Федя

Глава 1.1 Соня

Люблю когда всё по порядку. Вообще порядок люблю.

Во всём кроме секса. Вот тут можно и без порядка, хаос самое то.

Кристина – томная худая шатенка с тоненькими пальчиками и запястьями, обнимала ручкой мой член, потом заглатывала так страстно и глубоко, что сгорали предохранители. Отлично умеет сосать детка, просто слов нет. Закрыл глаза и наслаждался. Зайти в дверь не успел, а тут уже напала, голодная, горячая.

Хорошо, твою мать!

— Давай детка, давай, – она ускорилась, заглатывая мой немалых размеров член до самого горла.

Я не настаиваю на таком, но когда баба так умеет – это охуенно. Кончал ей в горло, она глотала и у меня круги перед глазами расходились. Заебись!

Дальше уже переместились в спальню. Крошка Кристина любит по-жесткому. То есть по полной программе, во все дырки, без остановок на передышки и порой у меня возникала мысль, что эту сучку и десять мужиков не удовлетворит. Но старался как мог, чего уж – второй раз я уже могу долго, марафонец так сказать. А ей этого и надо. Отымел все ее дырки по два раза. Кончала подо мной такими вздохами – амплитуда что надо. Певица, мать ее, порнушная.

— Ещё? – спросил, наматывая волосы на кулак.

— Даааа, – гортанно провыла Кристина.

— Сука ебливая… – ухмыльнулся я, жестко целуя ее. — Охуенная!

И так до самого утра. Кончал ей на сиськи. Зашибись ночка.

Продрал глаза, кажись и пару часов не проспал, от телефонного звонка.

“Ну, чтоб тебя – Ольха!”

— Куда? – тут и приветствий не надо, потому что в такую рань друг мой закадычный может позвонить только, если в какую-то херь вляпался по самые уши.

Без особого желания оставил сладко спящую нимфу и отправился по обозначенному другом адресу.

Припарковался. С трудом, но нашел всё же гостевой домик со всей такой на понтах ушатанной бэхой перед дверьми. Закатил глаза. Нет, и как только еще ментов не нагнали сюда? Но кажись они тут сами не знают, где у них что – эти радости пристоличные подмосковные. Службы пока разберутся “чей район” третье пришествие случится.

Но самый треш ждал меня внутри. Ну, Борян, удружил – три трупа неприятной криминальной наружности. Дыры в стенах, кровь правда только на стенах и ковровом покрытии. Окно разбито в хлам, хотя ему может так и лучше – отражает действительность местечка. Как ни штукатурь, всё равно внутри такой себе люкс.

И я удивлен. Очень. Что ж так припечь могло, чтобы весь из себя чистюля и педант Ольхович Борис Владимирович, устроил такой вот треш. Нет, он всё делает лучше всех – работает и развлекается. По полной.

А тут решил подгадить? Убирать, конечно, мне… Зашибись расклад.

Но тут такое дело – он прикрывает мой зад, а я его. По-честному. Так всегда было. Мы с ним не мажоры. Мы в такой жести росли и вытащили себя оттуда, что нам только в связке. Держимся. И если я не словлю в бошку – дальше так же.

Осмотреть фронт работ толком не успел. Снаружи услышал сначала поспешные шаги, потом весьма красочный, даже сочный, полный шока вздох. Приехали.

Закрыл дверь в “домик”, чтобы не палить картину маслом с тремя красавцами, двое без мозгов в голове, не фигурально выражаясь. И очень надеясь, что в окно никто не сунуться – не хватало еще…

Как раз собиралась. Попка зачетная.

— Кхм, милая?

Обернулась, испугалась – такая куколка, блондиночка, форма эта “то ли горничная, то ли девка по вызову”.

Нахера они на администраторов такую форму надевают?

Хотя понятно, типа марка, все дела, место лакшери. Про себя поржал, конечно – дыра знатная. Те самые места, где типа три звезды, одна из которых приколочена хреново, того и гляди отвалится. Но презентуют они свои места, словно это пять звёзд на берегу Лазурном, а не на окраине Химок.

Ещё одна странность – как Ольху, поклонника пяти звёзд и “онинклюзива” в такую задницу занесло? Но и тут видимо – чего мелочится, да? Если жопа, то вот такая – дно пробито, так сказать.

Феерично!

