Фламиус. Игры с отражением

Глава 1 Игры с отражением

— Ты уверена? — дрожащим голосом выдает Эвелин.

— Как никогда, — отвечаю ей. На губах даже заиграла слабая улыбка, первая за долгое время. Моя рука, твердая и непоколебимая, подняла ножницы к волосам.

Щёлк. Первый локон пал. Щёлк. За ним второй.

— Ах, подруга.. — Эви подходит со спины, перехватывая ножницы. — Давай я помогу. Позволь мне хотя бы сделать это аккуратно.

Ее рука ложится поверх моей. Доверяю ей как себе, поэтому киваю.

— Хорошо, — шепчу я, позволяя ей взять инициативу. Ее движения осторожные и нежные, словно она касается хрупкого сокровища. Щёлк. Пряди волос падают на пол, образуя темный ковер.

— Вы так похожи… — говорит она, но быстро меняет тему. — Не самый лучший образ в день помолвки, подруга. Ты ведь помнишь? Сегодня прибудут с дома Вен-Ригонт?

Слезы подступают к горлу, но я сдерживаю их. Сейчас не время для слабости.

— Именно поэтому сегодня я покину это место.

— Готово, — Эви отступает на шаг, позволяя мне увидеть свое отражение в зеркале. Короткая стрижка, непривычно открытое лицо.

Я, действительно, стала ещё больше на него похожа … На своего брата - близнеца. Те же черты лица, только мягче, приглушенные женственностью. Те же голубые глаза, но… в его всегда плясали чертята, а в моих – лишь тихая грусть.

— Лали … может ты все таки останешься? Вдруг этот.. Как его.. Кассел, точно! Кто знает, может он не так уж и плох? — каждое последующее слово подруга выговаривала все тише, наблюдая за выражением моего лица, которое, должно быть, говорило само за себя. — Ладно, прости. Я волнуюсь за тебя. То, что ты собираешься сделать, может стоить тебе жизни.

— Если я не сделаю это, то..

— Молчи, не хочу слышать. — Эви смахивает слезу, упавшую на её щеку.

Внезапный стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть. Эви принялась сметать следы преступления, а я тем временем накинула свой головной убор.

— Господин просил вас поторопиться, ожидает вас в своём кабинете.

Я кивнула, стараясь казаться спокойной, хотя внутри все сжалось от напряжения. Служанка поклонилась и ушла, оставляя нас с Эви снова наедине.

— Как я выгляжу?

— Прекрасно, — отвечает она, но тут же закусывает губу, вызывая во мне улыбку. Врать Эвелин никогда не умела, за что мы частенько получали от наших родителей. Будучи детьми это всегда выдавало нас с головой. Особенно, когда мы украдкой таскали сладости из кладовой. Воспоминание о тех беззаботных днях на секунду заставило меня улыбнуться. Сейчас, когда на кону стояла вся моя жизнь, эти моменты казались особенно ценными и далекими.

С Эвелин мы подружились не сразу. Они с семьей переехали в наш район, и с тех пор мы жили по соседству. Поначалу, мы с ней терпеть друг друга не могли. Мелкие пакости перерастали в настоящую войну, которую, в конце концов, оборвал… Лиам.

Проклятье.

— Чтож.. — Отворачиваюсь и решительно направляюсь к двери.

Отца я встречаю уже в коридоре, таки не дождался.. Лицо искажено смесью раздражения и злобы. Как обычно. Одет он был в свой лучший камзол, расшитый золотой нитью, на пальце поблескивает фамильный перстень. Вся его поза говорит о важности момента. Моего, драконы его дери, "счастливого" момента.

Вместо приветствия, слышу:

— Что за дрянь на себя нацепила? — взгляд коснулся моей шляпы. — Не хватало еще, чтобы Вен-Ригонты увидели тебя в этом. Сними немедленно.

Я молча смотрю ему в глаза. В них нет ни тепла, ни любви, лишь холодный расчет и желание выгоды. А ведь так было не всегда. Когда-то мы были полноценной, любящей семьей. Когда-то он был для меня … отцом, а не монстром в шелковом камзоле. Всё изменилось после смерти матери, мывсе изменились.

— Не сниму, — говорю я, не отводя взгляда. Вызов в моих глазах, кажется, разжигает и без того пылающий в нём гнев.

