Гадкая история Вивьен Бартлетт

Глава 1.

«Наверное, я никогда не переставала любить Бетти — даже когда целовалась с её Джейми. Или когда уводила у неё Стюарта. И ещё, когда специально затягивала корсет потуже, чтобы моя грудь казалась сочнее на её именинах. Ведь там был ухажёр Бетти — Тедд. Я помню: в тот день мы затаились в саду. Он так долго наглаживал мою грудь, что я, сама не зная зачем, решилась показать ему сосок. Тедд поцеловал его. Мне захотелось скрестить ноги. И ещё мне стало стыдно. Мы вернулись. Бедная Бетти — у неё такая маленькая грудь...»

Бюст Вивьен Бартлетт действительно был внушительнее, чем у её младшей сестры. Эта грудь нравилась и Гарету Морту — её нынешнему мужу. Полная, мягкая, с крохотным соском бледно-розового цвета. По ночам она едва умещалась в его ладони. Для своих лет Гарет слишком часто требовал от Вивьен тех уединений, что полагаются только жене и мужу, — практически каждую ночь. И всякий раз она вспоминала Тедда. Она не любила его и даже не скучала. Дело было в том, что с Теддом ей было щекотно внизу, а с Гаретом — нет. Не стоило тогда внимать совести и возвращаться к Бетти. Интересно, сейчас ей так гадко потому, что Гарет противен? Или просто никто, кроме Тедда, не может сделать ей щекотно?

Тедд Ганди погиб восемь месяцев назад, и грудь Вивьен Бартлетт стала единственной грудью, которую он успел поцеловать. Если бы не её сосок, если бы не вечер в саду, не именины Бетти и не тугой корсет… Тедд Ганди, возможно, остался бы жив. Он мог жениться на Элизабет Бартлетт — у него были все шансы, Бетти к нему благоволила. Мог бы прожить с ней лет сорок пять или пятьдесят, завести четверых белобрысых детей и тайком бегать к проституткам — из раздражения по поводу с голами рассвирепевшей и разбухшей жены. Итак, к груди Бетти прибавить около двадцати грудей неплохих шлюх, да ещё примерно тройку от светских романов. Итого, за всю свою жизнь Тедд Ганди мог бы выласкать двадцать четыре пары грудей. Но он поцеловал только сосок Вивьен Бартлетт. Нет, не будь именин Бетти и всего прочего — эта дьяволица всё равно попалась бы ему на глаза, ведь в ту пору Вивьен нельзя было не заметить. До чего хороша запретная и манящая старшая сестра совершенной и скучной Бетти Бартлетт! Завистливые молодые леди называли Вивьен черноволосой дрянью, светские старушки — бессовестной вертихвосткой.

«Младшая дочь Бартлетта куда красивее и улыбчивее старшей. Что такого надо давать мужчинам, чтобы уводить каждого из-под носа Бетти?» — так напевали дурнушки Дил и Копи.

«Смотри-ка, это же твоя Вивьен Бартлетт! — поддевал Дага Харрисона его младший брат. — Ты тут слюни распускаешь, а чтобы понюхать у неё под хвостом, надо всего то приударить за симпатяжкой Бетти.»

«Нет-нет, я люблю Вивьен всем сердцем. Всё остальное — мы ещё совсем молоды», — повторяла Бетти, когда её пытались пожалеть.

Вивьен любила мужчин и жила по сердцу. Её не хватало надолго. Наскучил и Тедд Ганди. А у бедолаги вздрагивали колени, едва он слышал сплетни об очередной выходке Вивьен — будто бы она, незамужняя, лишилась девственности прямо в библиотеке мистера Купера. Тедд всё гонялся за ней и молил о пощаде, но встречал её холодный, презрительный взгляд — женщины слишком жестоки к тому, что их утомляет.

Итак, восемь месяцев назад Тедд Ганди застрелился и оставил записку, в которой винил, проклинал и любил Вивьен Бартлетт. Вернёмся к арифметике: к подпорченной репутации Вивьен прибавим непростые для молодых дам времена, а также убитого горем и мстительного отца Тедда, всё это умножим на ведомого главу семьи Бартлеттов. И в довесок — аксиома от общества: если женщина, которая кружит голову многим мужчинам — проститутка, то женщина, которая кружит голову многим мужчинам и доводит одного до самоубийства — ведьма.

И вот итог: Тедд Ганди погиб восемь месяцев назад — от руки ведьмы. А через месяц Вивьен Бартлетт стала женой нищего фермера пятидесяти двух лет. Всё лучше, чем предаваться огню.

Теперь у Гарета Морта была молодая, пышногрудая жена и пятнадцать гектаров земли, скрытых от ближайших соседей добрыми двадцатью милями поросших травой дорог. В своё время он проматывал крохотный заработок в пабах, особо не задумывался о женитьбе, жил в скромной лачужке и зарабатывал разными способами: убирал за скотом, помогал с прополкой и сбором урожая, ставил заборы. О бутылке пришлось забыть из-за племянницы Конни. Её мать работала проституткой и при жизни высылала деньги в интернат, а когда подцепила сифилис, написала брату письмо: «Конни едет к тебе. Скоро за школу платить будет некому».

С тех пор Гарет не ходил в паб. Забота о другом человеке пришлась ему по душе, и жизнь его наполнилась радостью. Жалел он только о том, что Конни приходится жить в таком маленьком, убогом домике.

Однажды Френк Бартлетт нанял Гарета, чтобы тот смастерил качели в саду. На следующий день он отвлёк его от работы, попросив жениться на Вивьен, и богобоязненно не стал утаивать, что та — ведьма. За женитьбу господин пообещал купить неплохую ферму. Гарет не был суеверным и легко согласился. Тем же вечером он пришёл домой и поблагодарил Бога за жену и приличный дом для Конни.

А качели у него получились неплохие. Вивьен всё смотрела на них и смотрела, и в её памяти они навсегда остались символом переломанной судьбы.