— Доброго утра, – улыбнулся я, сделав к ней шаг, она очень предусмотрительно сделала шаг назад, что просто отлично, потому что позволила мне встать между ней и раздолбанным вдрызг окном.

— Д-доброе, – попробовала заглянуть мне за спину.

— Не переживайте, милая. Приношу всяческие извинения за неудобства, – говорил как можно тише.

Девица была мне до подбородка, попка круглая, сочная, ножки из этой юбки такие славные, сиски торчат, губки бантиком, глазками хлоп-хлоп. Боится. Да оно и понятно. Только вот интересно, чем она такая куколка провинилась, что ее заслали выяснять, что тут приключилось, да еще спустя столько времени. С ума сойти.

— Я просто… нам надо ми… полицию вызвать, да? Но у того му-мужчины, мне сменщица ска-сказала, что кооорочка была, – при последних словах голос немного просел, типично. Словно сказал такое и тебе в голову молот прилетит.

Народ, такой народ.

Интересно, какой там коркой Боря махал?

— Вас как зовут? – бейджа на ней не было, но она пролепетала про сменщицу и значит друга моего не видела.

Типа пришла на работу, приготовиться не успела толком, а ей такие – иди проверяй, что там делается? Нормально. Даже жаль ее стало. Коленки трясутся, туфли на каблучищах, а она по этим их дорожкам каменным вот в такой обуви скакала. И что у них охранников нет что ли? Хоть какого забулдыжного Семен Семеныча? Надо будет пожалеть ее, что ли, если будет хорошей девочкой.

Она хлопнула глазками еще раз. Каре-зеленые.

— Соня, – представилась. Потом нахмурилась, потому что надо было сказать полное имя.

— Сонечка, – проговорил я еще больше улыбаясь. Ну, прелесть какая, а? — Вы не переживайте, хорошо, не надо. От переживаний ничего путного не случается. Здоровье, цвет кожи.

Повела головой.

— А у вас тоже… корочка?

— Конечно, а как без нее, Сонечка, – соврал я и глазом не моргнул.

— Там же стреляли? Да?

— Кто вам сказал? – прошептал я, перенимая ее манеру пугливую.

Глава 1.2 Соня

Сонечка милая. Сладенькая девочка из пригорода, сидит у окошка, лапушка, верит в принца на коне белом, максимум ее – работа в городе, куда она исправно будет ездить, вставая в шесть утра, чтобы не опоздать. В пригороде же такая девочка находит себе какого-нить гопаря местного. Самого забубенного! Который быренько припихивает ей под хвостик, если не дурак, заделывает своей охуенной самочке дитенка, и вот те счастливая семья – он бухает, матерится, ведет себя, как мудило, она тянет лямку быта, хлопает на него своими глазками, всем рассказывает, что он нифига не долбоёб и прощает ему всё, даже то, что он ей изменяет и периодами вваливает. Порой всего лишь поджопник, но иногда и более жестко. Да только сразу же клянётся в любви до гроба и прям последнюю майку готов разорвать, доказывая, что помрёт, если она его бросит. Бедолажка.

И вот сюда её отправили только потому что завидовали. Уверен, что там крыса какая сидит на ресепшене, недотраханная, завидует девочке, что она молодая и все ее хотят, а на деле – начни и ту трахать, все проблемы разом, как рукой снимет. Расцветёт, разойдётся.

Такое тоже повидал.

Собственно – это и есть мой любимый профиль работы. Вот такой я отважный не в себе. И откровенно срать, что там кто об этом думает.

Пока Сонечка не сообразила ничего, попадая под охерение от момента, я нагнулся и поцеловал-таки ее губки-бантиком. Девчонка рыпнулась, но второй рукой сжал упругую задницу, впечатывая малышку в себя, животиком уперлась мне в член, а он уже готов к получению мной кайфа, потому что поработал – получи десерт.

В данном случае Сонечку.

Поцеловал с напором, но без излишеств. Скорее всего никуда эта крошка от меня не денется, но всё равно брать нахрапом пока рано, надо прощупать почву, так сказать. Отстранился, прерывая поцелуй. Открыла глаза – поплыла детка, зраки, как у наркоши, чувствую, что тельце поплыло.

Супер.

Моя ты лапушка – сделаю тебе хорошо за то, что ты была умницей и чтобы не сильно расстраивалась о том, что тебя там злые коллеги отправили в этот страшный гостевой домик номер шестнадцать, где “кажись убивають всех”.

