Фиктивные. Во власти Аида

Глава 1

Луна

В кабинете Морозова стоит оглушающая тишина. Не слыша стука сердца, я лихорадочно ищу то, сама не знаю что. Слова Инги всё ещё звучат в голове, не позволяя отступить и оставить всё, как есть:

У Егора есть помешательство… фетиш… идея фикс?

Я больше не пытаюсь скрыть то, что рылась в его вещах. Наоборот. Я яростно переворачиваю всё, на что падает взгляд: стол, ящики, документы, шкаф, полки. Но ничего не нахожу. Ни единого подтверждения словам бывшей зазнобы Егора.

Вот только меня это не останавливает. Что-то – возможно, интуиция, которой я привыкла доверять – подгоняет меня. Заставляет неустанно продолжать поиски.

И, спустя двадцать минут, я, наконец, нахожу, что искала.

Среди стройного ряда книг о бизнесе, я замечаю ту, что выбивается на общем фоне, бросаясь в глаза. Она высокая. В роскошном даже на вид специальном футляре для хранения. Сразу видно – дорогущее и эксклюзивное подарочное издание.

Взяв тяжёлый футляр с полки, достаю книгу, которая прячется внутри – ручной переплёт с объёмным золотым тиснением на чёрном фоне и красным обрезом. На ощупь – натуральная кожа.

Книга такая красивая, что дух захватывает. Я касаюсь её, читая название вслух:

— «Божественная комедия» Данте.

Никогда не читала, но слышала об этом произведении.

Очень… символично.

Не удержавшись, раскрываю книгу. Она пестрит цветными иллюстрациями на каждой странице. И, будь у меня сейчас время, я бы непременно зачиталась ею. Но…

Поднимаю глаза. Смотрю туда, где стояла книга.

Пусто.

Ни секретной кнопки. Ни кодового замка. Ни чего-либо ещё. Обычная полка.

Ну да… На что я вообще рассчитывала?

Я шумно выдыхаю, возвращаясь к книге. Собираюсь вернуть её на место и признать собственное поражение, но в последний момент обращаю внимание на закладку. Бархатный чёрный шнурок торчит почти в самом начале книги, как будто Егор только-только начал её читать или перечитывать.

Осторожно пролистнув книгу, дохожу до нужной страницы. И внутренне содрогаюсь – мрачные врата на ней не оставляют меня равнодушной.

Врата Ада.

Мои пальцы скользят по гладкой поверхности, повторяя строки. Сначала я читаю их про себя, пытаясь отыскать какой-то тайный смысл. Понять, почему закладка была именно здесь.

Но, в конце концов, мой шёпот разрезает тишину кабинета:

— «Меня повергло правосудье неба;
Меня создала божья мощь,
Меня движет высшая любовь,
Предвечная премудрость и первая любовь.
Древней меня нет ничего, кроме вечных,
И с вечностью пребуду наравне.
Оставь надежду, всяк сюда входящий.»

Как только я произношу последнюю фразу, раздаётся щелчок. Слишком громкий для царящей вокруг тишины.

От испуга я захлопываю книгу. Озираюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит звук. Позвоночник прошибает холодный пот.

Что происходит?

Вцепившись в книгу, пытаюсь выровнять дыхание. И тут часть стеллажа передо мной – та, что казалась монолитной дубовой панелью – начинает плавно отъезжать в бок. Она движется бесшумно, образуя передо мной ровную, тёмную щель.

Открывая секретный проём.

— Матерь божья… — шепчу ошеломлённо, всматриваясь в темноту.

Одно из отвратительных ощущений на свете – когда твои самые ужасные предчувствия оправдываются. И ты ничего, буквально ничего не можешь с этим поделать, потому что от тебя это не зависит и никогда не зависело.

Стеллаж останавливается. И единственное, что мне хочется – сесть. Ноги подводят, не желая поддерживать хозяйку в вертикальном положении. Поэтому я вынуждена подойти к столу Егора и тяжело опуститься на его стул.

Посмотрев на книгу взглядом, полным ядовитой иронии, произношу:

— Оставь надежду всяк сюда входящий? А ты ещё тот любитель метафор…

Не знаю, как именно запустился механизм, но, похоже, триггером послужила эта фраза.

Где-то спрятан микрофон? Датчик голосового ввода? Понятия не имею, что бы это могло быть…

Надо же, как мне повезло.

Или… это тоже спланировано Егором – чтобы я, в конце концов, обнаружила его тайную комнату?

Переведя дух, убираю книгу обратно в футляр и оставляю её на столе. В комнате погром, поэтому мне, на трясущихся ногах, приходится перешагивать через разбросанные бумаги и обходить выдвинутые ящики.

Но перед входом в личный Ад Егора невольно замираю.

