Фрося, или Путь к Ефросинии

Глава 1

Весь день Фрося колесила на автобусе, исправно исполняя обязанности кондуктора, туда и обратно по одному и тому же маршруту. В периоды, когда салон был полупустым, и пара человек дремали обилеченными, взгляд девушки (хоть Ефросинии было за тридцать, «эпитет женщина» примерять даже мысленно она на себя все еще не стремилась) уходил за окно, помимо городских дворов и поблеклых тополей вдоль дороги, то растворялся в памяти, то останавливался на прохожих. Особенно когда автобус, в котором она уже несколько смен подряд примеряла на себя роль кондуктора, проходил мимо университета, Ефросиния Сергеевна вглядывалась в мужские лица, особенно те, что с портфелями в пальто. Таков был образ ее Артема Леонидовича. Неужели все эти пятнадцать лет она провела с образом?

***

Память то и дело ее уносила в студенческие годы, когда она заметила Артема в школе вожатых, а потом они уже вместе руководили одним из отрядов в летнем лагеря в Подмосковье, а на старших курсах они «выцыганили» у строгой комендантши общежития совместную комнату, да так в ней и застряли после лет на десять. После окончания вуза оба стали аспирантами, и преподавателями на одной кафедре психологического профиля.

Но вот в чем то ли вопрос, то ли жизненный подвох, то ли просто ирония судьбы или не задачка… Несмотря на многие знания в области различных психологических направлений, выстроить отношения с Артемом у Ефросинии никак не получалось. Нет, конечно, отношения были, сколько лет они эти общаговские метры друг с другом делили, но разве этого ей хотелось? Хотелось полета души, чуда любви, защиты и единства, общий рай двух душ, и она даже согласна была его делить в этой общаговской каморке, почти что в шалаше, хотя, конечно, как (в душе-то она была принцессой!) не отказалась с любимым и от коттеджа.

Не раз она заговаривала о простой с ним совместной ипотеке. Только в ответ получала скупое «Потом». А когда потом? Если уже за двадцать… двадцать пять… тридцать…

«Эх, Фрося, Фрося… домурыжит он тебя», - скорее язвительно, чем сострадательно отпускала свои непрошенные комментарии Маргарита Артуровна, заведующая кафедры, при том, что была всего на пару лет старше Ефросинии. Уж она-то знания по психологии воплощать в жизнь умела! Подженила на себе пожилого профессора, ставшего бизнесменом, купила своим детям от дивидендов с его богатства квартиры, выдвинула свою кандидатуру в заведующие, едва старшая коллега на пенсию засобиралась, ну и конечно, при любом удобном случае могла вставить острое словцо, отражавшее – кто здесь хозяин.

Ефросиния никогда не завидовала таким ее успехам, при этом старалась не осуждать и не связываться. Ну хочет она кафедрой заведовать – пожалуйста. Ей и так живется не плохо. Хотя иногда на душе было очень даже плохо… Но работы и кафедры это не касалось. Работа – не главное в жизни, - Ефросиния всегда это знала. Вот только она недоумевала, когда Маргарита ей в подруги набивалась: «Слушай, что тебе старшие говорят…», «Подруга плохого не посоветует…» - часто раздавала свои непрошенные комментарий Марго (так называли Решетникову Маргариту Борисовну за глаза коллеги и студенты). «Кто тут старшие? И кто подруга?» - с горечью усмехалась про себя Ефросиния. Но вслух ничего такого не говорила – и без того порой натянутые отношения портить ей не хотелось.

А как же называли ее – неужели Фрося? Не раз ловила себя на мысли Ефросиния Румянцева. Но старалась не думать об этом. Только в детстве ей казалось умилительным, когда родные называли ее так по-свойски, словно ласковую кошечку. Да еще Артему дозволялось. Ну как ему еще к ней обращаться, если она, Ефросиния? Просто Фрося…

***

Были уже тревожные «звоночки». И о его странных командировках с неведомой подработки и о том, что на пропущенные вызовы друзей Артем перезванивает с ее мобильника, Фросю не то чтобы это напрягало, но попросту вызывало недоумение. Может, экономит? Тогда он экономил и на холодильнике, который она исправно наполняла. А командировки куда, с кем и зачем? Она не спрашивала. У нее была позиция абсолютного доверия своему человеку.

