Фиктивные. Во власти Аида

Глава 1

Луна

В кабинете Морозова стоит оглушающая тишина. Не слыша стука сердца, я лихорадочно ищу то, сама не знаю что. Слова Инги всё ещё звучат в голове, не позволяя отступить и оставить всё, как есть:

У Егора есть помешательство… фетиш… идея фикс?

Я больше не пытаюсь скрыть то, что рылась в его вещах. Наоборот. Я яростно переворачиваю всё, на что падает взгляд: стол, ящики, документы, шкаф, полки. Но ничего не нахожу. Ни единого подтверждения словам бывшей зазнобы Егора.

Вот только меня это не останавливает. Что-то – возможно, интуиция, которой я привыкла доверять – подгоняет меня. Заставляет неустанно продолжать поиски.

И, спустя двадцать минут, я, наконец, нахожу, что искала.

Среди стройного ряда книг о бизнесе, я замечаю ту, что выбивается на общем фоне, бросаясь в глаза. Она высокая. В роскошном даже на вид специальном футляре для хранения. Сразу видно – дорогущее и эксклюзивное подарочное издание.

Взяв тяжёлый футляр с полки, достаю книгу, которая прячется внутри – ручной переплёт с объёмным золотым тиснением на чёрном фоне и красным обрезом. На ощупь – натуральная кожа.

Книга такая красивая, что дух захватывает. Я касаюсь её, читая название вслух:

— «Божественная комедия» Данте.

Никогда не читала, но слышала об этом произведении.

Очень… символично.

Не удержавшись, раскрываю книгу. Она пестрит цветными иллюстрациями на каждой странице. И, будь у меня сейчас время, я бы непременно зачиталась ею. Но…

Поднимаю глаза. Смотрю туда, где стояла книга.

Пусто.

Ни секретной кнопки. Ни кодового замка. Ни чего-либо ещё. Обычная полка.

Ну да… На что я вообще рассчитывала?

Я шумно выдыхаю, возвращаясь к книге. Собираюсь вернуть её на место и признать собственное поражение, но в последний момент обращаю внимание на закладку. Бархатный чёрный шнурок торчит почти в самом начале книги, как будто Егор только-только начал её читать или перечитывать.

Осторожно пролистнув книгу, дохожу до нужной страницы. И внутренне содрогаюсь – мрачные врата на ней не оставляют меня равнодушной.

Врата Ада.

Мои пальцы скользят по гладкой поверхности, повторяя строки. Сначала я читаю их про себя, пытаясь отыскать какой-то тайный смысл. Понять, почему закладка была именно здесь.

Но, в конце концов, мой шёпот разрезает тишину кабинета:

— «Меня повергло правосудье неба;
Меня создала божья мощь,
Меня движет высшая любовь,
Предвечная премудрость и первая любовь.
Древней меня нет ничего, кроме вечных,
И с вечностью пребуду наравне.
Оставь надежду, всяк сюда входящий.»

Как только я произношу последнюю фразу, раздаётся щелчок. Слишком громкий для царящей вокруг тишины.

От испуга я захлопываю книгу. Озираюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит звук. Позвоночник прошибает холодный пот.

Что происходит?

Вцепившись в книгу, пытаюсь выровнять дыхание. И тут часть стеллажа передо мной – та, что казалась монолитной дубовой панелью – начинает плавно отъезжать в бок. Она движется бесшумно, образуя передо мной ровную, тёмную щель.

Открывая секретный проём.

— Матерь божья… — шепчу ошеломлённо, всматриваясь в темноту.

Одно из отвратительных ощущений на свете – когда твои самые ужасные предчувствия оправдываются. И ты ничего, буквально ничего не можешь с этим поделать, потому что от тебя это не зависит и никогда не зависело.

Стеллаж останавливается. И единственное, что мне хочется – сесть. Ноги подводят, не желая поддерживать хозяйку в стоящем положении. Поэтому я вынуждена подойти к столу Егора и тяжело опуститься на его стул.

Посмотрев на книгу взглядом, полным ядовитой иронии, произношу:

— Оставь надежду всяк сюда входящий? А ты ещё тот любитель метафор…

Не знаю, как именно запустился механизм, но, похоже, триггером послужила эта фраза. Где-то спрятан микрофон? Датчик голосового ввода? Понятия не имею, что бы это могло быть.

Надо же, как мне повезло…

Или… это тоже спланировано Егором – чтобы я, в конце концов, обнаружила его тайную комнату?

Переведя дух, убираю книгу обратно в футляр и оставляю её на столе. В комнате стоит полный погром, поэтому мне, на трясущихся ногах, приходится перешагивать через разбросанные бумаги и обходить выдвинутые ящики.

Но перед входом в личный Ад Егора невольно замираю.

Темнота в проходе кажется густой и плотной. Живой. Мне жутко. Страшно до спазмов в животе. Я чувствую себя маленькой девочкой, застывшей перед открытой дверью, ведущей в мрачный подвал.

«Оставь надежду, всяк сюда входящий», — эхом снова отзывается в голове, прежде чем я переступаю порог.

Темнота обнимает меня своим холодным дыханием. Поглощает, вынуждая идти вперёд, не оборачиваясь. В воздухе пахнет парфюмом Егора, словно он был здесь недавно, и бумагой.

Или нет. Не бумагой...

Глаза привыкают к темноте. Свет из кабинета пробивается следом за мной, как будто не желая отпускать меня, и выхватывает из мрака… моё лицо.

Десятки моих лиц.

Время останавливается. Я едва дышу, охваченная смесью ужаса и паники. И не могу поверить в то, что вижу.

Делаю шаг, чтобы подойти ближе – разглядеть, убедиться, что мне не привиделось. На моё движение реагирует датчик света и в глаза ударяет приглушённый свет. Несмотря на его слабую интенсивность, я всё равно зажмуриваюсь. И только спустя несколько секунд снова открываю глаза.

То, что я вижу, вынуждает меня качать головой, повторяя:

— Это сон. Это просто дурацкий сон…

Стена напротив усеяна безумной мозаикой из моих фотографий.

Вот я в фирменной футболке известного общепита, со смешным колпаком на голове, отношу заказ. Я улыбаюсь клиенту, даже не подозревая, что за мной наблюдают.