Он замахивается и я слышу позади приглушенный вздох изумления Эвелин, а затем меня пронзает жгучая боль. Отец никогда прежде не позволял себе подобного проявления гнева на людях. Это происходило за закрытыми дверьми его кабинета… там, где никто не мог увидеть его истинное лицо. Там, где я могла спрятаться, поджав колени к груди, и заглушать рыдания подушкой. Здесь же, в коридоре, полном слуг, он всегда старался держать себя в руках, поддерживая образ благородного господина.

— Увести ее! — Он даже не смотрит на меня, его взгляд прикован к одной из служанок, стоящей у стены. — Немедленно отведите ее обратно в комнату и приведите в божеский вид.

Служанка вздрагивает и поспешно подходит ко мне, хватая за руку. Проходя мимо Эвелин, ловлю ее полный ужаса взгляд. Она хочет что-то сказать, но я мотаю головой, призывая ее к молчанию.

Меня уводят, словно преступницу, по длинным коридорам поместья, мимо недоумевающих взглядов слуг. Я иду с высоко поднятой головой, стараясь сохранить остатки достоинства.

Я не сопротивляюсь, когда юная служанка по имени Бетт, медленно стягивает с меня накидку, а затем и мой головной убор.

— Ох! — Бетт ахает, прикрывая рот своей маленькой ладошкой. Она смотрит на мои короткие волосы так, будто я совершила немыслимый грех. — Госпожа… что вы наделали? — шепчет она, не в силах отвести взгляда.

В ответ я лишь пожимаю плечами, словно короткая стрижка – это последнее, о чём стоит беспокоиться в этой ситуации.

Бетт, похоже, не разделяет моего энтузиазма. Она мечется по комнате, выкрикивая:

— Что же теперь делать? Что мы скажем господину?

Стараясь не обращать внимания на ее суетливые движения, я смотрю в окно. Замшелые стены поместья, словно каменные стражи, окружают меня со всех сторон. Я вижу, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Это — последний закат моей прежней жизни.

Завтра я стану другой.

— Лали.. — Эви врывается в мою комнату, распахивая дверь с такой силой, что та ударяется о стену. Она оглядывает меня и Бетт, которая всё ещё пытается собрать воедино остатки былого величия вокруг огрызка моих волос. — Оставьте нас ненадолго.

Глава 2 Побег

Старая кожаная сумка Лиама легла на плечо привычно — так, словно я носила её всю жизнь. Потёртая, с надорванным ремнём и выцветшим гербом на клапане. Когда-то он был ярким — серебряный грифон на лазури, — но годы стёрли краску, оставив лишь угадываемые линии.

Я накинула плащ с глубоким капюшоном, затянула шнуровку на груди и ещё раз огляделась. Комната выглядела пустой. Не просто безлюдной — вычищенной от моего присутствия. Как будто меня здесь никогда и не было.

— Ну что ж, Лиам, — шепчу я отражению в мутном зеркале. — Пора.

Дверь я приоткрыла ровно настолько, чтобы убедиться — коридор пуст. Слуги сейчас суетились в восточном крыле, готовя приём для Вен-Ригонтов. Я почти слышала отголоски этого шума: звон посуды, нервный шёпот, торопливые шаги. Лучшего времени не найти.

Коридоры поместья я знала наизусть. Тайные ходы, служебные лестницы, узкие проходы за гобеленами — всё то, что мы с Лиамом исследовали в детстве, играя в шпионов и беглецов. Тогда это было игрой. Сейчас — единственным шансом.

Я спустилась по чёрной лестнице для прислуги и вынырнула во внутренний двор, пахнущий сеном и лошадьми. Сумерки уже сгущались, небо наливалось тёмно-синим, и фонари только начинали зажигать.

— Эй! — раздался голос.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

У конюшен стояли двое стражников. Один опирался на копьё, второй лениво жевал что-то, завернув в бумагу. И смотрели они прямо на меня.

Я остановилась, слегка сутулив плечи, как это делал Лиам, и опустила голову.

— Ты кто такой? — спросил тот, что с копьём.

Я мысленно поблагодарила судьбу за сломанный нос и хрипловатый голос.

— Посыльный, — коротко ответила я. — От господина Мардо. Несу бумаги к старшему егерю за западной заставой.

— В такое время? — второй прищурился.

Я пожала плечами.

