Галантный век: Любовь офицера

ПРОЛОГ. Война в кружевах

1

18 век: эпоха бурного расцвета и Эпоха Просвещения: начало Нового Времени. Нечто невероятное, по своей значимости, и изысканно – прекрасное, как Менуэт. Красивые па на балу в золоченном дворце, с зеркалами от пола до потолка, с великолепными картинами, изображавшими героев мифологии и богов Олимпа. С аллеями, украшенными фонтанами. С парками, в которых скульптуры, настолько прекрасные, словно они спустились с облаков, с зелеными уютными беседками, в тени дерев, увитые кустами вьющихся роз… 18 век: с его грохотом пушек и блеском на штыках! С его регулярными армиями, военной тактикой и кораблями – крепостями, окрыленными массами белоснежных парусов! И корабли эти – неслись вдаль, совершая подвиги, чтобы чьи – то мечты стали явью. Небывалые никогда ранее штурмы крепостей, и бой барабанов! Подвиги, ставшие Легендами!.. И легендарные герои – оставшиеся в Истории – самими собою. Дамы танцевали в пышных нарядах, а мужчины совершали подвиги со шпагой в руке!

В 18 столетии слышалась музыка менуэтов, и раздавался звон шпаг! А фейерверки взлетали так же часто, как часто старушка – Европа палила из пушек. Маскарады сменялись войнами, победы праздновались на балах, а дворцы и окружавшие их парки с фонтанами и мраморными статуями были точь-в-точь такие, как их описал в своих сказках царедворец Шарль ПЕРРО[1].

Дамы были изысканны и грациозны, а кавалеры скрывали под пудренными париками разбитые на дуэлях головы, и за кружевными жабо на груди – боевые раны. Никогда: ни до, ни после — не происходило в Европе столько дуэлей, не звенело столь много шпаг на поединках!

Слова Честь и Любовь были воистину! — определяющими для всего Галантного Века[2] — века, когда правили самые, пожалуй, известные короли и императрицы, о которых сложено так много легенд, и которым придворные поэты посвящали самые настоящие оды!

Век, начавшийся воцарением Петра Великого, и окончившийся Эпохой Просвещения.

Одним словом: если вы, мой уважаемый читатель, блещете любознательностью, и желаете увидеть век 18 глазами его современника, и узнать, каким он был на самом деле: откройте и прочтите мемуары барона Иеронима фон Мюнхгаузена[3]: да, да! Того самого! Этот поистине, удивительный человек успел побывать всюду и везде — лично был знаком с самыми великими мира сего, сам не стал таковым, побывал на войнах, во дворцах, на балах и в ставках главнокомандующих, и, наконец, после бесчисленных его приключений благополучно вернулся в свой замок, где и сочинил мемуары, оставленные им для нас, отдаленных потомков, чьи предки жили, влюблялись и сражались уже несколько столетий тому назад, в пору – свидетелем и личным очевидцем которой, и был Барон Мюнхгаузен.

Впрочем, Галантный век был щедр на Великие имена Великих людей.

2

Подготовка солдат и стратегов многократно усложнилась, стала еще более основательной. А разобраться во всех тонкостях тактики и стратегии мог лишь самый выдающийся ум. Гремела слава принца Евгения Савойского[4], маршала Морица Саксонского. Но на смену им уже выступали новые полководцы и военные гении. И произошло это в такой последовательности.

В 1733 году умер польской король Август Мощный – он же — Сильный[5]. Король, обладавший и вкусом истинного ценителя искусства, создавшего не одну Художественную Галерею, так и баснословной силою: он одними руками мог разорвать подковы, и слыл настоящим Паладином! На смену ему надлежало выбрать нового короля, причем – новаторством в 18 веке в Польше было то, что Короля там именно избирали! Голосованием!..

Выбрать одного из нескольких кандидатов в короли. Но, как обычно и случается на самых демократичных выборах, голоса разделились надвое: три года шел спор, который из двух претендентов на трон останется королем, а кому придется с почетом уступить. Спор шел, как и следовало ожидать в том веке: с применением военных действий, армий – и союзных договоров с сильными Европейскими державами, поддерживавшими то одного, то другого кандидата. Один из них был Августом – сыном того самого Августа Сильного, польского короля и союзника Петра Первого; а второй Станиславом Лещинским – тестем Людовика Пятнадцатого[6], на дочери которого – Марии, был женат французский король (в то время он еще не встретил маркизу Помпадур, и оставался верен жене!).

Это было началом Эпохи смены королей – что привело в результате к Великой Дипломатической Революции – но об этом потом. В каких – то десять лет в Европе переменились монархи во всех странах! Что и привело к перемене симпатий между этими странами.

В 1740 году, в один год сменились монархи в Австрии и в Бранденбурге – на смену умершим старикам трон заняли наследники. И король Бранденбургского курфюршества, со столицей в Берлине, более известный под именем Прусского короля Фридриха 2[7], тотчас же начал войну против австрийской королевы Марии – Терезии. А ведь когда – то в юности, их едва не сосватали! И продумать только, что – случись этот брак – не было бы самых известных войн в Европе!

В 1740 году скончалась Амелия Ивановна, императрица России.

В 1741 году на престол России вступила Елизавета.

Ну а в довершение всего — в 1745 году Людовик Пятнадцатый, названный Любимый, объявил, что его официальной фавориткой отныне и навеки! становится маркиза Помпадур.

Итак: начался самый расцвет эпохи Барокко, известный во всем просвещенном мире под названием: РОКОКО.

Что это был за век! Век галантности и кружев! Когда войска, сходясь на бой, раскланивались друг с другом, уступая противнику первый выстрел!

Когда дворцы были населены Дианами и Марсами, пастушками и нимфами, мифическими героями и стихами! Повсюду звучала чарующая музыка, танцы были изящны и грациозны!

Увы, техника и прогресс тогда еще были на таком уровне, что сказочная красота и воплощение волшебства наяву, могло существовать только в одной точке: в России — в Петербурге и во Франции — в Париже. В Вене – в Австрии, и в Дрездене – в Саксонии. Были еще Лондон и многие страны Европы. Словом: все те волшебные дворцы и прекрасные принцессы, о которых всегда рассказывало человечество, могли быть созданы общими усилиями всего государства только в одном месте.

Глава 1. Две дамы

Вследствие новой моды, введенной Петром Первым, поездки Россиян в Европу стали распространенным явлением. Вот и однажды, теплым майском утром, карета, запряженная четверкою белоснежных, крупных лошадей, катила по чудному, зеленому лесу, где – то в центре Европы…

Как вдруг раздались выстрелы, за ними – еще! И тотчас лакеи, как водится, поспешили укрыться в ближайшем же кустарнике, отдавая карету и путников, которые в ней находятся, и которых они должны были – бы защищать – на полное разграбление бандитов… И великолепные кони, и дорогая карета, и большая поклажа, прилаженная на ее крышу – все должно было стать добычей головорезов. Кучер Прохор, сидевший на облучке не тотчас сдался: он подхлестнул лошадей, и залихватски щелкая кнутом в воздухе, покрикивал на окруживших карету бандитов, надеясь ускакать. К несчастью, дорогу перегородило заранее подготовленное нападавшими дерево, и кучер, отбивавшийся кнутовищем уже сам от стаскивавших его с облучка бандитов, оказался в самой их гуще…

Бандиты подбежали к остановившейся карете, чтобы распахнуть ее дверцы…. Но из нее высунулось дуло короткого мушкета – карабина, и раздался оглушительный выстрел! Когда одновременно с этим, главарь раскрыл карету с другой стороны, из нее раздался оглушительный женский крик, настолько громкий и высокий, что он мог посоперничать громкостью своею со звуками выстрела!.. Внутри кареты оказались две дамы, одна пожилая, вторая – юная красавица. И именно она – барышня, только что разрядила свое оружие прямо в толпу бандитов. Огнестрельное оружие в 18 веке заряжалось очень долго, с дула – и потому в любой стычке, после одного выстрела, могло служить лишь в качестве дубинки. Но уже не стреляло…

Пожилая дама, когда ее кто— то схватил за руку, огрела нападавшего увесистым баулом по голове, отчего тот отступил. Главарь же, подошедший со второй стороны кареты, увидев красивую девушку, расплылся в нахальной улыбке, уставившись на нее во все глаза, как никогда бы не стал делать приличный и воспитанный человек. Он вначале еще опасался того, что в руках у девицы был карабин, но заметив его дымящийся ствол, и поняв, что тот уже разряжен, престал бояться, подступил ближе, девушка снова громко и воинственно завизжала так, что у многих заложило уши, а когда они опомнились, то красавица уже разрядила свой маленький пистолет, с золотом и инкрустацией – прямиком в главаря! Тот упал на пыльную дорогу, с залитой кровью грудью.

