Форс-мажор на Валентинов день

Глава 1

— Олюшенька, давай встретимся и снова всё обсудим.

— Гош, вот что тебе опять надо от меня?!

Злюсь на бывшего, что имеет удивительное свойство активизироваться с выпадением первого снега. На маму, что снова и снова даёт мой номер. За последние четыре года я семь раз. СЕМЬ! Меняла номер в жалкой надежде больше не слышать этот противный голос, что порой так сильно напоминает скулёж дворовой собаки.

Сбрасываю вызов, а телефон отбрасываю в сторону. Продолжаю переодеваться, старательно игнорирую любопытные взгляды подруг.

Надюша первая не выдерживает:

— Опять замуж зовёт?

Задаёт вопрос, на который ответ и не нужен. И так всем всё понятно.

— Кажется, я была глуха, слепа и в целом не в себе, когда сказала Гоше «да».

Галка понимающе хмыкает.

— Это нормально, Оль. Когда женщина начинает тосковать по любви, у неё отключаются все чувства. И тогда даже огородное пугало кажется настоящим принцем. Это как если идти в магазин голодной: тебе нужно всё и сразу. Набираешь целую тележку продуктов, а потом сидишь дома и думаешь, нахрена тебе кальмары, если у тебя аллергия на морепродукты.

— Нет, всё! — заявляю решительно. — Больше никаких мужчин! Заведу кошек. Тридцать три несчастья, и каждую назову чертами, что встречаются в каждом втором мужике: слабохарактерность, трусость, лентяйство…

— О! — подхватывает Надя. — Самовлюбленность!

— Безответственность, — подкидывает Марья.

И вот мы уже с девчонками начинаем перечислять всё то, что так бесит в мужиках. Раздевалка быстро наполняется нашим диким хохотом и весельем.

— Ой, девчонки, боюсь, тридцати трёх кошек будет мало, — подводит итог Галя, стирая слёзы веселья.

— Ну что, идём? — спрашивает Марья, кивая на дверь из раздевалки.

Мы дружно киваем и выходим в просторный зал. А оттуда прямиком идём к бане.

Да, да, не сауна, а именно баня! Чтобы веничком попариться можно было, чтобы пот градом лился, а от горячего влажного пара открывалось второе дыхание.

Есть у нас традиция с девчонками: каждый год на четырнадцатое февраля встречаться в спа-салоне и праздновать нашу свободу от недомужчин.

Каждая из нас успела обжечься, у каждой из нас свой неудачный опыт. В отличие от нас с Галкой, Марья и Надя успели побывать замужем. И совершенно ничего хорошего там не увидели. На Надюшу муж навесил кучу долгов, с которыми она несколько лет пытается расправиться, и свалил в закат. Марью бывший бросил, когда она была в роддоме с третьим ребёнком. Двоих старших близнецов отвёл к соседке и умчался подальше от тяжёлой участи многодетного отца, к которой, как выяснилось, он оказался не готов.

Я бы тоже вышла замуж за Гошу.

Мы уже готовились к свадьбе. Я и платье успела купить, и ресторан забронировать. Но в одну из ночей прозрела. Когда Гошка не успел скатиться с меня, открылась дверь в спальню и зашла его мать, что гостила у нас.

«Олюшенька, закинь ноги наверх, так быстрее забеременеешь», — сказала несостоявшаяся свекровь.

Ноги я, конечно же, никуда не стала закидывать.

Устроила скандал, собрала вещи и сбежала из дому. Колесила по ночному городу. Гоша мне позвонил лишь через час.

— Успокоилась? — спросил уставшим голосом, словно я истерику закатила на пустом месте. — Олюшенька, что на тебя нашло?! Ты где? Приезжай, извинишься перед мамой, и мы все сделаем вид, будто не было этого взрыва твоей дурости.

До сих пор помню оглушающий треск розовых стёкол, через которые я смотрела на наши с Гошей отношения. Дьявол. Я же искренне верила, что он идеален! В упор не хотела замечать, как крепко цепляется за мамкину юбку. Принимала за обычное уважение и любовь к родительнице.

И только посреди ночи в машине на незнакомой мне улице осознала масштабы бедствия.

Он же без звонка матери не мог решить, что на завтрак есть будет!

Дура. Слепая дура.

— Гош, выметайся. Ты и твоя мама из моей квартиры. Чтобы, когда я утром вернусь в СВОЮ квартир, вас не было.

Конечно же, никто никуда не уехал. Я приехала и сразу натолкнулась на упрекающий взгляд Валерии Валерьевны, но при этом в нём было ещё и сочувствие!

— Ты переутомилась, Олюшка, вот съездите с Гошей летом к нам на озеро, отдохнёшь.

Несостоявшую свекровь не слушала, прошла мимо сначала на кухню, взяла рулон с мусорными мешками, потом в спальню и быстро под визг Валерии Валерьевны собрала все вещи Гоши. Мешки вышвырнула в подъезд.

— Валерия Валерьевна, если вы не освободите квартиру, буду вынуждена вызвать полицию. За незаконное проникновение.

Достала телефон и медленно начала набирать номер, давая понять, что не шучу.

Недосвекровь словно ветром сдуло, когда услышала с того конца строгий голос дежурного.

Я заблокировала дверь, вызвала слесаря, и уже через час в моей двери были новые замки.

— Ольчик, — Галя щёлкает пальцами у меня перед носом. — Приём-приём. Ты куда улетела?

— Здесь я! — отмахиваюсь от воспоминаний, как от дурного сна. — Ну что, девчонки, за встречу и ещё один год свободных и счастливых?!

