Философия любви

Глава 1. Снежана

- Снежа, миленькая, пожалуйста! – в десятый раз принимается канючить Мирослава, выдыхая облака пара на морозном воздухе. Прицепилась как банный лист и не отлипает. На парах еще начала меня окучивать, и по пути в общагу тоже не сдается. – Ну, что тебе стоит сходить со мной в ресторан? Просто поприсутствуешь, и все? Можешь даже не разговаривать!

- Мне нужно закончить доклад, Мира, некогда по свиданиям ходить! – недовольно хмурю брови и повыше поднимаю воротник шубы. Холодно, капец. – Мелентьев обещал зачет поставить.

- Да сдалась тебя эта практика современной аргументации! Забей и все. Девчонки со второго курса говорили, что препод и так автоматы всем лепит, - беспечно машет рукой моя соседка по комнате.

- А если нет? Мне сессию завалить никак нельзя. В Богданович я не вернусь. Хоть режьте!

- Конечно. Если не сдашь, брат тебя прикроет. Не занудствуй!

Мы переходим дорогу, широко шагая через трамвайные пути. На остановке скопился народ, серым пятном выделяясь на фоне белого снега. Мое внимание привлекают две женщины в цветастых платках и длинных юбках, у одной на груди повязан шарф, в котором спит младенец.

- Может, пешком добежим? – предлагаю я. – Смотри, сколько людей? Задавят ведь!

- Не, Снежка. Я на физре устала. Тринадцатый через пять минут будет, я в приложении посмотрела. Подождем! – противится Рогова.

Я, на самом деле, тоже не так бодра. Рано встала, голова гудит после лекций. Мечтаю о теплой ванне с пеной, но в общаге есть только душ. И тот - один на всю секцию.

- Красавица, дай десять рублей, на молоко ребеночку! – неожиданно хватает меня за рукав цыганка с малышом. Ее наряд – буйство цвета и фактур, словно запечатленная в ткани кочевая свобода. Юбка длинная, до самых щиколоток, многослойные воланы шелестят при каждом движении.

- Нет налички! – мотаю головой, пытаясь отойти подальше.

- По глазам вижу, что есть, - улыбается мне женщина, сверкая золотыми зубами. Из-под цветастого платка выбиваются черные, как смоль, волосы. – Добрая ты, красавица. Ты мне помоги, а я тебе погадаю. Всю правду скажу!

Я с детства боюсь цыган, как огня, и быстро делаю в кармане фигу, как мама учила.

- Одна ты в семье росла, - продолжает болтать гадалка. – Мать тебя растила. Сильная она и независимая. Еще кошка есть, серая Дымка. А отец бросил вас, ты маленькая еще была. На север уехал, на вахту, там и сгинул.

После ее слов я замираю и удивленно приоткрываю рот, поворачивая голову к Мирке.

- Че ты ее слушаешь, уши развесила? – шипит подруга, округлив глаза. – Пошли пешком. Ну его, этот трамвай.

- Погоди, дорогая! – осекает ее женщина. – Не мешай нам!

- Дальше, - шепчу я, глядя на нее. Правду ведь говорит, мне мама тоже самое рассказывала. Я и пенсию по потере кормильца получаю.

- Дай ладонь, посмотрю, - впериваясь в мое лицо своими черными глазами, просит цыганка. Удивительные они у нее. Настолько темная радужка, что даже зрачка не видно. – Ты не бойся, меня Зара зовут. Я тебе плохого не сделаю. Душа у тебя светлая, чистая.

Я завороженно снимаю варежку и протягиваю ей ладонь. Она берет ее своими теплыми пальцами и всматривается в линии.

- Снега! – зовет меня Мирослава. – Это разводняк. Идем!

А я, словно в прострации нахожусь. Даже не слышу шума большого города. Будто мы вдвоем остались. Только я и Зара.

- Любовь большую вижу. Отца он тебе заменит, только не сразу. Побороться за счастье надо будет.

- Любовь? – шепчу я. – Скоро?

- Скоро, Снежана, скоро. На пороге уже, судьба твоя.

- А кто он? – удивленно спрашиваю. Я не влюблена ни в кого. И даже на примете нет молодого человека.

- Пока не знаю. Имя у него короткое. Это точно. Смотри, если не упустишь его, то счастье будет. А упустишь – беда.

- Ой, - пищу я, - а еще есть что-нибудь?

- Плохо видно, - сокрушенно качает головой Зара. – Позолотить бы ручку.

- А. Конечно, - с готовностью ныряю в сумку и выуживаю оттуда кошелек. Достаю пятьсот рублей и с готовностью отдаю женщине, которые она тут же прячет в карман куртки.

- Снежана! – ахает Мира, делая попытку меня увести. – Деньги отдайте!

- А у тебя душа черная! – злобно проговаривает ей цыганочка. – И язык злой. Все, Снежаночка, сбила меня твоя подружка. Не вижу больше ничего. А ее лучше сторонись, нехорошая она.

- Ты, зато, хорошая! – рявкает на нее Рогова. – Деньги гони!

- Я свою работу сделала, - шипит Зара, отдаляясь от нас. – Счастья тебе, Снежана!

Не успеваю и глазом моргнуть, как она растворяется в толпе, и ее товарки с малышом тоже как ни бывало.

- Снега! Приди в себя! – трясет меня подруга, приводя в чувство.

- Да нормально все! – морщусь я, ощущая сильнейшую головную боль, а затем резкое облегчение.

- Ты зачем ей деньги дала? Еще и пятихатку! – сердится на меня одногруппница.