Формула любви. Код чувств.

Глава 1

Телефон вибрировал уже в шестой раз.

Я, не открывая глаз, нащупала его где-то между подушкой, одеялом и своей утраченной волей к жизни, вытащила на свет, едва не уронила на лицо и, щурясь от яркости экрана, уставилась на уведомление.

Ничего нового.

Все тот же баннер. Все та же издевательски красивая обложка. Все то же молчание разработчиков.

«Формула любви. Арка: Код чувств.»

Я застонала и уткнулась затылком в подушку.

Три двадцать семь.

Прекрасно.

То есть технически еще ночь, но по ощущениям — маленькая личная трагедия с подсветкой экрана. Уже третью неделю я заходила в игру, как человек, который точно знает, что ему не ответят, но все равно пишет «привет». Просто на всякий случай. Вдруг. А вдруг разработчики смилостивились. А вдруг выкатили второй эпизод без объявления. А вдруг мир не так бессмысленно устроен, как кажется в три двадцать семь утра.

Мир, конечно, молчал.

Я открыла приложение.

Заставка появилась почти сразу: темное небо под куполом, серебристые линии резонанса, город-крепость вдалеке и знакомое название, от которого у меня до сих пор где-то внутри неприятно теплело.

«Код чувств».

Да, я была именно из тех людей, которые иронично называют мобильную отоме-игру «сюжетно сильной», а потом в два ночи сидят и перечитывают удачные реплики любимого фаворита. «Формула любви» вообще была устроена по тому самому принципу: одно приложение, а внутри — несколько отдельных историй, не связанных между собой ничем, кроме красивых мужчин, сомнительного эмоционального благополучия и системы выборов, из-за которой потом либо открывается романтическая ветка, либо открывается бездна. «Код чувств» был как раз одной из таких арок. И почему-то именно он зацепил меня особенно сильно. Может, из-за мира под куполами и искажений. Может, из-за резонанса, который здесь пытались объяснить как физику чувств. А может, из-за Аскара, что, если уж быть честной, было наиболее вероятной версией.

И нет, мне не было стыдно.

Ну, почти.

Первый эпизод я прошла четыре раза.

Первый — как нормальный человек. Второй — чтобы проверить, можно ли случайно не выбрать Аскара. Третий — потому что можно. Четвертый — чтобы убедиться, что его реплика в финале все еще работает как запрещенное оружие.

Работала.

Очень даже.

Я ткнула в меню выбора эпизодов.

Ничего.

Только первый.

Слева висела кнопка дополнительных материалов, и я машинально нажала ее снова — как будто за последнюю неделю там могло вырасти что-то новое от силы моего отчаяния.

Открылись досье отрядов.

Элитные. Исследовательские. Полуполевые. Те, что я уже читала.

И те, о которых лучше бы не читала вовсе, потому что теперь я знала слишком много о вымышленном мире, в котором большие города прятались под барьерными куполами, за стенами тянулись поля искажений, а эмоции после Резонансной Катастрофы перестали быть абстракцией и превратились в природную силу. Где существовали храмы резонанса, институты, пытавшиеся математически описать чувства, ордена призывателей и боевые отряды, способные вызывать богинь.

Да, именно так. Богинь.

И нет, ни один из моих школьных учителей литературы не смог бы подготовить меня к тому, что однажды я буду на полном серьезе анализировать, какой отряд лучше для призыва сверхъестественной сущности с романтическим потенциалом.

Я лениво пролистнула карточки.

«Грифон». «Вега». «Кинжал». «Тигр».

На последнем названии палец сам собой замер.

Ну да. Конечно.

Отряд «Тигр».

Самый сильный. Самый популярный. Самый безупречно прописанный так, чтобы у игроков не оставалось ни шанса на эмоциональную стабильность.

Их капитан Аскар был именно тем типом мужчины, которого в реальности я бы, скорее всего, обходила за километр ради собственной психики, а в игре, разумеется, выбрала без колебаний. Потому что кто в здравом уме откажется от красивого, спокойного, опасного человека, который в финале первого эпизода наклоняется к испуганной героине и говорит что-то настолько правильное, что потом неделю лежишь лицом в подушку и вспоминаешь по слову.

Я вздохнула и пролистнула дальше.

Ниже в списке были менее удачливые отряды.

Те, кого обычно читают ради лора. Или ради чувства собственного превосходства. Или случайно, пока ждут загрузку.

Там же я когда-то наткнулась на самое унылое досье из всех.

«Нулевой Вектор».

Я открыла карточку скорее от скуки, чем из интереса.

На экране высветилось краткое описание:

Отряд пограничного назначения.Наихудший показатель завершенных операций за последние три года.Причастны к инциденту в жилом секторе Эридан.Три неудачных ритуала призыва подряд.Низкий уровень общественного доверия.

Я фыркнула.

— Бедолаги.

Тогда мне было их почти жаль. Почти — потому что в большинстве игр подобные «трагические аутсайдеры» потом обязательно оказывались или скрытыми гениями, или морально сломанными красавцами, или всем сразу, но с дополнительным набором травм.

Я уже собиралась закрыть карточку, когда экран мигнул.

Один раз.

Второй.

Потом потемнел.

Я нахмурилась.

— Только не говори, что ты решил умереть именно сейчас.