Темнота в проходе кажется густой и плотной. Живой. Мне жутко. Страшно до спазмов в животе. Я чувствую себя маленькой девочкой, застывшей перед открытой дверью, ведущей в мрачный подвал.

«Оставь надежду, всяк сюда входящий», — эхом отзывается в голове снова и снова, прежде чем я переступаю порог.

Темнота обнимает меня своим холодным дыханием. Поглощает, вынуждая идти вперёд, не оборачиваясь. В воздухе пахнет парфюмом Егора, словно он был здесь недавно, и бумагой.

Или нет. Не бумагой...

Глаза привыкают к темноте. Свет из кабинета пробивается следом за мной, как будто не желая отпускать меня, и выхватывает из мрака… моё лицо.

Десятки моих лиц.

Время останавливается. Я едва дышу, охваченная смесью ужаса и паники. И не могу поверить в то, что вижу.

Делаю шаг, чтобы подойти ближе – разглядеть, убедиться, что мне не привиделось. На моё движение реагирует датчик света и в глаза ударяет приглушённый свет. Несмотря на его слабую интенсивность, я всё равно зажмуриваюсь. И только спустя несколько секунд снова открываю глаза.

То, что я вижу, вынуждает меня качать головой, повторяя:

— Это сон. Это просто дурацкий сон…

Стена напротив усеяна безумной мозаикой из моих фотографий.

Вот я в фирменной футболке известного общепита, со смешным колпаком на голове, отношу заказ. Я улыбаюсь клиенту, даже не подозревая, что за мной наблюдают.

1.2

В секретном проёме кабинета, прямо позади меня стоит Аид. Его терпкий аромат, смешанный с запахом кожи и бензина, врывается в мои лёгкие и внизу живота всё сводит. Тело покрывается болезненными мурашками. Но страшнее всего то, что я не понимаю: от страха или от возбуждения.

То, что случилось этой ночью, не прошло для меня бесследно. Я сама не заметила, как стала зависима от присутствия Егора. От его слов. От его эмоций. От касаний.

Он стал нужен мне, как воздух. И даже то, что я сейчас обнаружила, не смогло отвратить от него.

Я в шоке. Я в ужасе. Я даже готова бежать от него без оглядки. Особенно теперь, когда так явно ощущаю его присутствие за своей спиной.

Но я не готова отказаться от своих чувств.

Я не слышала, как Аид вошёл. Не слышала его шагов. И вот он прямо за мной, загораживает единственный выход из комнаты, полной тайн и секретов.

Бесшумная тень. Повелитель теней. Хозяин этого места, пропитанного нездоровой одержимостью.

Как долго он наблюдает за мной?

И что мне теперь делать со всем этим?

— Нашла всё-таки, — гремит надо мной, словно гром.

Я вся сжимаюсь. Цепенею ещё больше, одновременно и опасаясь того, что Аид коснётся меня, и желая этого больше всего.

Это желание неподвластно мне. Я не могу его контролировать. Не могу заставить себя испытывать к нему отвращение. Он забрался слишком глубоко в моё сердце, а я этого даже не заметила.

Я злюсь. Я очень сильно злюсь на него за то, что врал. Меня переполняют разочарование, обида и ещё целый комок негативных эмоций. Но это всё – ничто в сравнении с обжигающей болью, поселившейся у меня в груди.

А всё потому, что я больше не могу доверять человеку, которого впустила в свой мир. Который стал мне… семьёй.

Разве я могу верить ему как раньше после того, что узнала?

Если бы я только могла повернуть время вспять…

Как же Егор был прав, когда сказал, что любопытство меня погубит!

— И как тебе правда, которую ты так искала? — Его дыхание шевелит волосы на моей макушке.

Я вздрагиваю, давя желание обернуться и посмотреть Егору в глаза. Увидеть в них пустоту или безразличие, присущее людям с психопатическими расстройствами. Или ещё хуже – азарт игрока или насмешку.

— Что же ты молчишь, София? Разве тебе нечего сказать?

Глаза жгут злые слёзы.

Почему? Почему всё должно быть вот так? Я не смогу жить с одержимым монстром, который играет людскими жизнями, как шахматными фигурами.

— Ты всё спланировал? — сиплю я, сжимая кулаки. Мой голос дрожит от бури внутри.

— Если ты об этом, — склоняется к моему уху, — то да. — Его дыхание шевелит волосы на моём затылке. — Хотел узнать, насколько далеко распространяется твоё любопытство в отношении меня. Вот только не рассчитывал, что ты обнаружишь мой маленький секрет так скоро.

Аид касается моих предплечий. Сжимает их. И часть меня тянется к нему, чтобы ответить лаской. Потереться щекой о его ладонь.

Но это иррационально и глупо. Это такое же безумие, как и его одержимость мной!

