Фиктивные. Во власти Аида

Глава 1

Луна

В кабинете Морозова стоит оглушающая тишина. Не слыша стука сердца, я лихорадочно ищу то, сама не знаю что. Слова Инги всё ещё звучат в голове, не позволяя отступить и оставить всё, как есть:

У Егора есть помешательство… фетиш… идея фикс?

Я больше не пытаюсь скрыть то, что рылась в его вещах. Наоборот. Я яростно переворачиваю всё, на что падает взгляд: стол, ящики, документы, шкаф, полки. Но ничего не нахожу. Ни единого подтверждения словам бывшей зазнобы Егора.

Вот только меня это не останавливает. Что-то – возможно, интуиция, которой я привыкла доверять – подгоняет меня. Заставляет неустанно продолжать поиски.

И, спустя двадцать минут, я, наконец, нахожу, что искала.

Среди стройного ряда книг о бизнесе, я замечаю ту, что выбивается на общем фоне, бросаясь в глаза. Она высокая. В роскошном даже на вид специальном футляре для хранения. Сразу видно – дорогущее и эксклюзивное подарочное издание.

Взяв тяжёлый футляр с полки, достаю книгу, которая прячется внутри – ручной переплёт с объёмным золотым тиснением на чёрном фоне и красным обрезом. На ощупь – натуральная кожа.

Книга такая красивая, что дух захватывает. Я касаюсь её, читая название вслух:

— «Божественная комедия» Данте.

Никогда не читала, но слышала об этом произведении.

Очень… символично.

Не удержавшись, раскрываю книгу. Она пестрит цветными иллюстрациями на каждой странице. И, будь у меня сейчас время, я бы непременно зачиталась ею. Но…

Поднимаю глаза. Смотрю туда, где стояла книга.

Пусто.

Ни секретной кнопки. Ни кодового замка. Ни чего-либо ещё. Обычная полка.

Ну да… На что я вообще рассчитывала?

Я шумно выдыхаю, возвращаясь к книге. Собираюсь вернуть её на место и признать собственное поражение, но в последний момент обращаю внимание на закладку. Бархатный чёрный шнурок торчит почти в самом начале книги, как будто Егор только-только начал её читать или перечитывать.

Осторожно пролистнув книгу, дохожу до нужной страницы. И внутренне содрогаюсь – мрачные врата на ней не оставляют меня равнодушной.

Врата Ада.

Мои пальцы скользят по гладкой поверхности, повторяя строки. Сначала я читаю их про себя, пытаясь отыскать какой-то тайный смысл. Понять, почему закладка была именно здесь.

Но, в конце концов, мой шёпот разрезает тишину кабинета:

— «Меня повергло правосудье неба;
Меня создала божья мощь,
Меня движет высшая любовь,
Предвечная премудрость и первая любовь.
Древней меня нет ничего, кроме вечных,
И с вечностью пребуду наравне.
Оставь надежду, всяк сюда входящий.»

Как только я произношу последнюю фразу, раздаётся щелчок. Слишком громкий для царящей вокруг тишины.

От испуга я захлопываю книгу. Озираюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит звук. Позвоночник прошибает холодный пот.

Что происходит?

Вцепившись в книгу, пытаюсь выровнять дыхание. И тут часть стеллажа передо мной – та, что казалась монолитной дубовой панелью – начинает плавно отъезжать в бок. Она движется бесшумно, образуя передо мной ровную, тёмную щель.

Открывая секретный проём.

— Матерь божья… — шепчу ошеломлённо, всматриваясь в темноту.

Одно из отвратительных ощущений на свете – когда твои самые ужасные предчувствия оправдываются. И ты ничего, буквально ничего не можешь с этим поделать, потому что от тебя это не зависит и никогда не зависело.

Стеллаж останавливается. И единственное, что мне хочется – сесть. Ноги подводят, не желая поддерживать хозяйку в вертикальном положении. Поэтому я вынуждена подойти к столу Егора и тяжело опуститься на его стул.

Посмотрев на книгу взглядом, полным ядовитой иронии, произношу:

— Оставь надежду всяк сюда входящий? А ты ещё тот любитель метафор…

Не знаю, как именно запустился механизм, но, похоже, триггером послужила эта фраза.