Дождался, чтобы она пришла в себя, начала сопротивляться, ручки свои кулачками мне в грудь упёрла.

— Что вы такое…

“Творите”, – видимо.

Ну, конечно, детка, — снова накрыл ее губы своими, теперь уже перешел на более жесткий уровень. Малышка напора не выдержала, провалилась. Языком проник в ее полный сдерживаемых вздохов ротик.

Ох, какая – кулачки всё еще упирались мне в грудь, кажется там ещё остались какие-то бастионы, но с этим я справлюсь.

Поднял ее под задницу, сделал пару шагов к кровати, ощущая довольно, как детка невольно трется о мой член своей промежностью, охает в меня, потом, оказавшись на кровати, делает попытку от меня уползти.

— Куда? – словил ее и прижал телом к кровати.

Юбчонка эта дурацкая задралась, как раз ножки в стороны, там ох, чулочки! Властно запускаю руку, задрать юбку, чтобы не мешала, и между мной и Соней теперь только ткань полотенца и ее трусиков.

— Пустите, вы… вы…

— Федя, – довольно ухмыльнулся я, потому что, чем больше она елозиет своей очаровательной круглой попой, делая попытки вылезти из под меня, тем больше трется о мой член.

— Вы издеваетесь? – и вроде пытается казаться бойкой, но ей страшно. — Я буду кричать!

— И кто прибежит? Сменщица твоя, которая тебя сюда ко мне заслала? А, красная жилеточка для страшного серого волка?

Малышка вздохнула — неужели реально так и было? Вот это жопа.

— Ты смотри, меня на двоих не хватит сегодня, меня ночью подвыжала девчуля уже одна, – стараюсь говорить серьезно.

Девочка снова хлопает своими глазками.

— Сонечка, не бойся, я очень милый серый волк, расслабься и получай бонусом удовольствие, – я сжал сильнее ее задницу, она пискнула, а я заметил, что сиськи у девчонки уже стоят так, что сейчас блузка трещать начинает. — Или я совсем не в твоем вкусе? Что не так?

Тут был уверен в себе. На рожу в меру смазливый, не с глянца конечно ебало, но и на гоблина вечно бухого и перекошенного не похож. С телом вообще заебца: уж не зря работаю над собой, как ошалелый – тренажерка, бег, без отжиманий по утрам не один день не обходится. Даже сегодня сотворил свою норму положенную перед выходом.

В общем не видел я еще в своей жизни ни одной девицы возраста от положенного и плюс сто, которые от меня кривили недовольно или брезгливо ротики. Тут тоже понятно было, что малышка потекла и уплыла уже достаточно – бери и твори, что хочу. Так что оставались видимо какие-то моральные установки.

Я даже для приличия подождал ответа, правда одной рукой стал расстегивать ее блузку. Соня, кажется, хотела мне что-то ответить, но добравшись до ее кружевного лифчика – да срать мне, что она там хотела мне сказать, потому что аппетитные сиски, реально офигенные. Бодрые такие, настоящие, небольшие – зажал между пальцев один сосок, второй лизнул, потом накрыл губами. Соня выгнулась аж, прижалась ко мне сильнее. Норм потащило.

Снял, наконец, эти ее шмотки блузку и жилетку, привстал, осматривая фронт работ – прическа в беспорядке, губы опухли, взгляд в тумане, попытается прикрыть свою грудь.

— Сонечка, ну, малышка, не стоит, да? Я же ничего не прячу, – и я снял полотенце. — Честно же?

Глазки у девчонки округлились, вперились в мой член, потом она поняла, что смотреть вот так не очень прилично. Ну или не знаю, чего там у нее. Запустил руку ей между ножек, нагнулся так, чтобы можно было поцеловать, упираясь второй рукой куда-то за ее голову.

— Есть что-то, что ты хотела бы мне сейчас о себе рассказать? – спросил.

— А? – эти ее глазенки каре-зеленые, с ума меня сведут.

Какая она была милашка, хотелось обкончать ей лицо, сил не было, сдавило член, потому что ну нельзя быть такой миленькой. Просто первоклассная девица.

— Понял. Всё можно, – потянул трусики вниз к коленкам.

Углубил поцелуй, вот теперь брал нахрапом, трахал малышку языком, пока мои пальцы мягко терли ее половые губки, не переступая черту дозволенного. А она горела, текла, и наконец стала подмахивать попкой, чтобы углубить мои ласки.