Телефон в моей руке нагрелся.

Не как обычно, когда приложение жрет заряд и совесть. Сильнее. Так, что я машинально села на кровати и отвела экран дальше от лица.

На темном фоне вспыхнула тонкая серебряная строка.

[Синхронизация пользователя...]

Я моргнула.

— Очень смешно.

Новая строка появилась сразу под ней.

[Поиск активной ветки...]

— Нет, подожди. Это уже не смешно.

Я попыталась выйти на главный экран.

Не сработало.

Кнопка назад не сработала тоже.

Изображение дрогнуло, как поверхность воды под ветром, и комната вокруг меня вдруг показалась ненастоящей. Слишком тихой. Слишком темной. За окном не было ни одного огонька. Ни машин, ни рекламы круглосуточной аптеки, ни соседского окна, где обычно кто-то зачем-то жарил котлеты в полчетвертого утра.

Глава 2

Я не поняла, что именно происходит, ровно до того момента, пока зараженная богиня не бросилась на нас.

То есть нет, технически я понимала отдельные слова.

Ошибка призыва.Истинная богиня.Заражена.

Но все это звучало как куски чужого разговора, который случайно включили мне в голову без инструкции, перевода и права отказаться. Я стояла посреди огромного темного зала, в пижаме, в коротких шортах, с голыми ногами, в футболке с надписью Monday is a scam, и смотрела, как из расколотого ритуального круга поднимается страшная, явно очень злая девушка с черными глазами.

И думала только одно:

Нет, ну это уже слишком.

— Все назад! — резко приказал Каэль.

На этот раз я даже не стала спорить, потому что в голосе у него было что-то такое, отчего даже мои истерические наклонности предпочли временно спрятаться. Отряд вокруг пришел в движение мгновенно. Массивный мужчина с огромными кулаками шагнул вперед, закрывая центр. Темноволосая девушка уже что-то выкрикивала Тессе. Худой очкарик выругался и схватил какой-то искрящий прибор. Рыжая девушка потянула меня за локоть. Леон встал передо мной так быстро, будто телепортировался исключительно ради того, чтобы язвить в непосредственной близости.

— Что значит «истинная богиня»? — спросила я слишком громко. — А я тогда кто?

— Позже! — рявкнула темноволосая.

— Нет, мне бы сейчас хотелось!

Потому что это был, вообще-то, хороший вопрос. Очень хороший. Я бы даже сказала, приоритетный. Если в этом мире была истинная богиня, то у меня автоматически начинались серьезные проблемы с самоидентификацией.

Богиня в круге медленно подняла голову.

Черные глаза. Лицо, красивое до жути. Светлые волосы, испачканные тьмой на концах. И выражение такое, будто она либо сейчас расплачется, либо разорвет кого-нибудь на части.

Подозреваю, оба варианта были в силе.

Воздух в зале сгустился.

По коже пробежали мурашки.

А потом она вскрикнула.

Нет, не так. Она издала звук, похожий сразу на крик, треск стекла и рваный вздох, и меня будто ударило этим звуком в грудь.

Свет полыхнул. Пол задрожал. Кристалл над кругом вспыхнул красным.

И все сорвалось.

Громила врезался в нее первым — точнее, попытался. Черная волна сшибла его в сторону так легко, будто он весил не как огромный боевой шкаф, а как мое здравомыслие. Рио выстрелил чем-то светящимся, темноволосая срезала воздух тонкой линией какой-то магии, Леон резко дернул меня назад, и я, запнувшись о собственную босую ногу, с очень небольшим достоинством впечаталась спиной ему в плечо.

— Я бы сказал «пригнись», но, кажется, ты и так морально уже лежишь, — бросил он.

— Спасибо, поддержка уровня бог.

— Не уверен, что это теперь удачная формулировка.

Черная волна ударила в стену за нами, и по камню побежали трещины. Где-то справа Тесса вскрикнула, очкарик заорал что-то про «контур», «узлы» и «мы все сейчас сдохнем», а темноволосая, не оборачиваясь, рявкнула, чтобы он выражался точнее.

Я стояла, вцепившись в собственную футболку, и пыталась понять, как за последние десять минут дошла до жизни такой.

Совсем недавно я лежала у себя дома.

Совсем недавно моя главная проблема состояла в том, что второй эпизод не вышел вовремя.

Совсем недавно самым опасным мужчиной в моей жизни был вымышленный капитан из мобильной игры, от которого у меня портилось настроение в хорошем смысле.

А теперь настоящий, очень злой, очень красивый и совершенно не вымышленный капитан орал команды в нескольких метрах от меня, пока его отряд пытался не дать зараженной богине вырваться из круга.

— Тесса! — бросил Каэль.

— Ограничение не держится! — крикнула она в ответ. — Она пробивает контур быстрее, чем я успеваю его перестраивать!

— Мира, уводи Лану!

— С огромным удовольствием! — отозвалась рыжая и снова потянула меня за руку.

Но не успела.

Потому что в этот момент весь зал содрогнулся так, что я услышала, как где-то сверху посыпался камень, а через секунду в коридоре за дверьми поднялся шум.

Голоса. Быстрые шаги. Четкие, тяжелые, слаженные.

И затем двери распахнулись.