Где-то спрятан микрофон? Датчик голосового ввода? Понятия не имею, что бы это могло быть…

Надо же, как мне повезло.

Или… это тоже спланировано Егором – чтобы я, в конце концов, обнаружила его тайную комнату?

Переведя дух, убираю книгу обратно в футляр и оставляю её на столе. В комнате погром, поэтому мне, на трясущихся ногах, приходится перешагивать через разбросанные бумаги и обходить выдвинутые ящики.

Но перед входом в личный Ад Егора невольно замираю.

Темнота в проходе кажется густой и плотной. Живой. Мне жутко. Страшно до спазмов в животе. Я чувствую себя маленькой девочкой, застывшей перед открытой дверью, ведущей в мрачный подвал.

«Оставь надежду, всяк сюда входящий», — эхом отзывается в голове снова и снова, прежде чем я переступаю порог.

Темнота обнимает меня своим холодным дыханием. Поглощает, вынуждая идти вперёд, не оборачиваясь. В воздухе пахнет парфюмом Егора, словно он был здесь недавно, и бумагой.

Или нет. Не бумагой...

Глаза привыкают к темноте. Свет из кабинета пробивается следом за мной, как будто не желая отпускать меня, и выхватывает из мрака… моё лицо.

Десятки моих лиц.

Время останавливается. Я едва дышу, охваченная смесью ужаса и паники. И не могу поверить в то, что вижу.

Делаю шаг, чтобы подойти ближе – разглядеть, убедиться, что мне не привиделось. На моё движение реагирует датчик света и в глаза ударяет приглушённый свет. Несмотря на его слабую интенсивность, я всё равно зажмуриваюсь. И только спустя несколько секунд снова открываю глаза.

То, что я вижу, вынуждает меня качать головой, повторяя:

— Это сон. Это просто дурацкий сон…

Стена напротив усеяна безумной мозаикой из моих фотографий.

Вот я в фирменной футболке известного общепита, со смешным колпаком на голове, отношу заказ. Я улыбаюсь клиенту, даже не подозревая, что за мной наблюдают.

1.2

В секретном проёме кабинета, прямо позади меня стоит Аид. Его терпкий аромат, смешанный с запахом кожи и бензина, врывается в мои лёгкие и внизу живота всё сводит. Тело покрывается болезненными мурашками. Но страшнее всего то, что я не понимаю: от страха или от возбуждения.

То, что случилось этой ночью, не прошло для меня бесследно. Я сама не заметила, как стала зависима от присутствия Егора. От его слов. От его эмоций. От касаний.

Он стал нужен мне, как воздух. И даже то, что я сейчас обнаружила, не смогло отвратить от него.

Я в шоке. Я в ужасе. Я даже готова бежать от него без оглядки. Особенно теперь, когда так явно ощущаю его присутствие за своей спиной.

Но я не готова отказаться от своих чувств.

Я не слышала, как Аид вошёл. Не слышала его шагов. И вот он прямо за мной, загораживает единственный выход из комнаты, полной тайн и секретов.

Бесшумная тень. Повелитель теней. Хозяин этого места, пропитанного нездоровой одержимостью.

Как долго он наблюдает за мной?

И что мне теперь делать со всем этим?

— Нашла всё-таки, — гремит надо мной, словно гром.

Я вся сжимаюсь. Цепенею ещё больше, одновременно и опасаясь того, что Аид коснётся меня, и желая этого больше всего.

Это желание неподвластно мне. Я не могу его контролировать. Не могу заставить себя испытывать к нему отвращение. Он забрался слишком глубоко в моё сердце, а я этого даже не заметила.

Я злюсь. Я очень сильно злюсь на него за то, что врал. Меня переполняют разочарование, обида и ещё целый комок негативных эмоций. Но это всё – ничто в сравнении с обжигающей болью, поселившейся у меня в груди.

А всё потому, что я больше не могу доверять человеку, которого впустила в свой мир. Который стал мне… семьёй.

Разве я могу верить ему как раньше после того, что узнала?

Если бы я только могла повернуть время вспять…

Как же Егор был прав, когда сказал, что любопытство меня погубит!

— И как тебе правда, которую ты так искала? — Его дыхание шевелит волосы на моей макушке.