Пока кругом стоял шум нападения, бандитский посвист, пока старая графиня отбивала атаки головорезов своим крепким баульчиком, а девушка расправилась с самым главным из напавших, рядом раздавались то вскрики бандитов, то стоны кучера – который дрался на кулаках с несколькими головорезами, и тут были еще какие – то шумы, каких и не разберешь сразу. Никто не обратил внимания, что кроме топота лошадей, впряженных в карету, и которых уже похищали – выпрягали и уводили напавшие, совсем рядом с полянкой, на которой произошла стычка – раздался новый топот копыт, и он сильно отличался от обычного.

2

Из-за поворота, внезапно и неожиданно – вылетели новые участники этого происшествия, и поистине, они стоили того, чтобы их описать поподробнее.

Группа военных, в блестящих золотыми пуговицами и шитьем, мундирах – со шпагами наголо и с пистолетными выстрелами – врезалась в самую гущу событий! Они правили к карете, намереваясь сразу же отрезать от нее бандитов. И маневр этот им удался!

Юная барышня, увидела лица и высокие головные уборы своих спасителей, только она не знала пока, кто они, и к какой армии, какого государства принадлежат. На несколько секунд прямо перед нею возник молодой бравый офицер: его взгляд был серьезен и горел тем огоньком решимости, какой бывает только у бесстрашных воинов, что и в самой гуще боя не теряют самообладания. На лице его была улыбка, взгляд поймал взгляд барышни…

— Мадемуазель, с Вами все в порядке? – спросил он самым учтивым, светским голосом, как будто они находились в парадной зале для танцев, а не на большой дороге, окруженные толпою головорезов и в пороховом дыму.

— Благодарю вас, сударь, все в порядке… — немного не своим голосом ответила прекрасная путешественница. Беглым взглядом военного, привыкшего проверять место боя за несколько секунд, офицер убедился, что она действительно невредима, улыбнулся еще. Увидев в ее руках дымящееся еще дуло пистолета, повернул своего скакуна, и растворился среди дерущихся.

Движимая любопытством, и уже не боясь, барышня поднялась и выглянула наружу, надеясь своим глазами увидеть, что происходит. К ее огорчению, оказалось, что военных, так кстати явившихся спаси ее, было намного меньше, чем бандитов. Теперь девушка разглядела, что и на головорезах было какое – то подобие мундиров: то форменный камзол, при гражданских, бесформенных штанах, то военная перевязь на гражданском наряде, что означало, что напавшие эти – были дезертирами, сбежавшими из разных армий – о чем говорили их пестрее мундиры, или же мародерами. Но вооружены они оказались неплохо и, пользуясь большим числом, пока не намеревались сдаваться. Двое или трое из них вскочили на спины выпряженных из ее кареты лошадей, и теперь нападали на военных, которые все были верхом.

Девушка, стоя на подножке кареты, приподнялась на цыпочки, надеясь различить среди дерущихся того, кто столь любезно осведомился о ее здоровье. Но девушке мешал все толком рассмотреть пороховой дым, так как все всадники разом выстрелили, подъезжая к месту стычки. И еще ей мешали видеть ветки и кусты: потому что схватка разделилась, и люди дрались и сзади, и спереди и уже за поворотом дороги, и в стороне от нее. Кто – то, кажется, прыгал за кустами: оттуда тоже раздавался лязг и звон оружия.

— Сядь, Амелия, — ты же упадешь с подножки! – дернула ее сзади за фижмы тетка. Девушка недовольно обернулась:

– Тетя! Но я же хочу разглядеть, кто нас спасает!

— Вот когда спасут, тогда и поглядим, а теперь там еще не безопасно! Сядь, кому я говорю, не высовывайся!

Глава 2. Схватка на саблях

Любопытство юной путницы было отчасти тотчас вознаграждено: двое солдат выбежали на поляну к карете, гонясь за бандитами. Выйдя на открытое место, все дерущиеся остановились и приготовились к новому раунду сражения.

Это были бравые верховые воины, коих в то время называли: Гранодерские конные, позднее переформированные также в Драгунские. Сначала – конные гранодеры[1], это была тяжелая пехота, посаженная на коней для скорости их перемещения, в целях маневрирования целых армий. Потому что ТАКТИКА – приобретала все большее значение с развитием Европейской культуры в целом. И теперь: слава Великого Стратега, и гениального тактика – означали и незабвенность в поколениях и, что самое главное – полную победу над соперником! Для блестящего стратега, для грамотного тактика: маневр и линейная тактика – значили одержанные победы, и победы решались уже не числом людей, выгнанных с самым разнообразнейшим оружием в руках на поле боя, а искусный МАНЕВР. И еще многое – тонкости Военного дела, талант и знание профессиональных военных приемов и хитростей.

Европа, потеряв, вследствие развития пушек и совершенствования огнестрельного оружия, свои знаменитые латные конницы: всех Витязей, Рыцарей, Рейтаров, а также: все панцири доспехи и латы – перешла на пистолеты и ружья.

Ну а взамен тяжелого меча – воины сражались теперь большими саблями, изготовленными, не из тяжелого средневекового металла, а из светлой стали. Палаш – у кирасиров, заменил мечи прежних эпох. А залп пушки – взамен тяжелых, длинных копий.

Молодой офицер был в темно – зеленом кафтане, с красными обшлагами и в красном же камзоле, что был виден под кафтаном – это был мундир Русской армии! И Амелия, еще не сказав ни слова со своими спасителями – уже видела, что их спасли русские воины, а несколько слов, которыми в бою обменялись гранодеры – точно были русского языка!

Черная, щегольская треуголка и четкие, прямые черты лица – показывали его благородное происхождение: настоящих старинных аристократических родов было довольно мало. Амелия даже, еще раз увидев его черты, предположила, из какого именно рода может происходить ее спаситель: потому как отчаянная храбрость и благородное, пылкое бесстрашие, также сочетались с теми признаками рода, которые могли заметить наблюдательные глаза.

Двигался он как вихрь, и разил – как гром.

Несколько раз молодой офицер оказывался в поле зрения девы, и каждый раз она успевала отметить его молниеносные и, видимо, очень тяжелые удары палашем[2]! Как бы ни наносил он удар – лезвие пробивало и рассекало врага с огромной силою!..

Противники конногренадеров – оказались и вправду – вполне опытные рубаки. Это были частью дезертиры – то есть вполне обученные воины, которые, пользуясь войною, разбежались из разных армий Европы, с тем, чтобы сколотить шайку, грабившую беззащитных путников, таких – как наши дамы.

Огромный ветвистый дуб, отбрасывал густую тень, под его ветвями и пролегала дорога, которая, обвивая ствол гиганта, сворачивала за ним влево. Кругом были заросли каких – то кустов, и Амелия видела на них цветки – шиповника. Поляна, которую осеняла крона дуба, оказалась местом жаркой схватки!

Девушка вздрогнула, и резко вскрикнула, когда увидела, что один бандит, в форменном кафтане, подкрадывается сзади к офицеру, намериваясь ударить его прикладом ружья…. Офицер резко обернулся на ее голос – увидел атаку за своею спиною – выпад – его длинная рука выпрямилась, и конец сабли[3] пронзил врага насквозь! Бандитов оказалось примерно втрое больше, чем всадников: и потому они не желали уступать. Драка все вспыхивала с новой силой, несколько раз, когда казалось, что она уже вот – вот стихнет.

— О, господи! Боже ты мой! – шепотом восклицала графиня, крестилась и, возведя очи горе[4], шептала молитвы.