— Мне за срочность платят, не за вопросы.

Они переглянулись. Несколько бесконечно долгих секунд. Я чувствовала, как кровь пульсирует в висках, а платок под плащом уже пропитался свежей влагой.

— Подойди ближе, — сказал первый. — Лицо покажи.

Я сделала шаг вперёд, медленно, неохотно, словно мне было лень подчиняться. Приподняла капюшон ровно настолько, чтобы свет фонаря скользнул по моему лицу.

Опухший, покрасневший нос. Синяк, уже проступающий под глазом. Грубые тени делали черты резче, жестче.

— Драконы… — пробормотал второй. — Тебя что, лошадь лягнула?

Я хмыкнула.

— Почти. Хозяин.

Они рассмеялись. Напряжение ослабло, как ослабляет петлю палач, давая ложную надежду.

— Проваливай, — махнул копьеносец. — И не шляйся тут без дела.

Я не стала благодарить. Просто натянула капюшон обратно и пошла дальше, не ускоряя шаг, пока не свернула за угол и не оказалась вне их поля зрения.

Только тогда позволила себе выдохнуть.

Дальше путь лежал через старые сады. Когда-то это было сердце поместья. Сад цвёл — не сам по себе, а благодаря матери. Она всегда занималась им сама, не доверяя ни одному садовнику. Говорила, что растения чувствуют чужие руки. Тогда сад был живым.

Теперь же он стал заброшенным, заросшим, давно не знавшим заботы. Кусты одичали, дорожки расползлись, статуи треснули и покрылись мхом. Но именно таким он и был идеальным укрытием — тени, узкие тропы, густые заросли. Сад умер вместе с ней, и, возможно, ждал только меня, чтобы проводить.

Я миновала южную ограду, там, где камень осел и образовал удобный пролом. Мы с Лиамом называли его «драконьей пастью». Через неё мы сбегали купаться к реке. Через неё же я теперь уходила навсегда.

По ту сторону начиналась дорога — узкая, пыльная, ведущая прочь от Гильроуда. Прочь от имени, от помолвки, от отца.

Я остановилась на мгновение, оглянулась.

Поместье темнело вдалеке, освещённое огнями и ложным благополучием. Там оставалась Лалиэн. Дочь. Невеста. Жертва.

Я подтянула сумку на плече и сделала шаг вперёд.

Глава 3 То, что должно быть скрыто

Иногда прошлое возвращается не образами, а ощущением. Холодом в пальцах, покалыванием под кожей, тихим гулом где-то глубоко внутри — там, где должен был быть пустой, запечатанный навсегда поток.

10 лет назад.

— Тише, — прошептала я. — Если отец услышит…

Мы с братом снова были в подземном зале старой башни — месте, куда отец никогда не заходил. Единственным светом служила магическая сфера в его ладонях. Слишком яркая. Он всегда делал их такими, будто специально бросал вызов темноте.

— Он спит, — ответил брат, но голос его дрогнул. — И если узнает — нас обоих казнят.

Он не преувеличивал.

В Империи магия принадлежала мужчинам. Женщинам она была запрещена не просто законом — самой верой. Считалось, что мы не способны удержать поток, что магия разрушает нас изнутри. Поэтому каждую девочку в детстве лишали дара.

Я помню тот день. Белые одежды жрецов. Ледяные пальцы на висках. Боль — резкую, ослепляющую. После неё внутри должна была остаться пустота.

Но она не появилась.

Магия осталась во мне. Испуганная, сжатая, едва живая. Я чувствовала её с детства — как тепло под рёбрами, как шепот перед сном. Я научилась прятать её раньше, чем понимать, что это такое. Ни искры. Ни всплеска.

… Пока брат не посмотрел на меня иначе.

— Я чувствую твой поток, — сказал он тогда тихо, почти благоговейно. — … я помогу тебе его сохранить.

Тогда я испугалась больше, чем в день ритуала.

С того вечера мы начали тренироваться тайком. Он учил меня не силе — осторожности. Как выпускать магию так, чтобы мир этого не заметил. Как гасить её в себе, прежде чем она вырвется наружу.

Иногда поток отвечал болью. Ладони горели, в груди перехватывало дыхание, магия рвалась к свету. Тогда брат сжимал мои руки и шептал:

— Не борись. Прячь. Почувствуй границы.

Днём я была послушной дочерью.