Первым недавним ударом для Ефросинии стало то, когда она, делая генеральную уборку в их общаговской комнатушке, наткнулась вдруг на документы о покупке квартиры. Причем не оформления жилья ипотеку, а приобретении!!! Квартиры площадью 45 квадратных метров!!! На имя Артема Леонидовича Пономарева!!! Ну да, а что она удивляется, кто она ему? Просто подруга, знакомая, живущая с ним со студенческих лет? Ведь это он был для нее единственным мужчиной на всем белом свете. Как же иначе, раз уж решила с кем связаться, значит не на время, навсегда, - было у нее внутреннее убеждение. Хотя она помнила и бабушкину ремарку: «Когда любят, тогда женятся», на что тогда бабуле отрезала: «так это в какие времена царя гороха было, а сейчас по-другому». Но где-то в глубине души она чувствовала правоту бабушкиных мыслей. В любом случае - когда любят - это ощущается, каждой клеточкой тела, каждым нервом и каждой нитью души. И если идет резонанс, если это взаимно, то вот оно, случается то самое простое и подлинное счастье. А что у них? И есть ли они вообще как "пара"? Впервые задалась Фрося, кольнувшим в грудь вопросом. И тут же себя одернула, а пятнадцать-то лет к чему пришить?

А может, этот документ о покупке квартиры - это подарок… Для нее. Шикарный долгожданный подарок. Мир для них двоих. К предложению руки и сердца. Теплились мысли где-то на задворках Фросиного сознания, отогревая с каждым днем леденевшую душу. Прошло ее День рождения, а подарка и даже намека на него не поступило! И папка вскоре из дальнего ящика исчезла.

Внешне было все как обычно, но она ощущала разраставшуюся между ними ледяную пропасть. Где жизнь на двоих, где ее мечты, ставшие реальностью, где чудо любви, ведущее их как одно целое по этой бушующей жизни?

***

В августе позвонила одна из студенток, Алена хотела посоветоваться со всегда понимающей Ефросинией Дмитриевной, которая была также их куратором, мол, брать ли ей академический отпуск, но тогда придется терять год, место проживания в общежитии и возобновлять учебу потом уже с другой группой студентов, чего ей тоже не хотелось. От такого поворота проблем у Алены могло стать только больше. Просто девушка училась платно, нужно было зарабатывать на учебу и жизнь, но случилась не предвиденная ситуация – Алена слегла в больницу, а работу кондуктором ей очень терять не хотелось. Войдя в положение студентки, Ефросиния предложила позамещать кондуктором Алену в ее смены, ведь в августе нагрузка на преподавателя не велика, по сути продолжается летний отпуск, то есть она сможет подработать, а заодно прихранить место для Алены. Надо, так надо.

Глава 2

Ближе к ночи, когда закончилась смена, Ефросиния пока что ковыляла всю в ту же комнатку в общежитии, которую столько делила с Артемом, считая его своим самым близким другом. Мысли ходили по кругу. Надо же было так ошибиться. И цена ошибки – ни семьи, ни жилья, ни ребенка, ни мужа, ни друга, как показала жизнь.

Дернула дверь – закрыто, на секунду испытала облегчение. Не будет неловкости. Но и горечь. Ведь он сейчас с другой женщиной, а это боль. Словно какой-то безжалостный эскулап, выкорчевал их нее кусок ее то ли души, то ли тела. Как по живому. И только мозг упрямо твердил, значит, не тому верила, не того любила, не с тем разделяла свою жизнь. Значит, пора остановиться и вернуться… Куда? – задавала она себе этот вопрос снова и снова. На работу в университет и тот дорогу обрезали. Снова в автобус? И день изо дня ездить по кругу, зарабатывая, чтобы протянуть концы с концами?

Ответ пришел неожиданно, когда на минуту прилегла после душа. Ответ был точен и краток, словно выстрел: К СЕБЕ. Домой, к себе, Ефросинии. К той пока еще молодой статной умной уверенной в себе женщине, которую знали коллеги, друзья и студенты. Самое главное, что где-то внутри она сама себя такой ощущала. Пора сделать переход уже от неуверенной недотепы Фроси, в которую превратили ее то ли Артем – на поверку сожитель, то ли зав. Кафедры Маргарита, то ли некоторые из студенток – насмешниц….

А на самом деле нет, не они, а сама,- посетила Фросю тонкая мысль. Ведь это она сама позволила им это сделать! Пора вернуть саму себя к себе обратно. На нее в зеркало смотрела молодая приятная женщина. Только глаза грустные. Где же он былой блеск, озорной и с искринкой? Здесь, я здесь – улыбнулась она своему отражению. Глаза все еще оставались грустными.