Но Амелия, которая не могла оставаться спокойной, когда вот так – рядом проливалась кровь и шло сражение за нее. То и дело порывалась выпрыгнуть наружу, чтобы самой помочь воинам. Тетушка, как ни казалась, что она отвлечена от «мирской суеты»: каждый раз успевала схватить Амелию за подол.

— Кучер! Прохор, он жив! – вскрикнула дева, увидев, что их единственный верный слуга, выкарабкался откуда – то из густой, высокой травы – придорожного бурьяна, на открытое место. Под глазом у него расплывался лиловый фингал, но это не остановило удальца от вмешательства в новую драку!

Свалка была отчаянная!

Четверо против двоих, пятеро против четырех, и, наконец – один против четырех! Люди быстро перемещались, мелькали зеленые мундиры, белые парики с тонкими косичками сзади, там, где дрался один – уже было семеро ему в подмогу, там, где четверо бандитов наседали на двоих воинов: не поднялся уже ни один из четырех!

Но и воины тоже несли потери, и девушка все – таки, когда увидела поблизости у кареты раненных, выпрыгнула на землю и, раскрыв свою дорожную сумку, стала помогать раненным. Тетушка, бранясь и ворча, тоже выкарабкалась следом за нею: своим изящным зонтиком, старая дама закрыла Амелию от глаз посторонних, чтобы бандиты не вздумали напасть на нее сзади, или с фланга.

— Прохор! Олух ты этакий – немедленно брось того негодяя – и иди к нам! Видишь, что она удумала – встань здесь и защищай барышню! – вопила тетка тощим голосом. Прохор, узнав ее интонации, поднял врага, и действительно – с размаху бросил того прямо на колючки шиповника! Бандит улетел головой в кусты.

А кучер пошел исполнять свой долг, защищать Амелию, которая перевязывала раненных и поила их водой.

Она перешла на поляну, с другой стороны от дороги, и тоже помогла раненным воинам – драгунам, распростертым на земле. Но тут до слуха девы донесся ритмичный, чистый звон: раз – раз! Раз – раз – раз – раз – раз!

И снова: раз – раз! Звенел металл. Крики и вопли немного стихли, раненный воин, который оказался поручиком, приподнялся на локте, и тоже стремился увидеть, откуда раздавался звон.

Другие солдаты, кто уже закончил драку, подошли к ним, встали кругом и все глядели в одном направлении.

Глава 3. Командир отряда

Командир отряда оказался молодым воином, и едва лишь закончился этот бой, кавалер представился дамам, в лучшем виде – как и положено по этикету: назвал свои полное имя, чин, звание, титул, и только после этого вежливо осведомился, будут ли они столь любезны, чтобы назвать ему свои имена? – вопрос отнюдь не был праздным, как могло показаться в наши дни. Ведь в то время могло случиться так, что некоторые знатные особы путешествовали Инкогнито, не желали, чтобы их имена были раскрыты.

Из его слов дамы узнали, что имя их бесстрашного спасителя:

– Август Брянский[1], ротмистр Конногранодерского полка, князь.

Тем временем старая графиня тотчас захватила все нити разговора в свои руки.

— Нам незачем скрывать свои имена, — сказала старая графиня, которая тотчас захватила все нити разговора в свои руки. — Я графиня Агриппина Васильцева, сказала тетушка, — а это – моя племянница Амелия Михайловская. Мы из России, были в Париже. Но теперь, когда возвращались назад, оказалось вдруг, что вся Европа охвачена какой – то новою войною, и потому мы в ужасном затруднении: пересекая границы, еще вчера мирно и дружелюбно настроенных друг к другу соседей, не знаем, сможем ли добраться невредимыми! Ведь кто с кем теперь воюет и чьего союзника мы встретим на следующей станции, мы не знаем!

А ведь еще и эти бандиты развелись – неизбежно бандиты всегда заводятся там, где есть войны! Это как комары, которые прилетают, чтобы жалить…

И какой же новостью для пожилой графини было узнать, что большое русское войско теперь принимает участие в сражениях в самой гуще этой войны!

Императрица Елизавета объявила войну против Пруссии.

Россия, Австрия и Франция заключили союз между собой, и войска всех этих держав – союзников сражаются вместе. Для чего сюда прибыли русские войска, и генералы, офицеры, фельдмаршалы, и даже артиллерия!

— О! Так что же Вы раньше мне об этом не сказали! – обрадовалась графиня словам молодого драгуна. – Сейчас же отвезите меня к нашей доблестной армии! Там, по крайней мере, мы с моей племянницею, будем в полной безопасности от всех случайностей, какие подстерегают беззащитных странниц на дрогах, во время войны.

Услышав первые слова своей тетки, Амелия усмехнулась: как будто молодой человек начал свою речь не с того, что сказал ей об этом! И когда раньше он мог ей об этом сказать? Ведь они только теперь, когда окончен бой, смогли поговорить!

Дева ловила на своем лице восторженный взгляд этих сияющих карих глаз: благородные черты молодого офицера показывали, что он принадлежит к древнему, быть может и не очень богатому – судя по его мундиру и еще невысокому офицерскому званию, но знатному роду! Это было видно по тому благородству, какое не выработается вдруг, но которому нужно не одно поколение, чтобы отшлифовать лучшие манеры и заботливую любезность, каких она почти никогда не замечала у тех, кто приобрел титулы только недавно.

К несказанной храбрости, которую он проявил – молодой человек оказался умелым и ловким воином: он даже не был ранен, хотя мундир его отчетливо носил следы недавнего боя. И его манеры, и свойства характера, и открытая доброжелательность, в сочетании с умом и сосредоточенностью – ей все нравилось в нем!

К большому огорчению молодых людей, тетка, которая видимо, оказалась в шоке от недавнего приключения, болтала без умолку! И им оставалось только молча обмениваться взглядами… Быть может, будь они уже знакомы раньше, то не смущались бы столь сильно взаимного интереса, который столь явственно был заметен в их взорах. Девушка была признанной красавицей и в России, и в Париже, где она провела некоторое время вместе с теткою и другими знатными людьми из России, осматривая достопримечательности и знакомясь с высшим обществом Парижа. Многие молодые и не очень, кавалеры склонялись перед ее обаянием. Некоторые дрались на поединках.

Но никто еще не спасал ее от целой толпы всякого разбойничьего сброда! Тем более в схватке с намного превосходящим противником, что придавало происшедшему уже вид самого настоящего подвига!

— Ах, какое чудо, что вы – ребята, — оказались из России! Встретить своих солдат так далеко от наших границ, и притом быть спасенной ими от жутких мародеров! Это поистине – двойное чудо!

Верный кучер Прохор – единственный из свиты путешественниц, приехавший с ними из России, оказался тоже цел, хотя ему изрядно намяли бока и порвали новенький, сшитый в Париже, кафтан. Разбежавшиеся лакеи, потихоньку выползали из кустов, как только все закончилось, ища самое безопасное место снова возле кареты. Но тетка не приняла их:

— А, вот вы, мошенники! Где прятались, когда нужны были? Зачем я вам пистолеты дала?

Ведь знала же заранее, что дорога опасная, вооружила лоботрясов! А ну— ка, сдайте мне ваше оружие! – потребовала она.

Когда слуги отдали ей все, она повелительным жестом указала им на лес: — Убирайтесь сей же час с моих глаз!

Те виновато кланялись пятясь. Заискивающе выжидали, но все же убрались, видя непреклонность графини. Кучер, Прохор, как самый отчаянный, и даже пытавшийся спасти всю карету, тотчас был провозглашен героем, и ему тетка выдала в награду несколько золотых монет и отнятые у других слуг пистолеты, и снова посадила на облучок кареты.

Однако, вскоре донесся голос Прохор, крикнувшего, что постромки перерезаны: когда бандиты воровали крупных белых лошадей, они обрубали постромки, которыми благородные, породистые кони – наверное, стоившие графине половину ее состояния, были запряжены в карету. Кавалерийские офицеры как никто другой, знали цену отличным лошадям. Потому Август отдал тотчас приказ своим кавалеристам – искать и ловить всех рассеянных, после сражения, лошадей!