Я вздрагиваю, давя желание обернуться и посмотреть Егору в глаза. Увидеть в них пустоту или безразличие, присущее людям с психопатическими расстройствами. Или ещё хуже – азарт игрока или насмешку.

— Что же ты молчишь, София? Разве тебе нечего сказать?

Глаза жгут злые слёзы.

Почему? Почему всё должно быть вот так? Я не смогу жить с одержимым монстром, который играет людскими жизнями, как шахматными фигурами.

— Ты всё спланировал? — сиплю я, сжимая кулаки. Мой голос дрожит от бури внутри.

— Если ты об этом, — склоняется к моему уху, — то да. — Его дыхание шевелит волосы на моём затылке. — Хотел узнать, насколько далеко распространяется твоё любопытство в отношении меня. Вот только не рассчитывал, что ты обнаружишь мой маленький секрет так скоро.

Аид касается моих предплечий. Сжимает их. И часть меня тянется к нему, чтобы ответить лаской. Потереться щекой о его ладонь.

Но это иррационально и глупо. Это такое же безумие, как и его одержимость мной!

Я отскакиваю от Морозова, ненавидя себя за то, что впустила этого подлого лжеца в своё сердце. И резко разворачиваюсь. Мои губы трясутся. Я на грани. На грани истерики. На грани того, чтобы разрыдаться. Грудную клетку сжимают когти отчаяния.

— Т-ты… Ты болен!

Как бы мне хотелось, чтобы это был просто сон…

Аид точно был на треке. Помимо запаха бензина, на нём тёмно-фиолетовое худи с нечитаемой надписью посередине, чёрные джинсы и кроссовки – в обычной жизни он никогда так не ходит. И только в самый последний момент я поднимаю глаза, чтобы рассмотреть лицо Морозова.

На нём нет ни удивления, ни насмешки, ни злости – ничего. Только непроницаемая маска ледяного спокойствия. Что абсолютно несвойственно Аиду. Но глаза… Его глаза полыхают внутренним огнём – тёмным и всепоглощающим. Они кричат, что ему не всё равно. Что он впитывает каждое моё слово, каждую малейшую реакцию.

Или мне просто так кажется.

Вдруг я опять выдаю желаемое за реальность?

— Сколько ты следил за мной?

— Я всё расскажу. Но сначала тебе нужно успокоиться.

Его слова звучат слишком рационально. Правильно. И от того злят ещё сильнее.

— Пойдём со мной, София, — протягивает мне руку.

Его прохладное «София» срывает меня в бездну собственных эмоций.

— Ты всё подстроил?! Нашу встречу, помощь с выплатой долга, фиктивный брак … Ты. Всё. Спланировал?! — срываюсь на крик. — Отвечай! Как долго ты следил за мной, Егор?

Меня трясёт от ярости и боли, разрывающей грудь, когда смысл моих же слов доходит до моего отравленного правдой разума.

— Мне жаль, что ты обнаружила всё это сейчас. Ты не готова…

— Готова? К чему? К чему я должна быть готова, чёрт возьми?! К этому? — округляю глаза, резким жестом руки указывая на свои фото за спиной.

Аид насторожен и напряжён. Как будто я буйный пациент, а он – врач, следящий за тем, чтобы я себе не навредила.

— София, сейчас не время…

— А когда? Когда будет время? Когда ты снова запудришь мне мозги? Усыпишь бдительность? — не могу успокоиться, распаляясь всё больше.

— Я не собирался делать ничего из того, что ты перечислила.

Меня душат слёзы. Я задыхаюсь, пытаясь сделать очередной вдох.

— Зачем? — спрашиваю надрывным шёпотом, всхлипывая.

Аид хмурится. В его взгляде отражаются мои боль и ужас. И он не выдерживает, впервые на моей памяти первым разрывая зрительный контакт.

— Всё, что я делал, было ради твоего же блага, — прилетает абстрактный ответ. Который ни капли меня не удовлетворяет, а лишь подкидывает дров в пламя моего гнева.

— И всё? Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание? — поражённо выдыхаю я.

— Мне не за что оправдываться, — режет стальным взглядом исподлобья, вновь становясь самим собой. — О таких вещах не рассказывают сходу. Я ждал подходящего времени.