Я отскакиваю от Морозова, ненавидя себя за то, что впустила этого подлого лжеца в своё сердце. И резко разворачиваюсь. Мои губы трясутся. Я на грани. На грани истерики. На грани того, чтобы разрыдаться. Грудную клетку сжимают когти отчаяния.

— Т-ты… Ты болен!

Как бы мне хотелось, чтобы это был просто сон…

Аид точно был на треке. Помимо запаха бензина, на нём тёмно-фиолетовое худи с нечитаемой надписью посередине, чёрные джинсы и кроссовки – в обычной жизни он никогда так не ходит. И только в самый последний момент я поднимаю глаза, чтобы рассмотреть лицо Морозова.

На нём нет ни удивления, ни насмешки, ни злости – ничего. Только непроницаемая маска ледяного спокойствия. Что абсолютно несвойственно Аиду. Но глаза… Его глаза полыхают внутренним огнём – тёмным и всепоглощающим. Они кричат, что ему не всё равно. Что он впитывает каждое моё слово, каждую малейшую реакцию.

Или мне просто так кажется.

Вдруг я опять выдаю желаемое за реальность?

— Сколько ты следил за мной?

— Я всё расскажу. Но сначала тебе нужно успокоиться.

Его слова звучат слишком рационально. Правильно. И от того злят ещё сильнее.

— Пойдём со мной, София, — протягивает мне руку.

Его прохладное «София» срывает меня в бездну собственных эмоций.

— Ты всё подстроил?! Нашу встречу, помощь с выплатой долга, фиктивный брак … Ты. Всё. Спланировал?! — срываюсь на крик. — Отвечай! Как долго ты следил за мной, Егор?

Меня трясёт от ярости и боли, разрывающей грудь, когда смысл моих же слов доходит до моего отравленного правдой разума.

— Мне жаль, что ты обнаружила всё это сейчас. Ты не готова…

— Готова? К чему? К чему я должна быть готова, чёрт возьми?! К этому? — округляю глаза, резким жестом руки указывая на свои фото за спиной.

Аид насторожен и напряжён. Как будто я буйный пациент, а он – врач, следящий за тем, чтобы я себе не навредила.

— София, сейчас не время…

— А когда? Когда будет время? Когда ты снова запудришь мне мозги? Усыпишь бдительность? — не могу успокоиться, распаляясь всё больше.

— Я не собирался делать ничего из того, что ты перечислила.

Меня душат слёзы. Я задыхаюсь, пытаясь сделать очередной вдох.

— Зачем? — спрашиваю надрывным шёпотом, всхлипывая.

Аид хмурится. В его взгляде отражаются мои боль и ужас. И он не выдерживает, впервые на моей памяти первым разрывая зрительный контакт.

— Всё, что я делал, было ради твоего же блага, — прилетает абстрактный ответ. Который ни капли меня не удовлетворяет, а лишь подкидывает дров в пламя моего гнева.

— И всё? Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание? — поражённо выдыхаю я.

— Мне не за что оправдываться, — режет стальным взглядом исподлобья, вновь становясь самим собой. — О таких вещах не рассказывают сходу. Я ждал подходящего времени.

Глава 2

Луна

Прибрежный лес поглощает меня, укрывая в тени плотно растущих деревьев.

Я бегу, не оглядываясь. Колючие ветки хлещут по рукам и лицу. Корни норовят подставить подножку. Дышать нечем. Грудь разрывает колючий ком паники и физического напряжения. Но я не останавливаюсь.

Мне знакомо это чувство – адреналин, смешанный со слепой надеждой и верой в то, что всё получится. Что удастся освободиться от невидимых цепей, от злых людей, контролирующих твою жизнь и каждое решение. Что удастся обрести свободу, которая маячит где-то там, далеко за пределами стен твоей клетки.

Впервые я сбежала из детдома в шестнадцать. Успела добраться до вокзала и даже приехать к тёте… Которая, как оказалось, совсем не ждала ни меня, ни проблем, которые я на неё навлекла своим побегом.

Тогда я в очередной раз убедилась, насколько жестоким и суровым бывает этот мир.

Вот только я, видимо, совсем не умею учиться на собственных ошибках, и раз за разом всё равно решаю довериться людям. Даю им и, главное, себе шанс убедиться, что в этот раз будет иначе. Пытаюсь разглядеть в них хоть что-то хорошее.

Но они снова и снова доказывают, что доверять можно только себе.

И то не во всех случаях, как выяснилось…

Целые сутки я играла в покорность и смирение, когда Егор был рядом. Делала вид, что ничего не произошло. Сказала ему, что мне нужно время всё обдумать, прежде чем между нами состоится серьёзный разговор. И Морозов великодушно позволил мне побыть наедине с самой собой.

