сегодня я плачу. Будешь ночевать в царстве синтетических ковров и телевизоров с пятью каналами, и ты скажешь мне за это спасибо.

Я вздохнула, но сдалась.

После кофе и новой одежды я чувствовала в себе достаточно сил, чтобы принять вызов.

Номер оказался именно таким, каким я его себе и представляла. Узкий, пахнущий дезинфекцией и старым табаком. Две односпальные кровати с колючими одеялами, потёртый ковер с загадочными пятнами и массивный телевизор с выпуклым экраном. Но был в нём и свой шарм — непритязательный, по-американски подлинный.

— Ну вот, уютно, правда? —швырнула свою сумку на одну из кроватей Джен. — Прямо как в тех фильмах про беглецов.

— Как говорила Маргарет Митчелл, «дома и люди кажутся нам такими милыми, когда мы видим их через призму расстояния», — процитировала я, оглядывая комнату. — Думаю, это достаточно прозрачный намёк…

— Эх, Зои, — вздохнула драматично Джен, доставая из кармана смятую пачку жвачки. — Так, следующий пункт программы. Нужно напиться.

Я замерла на полпути к распаковке своей косметички.

— Что? Джен, нет! Нам нет двадцати одного! Это незаконно!

— О, боже, — закатила она глаза с такой драматичностью, будто играла в шекспировской трагедии. — Зои, мы же не будем брать штурмом винный магазин. Есть способы. Более… изящные.

— Я не хочу участвовать в чём-то изящно-незаконном!

— Это не незаконно! Это… неформальный обмен услугами, — подмигнула она. — Идём. Уверяю тебя, это безопаснее, чем твоя ложь родителям про лагерь.

Мы вышли на улицу. Вечер был тёплым и тихим. Джен повела меня к небольшому угловому магазинчику, освещённому тусклой жёлтой вывеской. У входа курили несколько парней нашего возраста. Один из них, высокий, в кепке и с гитарным чехлом за спиной, привлёк внимание Джен.

— Видишь того, с гитарой? — прошептала она мне. — Идеальная цель. Музыканты всегда сговорчивее. Смотри и учись.

Она подошла к нему с такой непринужденной улыбкой, будто они были старыми друзьями.

— Привет, — сказала она. — Классный чехол. Играешь?

Парень улыбнулся, явно польщённый.

— Ага. Блюз.

— О, круто! Слушай, а не мог бы ты помочь двум заблудившимся душам? — она сделала большие, наивные глаза. — Мы с подругой путешествуем и хотим купить пару бутылочек яблочного сидра, чтобы скоротать вечер. Но, ты знаешь, эти дурацкие законы…

Парень по имени Чад тотчас расхохотался.

— Без проблем. Сидр, говоришь? Сейчас устроим.

Глава 7. Бык в Лексингтоне

Проснулась я от того, что луч солнца пробивался сквозь щель в плотных шторах и падал мне прямо на веко. В номере пахло дезинфекцией и вчерашним сидром. Я потянулась, и моё тело с благодарностью отозвалось на мягкость постели. Рядом похрапывала Джен, закутавшись с головой в одеяло.

«Уинстон Черчилль как-то сказал: «Успех — это способность двигаться от неудачи к неудаче, не теряя энтузиазма»», — подумала я, глядя на потрескавшийся потолок. После вчерашних откровений я чувствовала себя не потерпевшей неудачу, а скорее обогащённой. Обогащенной знанием, что даже у самой уверенной Джен есть свои раны.

— Вставай, спящая красавица, — прохрипел ком одеял, которым была в эту минуту Джен. — Меня ждёт свидание с бургером, который заставит меня забыть вчерашний сидр.

Мы быстро умылись, собрались, и вскоре уже сидели в закусочной «Дино-Драйв», где пахло жареным беконом и ностальгией. Я заказала омлет, а Джен — «Бургер Апокалипсис» с тремя котлетами и перцем чили.

— Ты уверена, что это съедобно? — скептически спросила я, глядя на её «башню».

— Жизнь слишком коротка, чтобы есть одни омлеты, — парировала она, с наслаждением откусывая булку. — Особенно когда вокруг столько гастрономических впечатлений.

Позавтракав, мы снова выехали на шоссе.

«Бетси» рычала, набирая скорость, но я уже привыкла к её скрипам и покачиваниям. Я смотрела на бесконечные кукурузные поля Небраски, чувствуя себя частью чего-то большого. Мы слушали последний альбом Firestarters, и я даже подпевала, уже не стесняясь.