А по ночам училась быть тем, кем в Империи мне быть запрещено.

***

Пыль хрустит под сапогами, плащ тянет плечи вниз, а коротко остриженные волосы щекочут шею — привычное напоминание о том, кем я должна казаться. Мужчиной. Магом. Тем, кого Империя готова принять — и тем, кем она никогда не позволит мне быть на самом деле.

Я иду одна уже третий день. На рассвете дорога пустынна, только ветер перебирает сухую траву у обочины. Меня остановили лишь раз на заставе.

— Имя и цель пути, — бросили мне, не глядя в лицо.

Я ответила низким, непривычным голосом.
Солгала легко. Ложь давно стала второй кожей.

Они проверяли мой поток — бегло, небрежно. Им и в голову не пришло бы искать магию в женщине, даже если бы знали, что я — она. Их чары скользнули по поверхности, не коснувшись глубины, где я держу всё настоящее. Да и не сумели бы … Я давно научилась прятать свою магию. Чтобы обнаружить больше, чем я показываю, им пришлось бы лезть мне под кожу, разбивать меня изнутри. А этого им не позволит ни один закон Империи.

Они слишком уверены в своей правоте, чтобы сомневаться.

Сильную магию всегда видно. Она шумная, неаккуратная, самоуверенная. Мужская.

Моя — другая.

За эти годы я научилась не просто сдерживать поток, а складывать его, как складывают клинок в ножны. Он не давит, не рвётся, не зовёт. Он ждёт.

Иногда это даже забавно.
Иногда — страшно.

Я поправляю плащ и ускоряю шаг. Впереди виднеются крыши — первая серьезная застава перед городом. Каменные стены, врезанные в холм, узкие ворота, над ними — имперский знак, потемневший от времени и пыли. Здесь дорогу не охраняют — её просеивают, отделяя допустимое от лишнего.

Я замедляю шаг заранее. Не потому, что боюсь. Потому что торопятся только те, кому есть что скрывать.

У ворот уже стоит очередь: торговцы, пара наёмников, юноша с ученическими знаками. Все выглядят одинаково усталыми, одинаково покорными. Я встаю между ними, подстраивая дыхание, осанку, взгляд. Немного скуки. Немного раздражения. Мужчина, которому нет дела до заставы, но который не станет спорить.

Слева — дозорный с копьём. Справа — двое магов в тёмных мантиях. Вот они — настоящая опасность. Не стража. Проверяющие.

Я чувствую их ещё до того, как они обращают на меня внимание. Поток внутри реагирует первым: собирается, сжимается, уходит глубже. Я не останавливаю его — просто позволяю сделать то, что он умеет лучше всего.

Прятаться.

— Следующий, — бросает стражник.

Я подхожу, протягиваю дорожный лист. Бумага слегка шуршит — единственный звук, который выдаёт напряжение. Маг берёт документ, скользит по мне взглядом, задерживается на лице. Секунда. Другая.

— Имя?

— Лиам. — Я не отвожу взгляд. Мужчинам не свойственно отводить его без причины. Голос ниже, чем мой настоящий. Немного хрипловатый — после долгой дороги это не вызывает вопросов.

— Ремесло?

— Младший маг. Держу путь в столицу. Хочу поступить в дом Аркена.

Истинную свою цель я не раскрыла, во избежании дополнительных проблем. Дом Аркена принимает слабых. Послушных. Тех, кто не задаёт вопросов. То, что мне сейчас нужно.

Маг усмехается.
— Амбициозно.

Он кладёт ладонь мне на грудь. Буднично — так, как делают это сотни раз в день. Но кожа под его пальцами кажется слишком тонкой. Слишком близко. Мое тело невольно напрягается, от чужого прикосновения.

— Расслабься, — говорит он лениво. — Если есть дар — он сам отзовётся, нечего тут надрываться.

Нет, — думаю я. — Не отзовётся.

Заклинание разворачивается внутри меня, как туман. Медленно, исследующе. Оно ищет пульсацию, отклик, привычную вибрацию силы. Находит лишь ровную пустоту. Ту самую, которую жрецы называют «правильной».

Маг нахмуривается.

Его чары задерживаются дольше, чем положено. Слишком долго.

Я чувствую, как поток внутри отзывается едва заметным теплом. Он словно спрашивает: опасно?

Ещё как, дружище …