Френдзона для повелителя зла

Пролог. Чертополох на пепелище

На языке цветов чертополох - символ стойкости, неприступности и защиты, которая ранит.

– Нет.

Слово сорвалось с губ прежде, чем я успела выстроить хоть какую-то линию обороны. И потому прозвучало сухо, почти буднично, диссонируя с грандиозностью момента.

Рихард замер. Одно его колено, обтянутое черным, упиралось в жирный, серый слой пепла, покрывающий мостовую столицы. Вокруг нас царила мертвая, неестественная тишина, которой не может быть посреди захваченного города. Падал снег, пытаясь хоть как-то все это укрыть. И лишь изредка все это нарушал треск догорающих балок в соседнем квартале.

Небо было затянуто багровыми тучами - то ли от магии, то ли от заката, то ли от пожарищ. Так сразу и не разберешь. Передо мной стоял генерал темной армии, держа измазанную в саже бордовую коробочку. На бархате покоилось чудесное - правда, чудесное - черное кольцо с рубином.

Но я сказала “нет”.

Он медленно поднял голову с белыми хлопьями на черных прядях, затем выпрямился, и уже мне пришлось смотреть снизу вверх. Глаза Рихарда, когда-то ясные, как весеннее небо над нашей деревней, теперь напоминали два темных омута. В них плясали отсветы затухающего огня, а на дне легко угадывалась свинцовая, безумная усталость. На скуле темнела поверх старого шрам свежая ссадина, на броне и эфесе меча запеклась чужая кровь.

– Кажется, я не расслышал, Беатрис, - произнес Рихард.

Его голос, ставший за тринадцать лет куда грубее и ниже, почти рокочущим баритоном, потерял насмешку, что я помнила. Передо мной стоял не подросток пятнадцать лет с букетом ромашек и порванными штанами на коленях.

Позади Рихарда были тьма и пламя. Кровь, бои. Армия темных существ, всех, кого так боялись люди и светлые маги. Он прошел тысячи километров под черными знаменами проклятого короля. И на пепелище предлагал выйти замуж.

Когда защитники пали, и чернильная тьма хлынула сюда, лишь моя лавка трав осталась нетронута. Клыкастые солдаты в броне вежливо попросили не выходить наружу и замерли черными монолитами у дверей.

Я не пострадала. Ни одна искра пожара не достигла ни вывески, ни окна. Двухэтажное маленькое здание белело на фоне ужаса, словно морок.

Сначала паниковала. Пыталась помочь другим, рвалась укрыть у себя, раз мою лавку не трогали. Затем, сдавшись, ждала итога. Пока Рихард не пришел ко мне лично, и я не узнала его.

– Я отказываю тебе, - повторяю.

Он закрывает коробочку, хватает за плечи, притягивает ближе. Этой силы не помню тоже. Рихард мог бы сломать мне кости, как маленькой птичке. Но, глядя ему в глаза, я с четкой, неожиданной уверенностью понимала, что не сделает этого. Может угрожать, смотреть с ненавистью, сжимать плечи, но ни-че-го мне не сделает.

– Ты просила завоевать ради тебя мир.

– Я не просила.

– Ты сказала, что тогда выйдешь за меня замуж.

Молчу. Не просила. Но говорила. В самом деле, и глупо отрицать, говорила. Что если завоюет мир ради меня, то стану женой. Детская шутка под смех подружек, которая привела вот к этому всему.

– Рихард, мне было двенадцать. Я начиталась дешевых романов о бесстрашных драконах, что ради любимой уничтожают миры. И ляпнула это просто…

Не подумав. И каково было стоять теперь посреди разрушенного города уже павшего королевства? И стараться не думать о том, сколько крови на руках, что в тяжелых перчатках обнимают за плечи?

– Просто.

– Я не просила.

Рихард долго смотрит в ответ. Тишина между нами - как густая патока. Его рука потянулась к моему лицу, но так и не коснулась щеки. Дракон остановился на полпути и сжал пальцы в кулак. Затем отступил, спрятал коробочку и кивнул кому-то из солдат.

– Забрать ее.

Солдаты не задавали вопросов. Двое из них, закованные в матовую черную броню, шагнули ко мне синхронно, словно тени. Может быть, они не были даже людьми, я не знала.

– Рихард! - я дернулась, когда закованные в металл пальцы сомкнулись на моих локтях. - Рихард, что это значит? Куда ты приказал меня везти?

Он не обернулся, уходя прочь. Его спина, широкая и прямая, плечи, растрепанные грязные волосы - на все падал белоснежный снег, ирреальный в аду. Меня тащили к карете, запряженной нездешними, слишком массивными лошадьми.

– В замок, Беатрис, - бросил через плечо. - Раз ты не хочешь войти туда как моя избранница, то войдешь как трофей. Или как гость. Выбирай сама.