Я повернулась на звук — и у меня буквально на секунду выключился мозг.

Потому что в зал вошел отряд «Тигр».

Не метафорически. Не «ой, кто-то похож». Не «наверное, это они».

Это были они.

Та самая форма. Та самая эмблема. Та самая уверенность людей, которые привыкли входить в хаос и автоматически становиться в нем центром композиции.

И впереди шел Аскар.

У меня внутри что-то очень жалко, очень несвоевременно и очень по-предательски ухнуло вниз.

Нет, я знала, что он красивый.

Я видела спрайты. Арт. Кат-сцены. Я, будем честны, изучила вопрос с достаточной степенью академической одержимости.

Но у разработчиков явно не хватило совести нарисовать, насколько он красивый вживую.

Высокий. Спокойный. Темноволосый. Собранный до той особой степени, когда человек даже в боевом шуме выглядит так, будто уже все просчитал на три шага вперед, а ты все еще пытаешься вспомнить, где оставил тапки.

А рядом с ним — Рэйвен.

Его зам.

И вот это тоже было крайне нечестно со стороны вселенной, потому что если Аскар выглядел как человек, от которого теряют голову в плохих решениях, то Рэйвен выглядел как человек, который потом молча смотрит на тебя, пока ты эти решения осознаешь.

Холодный. Сдержанный. Опасный. Красивый до совершенно непрактичной степени.

Я стояла босиком, с растрепанными волосами, между лучшим и худшим отрядом этого мира, и в голове у меня была ровно одна мысль:

О нет.О нет, они в жизни еще лучше.

А потом вторая:

Я сейчас умру в пижаме на глазах у любимого персонажа.

— Отойти от круга! — голос Аскара прорезал зал так четко, что даже мне захотелось автоматически подчиниться.

Глава 3

Я уставилась на последнюю строчку так, будто могла силой воли поджечь интерфейс.

— Да ты издеваешься, — прошептала я.

— Что? — сразу спросила Мира, подходя ко мне.

— Ничего, — сипло ответила я. — Мир просто официально подтвердил, что не уважает меня.

Мира, конечно, ничего не поняла.

И, честно говоря, я ей завидовала.

Потому что мне в этот момент очень хотелось сесть прямо там же и немного умереть от унижения.

Айрис — потому что да, теперь я уже услышала, как кто-то из «Тигра» произнес ее имя, — открыла глаза полностью.

И в тот же момент к ней кинулось буквально все.

Аскар держал ее за плечи, проверяя, в порядке ли она. Рэйвен уже что-то быстро спрашивал у своих. Еще двое из «Тигра» опустились рядом. Даже люди из «Нулевого Вектора» инстинктивно шагнули ближе.

Потому что это была она.

Истинная богиня.

Настоящая. Красивая. Нужная. Ожидаемая.

Та, ради кого строили ритуал.

Я сидела в двух шагах от них на холодном каменном полу, прижимая к себе поврежденную руку, и очень старалась не замечать, что ко мне не кинулся вообще никто.

Ну ладно.

Почти никто.

Тесса дернулась было в мою сторону, но тут же снова уставилась на меня с тем выражением, с каким, наверное, ученые смотрят на внезапно заговоривший эксперимент. Рио явно колебался между «подойти» и «не мешать происходящему». Леон наблюдал слишком внимательно, чтобы это было безразличием. А Каэль…

Каэль смотрел так, будто видел проблему, решение, новую проблему и потенциальную катастрофу одновременно.

Очень трогательно. Очень по-каэльски. Совсем не то, что нужно раненой девушке, которой хотелось хотя бы немного театральной заботы.

Я стиснула зубы, потому что рука болела все сильнее.

Не смертельно. Но очень по-настоящему.

Пульсирующе. Горяче. Обидно.

Самое неприятное в боли — даже не сама боль. А то, как быстро она делает тебя маленькой. Сводит мир к одному участку кожи, к одному спазму, к одному тупому «мне больно», которое вдруг заслоняет все остальное.

И вот я сидела, маленькая, нелепая, и смотрела, как возле Айрис собирается весь свет этого мира.

А потом совершенно некстати подумала:

Это я должна была быть на её месте.

Потому что давайте честно.

Если уж меня вообще занесло в этот мир, если уж я действительно оказалась какой-то там богиней, если уж мне выпало встретить любимых персонажей вживую, то, конечно, это должно было случиться в отряде «Тигр».

С Аскаром. С Рэйвеном. С красивыми кат-сценами. С трагичным напряжением. С высоким рейтингом внутри фандома и хорошими романтическими перспективами.

А не в «Нулевом Векторе», который сначала украл чужой ритуал, потом случайно выдернул меня из дома, а теперь еще и смотрел на меня так, будто я подозрительно смешная ошибка природы.

— Айрис, вы слышите меня? — голос Аскара был ровным, мягче, чем раньше.

Даже это было невыносимо.

Потому что со мной он так не говорил. Хотя, справедливости ради, с чего бы.

Я была не его богиня. Не его выбор. Не его маршрут.

Я — побочный эффект.

Эта мысль ударила как-то особенно гадко.

Наверное, поэтому я не сразу заметила, что на меня кто-то смотрит.

А потом заметила.

Рэйвен.