Это стало его ошибкой. Потому что на самом деле я готовилась к побегу.

Егор не собирался никуда уезжать. Я видела, как он внимательно наблюдал за мной, думая, что я ничего не замечаю. Но днём его телефон буквально разрывался от звонков. И ему пришлось уехать.

Я выждала полчаса. Потом надела самую прочную и закрытую одежду – плотные утеплённые штаны, в которых удобно передвигаться, неприметную серую кофту с тёплой подкладкой, и поверх неё накинула кожаную куртку. Волосы собрала в тугой хвост на затылке. Положила в небольшой холщёвый рюкзак цвета хаки паспорт, две пятитысячные купюры, бутылку воды и пачку чипсов. Попрощалась с Кербером, не позволив себе опуститься до сантиментов, и рванула из дома.

Телефон и банковскую карту не брала. Егор отследит любой платёж и звонок и найдёт меня, не прилагая никаких усилий. В этом он мастер.

Но теперь я знаю правила. И, чтобы побег удался, я должна нарушить их все.

Маршрут я изучила заранее. Двинулась к побережью. Но вместо того, чтобы идти вдоль него, рванула вправо, в прибрежный лес. Это самый близкий путь к шоссе, если верить карте.

План – дерьмо. Но всё же лучше, чем не иметь никакого.

Склон становится круче. Чувствуя, что появляется одышка, я прекращаю бег и перехожу на быструю ходьбу.

Под ногами хрустят ветки. Я оборачиваюсь через раз, опасаясь увидеть за спиной Егора. Хватаюсь за стволы, чтобы не упасть, когда очередная коряга, которую я в панике не заметила, подставляет подножку. Собственное тяжёлое дыхание оглушает, и я периодически останавливаюсь, вслушиваясь в каждый шорох. Но, кроме звуков леса и шума ветра, играющего кронами деревьев, не слышу ничего.

По ощущениям проходит не больше получаса, когда мне удаётся уловить шум трассы вдалеке. К этому времени уже начинают подкрадываться сумерки, окрашивая лес в зловещие сизые тона.

— Чуть не заблудилась, — выдыхаю с облегчением, привалившись к ближайшему стволу.

Ещё немного…

Я почти у цели.

Вглядываюсь вдаль. Среди деревьев маячат дорожные ограждения и полоса асфальта. Надежда, острая и болезненная, пронзает меня, открывая второе дыхание. Оттолкнувшись от дерева, я стремительным шагом мчусь к выходу из леса. Выхожу на узкую обочину и останавливаюсь на мгновение.

Мне не везёт. Шоссе пустынно в этот предвечерний час. Лишь где-то вдали ревёт мотор невидимого грузовика. И непонятно, в какую сторону он едет: ко мне или от меня.

Покрутившись вокруг своей оси, мысленно представляю карту, пытаясь понять, где я. И уже на этом этапе испытываю сложности с ориентированием без привычного навигатора в телефоне.

Чёрт…

Если я не ошибаюсь, центр города, куда мне нужно добраться, находится слева от выхода из леса.

Поправив лямки рюкзака, собираюсь идти вдоль шоссе, пока не остановлю попутку. Давя первые ростки сомнений, что поступаю правильно, делаю шаг, и… замираю.

Мне навстречу медленно, почти бесшумно, катится чёрный «Мерседес». Он едет без фар, словно призрак. А затем останавливается на обочине прямо напротив меня и включает аварийку.

И если бы не дорожные ограждения, я бы в эту же секунду рванула обратно в лес.

Как? Откуда он здесь взялся?! Только что ведь никого не было!

Водительская дверь открывается и из машины выходит Аид. На нём лёгкий бомбер поверх чёрной водолазки, а на ногах – кроссовки, словно он вышел на пробежку.

Последнее напрягает меня больше всего.

Только не говорите, что Егор и побег мой предвидел…

Небрежно хлопнув дверью, Морозов прислоняется к капоту и, скрестив руки на груди, окидывает меня насмешливым взглядом.

— Далеко собралась, котёнок?

Сумерки прячут выражение лица Егора, и мне не удаётся понять, в каком настроении он на самом деле. Но если считывать позу – Аид забавляется. Играет со мной, словно кот с мышью, всем видом демонстрируя, что мне не сбежать.

От осознания, что меня снова водили за нос, кровь сначала стынет в жилах, а потом ошпаривает всё тело волной жгучего стыда от собственной наивности (в который раз!) и бессилия.

— Я думал ты выберешь маршрут попроще. Там же есть тропа, — голос Аида сильно выделяется на фоне лёгкого ветерка, шелестящего молодой листвой. — Хотела меня запутать? Хорошая попытка, Луна. Не ожидал.

Морозов насмешливо аплодирует мне, искривляя губы в ухмылке.