Раскрыв форточку, Ефросиния, вдохнула свежий воздух, и начала собирать сумки. Жизнь повернулась так, что она решила отозваться на предложение тети пожить в ее просторной однокомнатной квартире новой планировки. Сама-то теть Лена уехала в Штаты, и возвращаться не собиралась, а вот квартиру продавать не торопилась и как-то даже предложила переехать туда Ефросинии, вроде как была не против, что даже и с Артемом. Но Фрося отказалась. Может, потому что гордая, может, потому что с детства врезалась в ее голову фраза: «на чужой каравай ты роток не разевай», а может… просто потому что в глубине души верила, вот-вот и Артем решит жилищный вопрос для их пары. Решил. Для себя.

- Хэллоу, - поприветствовала теть Лена Ефросинию на звонок по вайберу.

- Теть Леночка, здравствуй! Пустишь еще пожить к себе?

- Ну в Бостон тебя так просто не пустят, а квартира моя давно ждет свою хозяюшку, - пропела энергичная женщина, улыбнувшись Ефросинии, как родной дочке.

- Спасибо тебе, тетечка Леночка, - обнимая монитор и отправляя в него воздушные поцелуи, откликнулась Ефросиния.

Фрося просто выдохнула. Искать себе съемную комнату, приживаться с соседями в коммунальной квартире она бы морально в таком состоянии не сумела. Энергии едва хватало, на рейсы в автобусах. Об ипотеке и думать нечего в ее новом амплуа – несколько смен кондуктором автобуса, а снимать квартиру пока не потянуть.

Что ж… хорошо, что предложение тети Лены оказалось все еще в силе, а квартира непроданной и свободной. Волнами благодарности наполнилось ее тело к тетушке… к тете, которая всегда к ней, Фросе, была внимательна и любезна, и когда переехала за границу, ее участия, душевных разговоров, мудрых советов не хватало. Да, они общались по интернету, но онлайн формат никогда не заменит реального общения и настоящую жизнь.

Осталось, как говорится, собрать монатки, и до свидания что было – то было. И наперекор непониманию, роптанию, страхам, недоразумению, боли, обиде, тоске и отчаянию…. здравствуй, новая жизнь!

Ведь, она, Ефросиния, какая-то ее часть, составляющая ее нутро, сущность, вспомнила, даже ощутила каждой клеточкой своего тела, что всегда выбирала жизнь. Вышла на балкон, вдохнула прозрачный осенний воздух, который наполнил все ее тело, и улыбнулась навстречу новой жизни, пообещав себе, что будет стараться идти путем, который открывала за этим жестким поворотом перед ней судьба.

Глава 3

Один и тот же маршрут повторялся несколько раз за день. Казалось тысячу раз она уже встречала одни и те же дома, но лица людей в салоне – разные. Фрося вдруг поймала себя на мысли, что она не воспринимала пассажиров как личностей, скорее просто как фигуры, которые механически нужно обилетить.

При этом внутренняя Фрося, продолжала точить ее за то, как она, такая умная и красивая. преподаватель, человек с двумя высшими, скатилась на это дно. И заставляла саму себя пообещать, что она обязательно выберется «в люди».

И вдруг она увидела глаза… ясные светлые глаза одной старушки, которая трясущимися руками достала из авоськи свой матерчатый круглый кошелечек и пробираясь сквозь плотные спины, протянула Ефросинии деньги за билет со словами: «Здесь ровно, милая». Ефросиния вдруг отметила, что лучи теплоты и света смотрят на нее из глаз этой бабули. Она не стала таиться за спинами других пассажиров, хотя явно деньги на билет не лишние и могли быть потрачены на этот же хлеб или молоко. Не застыла в надменном ожидании, когда ее обслужат, а сама продвинулась кондуктору навстречу. Она подготовила ровную сумму и с добрым словом протянула кондуктору, ей, Ефросинии. Фрося впервые за долгое время заметила в серой массе пассажиров… человека. Бабушку, которая обратилась с таким вниманием к ней, Ефросинии.

«Пожалуйста, ваш билет. Присядьте пока на мое место», - неожиданно для себя выдала Фрося. И заметила, как ее души вновь легким движением коснулось чувство благодарности. На сей раз благодарности к этой старушке. И на это неожиданное тепло со стороны пассажирки ее душа отозвалась тем же, теплом. Живая душа! Значит, боль не все еще испепелила, значит, часть ее еще живой внутри осталась!

