Формула сопротивления

Глава 1. Искры в механизме

Эсмеральда Саттурн прищурилась, разглядывая капризный регулятор парового клапана. В огромном гулком цеху локомотивного депо стоял привычный гул, который отражался от округлого потолка и ввинчивался в уши. Потом, даже уйдя домой, от гудения в голове невозможно было избавиться ещё несколько часов. Но юная изобретательница была готова терпеть любые неудобства ради возможности работать здесь. Всё было ей знакомо. Презрительно шипели трубы, весело постукивали поршни, а в воздухе витал острый запах эфира и машинного масла. Солнце пробивалось сквозь запылённые витражи, раскрашивая пол мозаичными пятнами янтарных и рубиновых пятен.

— Опять сбоит, — пробормотала девушка, перехватывая поудобнее гаечный ключ. — Ну что за упрямая штуковина…

Эсмеральда ловко открутила крышку корпуса турбинного двигателя, обнажив переплетение медных трубок и кристаллических накопителей. Эфирный контур светился бледно‑зелёным светом, что свидетельствовало о неравномерной подаче топлива. Саттурн достала из кармана рабочего фартука из плотной кожи блокнот с пометками и сверилась с расчётами.

— Тогда попробуем другой вариант. Если сдвинуть фазовый резонатор на три сотых единицы…

— Эсми!

Откуда‑то из‑за штабелей запасных поршней донёсся приятный мужской голос. Через секунду показался и его обладатель, Паолин Райнольд, в любой ситуации выглядевший так, словно его пригласили позировать в фотосалон для обложки модного журнала. Сегодня он предстал перед подругой детства в отглаженном сюртуке модного в этом сезоне шоколадного цвета, и с неизменным кожаным портфелем в руке. Он не расставался с ним не только во время своего обучения в колледже, но и летом вечно таскался с ним, как будто какая-то сумка может добавить ему важности. Только потому, что их связывала многолетняя дружба, Саттурн удерживалась от комментариев в адрес саквояжа. Мысленно она давно окрестила это кожаное изделие чемоданом, и искренне надеялась, что никогда, забывшись, не назовёт сие изделие так при друге. Зная ранимость Паолина, подобная оговорка могла привести к настоящей трагедии, перерастающей в драму. И парой шоколадок в таком случает не откупиться, придётся заказывать торт у любимого кондитера семьи Райнольдс, к которому очередь из заказчиков выстроилась на годы вперёд. Конечно же, Эсми заняла два места очереди на тот случай, если срочно придётся утешать товарища по детским играм, или на иные непредвиденные форс-мажоры, но не хотелось бы разыгрывать столь мощный козырь из-за оговорки.

— Я тебя уже полчаса ищу! — Молодой человек улыбнулся, но улыбка тут же погасла, когда он увидел, в каком виде Эсмеральда. — Эсми, ты вся в масле! С головы до ног… Ты же знаешь, твой отец ждёт нас к обеду, а ты даже не начала собираться.

— Паолин, я не могу уйти, — не отрываясь от работы, Эсмеральда отмахнулась от друга детства. — Этот локомотив должен выйти на линию к закату. Если не наладить подачу эфира, он взорвётся на первой же горке, если не раньше. И хочу напомнить, что в нём будут люди. Живые люди, Райнольд!

— Но твой отец…

— Мой отец, — Эсмеральда наконец подняла глаза, и в них сверкнули молнии, — Не поймёт. И я не понимаю, почему ты за три месяца так и не сумел выучить путь к месту моей работы.

— Потому, что твоё рабочее место в кабинете на втором этаже, — проворчал молодой человек, — а искать тебя приходится по всем цехам. А я сегодня надел новые ботинки!

Эсмеральда округлила глаза, и с ужасом уставилась на друга:

— Только не говори мне, что хочешь услышать от меня слова сочувствия в связи с утратой блеска у твоего левого ботинка!

Райнольдс тут же опустил голову, чтобы проверить слова девушки, но обнаружил, что обувь все ещё кристально чиста. И лишь услышав звонкий смех, понял, что над ним снова подшутили.

Паолин вздохнул, и прислонился к колесу состава, невольно залюбовавшись Эсми. Он не замечал пятен грязи на щеках девушки, а видел её прекрасные карие глаза, и следил за тем, как выбившаяся из косы прядь волос мерцает, подобно лунному свету. Юноша уже третий год пытался привлечь внимание невыносимой Саттурн, приглашая на прогулки по парку. Он рассказывал о своих планах поступить в Академию механики, унаследовать семейное поместье, создать крепкую семью, но для Эсмеральды всё это было… скучно. Она хотела совершить переворот в науке, а всё прочее, о чём грезят девушки в её возрасте, откладывалось на период после совершения революционных открытий и завершения операций с патентами. Она не отталкивала друга детства, но её дружеское отношение к нему ранило куда больнее безразличия.

— Знаешь, — Райнольд попытался сменить тактику, — я вчера читал трактат о новых способах стабилизации эфирных кристаллов. Там была описана интересная идея использовать…

— …двойную обмотку из серебряной проволоки? — Эсмеральда перебила друга, не дожидаясь конца фразы. — Я проверила их советы на прошлой неделе, когда доклад был зачитан на конференции. Тезисы напечатали, как всегда, с запозданием. Бесполезно. Кристалл всё равно перегревается и трескается. А вот если добавить в сплав немного вольфрама…

Она потянулась к полке за баночкой с металлическим порошком, но Паолин неожиданно шагнул вперёд и схватил её за руку.

— Эсми, послушай. Я понимаю, что тебе важны эти механизмы. Но разве ты не видишь, что ты особенная? Ты могла бы учиться в аспирантуре Академии, стать первой женщиной‑изобретателем! Зачем тратить время на починку локомотивов?

Саттурн с раздражением вырвала руку, и бросила через плечо, отвернувшись от товарища:

— Потому что здесь и сейчас я могу что‑то изменить, Паолин. А Академия… — она фыркнула, — там одни теории и церемонии. Мне нужно делать, а не рассуждать.

Райнольд открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг снаружи раздался пронзительный свист и глухой удар. Цех вздрогнул, лампы мигнули.

— Что это? — Паолин бросился к окну.

Эсмеральда зевнула, вытирая руки ветошью.

— На третьей линии рванул резервный котёл. Кажется, шестой раз за сегодня. Придётся самой идти смотреть, что они с ним творят.