В Европе, в отличие от России – где разведением добрый коней не занимался толком в то время никто. И даже Бирон – известный любитель лошадей, и тот не завел коннозаводского дела на пользу страны. Комплектование кавалерии в России оставалось делом хлопотным и проблемным: приходилось закупать диких и малопригодных степных лошадок целыми табунами, где – то у калмыков, неподалеку от Каспийского моря.

Визуалы

Князь Август

Графиня Амелия

Глава 4. Пикник у реки

Карета медленно тронулась по извивающейся лесной дороге, обрамленной цветущими зелеными лужайками. Познакомившись с прекрасными благородными путешественницами, Август был на седьмом небе от счастья.

Но едва они провели в дороге около часа, как дамы к своему ужасу заметили, что спасший их от бандитов молодой человек, ранен.

— Давайте сделаем привал, вас надо подлечить, — тотчас строго заявила тетушка. — Я вижу, неподалеку чудесная речка.

Август не стал отказываться, и скомандовал привал на берегу реки. Взглянув на Амелию, офицер заметил, как её щеки вспыхнули, а глаза загорелись. Он улыбнулся, чувствуя, что эта возможность побыть вместе необходима ему как воздух. Они остановились у берега реки. Вода тихо журчала и блестела на солнце. Кавалеристы спросили разрешения освежиться, напоить лошадей и искупаться самим и, получив оное, отошли по берегу чуть в сторону. Мужчины начали снимать униформу и с наслаждением стали прыгать в прохладную воду. Но двое остались присматривать за дорогой, на всякий случай.

— Вы ранены, Август! Вас надо немедленно перевязать! – взволнованно воскликнула Амелия.

— О! Сколь много блаженства, быть привязанным самою Богинею Весны! – только и сказал Август, он присев на пенек, снимая одною рукою кафтан, чтобы остаться в форменном алом камзоле. Белоснежный рукав рубашки с кружевным жабо на груди, с пышными фламандскими кружевами на манжетах – белый, как снег зимою рукав – был окрашен кровью!

Амелия охнула: насколько серьезна рана? Она видела, как и все – что воин оканчивал сражение, уже держа саблю в левой руке.

Над раной склонилась дева столь прекрасная, что она – поистине могла быть только богиней! Модная соломенная шляпка, приколота к высокой прическе алмазными шпильками – как тогда носили. Шляпка украшена шелковыми цветами и искусственными фруктами, атласным бантом. Нежные цветы осыпают собою привлекательный корсаж ее платья, кружева на коротких, выше локтя, рукавах, кружева на глубоком декольте, а подол шелковой юбки переливается на солнце всеми оттенками нежно – персиковой, в цветочек, материи. Рококо не любил корсеты и фижмы, эту моду ввела, говорят маркиза Помпадур. Только пышные накрахмаленные нижние юбки, никакого железа.

— Пустяк! – всего лишь – царапинка! – небрежно сказал кавалер, мгновенно вспыхнув от переполняющих его чувств, и бросая пылкие взоры на девушку.

— Сидеть! – скомандовала тетя, придерживая юношу за плечо своим свернутым зонтиком, как тросточкой. – Моя племянница только за тем и путешествует по всей Европе вместе со мною – чтобы научиться науке врачевания. И это у нее – надо вам сказать – отлично получается! Так что не капризничайте, молодой человек, а позвольте ей делать дело!

Эта невольная, искренняя вспышка офицера – не осталась незамеченной Амелией. Девушка незаметно улыбнулась, приготавливая белую метриею, которую вынула из своей сумочки – для перевязки.

Ей приятно было знать, что кавалер и столь успешный воин – об этом говорил его бравый вид и офицерский чин в юных летах – и к тому же настоящий красавец – похоже, вовсе не избалован светскими романами, и не привык к легкомысленному отношению к дамам. Увы: в Париже, да и вообще в Свете, подобных примеров молодых людей, Амелия уже повидала. Втайне она боялась, что и наш герой может оказаться избалован обществом. Но нет!

Огнь во взоре и строгость манер одновременно – были для нее приятным открытием.

Молодой воин оказался на редкость ответственным человеком. Пара пылких и горящих взглядов, которые перехватила Амелия, тотчас были им сдержаны: он хотел, прежде всего, демонстрировать свое почтение к даме. А может того более – почтенное уважение той даме, которая затронула его сердце!

Ротмистр был искренне порывист, но учтиво сдержан. Это очень понравилось тете, которая охотно поддержала беседу, как жалуясь сама на несчастье с разбойниками, так и благодаря своего спасителя.

— Сударыня – долг Воина – прежде всего, защищать милых дам, именно для этого и ведутся все войны и существуют военные!

Вскоре Амелия и тетушка графиня Агриппина, пришли из кареты с корзинами, полными провизии. Графиня с улыбкой, обратилась к племяннице:

— Детка, помоги мне разложить всё это. У нас есть свежие фрукты, хлеб и несколько дорожных пирогов.

Амелия расстелила на траве у реки скатерть и принялась раскладывать припасы. Тем временем графиня, с улыбкой наблюдала за мужчинами.

— Они, беззаботные, как дети. Как приятно провести пару часов в покое и безопасности!

Вскоре подошел и Август, в белой рубашке, и без камзола, отжимая воду со своей густой шевелюры. Он уже успел искупаться, в то время, когда Амелия и тетушка готовили угощение.

Графиня с Амелией, позвали его к столу, и передали спасшим их кавалеристам, корзину с остальной провизией. И вскоре на зелёной траве раскинулся настоящий пикник.

Август присел на мягкую теплую траву рядом с дамами, и ощутил, как в его душе разлилось тепло. Он заметил, какими жаркими глазами смотрела на него девушка, закусив свою розовую губку. Хотя юная графия и старалась выглядеть сдержанной.

— Дорогой князь, отведайте эти пироги из корзины, — предложила графиня, её взгляд был полон заботы и тепла. — Я уверена, что они понравятся и вашим кавалеристам.

Август с радостью взялся за угощение, Кавалеристы, выбравшись из воды, с нетерпением уселись вокруг, смеясь и уплетая угощение.

Неожиданно в корзинке нашлось и вино из самого Парижа. Какая жалось, если бы это все досталось каким— то разбойникам с большой дороги! – подумал молодой человек, имея ввиду и женщин и вкусную еду и конечно же вино. Он чувствовал, что эти мгновения счастья будут с ним всегда. Молодой князь, глядя на Амелию, чувствовал, как его сердце наполнилось нежностью. Она, словно богиня, сидела рядом, улыбаясь только ему, счастливыми глазами.

— Какое прекрасное время, — негромко произнес он, обращаясь к красавице. — Я надеюсь, что смогу увидеться с вами и в будущем.

Глава 5. Ставка русской армии

Полевой лагерь русской армии оказался расположен неподалеку: за этим лесом, и через несколько часов пути, наши дамы окажутся под защитой родной армии.

И тетя графиня, и Амелия несказанно обрадовались этому известию!

Главная квартира армии сейчас расположена в городе ***, но русские полки уже вышли с зимних квартир, и, оставив казармы, приступила к полевым учениям. После долгой и скучной зимы, воины проверяли, не заржавело ли их оружие, и осваивали новые приемы боя. Тем более, что из России подходит пополнение из необстрелянных рекрутов. Во времена «Войн по правилам» сражения велись только летом, в «удобное» время года. Соответственно говорили о каждом годе: «летняя капания такого – то года».

1

Услышав про это, Амелия подпрыгнула и взвизгнула от восторга, и захлопала в ладоши!

— Боже мой! и я смогу увидеть всю нашу армию через несколько часов?! — радостно вскрикивая, засыпала Августа вопросами дева.

— Амелия, прекрати вести себя, как маленькая! – строго сказала тетя. – Август, вы уж извините ее: эта девочка с малых лет буквально помешана на всем воинском: а все из— за воспитания ее деда, который ее всегда баловал!

— Мой дедушка – герой Полтавы, и всех сражений Северной войны! – все еще продолжая радоваться, вскрикнула Амелия.

— Да, и поэтому – когда мы жили в Париже: она ловила каждое известие о войне! И подумать только: ведь плутовка превосходно, как какой-нибудь генерал, разбирается во всех тонкостях тактики и стратегии!