Ефросинья, в которой жил все еще по наитию преподаватель, привыкла многое анализировать, и в свободные минут задворкам города, она пыталась открыть книжку, но вместо этого мысли текли только им одним в ведомом направлении.

Думалось-думалось-думалось… Зачем же ей надо было тут оказаться, в этом курсирующем по городу автобусе? Может быть затем, чтобы в новой непривычной для нее реальности пережить разлуку с любимым, с которым она больше не делит рассветы? Может быть таким тяжёлым физическим переходом… Наверное, эти поездки ей для чего-то даны, и ей нужно было перейти в другую реальность. Так сказать, пережить, переездить, перекатать, перечувствовать…

Измотанная дорогой, вестибулярный аппарат все еще привыкал к многочасовым сменам на колесах, она вдруг поняла ценность выходных, а также ценность работы на месте в уютном теплом классе. Да, для кого-то дорога – это жизнь, и дальнобойщики, водители трамваев и машинисты, наверное, вне путешествий и жизни-то своей не представляют, но для неё эти смены казались непосильной ношей . Да, это переходный период, который ей зачем-то дан. И раз уж она оказалась на этой дорожной колее, то должна его пройти достойно.

Пока водитель курил в перерыве, Ефросиния метнулась к киоску с печатной продукцией. Купила ручку и блокнот. К электронному блокноту в телефоне она не привыкла. Решила записывать мысли, то чему ее учит жизнь… что открывает каждый день на этой дорожной автобусной колее, на пути к себе, Ефросинии.

И записала сразу три открытия.

- Увидеть человека в том, кто рядом. Ответить теплом на тепло.

- Переход нужно перетерпеть и пройти его достойно.

- У меня живая душа!

Глава 4

Вставая по звонку будильника ни свет ни заря, на вторую подряд смену, Ефросинья сонно про себя бурчала, мол, как она только во все это ввязалась – нашлась кондукторша – Алену видите ли пожалела! Та небось после больничного и возвращаться сюда не будет – найдет подработку официантом или продавцом и куку! Эх, Фрося, Фрося… - сетовал на свою мягкотелось внутренний голос.

Можно, конечно, всё бросить и рассчитаться, но тогда студентка Алена потеряет явно работу и скорее всего декретные – уж очень она на беременную похожа. А подставлять девочку не хотелось. Да и ей, Ефросинии зарплата не помешает – эту же коммуналку за теть Ленину квартиру скоро нужно оплатить.

Словно вторя, ее вчерашнему открытию сегодня на маршруте за окном глаз улавливал вывески с названиями то ли салонов, то ли фитнес-центров, то ли каких-то психологических студий: «Живи в радость», «Встряхнись», «Вернись к себе».

«Вернись к себе» - хорошее название, - отметила Фрося. И улучив свободную минутку, вывела этот слоган в своем блокноте.

- Чего вы все там пишите, - с любопытством оглянулся водитель. Фрося обратила внимание на его руки, жилистые, обхватившие руль со знанием дела.

- А вот, секрет фирмы, - первое что нашлась она ответить, смутившись как-то по-детски.

- Секрет так секрет, - отозвался водитель.

В обеденный перерыв он неожиданно обратился к Ефросинии:

- Вы похоже новенькая?

Она в ответ кивнула.

- Меня Андрей зовут, - угощайтесь бутербродами. И он протянул ей контейнер с самодельными сэндвичами.

Жена наверно позаботилась, - подумала Фрося, ощутив легкий укол ревности где-то в глубине своего сознания, вопреки здравому смыслу – первый раз видит этого мужчину и к тому же не знает, как его зовут! А может это кольнула тоска о том, что кто-то о ком-то заботится. Хотела по привычке отказаться. Но рука сама протянулась за аппетитным нехитрым угощением, запахом колбасы наполнившим салон автобуса в ту же минуту.

- Вкусно, - дожевывая бутерброд, проговорила Ефросиния.

- Берите еще. Мне столько не съесть одному, - как-то дружелюбно улыбнулся водитель, что невозможно было отказаться.

- Любят вас… - зачем-то пробормотала Ефросиния.

- Во-первых, не вас, а тебя. Меня Андрей зовут. А во-вторых, сам себя люблю.

После определенной паузы, мужчина обратился к кондуктору с вопросом:

- А вас как величать, барышня.