Экипаж тронулся. Я прильнула к крошечному окошку, защищенному частой решеткой. Столица умирала. Бывший театр лишился купола и теперь напоминал разбитый череп великана. На рыночной площади, где раньше торговали овощами, специями и тканями, горели огромные костры.

Закрыла глаза, сжимая губы до боли в челюсти. Тринадцать лет. Тринадцать лет назад он стоял передо мной - нескладный мальчишка с вечно разбитыми коленками и странным взглядом. Мы тогда смеялись. Мои подружки - Клэр, Марта, рыжая Сью - покатывались со смеху, глядя, как сын черной ведьмы пытается ухаживать за дочерью лекаря деревни.

Я помню, как подошла тогда. Мне стало его жаль. Его одиночество, его нелепую веру в то, что девочка просто согласится за букет полевых цветов с ним быть. Слишком высоко себя оценивала.

Завоюешь мир - пойду за тебя. Достаточно ли теперь для тебя, Беатрис?

Это была милостыня. Крошечная ложь, призванная подсластить его горькую жизнь. Кто же знал, что он примет ее как руководство к действию? Станет правой рукой того, чье имя запрещали произносить в приличных домах?

Экипаж резко тряхнуло.

Глава первая. Белая омела на гербовых бумагах

На языке цветов белая омела - священный союз, дарующий мир и исцеление на руинах.

Два месяца. Шестьдесят дней и ночей в захваченном городе. Если бы кто-то сказал мне тогда, на пепелище, что я буду добровольно в замке, где повсюду теперь черные знамена, то рассмеялась бы этому человеку в лицо. Возможно, истерически.

Но город не умер. Он, как ни странно, дышал и изменялся. Израненная столица, ослепшая от дыма костров, возвращала себе если пока не величественный, то вполне живой облик.

Я поправила манжеты нового платья - строгого, черного, без лишнего кружева, ибо не пристало ходить разукрашенной, если работаешь на генерала. Единственным украшением была серебряная брошь в виде омелы - подарок Рихарда. Который приняла лишь потому, что она служила пропуском в любые уголки… пожалуй, не только замка и столицы, но и захваченных проклятыми земель.

Омела. Растение-паразит. В тяжелую зиму остается зеленой, присосавшись к дереву-хозяину, когда все остальное кажется мертвым. Иронично.

– Госпожа Беатрис, - Корвин, за эти два месяца ставший моей тенью, помощником и охранником, вошел в кабинет с кипой новых донесений. - Из южного сектора сообщают, что рынок открыт. Местные лавочники начали принимать монеты нового короля, - глубоко вдыхает. - Сначала плевались, но когда поняли,что на них можно купить свежее мясо… Стража следит.

– Гордость пасует перед голодом, Корвин, - я не поднимала взгляда от бумаг. - Что с лечебницей?

– Тише, но охраняем. Заполнена наполовину. Матери приносят детей, наши лекари работают с городскими. Когда болеет ребенок, женщинам все равно на слова мужчин, - он устало падает в кресло напротив. - Город привыкает.

– Патрули все равно никуда не денешь. Пойду подпишу, - взмахиваю листами, поднимаясь. - Отдохни пока.

Провожу по плечу вампира. Признаться, мне тоже было непривычно бок о бок работать с проклятыми. Замок теперь - это все темные, которых боялись люди и даже маги. С драконом-королем. С драконом-генералом.

И к бледноликому Корвину, с виду восемнадцатилетнему (сколько ему на самом деле, так и не выяснила), тоже привыкла не сразу. Инстинктивно закрывала шею украшениями, например. Так глупо теперь все это кажется.

Но нынче моя цель находилась за дверью из черного дуба. В приемной генерала Рихарда сегодня тихо, только мы и сидели. Мы. И два безмолвных рыцаря-тени. Как я успела выяснить - мертвых.

В кабинете пахло старой кожей, терпким вином и морозом из приоткрытого окна. Сам Рихард сидел у камина, откинув голову на спинку высокого кресла. В руке - бокал с темным вином, на коленях - донесения. На нем не было мундира - лишь тонкая черная рубашка с расстегнутым воротом.

– О, мой самый строгий цензор пожаловал, - увидев меня, поднял взгляд, по губам скользнула улыбка. - Ну же, Беатрис. Не томи. Сколько сегодня и куда ты отправила солдат?

– Всего пятерых. Для охраны моста, который восстанавливают каменщики на правом берегу. И подпиши другие постановления.

Все еще улыбался. И я почти привыкла к тому, что вместо света на меня смотрела темная, глубокая тьма. Чаще со смесью сарказма и нежности. Рихард медленно поднялся. Подошел вплотную, и я почувствовала уже знакомый аромат его парфюма - можжевельника и сандала, смешанного с табаком.