Он стоял чуть в стороне от Айрис, уже убедившись, что с ней все в порядке, и теперь смотрел на меня сверху вниз с той неприятной точностью, с какой люди оценивают то, что считают несоответствием стандарту.

Его взгляд скользнул по мне без спешки.

По невысокому росту. По слегка полной фигуре, сейчас особенно жалкой в дурацкой домашней одежде. По обычным русым волосам, которые уже окончательно растрепались. По самым обычным карим глазам. По босым ногам. По разодранной руке, которую я прижимала к себе.

И в этом взгляде не было ни интереса, ни восхищения, ни даже раздражения.

Только холодная, почти лениво оформленная оценка.

— Удивительно точное соответствие, — произнес он наконец.

Я замерла.

Рядом с ним кто-то из «Тигра» вопросительно повернул голову, но Рэйвен даже не посмотрел в сторону своих.

Он смотрел только на меня.

— Какой отряд призвал, — сказал он ровно, — такая и богиня.

На секунду в зале стало тихо.

Нет, не по-настоящему — люди все еще говорили, кто-то двигался, Айрис что-то тихо отвечала Аскару, приборы трещали, — но лично для меня все звуки будто ушли под воду.

Я уставилась на Рэйвена.

Сначала просто не веря, что он это сказал.

Потом — веря. Потом — очень отчетливо чувствуя, как что-то внутри неприятно, больно сжимается.

Глупо было бы врать, что это не задело.

Задело. Еще как.

Потому что одно дело — самой понимать, что ты сейчас выглядишь как катастрофа в хлопковой футболке.

И совсем другое — услышать это от человека, который в твоей голове долгое время был почти идеальной частью другого, лучшего сценария.

Я знала, что не похожа на богиню.

Не была высокой. Не была хрупко-эфирной. Не была ослепительной. У меня были обычные волосы, обычные глаза, обычное лицо и фигура, которая в реальной жизни помещалась где-то между «милая» и «надо бы перестать заедать стресс ночью».

И в обычный день я бы, может, отшутилась.

Но это был не обычный день.

Это был день, когда меня выдернули из моего мира, поставили рядом с настоящей богиней и очень наглядно показали, кому здесь место, а кому — нет.

Я почувствовала, как к глазам подступает совершенно унизительное тепло.

О, нет. Только не это. Только не сейчас. Не при них. Не при нем.

Я резко опустила голову, делая вид, что слишком занята своей рукой.

Если я заплачу посреди ритуального зала на глазах у двух отрядов, меня можно будет сразу торжественно захоронить под табличкой: «Здесь покоится достоинство Ланы. Оно продержалось недолго».

— Рэйвен, — голос Аскара прозвучал негромко, но достаточно, чтобы в нем почувствовалось предупреждение.

Глава 4

Рука болела все сильнее.

Сначала это еще можно было терпеть — как терпят что-то неприятное на адреналине, когда вокруг слишком много людей, слишком много унижения, слишком много всего, чтобы позволить себе сосредоточиться на одной-единственной ране.

Но теперь, когда шум зала остался позади, когда коридор стал тихим, а шаги Аскара впереди звучали ровно и гулко, боль наконец получила возможность развернуться в полную силу.

Она пульсировала. Тянула. Жгла. Будто под кожей что-то медленно и методично проворачивали.

Я старалась держать лицо.

Очень старалась.

Но, кажется, получалось у меня все хуже, потому что шутить я начала чаще.

А это всегда был плохой знак.

— Я так понимаю, срочная помощь у вас начинается только после эффектного обморока? — сказала я, стараясь не морщиться. — А то, боюсь, я сейчас дойду до нужной стадии.

Аскар никак не отреагировал.

Каэль — тоже.

Я перевела дыхание и чуть крепче прижала к себе больную руку.

Очень аккуратно. Очень осторожно. Потому что даже это движение отозвалось такой вспышкой боли, что у меня на секунду потемнело в глазах.

— Хотя, — пробормотала я сквозь зубы, — возможно, у вас так проверяют, кто действительно нуждается в помощи, а кто пришел просто из любопытства.

— Лана, — спокойно произнес Каэль.

Я замолчала.

Не потому, что он повысил голос. Не потому, что прозвучала угроза.

Наоборот.

Он сказал это слишком спокойно.

Слишком мягко.

Я подняла на него глаза.

И встретила его взгляд.

— Можешь не улыбаться через боль, — сказал он тихо. — Мне не нужно, чтобы ты делала вид, будто тебе не больно.

У меня внутри все перевернулось.

Вот просто взяло и перевернулось.

Потому что это была совсем не героическая фраза. Не эффектная. Не острая.

Но именно от таких почему-то ломается вся внутренняя оборона.

Я вдруг с ужасной отчетливостью поняла, что он заметил. Все заметил.

И то, как я стискиваю зубы. И как слишком быстро отвечаю. И как пытаюсь спрятать руку. И как отчаянно цепляюсь за дурацкие шутки, лишь бы не показать, насколько мне больно на самом деле.

Мне пришлось отвернуться, будто меня внезапно крайне заинтересовал камень на стене.

— Я не улыбаюсь через боль, — пробормотала я. — Я просто по жизни раздражаю окружающих.

— Это я уже понял, — без тени пафоса ответил он.