Но всё изменилось через три часа, когда мы приблизились к Лексингтону. Сначала «Бетси» просто дёрнулась. Потом раздался странный, сухой стук, и из-под капота повалил лёгкий, но зловещий дымок.

— О, чёрт, — спокойно произнесла Джен, сворачивая на обочину. — Похоже, малышка решила, что с неё хватит приключений.

Машина замерла, издав последний вздох, и Джен стукнула по рулю.

— Отлично. Просто отлично.

Я тут же словила лёгкую панчику.

Поломка. Незапланированная остановка. Потраченное время. Родители, которые ждут вечернего звонка...

— Что нам делать? — прошептала я.

— Что делали все великие путешественники, оказавшись в глуши? — Джен с силой открыла дверь. — Искали помощь.

Мы вышли. Солнце палило нещадно. К счастью, через пятнадцать минут мы нашли авторемонтную мастерскую «Джо и сыновья». Она выглядела как декорация к вестерну — ржавые детали, запах бензина и масла, и несколько суровых мужчин, с интересом смотревших на двух запыхавшихся девиц.

И тут из-под грузовика выполз он.

Парень лет двадцати, в перепачканной футболке, обтягивающей торс с рельефными мышцами, и в рабочих штанах. Он вытер руки об тряпку, и я заметила, как на его смуглой коже играют капли пота... У него были тёмные вьющиеся волосы, упрямая челюсть и глаза цвета тёплого шоколада. Он был… неотразим. В грубом, земном смысле этого слова.

— Чем могу помочь, леди?

Джен, конечно же, тут же взяла инициативу в свои руки. Она подошла к нему с той самой улыбкой, которая могла свести с ума любую мужскую особь.

— У нас небольшая проблемка с «Бетси», — сказала она, указывая большим пальцем через плечо. — Она решила, что Лексингтон — это конец пути.

Парень, представившийся как Лео, улыбнулся, и у него появились ямочки на щеках. Он прошёл с нами к машине, заглянул под капот, что-то покрутил и присвистнул.

— Подушка двигателя, — пришёл он к выводу. — И кое-что по мелочи. У меня есть деталь, но поставить её сегодня уже не успею. Будет готово завтра к обеду.

Завтра... А значит незапланированная ночевка. Моё сердце упало. Но Джен, казалось, только обрадовалась.

— Ничего страшного, красавчик, — сказала она, подмигивая ему. — У нас как раз есть время изучить местные достопримечательности.

Лео коварно улыбнулся ей в ответ.

— У нас как раз сегодня проходит ежегодный фестиваль гигантских овощей. В центре. Зацените, там будет весело.

Пока Лео занимался оформлением заказа, он всё время смотрел на Джен. Смеялся её шуткам... На меня же он бросил лишь беглый, вежливый взгляд. И в этот момент внутри меня что-то сжалось. Это было похоже на какое-то странное, щемящее чувство… обиды. Будто я была невидимой. Прозрачной. Фоном для её яркой жизнерадостности.

«Как говорила Вирджиния Вулф, «у каждой женщины должна быть своя комната»», — подумала я с горечью. — «Но что делать, если тебе кажется, что ты вечно находишься в комнате, где все смотрят не на тебя?»

Мы оставили «Бетси» и пошли в центр Лексингтона. Городок оказался милым и оживлённым. Главная улица была перекрыта, и повсюду царила атмосфера карнавала. И тут мы заметили огромный баннер — Фестиваль Гигантских Овощей.

Это было сюрреалистичное зрелище. На столах красовались тыквы размером с небольшой автомобиль, кабачки длиной в мой рост, кукурузные початки, похожие на булыжники, и помидор, который с лёгкостью мог бы сойти за диванную подушку.

Глава 8. Начало прекрасной дружбы

Утро в Лексингтоне началось с запаха дешёвого кофе и бензина. Мы с Джен забрались в закусочную «Синий фургончик» — место, которое, казалось, застряло в 1950-х, с линолеумом в горошек и стойкой, за которой стояла улыбчивая пожилая пара.

Мы ели панкейки, тающие на языке, словно жидкое золото, и я думала о том, как Уолт Уитмен писал: «Я велик, я вмещаю в себя множество». Впервые я по-настоящему понимала, что это значит. Во мне теперь помещались и страх, и смелость, и тоска по дому, и дикая радость свободы.