– Ты пахнешь омелой и шалфеем, - тихо сказал он.

– Просто подпиши, Рихард…

Поднял руку. Пальцы, загрубевшие от меча, едва коснулись пряди моих волос, выбившейся из прически, медленно заправили за ухо. Рихард наклонился ниже, но я не двигалась. Генерал взял руку, что лежала на папке, поднес к своим губам. Прижался к пальцам и закрыл глаза.

– Я хочу тебя, Беата, - голос сорвался на шепот к самой ладони. - Хочу так, что это физически больно. Каждую минуту, когда просишь подписать, споришь…

Дракон не двигался, ожидая моей реакции. В этом было наше настоящее: генерал мог взять все, что угодно, кроме меня. Таковы условия. Я - его секретарь, если так хочет, чтобы оставалась рядом. Или - трофей и пусть поступает, как пожелает.

Рихард аккуратно обнял мое лицо ладонями. Пальцы были горячими. Медленно склонился, и я ждала возможности возмутиться поцелую. Но его не последовало. Он лишь прижался своим лбом к моему, закрыв глаза. Мы стояли так в тишине кабинета, и во всем это было… Не надо, Рихард.

– Подпиши бумаги, - тихо прошу, сжав его плечи и ощущая твердые мышцы под тонкой тканью рубашки.

– Ты невыносима, - Рихард коротко и горько усмехнулся. - Город рушится, империя строится, я признаюсь в желании, а ты просишь закорючку на бумаге.

Он отстранился, но лишь на сантиметр. Рука скользнула к талии, уверенно протягивая к себе. Лицо склонилось к шее, губы коснулись пульсирующей жилки, и я невольно напряглась. По загривку побежали мурашки. Но генерал тянулся к перу, не выпуская меня из рук.

– Я подпишу все, что пожелаешь. Останешься еще на пару минут?

– Рихард, у меня дел не меньше твоего.

Не останусь. Дракон прижимает к бедру, а я слежу за тем, как медленно выводит чернилами буквы на бумаге. Поцелуй по шее, подбородку, мы уже лицом к лицу, и я упираюсь в его грудь, приподняв бровь.

– Ты домогаешься собственного секр…

– Генерал!

Не то чтобы Корвин не знал, что происходит. Сложно не знать, если работаешь на одного и присматриваешь за второй. Потому, услышав голос, мы даже не пытаемся сделать вид, что все не так, как вампир подумал.

– Я тебя казню, Корвин.

Тот шутливо кланяется в ответ на мрачное обещание Рихарда, стукнув набойками сапог. А у меня появляется возможность выпутаться из объятий, в которых уже не держат. Поправляю платье и убираю один лист, чтобы получить роспись на втором.

– Советник Эрмон просит вас приехать. Дело срочное.

Рихард бормочет проклятья на северном диалекте, мне незнакомом, быстро расписываясь и даже не читая. Постепенно я начинаю различать хотя бы отдельные слова, потому что в основном в армии говорили на нем. Вампир, не будь дураком, чертит перед собой защитную руну. Сначала я смеялась. Потом заметила, что ее часто вызывают, даже незаметно, встречаясь взглядом с Рихардом.

Глава вторая. Тень паслена

На языке цветов теневой паслен - символ ложной безопасности и защиты, которая может обернуться ядом.

Экипаж с гербом чертополоха катился по мостовым столицы, и я смотрела в окно. Не так уж часто удавалось выбраться из замка, так что ловила любые изменения.

Два месяца царила разруха, пожары уничтожали то, что люди годами создавали. Сегодня же город напоминал муравейник, который кто-то безжалостно разворошил, но муравьи, вместо того чтобы разбежаться, начали строить все заново.

– Вы зря смеетесь над дизентерией, Беатрис, - Корвин сидел напротив, картинно поправляя манжеты формы. - Плохая кровь - это как для вас прокисшее молоко. Только с риском выблевать желудок.

– Буду иметь в виду, когда решу тебя отправить.

Все еще смеюсь, поправляя на плече сумку с записями. Вампир был первым, из-за кого стала хотя бы улыбаться, а после и смеяться заново. Скрашивал дурное настроение и оставался неизменно-вежливым. В дневном свете его кожа казалась почти прозрачной, глаза - цвета старого красного вина.

Город менялся… Огромные орки - медлительные, шумные, но невероятно сильные, ворочали гранитные глыбы так легко, словно гальку. Местные рабочие, поначалу жавшиеся к стенам, теперь орали на стройке, не боясь ни клыков, ни когтей. И этот странный симбиоз тревожил и восхищал одновременно.