Подруги подхватывают мой настрой, и со счастливым визгом мы выскакиваем из парной, бежим к бассейну и практически синхронно ныряем под аккомпанемент нашего счастливого смеха, что эхом разносится по просторному помещению.

Глава 2

Вода в бассейне обжигает холодом после горячего пара. Это чувство — когда тело кричит от контраста, а внутри разливается дикая, первобытная радость, — именно за это мы и любим настоящую баню.

Наплававшись, мы забираемся обратно в парную. Галя, как заправский пармастер, подкидывает настоящего мёда на каменку. Воздух становится густым, тягучим, дышать им — одно удовольствие. Мы укладываемся на полок, укрывая лица войлочными шапками.

— Девочки, я тут в аквапарк с мелкими ходила, — подаёт голос Марья из-под шапки. — И представляете, на этой дурацкой горке умудрилась купальник порвать.

В парной воцаряется тишина, что уже в следующее мгновение разрывается нашим диким ржачем.

— Но это не самое ужасное, — продолжает Марья. — Я умудрилась скатиться прямиком незнакомому мужику в руки. В итоге оказалась прижата голой грудью к его, машу своим лифчиком от купальника и говорю: «Даму в беде до раздевалки не доставите?»

Галя от смеха умудрилась со скамейки на пол свалиться, я тоже из положения лёжа перешла в сидячее и утирала слёзы, что не переставая лились, потому что не могла не представлять эту картину.

— А… а он что? — спрашивая, заикаясь от смеха, Надя.

— Доставил, правда, по пути облапал всю. Извращуга.

Мы хохочем так, что пар начинает вырываться изо рта клубами.

— Ой, девки, — отсмеявшись, говорит Галя. — А я себе подарок на Новый год сделала. Купила путёвку, летом поеду Эльбрус покорять.

— Ого! Поздравляем, — хором пропели мы.

Знаем, как давно Галя мечтает попытаться покорить вершину, но каждый год откладывала свою мечту из-за страхов, а тут решилась…

— Глядя на тебя, может, тоже решусь и работу поменяю, — говорит Надя. — Моя мегера совсем обезумела. Новогодней премии лишила, якобы я в этом году плохо работала. Не заслужила.

— Да она просто ревнует тебя к своему плешивому козлу!

— Знаю, но бли-и-ин, где я ещё в нашем захолустье найду работу с такой зарплатой?

— А я тебе говорила, — смотрю с упрёком на подругу. — Давно пора ко мне в Питер перебираться.

— Может, и надо.

В парной снова воцаряется тишина, которую я нарушаю через несколько минут.

— Я тут на днях еду в машине, слушаю радио, а там передача про путешествия. И такой мужик рассказывает, как он перегонял машину из Владивостока до Москвы. И меня так накрыло...

— Перегнать тачку захотелось? — усмехается Марья.

Мотаю головой.

— Проехать одной на машине через всю страну. От Владика до Москвы.

— На машине? Одна? — Надя скептически приподнимает бровь, но в глазах загорается интерес.

— Одна! — твёрдо заявляю я. — Сажусь в свою «Хонду», вбиваю адрес в навигатор и еду. Без мужиков, без плана, без отеля «всё включено». С остановками, где захочется. Глушь, тишина, дорога. Захотела — остановилась у озера, захотела — заехала в какой-то забытый богом городок, где бабушки продают вяленую рыбу и смотрят на тебя как на инопланетянку.

— А если машина сломается в этой глуши? — Марья, как мать троих детей, мыслит категориями безопасности.

— Буду искать, где чинить, — пожимаю плечами.

— Раз пошла такая пьянка… — говорит Марья, зажмуривается и потом как на духу выдаёт свою мечту: — Я тут к дачам присматриваюсь. Весной хочу купить домик где-нибудь в деревне. Детям воздух, я картошку буду садить.

— Марья, какая картошка?! Ты грядки только на картинке в инете видела, — смеётся Галя, хлестая меня веником по спине.

— Неправда! Мы же ездили на дачу к Оле и Гоше. Так вот, я морковку полола! — возмущается Марья, но тут же осекается. — Хотя нет, это Валерия Валерьевна полола, пока меня учила, и не заметила, как грядка кончилась.

Новая волна смеха накрывает нас с головой.

— Девчонки, мечты — это единственное, что у нас никто не отнимет. Вот скажи мне кто-нибудь лет пять назад, что я буду счастлива одна, что буду просыпаться в субботу и не думать: «А что же он хочет на завтрак?», а думать: «А чего хочу я?» — ни за что бы не поверила.

— Да уж, — кивает Марья. — Моя бывшая свекровь часто повторяла: «Маша, терпи. Баба без мужа — это как машина без колеса: вроде есть, а никуда не едет». А я сейчас еду, да ещё как! Сама, с тремя детьми, с ипотекой, но на своих четырёх колёсах, которые сама и поменяла, когда надо было.

— Кстати, о машинах! — встрепенулась я. — А давайте реально летом куда-нибудь рванём? Не до Владивостока, но хотя бы до Золотого кольца? На одной машине, вчетвером, с кучей музыки и безбашенными планами?

Тишина в парной длится ровно три секунды. А потом начинается тот самый бабий галдёж, от которого у мужиков обычно закладывает уши.

— Я палатки куплю! — кричит Надя.

— Я шашлык замариную! — подхватывает Марья.

— Я буду отвечать за навигацию и душевные разговоры у костра, — торжественно объявляет Галя.

Мы хлопаем друг друга по распаренным плечам, обнимаемся, смеёмся. В парной становится душно уже не от пара, а от нашей общей энергии.