Бывало, заведет такой сложный разговор с бедным месье маркизом Н* – что никто кругом не может понять ни слова из того, о чем они говорят!

— Зато маркиз Н* превосходно знает воинское искусство, и настоящее удовольствие обсудить с ним великие события этой Исторической войны! – восторженно всплеснула изящными руками Амелия.

— Ну, милая моя – ты бы еще и с королем Людовиком постаралась это обсудить! – продолжала недовольно ворчать тетка. — Да разве пристало деве, так много говорить о войне?

— Конечно же! Ведь это именно прекрасные девы: Елизавета в России, и Мария – Терезия в Вене, и маркиза Помпадур в Париже и ведут эту Великую войну против самого грубого и неотесанного мужчины во всем мире! Ах, вы знаете, как грубо отзывается о женщинах король Пруссии Фридрих? Это настолько вульгарно, что просто невозможно повторить! – искренне возмутилась девушка.

При этих словах племянницы, тетушка скривилась и охнула, Август засмеялся, кто-то из конногранодеров покачал головой, а кто-то просиял от счастья: как лестно, что прекрасные дамы ценят их подвиги! Кавалеристы дальше поехали бодрые, грудь колесом! Некоторые были ранены в бою с разбойниками, и белые повязки служили лучшим воинским украшением для настоящих мужчин: любая боль от ран исчезала при мысли о той, которая своими белыми, изящными руками перевязала их раны! И воины чувствовали себя настоящими героями, видя, как высоко оценен их подвиг!

Вообще, надо сказать, мужчины существа неблагодарные: и если девушка будет только стремиться поддержать их в трудную минуту – пусть это и продиктовано ей романтическими побуждениями – они остаются слепы. И совсем иное дело – оказаться вблизи кумира – то есть вблизи той девушки, которая уже возведена каким— то образом на пьедестал. О, тогда, скорее всего, даже самое неумелое ее обращение с бинтами – приведет к буре восторгов!

И так, в то время Русская армия находилась в центре Европы. Воевали, как положено: по правилам – и только летом! Всю зиму, весну и осень – войска стояли на квартирах: солдат муштровали, а офицеры и блестящий генералитет вел светскую жизнь с местными «сливками общества». Наслаждались модной тогда и самой стильной музыкой: Баха, Моцарта и Вивальди, зажигали на танцах, угощались на пирах и занимались прочими Европейскими удовольствиями: театрами, балами, зваными обедами или полковыми пирами.

Вообще же, это было веселое и беспечное время, когда русские генералы служили начальниками в Австрийской армии[1], немцы, англичане и австрийцы – в Русской[2] и так далее.

Что мог сказать образованный человек 18 века на такой вопрос:

— Женщина на троне? Хм, это хорошо!

— Женщина на троне? Это восхитительно!

— Хм, женщина на троне? А что в этом такого особенного?

В 18 веке, женщина на троне – это не было чем – то необычным, это не было чем – то особенным. Екатерина 1 и Елизавета, Мария – Терезия и Анна Иоанновна – и это еще не полный список! Когда велись войны в кружевах, а шеренги солдат останавливались после каждого залпа на поле боя, чтобы раскланяться с солдатами противника[3], то и на тронах многих стран восседали дамы, одна другой лучше и прекраснее.

Женщины – авантюристки, шпионки и предприимчивые леди – таков на самом деле 18 век! Эпоха фижм, пышных кружев – но: под кружевом дамы носили железные КОРСЕТЫ – имея привычку тела к железу, куда более повседневную и тяжкую, чем мужчины – которые надевали доспехи и латы только на поле боя!

1

Наши спасенные, таким чудесным образом дамы – спасенные своим соотечественником в самом центре Европы, когда они уже отчаялись получить помощь – благополучно добрались, в сопровождении своих благородных спасителей до Ставки нашего командования. Тут были и генералы, и князья, и даже – два польских принца, которые, как говорили очевидцы – несколько раз подрались на дуэли, отчего их обоих велели выслать обратно – домой[4]. Но за одного из принцев вступился наш вельможа – бравый командир, чтобы его не наказывали. Так разве задор – в укор молодцу?

Впрочем – наши дамы, в своей дорожной карете благополучно теперь – прибыли в Ставку, в сопровождении бравых драгун.

Лагерь раскинулся посреди полей, холмов и возле дивной рощи, а протекавшие в этой роще ручьи доставляли воду нашим войскам, стоявшим бивуаком. День был по – прежнему, невзирая на происшествие, солнечным и по – весеннему чудесным. Огромный походный шатер командира – большого петербургского вельможи, и рядом – еще несколько шатров, других вельмож и других командиров из России, блистали чистотой и роскошью: ведь тогда Европа воевала ТОЛЬКО ПО ПРАВИЛАМ[5].

Глава 6. Амелия

Прекрасная Амелия наконец-то смогла найти время, чтобы подумать обо всем, что с нею произошло за последние несколько часов.

Ах! Она была почти уверена, что уже видела, встречала своего благородного спасителя и раньше – она помнила его волевой, твердый и крупный подбородок, эти резкие щеки, с сухим контуром лицо – так что под скулами, на сторонах щек у офицера были впадинки, и ямочка на подбородке, подчеркивая его мужественность. Она точно видела его глаза: с этим ясным и живым блеском – такие, что она бы никогда не спутала его взгляд ни с одним другим на свете!..

И стать и повадки: воинская бравая выправка и некоторая аристократическая вальяжность, как бы неспешность в движениях, которая придавала его жестам вид надменной грации, как у сытого хищника. Словно он был барс, жесты и позы – характерные для настоящего аристократа, горделивость, заставляющая уважать его, небрежность – немного пугающая тех, кто слабее, но не обижала тех, кто ниже него. Приветливое обращение, хорошие манеры: дева, совершенно точно, уже встречалась с ним прежде! Точно! Амелия встряхнула головою, взялась руками за лоб.

Но почему тогда он не проявил ни малейших признаков того, что они знакомы? Что они видели друг друга раньше? Ах! Все происшествие было так волнительно для ее чувствительного сердца и мечтательной, возвышенной души!

Амелия, с помощью своей служанки перебирала платья, так как главнокомандующий прислал дамам приглашение на званый вечер сегодня в своем шатре. Среди всех лучших и блестящих воинов, составлявших свиту Главнокомандующего – в этом обществе, где царили плащи и шпаги – на вечере будет всего две дамы: Амелия и пожилая графиня. Получив приглашение, девушка обрадовалась: она весело обсуждала все это со своей новенькой горничной, девушкой из ближайшей деревни, которую нанял для нее в услужение хозяин этой палатки.

— О, Бетти, я всегда мечтала прикоснуться: хоть одним глазком взглянуть на нечто Великое! И вот!.. Такая возможность у меня появилась внезапно, и благодаря чему? Благодаря моему несчастному, сегодня утром приключению! – Амелия счастливо улыбнулась своим мыслям, и стала перебирать свои наряды: она вынимала пышные юбки, обшитые воланами, украшенные кружевами и оборками, расшитые вышивками и отделанные атласными лентами – из сундука, а деревенская ее помощница аккуратно раскладывала их на походной кровати, стоявшей здесь же. Девушки сразу поладили и легко понимали друг друга: Амелия знала несколько европейских языков и легко говорила на них, а Бетти оказалась девушкой доброй и общительной.

— Ах, госпожа! А правду говорят, что вы застрелили того бандита, ну – самого главаря?

— Правда. Он подошел к карете так близко, как вот сейчас я вижу тебя – я взвела курок, как учил мой брат – и не промахнулась! Бабах! Раздался выстрел, все заволокло пороховым дымом, и очень сильно запахло гарью… Я ничего не видела в дыму, и очень сильно испугалась, что это горит мое платье. Но когда дым рассеялся – оказалось, что бандит лежит мертвый, прямо навзничь – возле моей кареты! – дева рассказала все это столь эмоционально и артистично, жестикулируя, и даже взяв в руки подсвечник, который изображал дуло ее мушкета… Бедная Бетти заслушалась, забыв обо всем, и раскрыв рот… При слове «Бабах!», она сильно вздрогнула, и рассказчица превратилась в ее глазах в этакую героиню древности: Диану – охотницу, иди Армиду[1], о которых в 18 веке знали все.