И, конечно, именно это почему-то помогло мне не развалиться прямо в этот момент окончательно.

Аскар остановился у двери в конце коридора и открыл ее коротким движением ладони.

Мы вошли внутрь.

Это оказался кабинет — не лечебный зал, не что-то торжественное, а именно кабинет. Закрытый, тихий, с тяжелым столом у окна, высоким шкафом, заставленным флаконами, и темным диваном у стены.

Запах здесь был странный: травы, металл и что-то резкое, почти стерильное.

Каэль даже не стал спрашивать, куда меня сажать.

Он подошел к дивану и сел сам, не выпуская меня из рук, а потом устроил меня у себя на коленях так естественно, будто мы уже сто лет занимались подобными вещами и в этом вообще не было ничего достойного моей внутренней паники.

Одной рукой он крепко прижал меня к себе, удерживая за талию и плечи, а второй осторожно, но без всякой возможности возражать, отвел мою раненую руку в сторону — к Аскару, который уже доставал из шкафа узкий темный флакон.

Я изумленно уставилась сначала на руку, потом на Каэля.

— Подожди, — сказала я с подозрением. — Почему это выглядит так, будто меня сейчас будут пытать?

— Потому что ты будешь дергаться, — невозмутимо ответил Каэль.

— Я не буду дергаться.

Аскар откупорил флакон.

От запаха у меня сразу возникло очень нехорошее предчувствие. Горькое. Жгучее. Как будто кто-то смешал полынь, спирт и желание причинять людям неудобства.

— Я буду предельно спокойна, — сообщила я. — Я взрослая женщина. Я умею достойно переносить…

Зелье коснулось кожи.

Мир вспыхнул.

У меня перехватило дыхание так резко, что я даже не вскрикнула сразу — просто не смогла. А потом боль ударила по-настоящему.

Как будто к ране приложили раскаленное железо.

Не тепло. Не жжение. Не «немного щиплет».

Раскаленное. Железо.

Я резко дернулась и, кажется, все-таки издала какой-то совершенно недостойный богини звук — что-то между всхлипом, вскриком и попыткой проклясть весь этот мир сразу.

Но вырваться не получилось.

Каэль держал меня крепко.

Не грубо. Не больно. Просто так, что было ясно: он не даст мне отшатнуться и сорвать лечение, даже если я очень постараюсь.

— Тише, — произнес он прямо у моего виска. — Еще немного.

— Это не «немного»! — выдохнула я сорвано, пытаясь отдернуть руку. — Это покушение! Это преступление! Это...

Я не договорила.

Потому что следующая волна боли оказалась еще хуже.

Слезы, которые я так старательно сдерживала все это время, хлынули сами.

Глупо. Обидно. Совершенно не вовремя.

Я стиснула зубы, уткнулась лбом Каэлю куда-то в плечо и все равно не смогла остановить ни слез, ни дрожь.

Меня трясло.

От боли. От усталости. От унижения от того, что я снова плачу при них. От того, что держаться уже просто не получалось.

— Лана, — сказал Каэль тихо и очень близко. — Смотри на меня.

Я только мотнула головой.

Не могла. Если подниму лицо, окончательно развалюсь.

Он сильнее прижал меня к себе одной рукой, будто закрывая от всего остального мира, пока Аскар продолжал работать с моей раной.

И именно Аскар вдруг заговорил — совсем не тем голосом, которым обычно резал людей на части одними интонациями.

— Терпи, — сказал он ровно. — Сейчас жжет сильнее всего. Потом станет легче.

Я не поверила ему вообще ни на секунду.

— Ненавижу вас, — жалобно выдавила я в ткань каэлевой одежды.

— Это допустимо, — сухо отозвался Аскар.

Глава 5

Когда мы вышли из кабинета, коридор показался непривычно тихим. Каменные стены. Гладкий пол. Тонкие линии встроенной подсветки вдоль стыков. Все слишком чистое, слишком собранное, слишком функциональное — как будто само пространство здесь не предполагало ни хаоса, ни растерянности, ни людей, у которых только что пошатнулась сама основа личности.

Я шла медленно. Не только из-за слабости. Просто тело до сих пор не до конца мне подчинялось. И каждый шаг почему-то казался чуть более реальным, чем мне хотелось.

Каэль шел рядом — достаточно близко, чтобы подхватить, если меня снова поведет, и достаточно отстраненно, чтобы это не выглядело заботой.

Мы спустились по лестнице, вышли из корпуса, и прохладный воздух ударил в лицо чуть сильнее, чем я ожидала.

Снаружи город встречал нас светом.

Не дневным — искусственным, ровным, рассеянным. Фонари здесь не просто горели, а словно дышали мягким голубовато-золотым свечением. Гладкие дорожки. Высокие здания с матовыми вставками. Тонкие мосты между корпусами. Стекло, металл, светлый камень. Где-то вдалеке мерцали вертикальные линии подъемников. Над головой, на почти невидимой границе гигантского купола, пробегали слабые световые волны.

Если не смотреть слишком долго вверх, можно было почти забыть, что весь этот красивый, чистый, тщательно собранный город существует внутри огромной защитной клетки.

Я все-таки посмотрела.