— Ну что, готова к новому дню, чемпионка? — протянула мне кусок бекона Джен, обмакнув его в кленовый сироп. — Сегодня мы покорим Солт-Лейк-Сити. Говорят, там горы такие, что дух захватывает.

— После вчерашнего быка, я готова ко всему, — ответила я с лёгкой улыбкой.

Мы забрали «Бетси» из мастерской. Лео, всё такой же заляпанный маслом и неотразимый, проводил нас обаятельной ухмылкой.

— Следи за подушкой, красотка, — сказал он Джен, похлопывая по капоту старушки. — И удачи в Калифорнии.

Я поймала себя на том, что мне снова было немного… обидно? Нет, скорее, досадно. Вчерашний луч славы померк, и я снова стала просто «подругой». Но розовый браслет на моём запястье напоминал: ты — не просто подруга. Ты — Зои Фриман, отважная наездница.

Дорога до Солт-Лейк-Сити была долгой, но невероятно живописной. Равнины Небраски постепенно сменились рыжими каньонами Вайоминга, а затем на горизонте, словно мираж, начали вырисовываться заснеженные вершины Скалистых гор. Я не могла оторвать от них глаз.

— Боже, — прошептала я, прижавшись лбом к стеклу. — Они выглядят так, будто их нарисовали.

— Ага, — согласилась Джен, снижая скорость, чтобы я могла лучше рассмотреть местность. — Прямо как в тех пазлах, что ты любила собирать в детстве, да? — бросила подруга, не отрывая глаз от дороги.

Её слова сработали как ключ, повернувшийся в замке давно забытой комнаты.

Пазлы… Да. Тысячи мелких кусочков, которые нужно было терпеливо совместить, чтобы получить идеальную, бесшовную картинку. Обычно это были пейзажи — именно такие, как сейчас за окном. Я проводила за ними часы, сидя на толстом персидском ковре в гостиной, в полной тишине. Это было моим побегом. От ожиданий, от тишины в нашем огромном пентхаусе, от чувства, что я сама — всего лишь один такой кусочек, который никак не может найти своё место в общей картине под названием «Семья Фриманов».

И именно пазлы привели меня к Джен.

Мне было двенадцать. Я стояла в отделе книг и канцелярии в большом универмаге, разглядывая коробку с пазлом на тысячу элементов. На нём был изображён Йеллоустонский национальный парк. Я уже мысленно представляла, как буду складывать его, как заполню им очередную тихую субботу…

— Эй, ботаничка, тебе помочь достать? Или будешь стоять тут и гипнотизировать коробку ещё полчаса?

Я вздрогнула и обернулась. Прямо за мной стояла девочка. Не просто девочка — настоящее видение хаоса. Растрёпанные светлые волосы, выбивающиеся из-под чёрной бейсболки, рваные джинсы, огромные тяжёлые ботинки и дерзкая ухмылка на всё лицо. Она была воплощением всего, что в моём мире считалось «неподобающим».

— Я… я сама, спасибо, — пробормотала я, потупив взгляд.

— Да ладно, вижу же, что не дотягиваешь.

Она легко сняла коробку с верхней полки и сунула мне в руки. Её пальцы были испачканы чем-то тёмным, похожим на краску.

— Йеллоустон? Классно. Хочешь увидеть медведя по-настоящему, а не на картинке?

Я не знала, что ответить. Я просто смотрела на неё, заворожённая её энергией.

В этот момент к нам подошли двое старшеклассников из моей же элитной школы. Я знала их в лицо — они были знамениты своими выходками.

— Смотри-ка, Фриман, — фальшиво улыбнулся один из них, Итан. — Нашла себе подружку с помойки? Одолжить денег на её стрижку?

Я покраснела до корней волос и съежилась, желая провалиться сквозь землю. Я уже привыкла к таким «лёгким» насмешкам. Я была слишком тихой, слишком правильной, слишком умной…

Идеальная мишень.

Но незнакомка отреагировала быстрее молнии. Она шагнула вперёд, встав между мной и Итаном.

— А ну, пошёл отсюда, пафосный мешок с костями! Прежде чем чморить кого-то, взгляни на себя. От тебя за километр разит скукой.

Итан опешил… А его приятель засмеялся.

— Ого, цепная собачка у нашей зубрилки. Мило.

— Я не собачка, я — Дженнифер, — парировала она, не отступая ни на шаг. — И, если ты сейчас же не свалишь, я позову охрану и скажу, что ты пытался стащить этот дурацкий пазл со смурфиками, который ты так старательно прячешь за спиной. И поверь, они мне поверят. Меня здесь все знают!