Знали, потому что стоял век классицизма, когда все образованные люди поклонялись языческому Пантеону Олимпийских богов, когда имена: Амура и Венеры, Марса, Геркулеса, Цирцеи – упоминались намного чаще, чем все церковные каноны и своды, вместе взятые… Царил век поклонения языческим божествам и идеалам языческой красоты и совершенства. Олимпийским богам и Гомеровским героям посвящались поэмы и оды, их прославляли самые великие живописцы и самые лучшие скульпторы ваяли их из всех доступных им материалов. Роскошные парки, великолепные дворцы, обычные городские дом, общественные здания, оружие и корабли – все украшалось картинами, резной и высеченной скульптурой на античные сюжеты, влюбленные и поэты так часто обращались к богам Амуру и Венере – что, кажется, в то время, иных Богов обще не существовало…

— Ах, госпожа, об этих бандитах ходили ужасные слухи во всей округе! Их боялись даже все! Все в деревне и не только.

— Ну уж, больше некого там бояться. Наши бравые кавалеристы расправились с ними!

Амелия – аристократка не только по рождению – ее отличал врожденный вкус, благородство – качества, редкие даже для всего человечества вообще. При этом – вспыльчивый, горячий норов и желание всегда и во всем настоять на своем, отличали деву.

Недаром ту пору называли Золотой век авантюристов – нередко кинжал, пистолеты – мужской костюм для верховой езды, мужская одежда и треуголка – все это отнюдь не означало, что дама едет на войну, или скрывает кто она: так жили, так ездили на обычные прогулки, и даже танцевали на балах.

Вообще – амазонка, или дамская одежда для верховой езды, едва ли была изобретена, или еще не была популярна. Дамы не были бесцветными тенями: они занимали как престолы, так и сердца тех, кто занимал престолы. Не только Елизавета, две Екатерины и Анна Иоанновна, кроме них еще: маркиза Помпадур, Мария – Терезия, и еще множество знаменитых женщин Галантного века, могут продолжить своими великими деяниями и знаменитыми биографиями этот, поистине, блестящий список!

Короны и веера, мушки и пудра, фижмы и корсеты. И кинжалы и мушкеты – все это дамы Восемнадцатого века!

Представительниц прекрасной половины человечества в 18 веке всех отличали такие качества: от цариц и фавориток, до авантюристок и женщин – пираток, искательниц приключений – коих в 18 веке было не только немало, но скорее – это было общее правило, даже для светских красавиц! Ибо историями об энергичных и роковых красавицах пестреют страницы авантюрных романов[2] того времени.

Глава 7. Званый вечер на поле боя

В шатре Главнокомандующего стояли накрытые столы, а на столах: яства, вина и угощения. За шатром играла музыка, и звуки ее наполняли атмосферу чем – то официально – торжественным.

Однако, хотя все военные и были с ними любезны, наши путешественницы вовсе не оказались на том Званом вечере, на какой они рассчитывали. Вместо того, у Амелии и у графини сложилось впечатление, что они попали на Военный Совет! Да— да, самый настоящий! Правда, они сами никогда не бывали на военных советах, и не могли сказать с точностью: играла ли на Военных советах музыка, угощали ли там вином и подавали ли жаркое, а также, приглашали ли на советы дам? Думается, что нет, и что все — же это был светский Званный Вечер.

Но зато обе гостьи наслушались вдоволь: кто, откуда наступает, а кто и куда маневрирует. Какие войска, и в каких случаях стоит применять в «Дело[1]», узнали о различиях и сравнении гаубиц, новых пушек Шувалова: знаменитых Единорогов, о лафетах и даже о колесах, о фураже и сене кавалеристы спорили не менее горячо, чем крестьяне во время страды.

Во время вечера генералы и графы, гвардейцы и артиллеристы, командующие, так и сыпали названиями всевозможных сражений:

— А как наши – то нижегородцы проявили себя в Деле у***?

— Ну и мои пехотинцы – самые первые в общей сваре, иному не уступят!

— Нет, ребята, надо же было совершить такой маневр: с фланга, свернуть туда. Потому что раньше противник уже…

— Это не Званый Вечер, это гофкригсрат[2]! – прошептала на ухо Амелии графиня, которая уже повысила свой уровень знания в военном деле, смело употребляя такие сложные словеса, какие только сегодня ее нежный слух впервые и узнал!

— А по – моему, тетя – все эти люди – настоящие герои! – сказал Амелия в ответ, показывая самую любезную улыбку старому графу – воину, который предложил ей отведать некое деликатесное жаркое из дичи.

Графиня тоже улыбнулась.

В этот момент воины вспомнили, что они не на поле боя, а на торжестве, и все разом подняли бокалы за здравие и красоту прекрасных дам!

Отчего сердце тетки мгновенно оттаяло, и она тут же шепнула Амелии: «Они все – настолько любезные кавалеры! И мне будет так жалко, если кого – то из них убьют!» и, всхлипнув, Графиня достала кружевной платок и приложила его к глазам.

— Говорю тебе: с фланга, с фланга наступай! – кричал уже один военачальник, наказывая вилкой на примере барашка, стоявшего посреди стола, куда следовало провести атаку.

— Нет, черт возьми! Здесь дело тактики, а не штыков! – грозно рявкнул в ответ, споривший с ним, командир. Стукнув, в доказательство своих речей, кулаком по столу так, что подпрыгнули блюда. А у кого— то опрокинулся фужер из тонкого и прекрасного богемского стекла. И вино разлилось на скатерти. Тут же воин спохватился, что «ругнулся» при Дамах…

— Ах! Это есть непростительная кампания[3] с моей стороны и ад, позволите ли мне, при всем моем искреннем уважении к Вам, провести полную капитуляцию, уплатить Вам контрибуции, как того требует партикуляр[4]! – приносил он свои извинения дамам. В знак «контрибуции, капитуляции» принесли сладости, и прошение было даровано.

А воины вспомнили о том, что дамы тоже знают много нового. И стали расспрашивать их о Париже, о Людовике и маркизе Помпадур: а как же! Ведь Франция – наш союзник! Со вчерашнего дня… И навеки, бог даст! Выпьем за французов, друзья!

*

Генерал – лейтенант, князь Голицын, обсуждая с дамами их приключение, советовал избрать наиболее безопасный маршрут.

— Здесь находиться, а тем более – путешествовать в самый разгар войны, в центре вражеских диспозиций – есть предприятие крайне рискованное!

Наше войско со дня на день вступит в новое сражение, в котором ядра летают так же часто, как брызги фонтана в Петергофе! Потому оставить вас, даже под прикрытием всей нашей армии и всего моего корпуса – решительно небезопасно!

Путешествовать вам также нельзя продолжать: наша армия, армии союзников – и разумеется, противников – ведут маневры. И местность, которую мы занимали сегодня – завтра может занять неприятель.

Иными словами, милые дамы: можно лечь спать в городе, который принадлежит одному Государю, а наутро обнаружить, что город уже занят войсками, или изменил – и оказаться в глубоком тылу у противника!

— Так что же вы предлагаете, князь? – спросила тетушка графиня, у которой уже лопнуло терпение, от выслушивания чрезвычайно тонких и дипломатичных, маневренно – тактических, дипломатически – красноречивых ходов князя. Одно ей было ясно: остаться с армией, пользуясь ее защитой не представляется, с точки зрения генерала, вероятным. А потому…

— Взгляните на карту сами, сударыня! – величавым жестом Генерал указал на разостланную карту. – Мы сейчас находимся вот здесь – в самом центре Европы. А прусаки стремятся захватить Саксонию да еще и не потерять Силезию. Наши союзники со всех сторон: Франция, Австрия, Польша – и я считаю, что вам – безопаснее всего как можно скорее покинуть театр военных действий, отправившись в тыл – безопаснее всего, если вы держите путь в Россию – немедленно отправить вас в Польшу, в Варшаву…

— О, прекрасная Варшава! – прощебетала графиня, — там у меня живет кума, у которой я крестила ребенка, и еще много знакомых, среди самых лучших людей!