Купол был чудовищно огромен. Едва заметный внизу, он уходил так высоко, что почти сливался с ночным небом. По его поверхности время от времени проходили тонкие вспышки — не яркие, но тревожные, как импульсы по нерву. За пределами барьера темнота казалась гуще. Глубже. Ненастоящей в каком-то очень неправильном смысле.

— Не советую долго на него смотреть, — сказал Каэль.

— Почему?

— Некоторые начинают слишком много думать.

— Поздно, — мрачно сказала я. — Я уже сегодня перевыполнила норму.

Каэль даже не обернулся.

— Заметно.

— Если ты сейчас намекаешь, что я слишком много говорю, то знай: это одна из немногих вещей, в которых я хотя бы уверена.

— Пока что.

Я бросила на него взгляд.

— Ты вообще существуешь без этих коротких реплик, после которых хочется тебя пнуть?

— Проверять не советую.

— Какая трагедия. А я уже строила планы.

Мы пересекли внутренний двор, миновали арку с эмблемой отряда» Тигр» — стилизованной головой хищника в светящихся линиях — и вышли к внешней дороге.

И там нас уже ждали.
Я заметила их почти сразу — знакомые лица, собранные у стены и вдоль перил так, будто они были здесь уже какое-то время и не особенно страдали от ожидания.

На секунду я даже удивилась.

А потом сообразила.

Ну да. Конечно. Они же не просто так здесь торчат. Они ждали капитана.

Каэля.

Почему-то эта мысль все еще звучала в голове немного неправильно. Как будто слово «капитан» ему подходило слишком хорошо, и от этого он раздражал еще сильнее.

Отряд «Нулевой вектор» выглядел ровно так же странно-слаженно, как и в момент ритуала. Только теперь Каэль, видимо, решил, что я достаточно не разваливаюсь на месте, чтобы воспринимать информацию.

Он едва заметно повернул голову в сторону остальных.

— Леон Арден, мой заместитель, — ровно сказал он.

Светловолосый мужчина с вечной полуулыбкой чуть склонил голову, и в этой вежливости было что-то подозрительно отточенное.

— Если точнее, — мягко добавил Рио, — человек, который улыбается так, будто уже знает, чем ты закончишь разговор, еще до того как ты его начала.

— И обычно оказывается прав, — сухо сказал Каэль, будто это не было комплиментом.

Леон улыбнулся чуть заметнее. Вот именно. Слишком обаятельный для человека, которого капитан держит так близко к принятию решений.

Каэль уже смотрел на следующего.

— Дэрек Хольм. Штурмовик.

Огромный мрачный мужчина молча кивнул. На его фоне все остальные сразу начинали казаться более хрупкими и временными.

— Выглядит так, будто решает все кулаками, — продолжил Каэль, — но на деле самый терпеливый в команде.

— Это потому что он медленно закипает, — вставил Рио.

— Это потому что я надеюсь, что ты когда-нибудь замолчишь, — басом ответил Дэрек.

Я моргнула. Ладно. Неожиданно.

Каэль, конечно, и бровью не повел.

— Очень плохо врет, — добавил он.

Дэрек помрачнел еще сильнее, и почему-то именно это окончательно убедило меня, что сказанное — правда.

— И боится мелких животных, — с явным удовольствием сказал Рио.

— Рио, — произнес Каэль.

— Молчу, капитан. Пока жив.

Следующим Каэль кивнул на худого взъерошенного парня в очках.

— Итан Ройс. Техник и артефактор.

Итан неловко поправил очки и выглядел так, будто уже мысленно разбирал ближайшую стену на составные части.

— Может собрать рабочий модуль из того, что нормальные люди даже не сочли бы деталями, — сказал Каэль. — Иногда результаты переживают испытание.

— Иногда? — переспросила я.

— Иногда переживают не все, кто стоял рядом, — радостно пояснил Рио.

— Это было всего два раза, — немедленно возмутился Итан.

— Три, — сказала Мира.

— Третий не считается, там была нестабильная схема.

— Именно поэтому и считается, — отрезал Каэль.

Я посмотрела на Итана еще раз. От него буквально веяло запахом озона, гари и инженерного безрассудства.

Каэль перевел взгляд дальше.

— Сайрус Нокс. Разведчик.

Я почти вздрогнула, потому что Сайрус стоял достаточно близко, чтобы это было немного некомфортно, и я совершенно не заметила, когда именно он там оказался.

— Он всегда так подкрадывается? — спросила я.

— Нет, — сказал Рио. — Иногда он еще и говорит что-нибудь жуткое.

Сайрус чуть склонил голову.

— Только если вижу, что человек к этому внутренне готов.

У него был спокойный голос человека, который точно знает больше, чем говорит, и совершенно этим наслаждается.

Глава 6

Утро в Нулевом векторе началось с того, что я проснулась с четким ощущением: что-то в моей жизни определенно пошло не по плану.

Секунды три я честно лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему матрас подо мной такой жесткий, будто его проектировали люди, искренне ненавидящие позвоночник. Потом открыла глаза, увидела серый потолок с тонкой трещиной у угла, незнакомую стену, узкое окно и сразу все вспомнила.

Армур.

Нулевой вектор.

Бедный квартал.

Богиня исцеления.

Каэль, который смотрел на меня так, будто я была не человеком, а особенно раздражающей формой бюрократической ошибки.