- Меня Фрося зовут, - как-то скромно произнесла она. Да, она еще была Фросей. Даже представиться толком не сумела этому понравившемуся мужчине, - одернула себя Ефросиния. Эх, Фрося, Фрося, и когда же ты повзрослеешь. И не заметила, как в руках у нее оказался стакан с содержимым из термоса – еще одно проявление мужчины, который «сам себя любит». Глотнула из чашки. Вкусно! Видно, хорошо себя любит.

В ответ Фросе предложить было нечего. Контейнер с обедом, собираясь впозаранку на нервах, забыла в холодильнике.

Всю оставшуюся смену она тихо-мирно обилечивала пассажиров, ощущая в груди теплоту, разлившуюся по нутру, и телу, и душе от наваристого чая с вкусом шиповника и яблок.

- Забота лечит. – Сделала Фрося запись нового дня в своем блокноте.

Глава 5

Однако день продолжался. Еще один осенний день ее дежурства в автобусе ускользал вслед за блеклым солнцем, уходящим за горизонт, день так похожий на прежние рабочие смены. И все же другой. Она ощущала, что другой по ее внутреннему состоянию. Где-то внутри нее поселилось спокойствие, граничащее с какой-то неподдающейся объяснению уверенности, что все идет именно так, как должно идти, что все будет хорошо.

И это «хорошо» будет так, не как она мечтала, загадывала, предполагала, надеялась, ожидала, планировала, а так, как оно должно быть.

- Хорошо будет так, как будет – последовала запись в ее новеньком блокноте, обложку которого уже успели украсить бороздки от сгибов.

Глава 6

Автобус совершал завершающий рейс. Фросю за день в рабочем транспорте уже изрядно укачало. И она ждала, как манны небесной, твердой почвы под ногами и свежего воздуха, которым можно будет от души наполнить свою грудь. Решила, что от стоянки, куда на ночь будет припаркован автобус, доберется пешком.

Когда пассажиров в передней части автобуса не осталось, открыла форточку, чтобы в салон проник все тот же воздух. И вместе с кислородом ощутила за окном косой холодный дождь, накреняемый пронзительным ветром. Желание от вечерней прогулки переметнулось в стремление скорее спрятаться под одеялом от этой неуютной непогоды. Но что же делать? Неужели тратиться на такси при том, что сама вот так в течение дня помогает добраться пассажирам до мест назначения. Жаль, что автобус едет заключительным маршрутом не через ее район.

Попросить Андрея сделать крюк? Да, он сегодня уже показал в отношении нее внимательность и предусмотрительность. Но так не хотелось ехать на доброте человека и тем более быть что-либо должно. А может это просто ее природные скромность и тактичность или банальный страх… какой-то непонятный не поддающийся рациональному объяснению, возникающий каждый раз при общении с малознакомым мужчиной. За этими мыслями Ефросиния не заметила, как из салона вышли все пассажиры, а выглянув в окно, не сразу сообразила, что они мчатся по окутанной плотной мглой знакомой местности, ведущей к ее дому!

- Андрей, что происходит? Куда мы едем? – вырвалось у Фроси.

- А вы дорогу не узнаете? – невозмутимо отозвался водитель.

- Вот это меня больше всего и обескураживает! Откуда???

- Добро пожаловать, барышня, дальше не могу, - автобус притормозил на ближайшей остановке от адреса: Зелёная, 25. Это был дом Ефросинии.

Ее голову атаковали самые разные мысли: от раздражения – откуда ему известно и вообще с какой кстати едва знакомый человек забирается в ее личное пространство до удивления, радостно покалывающего ее сознание приятной неожиданностью и тихой благодарности, что ей не придется ни ждать такси с двойным тарифом в непогоду, ни наматывать кварталы темным вечером, вжимаясь в капюшон от ветра и дождя.

Можно было атаковать вопросами: кто, откуда и зачем? Но внутренний голос, какая-то внутренняя женская интуиция, мудрость, сила на сей раз ее остановила. Нужно позволить самой жизни разворачивать перед ней события, события в которых она сама действующее лицо, а не сторонний наблюдатель, коим чувствовала себя в течение нескольких лет на протяжении жизни с Артемом.

До дома Фрося просто долетела и даже не стала вызывать лифт, впорхнув на свой седьмой, словно ласточка.

- Иногда лучше молча удивиться и просто жить…

- Позволить жизни самой разворачивать события и быть в них действующим лицом, - записала она, воодушевленная, по возвращении домой пару новых фраз, подаренных этим днем, вечером в своем блокноте.