Люди хотели жить. Многое в столице нуждалось в изменениях еще до прихода темного короля Валериана. Я видела по документам, что стали наконец перестраивать систему канализации. Выделили деньги на академию. Но это не отменяло недоверия и ненависти многих из жителей, что потеряли родных.

Лечебница встретила нас едким запахом чистоты, что бывает лишь в лечебницах, и горькой полыни. Я вошла внутрь в сопровождении Корвина. Здесь социальные статусы стирались, но все равно чувствовала на себе взгляды.

Слухи - как пожар. Раньше я держала известную лавку, куда приходили и простые люди за микстурами, и сами лекари за травами. Теперь… Теперь работала на генерала, что захватил королевство.

Матери в поношенных чепцах сидели на скамьях рядом с женами бывших дворян, и все одинаково ждали помощи от темных магов. Слухи… Что могут помочь, что могут вылечить и не только раны солдат.

– Господин Освальд, - я подошла к главному лекарю. - Все ли в порядке?

Невысокий пухлый старик выглядел так, словно не спал уже неделю. А может, так и было. Форму ему пришлось сменить на черную, как и полагалось тем, кто работает на короля Валериана. Но, признаться, я была благодарна, что главный лекарь не стал идти на эшафот или в тюрьму, а занялся своим делом.

– Благослови нас всех небо, Беатрис… - отвечает, вытирая флегматично и устало руки. - С перебоями, но нам подвозят все необходимое. Без перебоев сейчас никак.

Это правда. Я помогала, чем могла. И в этот раз провела здесь часа два, а то и три. Проверяла журналы, помогала лекаркам с повязками, составляла список того, что нужно достать. Донесение Корвина могло подождать до ночи, так что он меня не торопил, но и не помогал особо, флиртуя с одной из дворянок.

– Корвин. Идем, - отрываю от потенциальной любовницы, спасая ее белую шейку. - Отвезем бумаги на заставу и обратно в замок.

Когда вышли на высокое крыльцо лечебницы, уже был закат. Солнце - тяжелое, почти багровое, зависло над крышами, заливая площадь алым и золотым. Красиво, конечно… И мрачно. Я вздохнула, ступая вниз.

Народу к вечеру прибавилось, недалеко была развернута полевая кухня. Но нам к карете, что осталась в стороне. Корвин спрашивает что-то, я не могу расслышать из-за шума вокруг, переспрашиваю…

Из узкого, темного переулка, ведущего к набережной, раздался резкий, надрывный крик, а следом - грохот колес по булыжнику. В толпу, с воем бросившуюся в рассыпную, влетела подожженная телега, доверху набитая соломой и старыми бочками с дегтем. Пламя ревело, обдавая жаром.

Раздался оглушительный треск ломающегося дерева и металлический скрежет. Один из солдат патруля не успел отскочить, и я увидела, как тяжелое колесо подмяло под себя, мгновенно превращая в огненную головешку.

– Смерть проклятым! - взревел голос из толпы. - За истинного короля!

Мир мгновенно раскололся. Десятки людей в серых плащах вынырнули из теней. Мечи, цепы, даже обычные кухонные ножи и вилы. И ненависть.

– Беата, назад! - Корвин буквально потащил меня, прикрыв багряным, полупрозрачным щитом.

Я знала, что солдатам Рихарда было приказано минимизировать жертвы. Но в таком хаосе это было невозможно. Крики, кровь. Мужчина в черном нагруднике рухнул на одно колено, когда в сочленение доспехов вогнали заточку. Толпа тут же навалилась сверху, пытаясь растерзать живьем.

– Они его убьют! - крикнула я, оборачиваясь на вампира.

– Пусть убивают, лишь бы не вас! - прошипел Корвин, отбрасывая одного из нападавших ударом ноги.

Горожане, подстрекаемые мятежниками, хлынули вперед, вооруженные всем, что попалось под руку. В лицо мне прилетел камень, поцарапав щеку. Не смотря на то, что была лекарем, магия моя была совсем не светлая. Но держала искры в пальцах, лишь помогая Корвину. Выступить против своих? Или против проклятых?

– Шлюха генеральская! - закричал крупный мужик, силясь прорваться сквозь солдат.

Да, узнать меня по огненным волосам было несложно. Так меня и называли. Нужно было бежать, но я не могла бросить лекарей. Площадь, между тем, превратилась в хаос. Ржание коней, крики раненых, лязг металл о камень. Часть солдат сомкнула щиты, закрывая вход в лечебницу, но толпа напирала.

Кто-то бросил зажигательную смесь.

– Корвин, лечебница горит! - я попыталась броситься к ведрам с водой, стоявшим у входа.

– Стоять! - рявкнул вампир, перехватывая меня за талию. - Если вы выйдете из круга щитов, я вас не удержу!