— Доброе утро, Лана, — пробормотала я себе под нос. — Поздравляю. Ты все еще не дома, а сюжет и не думает откатываться к последнему сохранению.

Я села на кровати и пару секунд просто сидела, приходя в себя. За окном уже давно было светло. Город не шумел — он глухо жил. Где-то щелкнуло железо, за стеной коротко стукнули шаги, ниже по улице кто-то ругнулся так выразительно, что даже без знакомства с местным диалектом смысл был вполне ясен.

Очень аутентично.

Я поднялась, босиком дошла до окна и отдернула занавеску.

Вид открывался бодрящий.

Никаких сияющих башен, никаких белых террас, никакого “добро пожаловать в элитный сектор”. Только серые дома, плотно прижатые друг к другу, наружные кабели, световые сетки, старые технические короба, выцветшие знаки и люди внизу, которые выглядели так, будто с утра у них уже было как минимум два повода никому не доверять.

В общем, не тот стартовый набор, который я бы выбрала добровольно.

Зато честно.

Я еще раз осмотрела комнату. Маленькая, чистая, функциональная. Узкая кровать, стол, шкаф, зеркало на внутренней стороне дверцы, полка с каким-то стандартным набором мелочей, которые мне, видимо, полагались по факту внезапного богинеприобретения.

Ладно.

Если уж меня занесло в игру, причем явно не на легком уровне сложности, то сидеть и драматично страдать — не лучшая тактика. Надо было хотя бы понять, что у меня есть в интерфейсе и почему меня вообще назначили местной богиней исцеления, хотя максимум моего медицинского опыта — это совет “попей воды и полежи”.

Я подняла руку и вызвала интерфейс.

Полупрозрачный слой мягко раскрылся перед глазами. Уже знакомое ощущение цифровой вуали, наложенной на мир. Несколько вкладок, значки, системные линии, статус. На этот раз я не стала сразу листать имена отряда, а перешла к себе.

[Профиль пользователя Лана]

[Статус: активирован]

[Роль: богиня исцеления]

[Привязка: Нулевой вектор]

[Ранг доступа: ограничен]

[Резонанс: нестабилен]

[Память носителя: частично сохранена]

[Синхронизация с миром: 27%]

[Персональный рейтинг: 0]

Я моргнула.

Потом перечитала еще раз.

— Ноль? — переспросила я у пустой комнаты. — То есть даже система посмотрела на меня и такая: “ну... пока без авансов”.

Я ткнула в строчку с рейтингом, и интерфейс почти сразу раскрыл пояснение.

[Подробнее о рейтинге:]
[Рейтинг богини определяется уровнем полезности, стабильности резонанса и степенью интеграции в боевую и социальную структуру закрепленного отряда.
При первичной активации персональный рейтинг богини равен 0. Дальнейший рост рейтинга зависит от общего рейтинга отряда, успешности совместных операций и подтвержденной практической ценности роли.]

Я откинулась назад и медленно выдохнула.

— Прекрасно. Просто прекрасно.

То есть мой личный рейтинг буквально зависел от рейтинга отряда.

Я на секунду прикрыла глаза, а потом невольно усмехнулась.

Какая ирония.

Потому что у Каэля, как у капитана было то же самое. Его персональная ценность в глазах этой системы тоже не была до конца его собственной. Она была намертво привязана к общему рейтингу «Нулевого вектора».

Иными словами, нас обоих оценивали не только по тому, кто мы и что можем, а по тому, насколько хорошо держится на плаву весь этот коллективный корабль с пробоиной в боку.

Очень вдохновляюще.

Я ткнула в строку про резонанс. Интерфейс услужливо раскрыл дополнительное окно.

[Резонанс:]

[Ваше эмоциональное ядро демонстрирует нестандартную устойчивость к перепрошивке идентичности.]

[Рекомендуется наблюдение.]

[Рекомендуется стабилизация.]

[Рекомендуется избегать перегрузок.]

— Спасибо, дорогая система, — пробормотала я. — Очень полезно. А еще рекомендуется не попадать в странные ситуации связанные с попаданием в отоме-игру, но, как видим, мы уже поздно спохватились.

Дальше было еще веселее.

[Функции роли «Богиня исцеления»:]

[Снятие резонансных искажений — доступно]

[Эмоциональная поддержка — доступно]

[Глубокое восстановление объекта при наличии эмоциональной связи —доступно]

Глава 7

Тишина в комнате тянулась так долго, что я уже почти собралась сказать что-нибудь в духе: «Ну что ж, поздравляю, теперь я официально бракованная», — просто чтобы кто-нибудь наконец перестал смотреть на меня так, будто я сейчас взорвусь.

Но первым заговорил Каэль.

— Этого достаточно, — сказал он.

Его голос прозвучал ровно, но слишком жёстко.

Я медленно повернула голову.

— Для чего? — спросила я. — Для моего торжественного изгнания? Или вы сначала хотите повесить табличку на дверь? «Осторожно, внутри дефектная богиня»?

Никто не засмеялся.

Даже Рио.

Вот это уже было по-настоящему обидно.

Каэль перевёл взгляд с системного окна на меня.

— Ты слишком непонятная богиня, Лана.