Но, — внезапно твердо заявила дама, меняя тему разговора: — Если уж я нахожусь так близко возле Австрии – я считаю для себя преступным – возвращаться, так и не увидев все чудеса Вены! – твердо заявила тетушка, жестом фельдмаршала ткнув в нарисовАмелиюю на карте столицу Австрии.

Но князь снова возмутился, показывая на карту:

— И даже мы, не можем знать, где находится противник, и где мы сами будем находиться завтра! Потому что это – дело строжайшей Военной секретности!

И потому, что Тактика – требует от воинов скорости передвижения и непредсказуемости действий! В этом – залог нашей победы! Скорость – обеспечивает нам внезапность атаки на врага, а непредсказуемость – ну что – ж, это объяснять не надо: враг не должен ни знать, ни предсказывать наши планы!

Глава 8. Август

м

Август метался, как волк, возле палатки главнокомандующего Фермора.

— Она вернется в Россию сегодня, а у меня приказ завтра отвезти депеши в Австрию! Я остаюсь на войне и больше никогда не встречу Амелию! Нет, такого не может быть, что же делать.

Он и его конвой – проверенные несколько воинов снова должны отвезти депеши самой важной военной секретности: на этот раз в штаб австрийских союзников в Вене. Но никогда еще наш воин, из-за своего отъезда, не пребывал в столь беспокойном настроении: еще никогда прежде сердце его, под боевым мундиром не билось столь сильно, от сожаления о том, что вот сейчас – он расстанется с тою, с кем Август не желал бы расстаться и на минуту отныне — и навсегда!

Гофкригсрат, военный штаб расположенный в столице Габсбургов Вене. Прекрасная Вена на берегу голубого Дуная! В Европе, и в России тоже, в то время практиковалось, чтобы штаб армии, распоряжавшиеся действиями войск на поле боя, находился за многие версты от места действия, располагаясь в столице своего государства, в то время, как войска мерили шагом боевые версты за тридевять земель оттуда, например, на берегах Одры.

Так было в России – в начале войны, чтобы каждый шаг и действие наша армия согласовывала со штабом и царицей в Петербурге. Но практика показала, что сие буквально немыслимо. Полководцы страдали в бездействии ожидая высочайшего дозволения сделать шаг, когда прибудет депеша из Петербурга, а армия Пруссии, которую возглавлял сам король и он же руководил войной, именно потому и получила тактические преимущество – которое коротко можно охарактеризовать словами – кто успел тот и съел! Кое— как от такого руководства в России все таки отказались.

Однако. Есть еще Австрия. В которой также есть военный штаб, и они тоже хотят скорректировать военные действия со своими союзниками – армией России. А как это сделать? Гонцы должны скакать, не зная сна и отдыха с депешами днем и ночью! А ведь кругом враг, который только и ждал, как бы перехватить секретные военные донесения и самому все узнать. Одним словом – АЛЛЮР ТРИ КРЕСТА[1]!

Августу предстояло доставить важные бумаги в Вену, чтобы войска могли скоординировать свои действия. Надо сказать, что притом, что средство связи того времени – конная эстафета – донесения доставлялись все – таки исправно и не терялись по пути. Сообщение между Веной и Петербургом. войсками в Пруссии и Парижем – были налажены со всеми возможностями, существовавшими в то время.

Хотя, безусловно – Суворов, позднее будет еще отпускать свои колкости по поводу такого положения дел.

Итак: он уезжает в Вену – Амелия уезжает в Россию! А он – ротмистр конногранодер – быть может, погибнет завтра от вражеской пули!

Август приходи в отчаяние еще от одной мысли: вчера вечером, когда он должен был добраться до второй дивизии – пока что расквартированной поблизости – Амелия была приглашена на званый вечер, где собрались все генералы, бригадиры и высшее командование. То есть – все лучшие из лучших! И он бешено ревновал ее – и к молодому генералу Голицыну, и к польским удальцам – принцам, и еще бог весть – ко всему миру одновременно! Только бы увидеть Амелию еще раз – вот теперь, до отъезда! О! Взглянуть бы на нее, хоть одним глазком, поймать бы и ее взгляд!

Как она на него бы теперь взглянула? Что, если ее пленило обаяние кого— то из молодых генералов? Что – если он, Август уже не встретит того лукавого, улыбающегося взора, какой пронзил его, словно шпагой насквозь?! А если она будет к нему равнодушна – ему остается только вызвать на дуэль своего счастливого соперника!

Вызвать на дуэль – своего командира, и к тому – же, боевого соратника! Того, с кем плечо к плечу воевали вот уже столько лет и в пылу сражений и в пороховом дыму – земляки, соратники – сплотились в крепкое боевое солдатское братство!

Нет, решительно невозможно!.. Быть может, объяснить – рассказать и – третий поймет, что он лишний. Да, скорее всего – поймет!

Но для этого Августу надо знать ответ самой девы. Что ответит ему Амелия? Кажется, она была к нему благосклонна, и не осталась равнодушна… Или это лишь проявление хороших светских манер, вежливость к своему спасителю, какое могла бы проявить и…сестра?

Молодость, мало опыта и богатое воображение – вот что и составляет прелесть юности, очарование самой жизни! Вся полнота ощущений, которая способна захватить нас, людей, с головой! Разве не то именно и составляет всю соль нашего бытия?

Головокружительные приключения начались, когда, по велению Елизаветы – и по важной исторической необходимости, без сомнения – российские войска выступили на помощь Австрии, отправились на берега Одры! К приключениям прибавились храбрые подвиги, увенчавшие чело лаврами, а грудь – наградами! И боевые товарищи, рядом с которыми сражаться – и сам черт не страшен!

А как высшая награда всему – в пылу, в огне – явилась ОНА – небожительница! Прекраснейшая Дева, словно спустившаяся с Олимпа на землю!

Но, черт возьми, клял себя Август, да! Он должен был отпустить ЕЕ, и даже не сказать ей ни слова, о своей любви! Ни намека не позволить… Кроме, быть может того, что она смогла прочесть в его взгляде…

«Бравый вояка! – снова и снова ругал он себя – Да ТАКАЯ девушка, заслуживает лучшего! Отпусти ее! Ты же видишь – идет война, и она может остаться вдовой из— за тебя. Пусть лучше она составит себе лучшую партию, чем ты.

Но во время войны многие карьеры взлетали вверх, кто знает, а если постараться, может и я смогу?»

В двадцать пять лет в чине ротмистра – неплохо, для себя. Но не для любимой!

Разве нет мечты в сердце сильного человека, бросить к ногам любимой девы – весь мир! Так, из него создать ПЬЕДЕСТАЛ – на который будет возведена в его сердце только одна – только одна может получить статус БОГИНИ ЕГО ДУШИ! Так возвеличить – да разве стоит говорить ему о своих чувствах, когда ради нее – он еще ничего, в сущности, не совершил?

Глава 9. Отъезд в Вену

Утро в лагере было наполнено свежестью, первые лучи солнца едва пробивались сквозь облака, освещая широкую панораму походной жизни. Все поле было застлано туманом, но сквозь него со всех сторон раздавались веселые звуки рожков, трубящих побудку, и топот ног пробудившейся армии. В ставке русской армии царила суета: солдаты готовились к тренировкам, а офицеры обсуждали важные дела. Ротмистр Август, одетый в элегантную дорожную гражданскую одежду, стоял у ворот, ожидая своего назначения, и чувствовал, как волнение переполняет его.

Вечером накануне он расстраивался, понимая, что, возможно, больше не увидит Амелию, племянницу графини Агриппины Васильцевой, которая пленила его сердце. Ее романтический образ, светлые волосы и искренние глаза, не покидали его. Он надеялся, что у него будет возможность увидеть её снова, но в глубине души понимал, что это маловероятно. Август вздохнул, пытаясь прогнать мысли о ней. Он знал, что его долг — служить армии и выполнять свои обязанности.

Командир приказал ему, и его проверенному отряду переодеться в гражданскую одежду, так как задание было секретным, а кругом легко можно было встретить неприятелей, и форма могла послужить сигналом для атаки.

Вдруг к нему подошёл командир, граф Фермор генерал-аншеф, главнокомандующий русской армией, офицер с солидной репутацией. Строгий взгляд и военная осанка этого незаурядного человека внушали уважение.