Она была бесподобна. Стояла вся такая колючая и уверенная в себе, и защищала меня, абсолютную незнакомку. В её позе, в её взгляде было столько бесстрашия, что мне на секунду даже захотелось стать ей.

Итан что-то пробормотал и, бросив на нас злой взгляд, ушёл вместе с другом.

Я стояла, прижимая к груди коробку с пазлом, и дрожала.

— Спасибо, — прошептала я.

Глава 9. Звёздная пыль в Солт-Лейк-Сити

Мы сделали несколько остановок — на смотровой площадке с видом на ущелье, где ветер свистел так, что закладывало уши, и на придорожной ферме, где мы купили свежей клубники и местного мёда. Я фотографировала всё — и горы, и клубнику, и смешной знак «Осторожно, лоси!», чувствуя себя настоящим туристом на собственной родине.

Солт-Лейк-Сити встретил нас прохладным вечерним воздухом, пахнущим соснами и высокогорьем. В предзакатном свете город выглядел как открытка.

— Так, — сказала Джен, объезжая центр. — У меня есть идея получше, чем очередной мотель.

— Какая? — насторожилась я.

— Мы расширяем границы, Зои. Сегодня мы ночуем под открытым небом. В палатке.

Сердце пропустило удар.

Палатка? На улице? С насекомыми, дикими зверями и… и без душа?

— Джен, ты шутишь? — мой голос прозвучал тоньше, чем я хотела. — А медведи? А… а погода? А душ?

— Расслабься, — засмеялась подруга. — Это же не дикая Аляска. Здесь цивилизованные кемпинги на окраине города. С туалетами, душем и даже Wi-Fi. Это будет весело! Твоё первое настоящее приключение.

Я хотела возразить, но вспомнила свой розовый браслет и быка. Вспомнила вкус кофе и ощущение свободы…

Я кивнула, чувствуя, как в животе завязывается знакомый узел из страха и предвкушения.

— Ладно, — сдалась я. — Но только если ты обещаешь, что нас не съест гризли.

— Обещаю, — торжествующе улыбнулась Джен. — Если что, я его заболтаю до смерти.

Мы заехали в магазин специального снаряжения и купили самую дешёвую двухместную палатку, два спальных мешка и налобный фонарь. Я чувствовала себя первооткрывателем, покупающим провизию для покорения Дикого Запада.

***

Кемпинг «Сосновая Роща» оказался ухоженным и спокойным местом. Мы нашли свой участок, и Джен, к моему удивлению, с лёгкостью собрала палатку, в то время как я бестолково держала колышки.

— Откуда ты знаешь, как это делается? — спросила я, поражённая.

— Лет в четырнадцать я сбежала из дома на три дня и ночевала в парке, — равнодушно ответила она, забивая последний колышек. — Пришлось научиться.

Её слова повисли в воздухе, и я снова увидела ту самую, скрытую за бравадой, боль… Но не стала расспрашивать. Сама расскажет, как будет готова.

Когда палатка твёрдо стояла на месте, мы разожгли маленький костёр (под чутким руководством Джен, конечно) и сварили на горелке растворимую лапшу. Она была невкусной, но есть её, сидя на пне и глядя на огонь, было невероятно романтично.

А потом наступила ночь.

Я вылезла из палатки, чтобы почистить зубы, и подняла голову. И застыла, роняя зубную щётку.

— О, боже, — выдохнула я.

Глава 10. Предвкушение в Сан-Франциско

Утро в кемпинге было холодным и влажным. Я проснулась от того, что конденсат с потолка палатки капнул мне прямо на лоб. Рядом уже постепенно пробуждалась Джен. Мы выбрались из наших нейлоновых коконов, похрустывая затекшими суставами, и позавтракали вполсилы — каким-то огромным пакетом чипсов со вкусом барбекю.

— Ну что, — сгребла наши вещи в рюкзаки Джен. — Последний рывок, детка.

Мы молча погрузились в «Бетси» и отправились в пункт нашего назначения.

Сан-Франциско.

Дорога заняла весь день. Пейзажи за окном снова менялись — величественные горы плавно переходили в холмистые, поросшие дубами долины. А затем мы въехали в бесконечные пригороды Калифорнии. Я смотрела на навигатор, где до заветной точки оставалось всё меньше миль, и сердце начинало биться чаще.