— Спасибо, звучит почти как комплимент.

— Это не комплимент, — отрезал он. — Мы не можем тебе доверять.

Эти слова ударили почему-то сильнее, чем «ошибка».

Наверное, потому что система — это бездушная гадость из света и текста.

А это сказал человек.

Точнее, не только человек — лидер отряда, к которому меня, вообще-то, насильно и приписали.

Я скривила рот.

— Надо же. А я-то уже размечталась о долгих, доверительных отношениях.

Каэль будто пропустил это мимо ушей.

— Система сбоит рядом с тобой. Она признала несоответствие божественного статуса. Это уже не личный вопрос и не внутреннее дело отряда.

Он сделал короткую паузу, и я внезапно очень не захотела слышать, что будет дальше.

Потому что интонация у него была как у человека, который уже всё решил.

— Завтра мы отведём тебя в столицу. В Армур. В Зал Правды.

У меня внутри всё резко похолодело.

Армур.

Зал Правды.

Профессионалы разберутся.

Перед глазами слишком живо всплыли слова Аскара. Про вскрытие. Про опыты. Про то, что если кто-то сочтёт её не тем, чем надо, всё может кончиться очень плохо.

На секунду у меня просто пропал голос.

А потом я всё-таки выдавила:

— Простите, что?

— В Зале Правды занимаются случаями нестандартных призывов, нарушений ранга, сбоев статуса и аномалий системы, — спокойно сказал Каэль. — Там есть специалисты. Они разберутся, что ты такое и почему система так на тебя реагирует.

Что ты такое.

Прекрасно.

Просто замечательно.

Следующим шагом можно было уже официально перестать считать меня человеком и начать тыкать палкой.

— «Что я такое»? — переспросила я тихо. — Очень вдохновляющая формулировка, Каэль.

Рио поморщился.

Тесса отвела взгляд.

А я вдруг поняла, что мне по-настоящему страшно.

Не так, как раньше — когда всё это ещё казалось хаотичным бредом.

А по-взрослому. Холодно. Ясно.

Потому что это уже не было спором.

Меня собирались куда-то передать.

— Нет, — сказала я, даже не заметив, как отступила на шаг. — Нет. Я никуда не пойду.

— Пойдёшь, — так же ровно ответил Каэль.

— О, отлично. А моё мнение, видимо, идёт приятным бонусом к наручникам?

— Лана, — начал он, но я перебила:

— Нет, подожди, дай угадаю. «Не драматизируй». «Тебе ничего не сделают». «Если ты ничего не скрываешь, бояться нечего».

По лицу Рио было видно, что именно это кто-нибудь из них и собирался сказать.

Я нервно, коротко усмехнулась.

— Удивительно предсказуемо.

Каэль выдохнул через нос, но голос не повысил.

— Я не могу скрывать это, — сказал он. — Любые изменения стабильности статуса богини, любые системные отклонения такого уровня должны докладываться вышестоящему руководству.

Я молчала.

Потому что если бы открыла рот, то, кажется, либо заорала бы, либо послала их всех так далеко, что даже система не отследила бы маршрут.

— Иначе, — продолжил он, — мы подвергнем опасности весь отряд. Наш отряд и без того в достаточно плохом положении. Нам не нужна ещё одна причина для санкций, расследований и выволочки сверху.

Вот.

Вот и прозвучало.

Не потому что он переживает за меня.

Не потому что хочет помочь.

А потому что я — проблема.

Опасность.

Риск.

Очередной пункт в списке того, за что их и так трясут.

Я медленно обвела взглядом комнату.

Сначала Рио.

Тот неловко отвёл глаза.

Потом Леона — тот стоял мрачно, стиснув челюсть, но не сказал ни слова.

Дэрек вообще смотрел так, будто морально уже собирал мне дорожный мешок.

Итан хмурился, но молчал.

Сайрус оставался непроницаемым.

Мира кусала губу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Селена смотрела на меня с сочувствием, которое сейчас бесило чуть ли не больше всего.

Тесса стояла прямо, спокойно, и только по слишком внимательному взгляду было понятно, что она всё понимает.

Но никто.

Никто не сказал: «Это перебор».

Никто не сказал: «Подождите».

Никто не сказал: «Она останется».

Я усмехнулась.

Вышло жалко.

— Ясно, — сказала я. — Великолепно. Просто великолепно. Какая сплочённость. Какое доверие. Прямо чувствуется семейная атмосфера.

Рио дёрнулся, словно хотел что-то вставить, но тут же передумал.

Конечно.

Кто бы сомневался.

Каэль посмотрел на меня внимательнее, и в его лице что-то едва заметно изменилось.

Он понял.

Понял, что я не просто злюсь.

Что мне страшно.

И, что хуже всего, он, кажется, даже не был этому рад.

Когда он заговорил снова, голос у него стал чуть мягче.

— Лана, тебя никто не собирается тащить туда на убой.

Ложь, зло подумала я.

Или полуправда.

Что, в общем-то, ничем не лучше.

— Завтра утром мы отправимся в столицу через портальную арку, — продолжил Каэль. — Там тебя передадут тем, кто занимается такими случаями. Это стандартная процедура.

— Ах да, — кивнула я. — Стандартная процедура для бракованных богинь. Как я могла забыть.