— Ротмистр Август, — произнёс он. — Я назначаю вас сопровождать графиню Агриппину Васильцеву и её племянницу Амелию в Вену. Ее брат служит в Париже в русском посольстве, и потому охранять этих дам есть задача чрезвычайно важная, и я рассчитываю на вашу преданность и профессионализм.

Август замер от удивления. Чего он меньше всего ожидал так это того, что графиня и Амелия отправляются в Вену, так как накануне они должны были уехать в Россию. И уж точно молодой ротмистр не мог представить себе, что сегодня утром ему поручат такую ответственную задачу. В то же время его сердце наполнилось радостью — он сможет быть рядом с Амелией.

— Так точно, ваше превосходительство, — ответил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце его плясало от счастья. — Я сделаю всё возможное, чтобы обеспечить их безопасность.

Генерал-аншеф кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Эти письма, которые вы повезете в Гофкригсрат нашим друзьям в Вене, содержат важную информацию и для нашего и для австрийского командования, которая может изменить весь ход войны. Мы не можем позволить, чтобы они попали в руки врага. Вы должны быть особенно осторожны.

Август кивнул, осознавая всю серьёзность ситуации. Он знал, что это задание может быть опасным, но ему было не впервой ехать с таким поручением.

Амелия взглянула на своё отражение в зеркале. Она была одета в простое дорожное, но элегантное платье из светло— голубого шёлка, которое подчеркивало её стройную, гибкую фигуру и делало её образ лёгким и воздушным. Её светлые волосы были собраны в аккуратный узел, а несколько локонов свободно спадали на плечи, придавая ей нежный вид. Глаза, ее были полны решимости, но она закусила губу, пытаясь скрыть тревогу, потому как происшествие с разбойниками было реально опасным.

Амелия стояла у окна своей палатки в ставке русской армии, глядя на пейзаж, который постепенно оживал под утренним светом. Её сердце колотилось от волнения и тревоги.

Сегодня она отправлялась в Вену с важной миссией, и мысли о том, что она может больше никогда не увидеть ротмистра Августа, не покидали её. Она вспомнила, как князь Август, смотрел на неё с той искренней теплотой, которая заставляла её сердце биться быстрее. Его уверенный взгляд и мужественная осанка навсегда пленили ее сердце. Но теперь, когда она собиралась в дорогу, мысли о том, что их пути могут разойтись, наполняли её грустью.

— Я не могу позволить себе думать об этом, — произнесла она вслух, стараясь прогнать мрачные мысли. — У меня есть важная задача.

Амелия взяла письма, которые ей поручил передать в Вену ее брат граф Сергей Дмитриевич Михайловский, который служил дипломатом в русском посольстве в Париже, и задумалась, как лучше их спрятать. Она знала, что их нельзя оставлять на виду, и долго решала, куда лучше всего будет их спрятать. В конце концов, она остановила свой выбор на том варианте, который показался более надежным. Везти письма из парижского посольства в Вену, пересекая территорию вражески настроенной Пруссии в самый разгар военных действий было рискованно, но он не мог придумать ничего более подходящего, чем попросить об этом сестру.

*

Собравшись, Амелия вышла из шатра, свежий утренний воздух приятно наполнил ее грудь, и пошевелил локоны у щеки. Дева сделала несколько шагов, когда её внимание привлекли голоса, доносящиеся издалека. Она подошла ближе к карете и увидела, как к ним приближается генерал-аншеф, который командовал армией.

— Ротмистр Август, — произнёс генерал, его голос звучал уверенно. — Я назначаю вас сопровождать графиню Агриппину Васильцеву и её племянницу Амелию в Вену. Это важная миссия, и я рассчитываю на вашу преданность и профессионализм.

Амелия замерла на месте, её сердце забилось быстрее. Она не могла поверить своим ушам. Август будет с ней в этом путешествии? Волнение и радость переполнили её.

Красавец князь Август, стоя перед генералом, кивнул, его лицо оставалось серьёзным.

— Так точно, ваше высокопревосходительство. Я сделаю всё возможное, чтобы обеспечить их безопасность, — ответил он уверенно.

Амелия почувствовала, как её сердце потеплело от надежды. Она знала, что с Августом они смогут справиться с любыми трудностями, которые ждут их на пути.

На улице, у входа в штаб-квартиру армии, стоял командир, генерал Фермор, который провожал её в путь. Его строгий, но добрый взгляд давал уверенность. Он был одет в форму, с золотыми эполетами, и выглядел солидно.

— Дамы, — произнёс он, подходя ближе, — я надеюсь, что вы будете осторожны на пути. Вена — сейчас идет не просто война, кругом нас полно интриг и опасностей.

Глава 9.2

— Я выделил вам охрану из десяти гусаров, — сказал граф Фермор. — Они будут следовать за вами, и защищать от любых угроз.

Амелия кивнула, чувствуя, как её сердце наполнилось благодарностью. Она знала, что с такой охраной у неё будет больше шансов добраться до Вены в целости и сохранности.

— Спасибо, граф, я ценю вашу заботу, — произнесла она искренне и попрощалась с графом.

— Прощайте, любезная графиня, и вы – мадемуазель Амелия! Желаю вам благополучно добраться до Вены! Бог даст – буду рад встрече с вами в Петербурге! И больше никогда – вы слышите – никогда не путешествуйте таким образом, во время военных действий! – проводил обеих дам граф Фермор.

— О! Ну что Вы, граф – ведь никто не воюет с женщинами! – отвечала старая графиня, и была права. Если не учитывать того, что король Фридрих 2 Прусский воевал именно против «трех женщин», а именно: эрцгерцогини Марии – Терезии, императрицы Елизаветы и маркизы Помпадур.

— Август! — произнесла графиня радостно. — Мы направляемся в Вену, и я счастлива, что и вы поедете с нами.

— Милые дамы, — Август светски и любезно улыбнулся. — Я не ожидал, что вы направитесь в Вену, это так неожиданно.

Собравшись, они покинули ставку и направились к карете, украшенной золотыми узорами. Август, следуя за графиней и Амелией, вскоре занял своё место на коне рядом и карета тронулась в путь, по дороге в Вену.

В итоге, Амелию и графиню отправили в Вену под охраной надежного конвоя, состоявшего из переодетых в штатское гусар, под командованием гусарского подполковника. А кроме того, к нам присоединились, для защиты от мародеров и бандитов в дороге, отряда дежурного офицера главнокомандующего с охраной, который вез важные депеши военный штаб Вены – Гофкригсрат. Эти воины, для секретности, должны были изображать личную «охрану графини». То есть Август и десяток его кавалеристов – выехали из Ставки Главнокомандующего, сопровождаемые десятком «желтых гусар» — прибывших из России. Гусары должны были помочь им беспрепятственно миновать из зону боевых действий – как известно – гусары, или казаки – лучшие разведчики, от зоркого наблюдения которых ничто не может укрыться.

*

Едва графиня Амелия увидела князя Брянского в гражданской одежде, в щегольской чёрной с белыми перьями треуголке, как ей тотчас пришло в голову, где именно и когда она видела этого человека и встречала раньше. И когда Август подавал ей руку, помогая сесть в карету, красавица задержалась на секунду, вглядываясь в его лицо, и вдруг спросила:

— Скажите князь, а вы были не так давно в Париже, в этом же костюме или похожим на него?

— Да вы правы графиня, как бессменный дежурный нашего генерал-аншефа, я много раз возил письма нашим союзникам и да, я бывал в Париже, и не один раз.

— А тогда на прогулке в парке недалеко от Версаля, я думаю, что это были вы?

Она увидела, как красивый молодой человек удивленно поднял чёрные брови, и он тоже улыбнулся графине.

— Я уже спрашивал себя много раз графиня, где я видел вас раньше? Потому что Ваше прекрасное лицо невозможно забыть, и оно мне совершенно точно знакомо. Вы помните ту гостиницу на французской дороге? – в свою очередь спросил ротмистр.

— Гостиница на французской дороге?— удивленно переспросила дева. — Да я помню её, помню! — радостно воскликнула девушка. — Как жаль, что тогда мы не успели познакомиться и пообщаться, — продолжила она, не отнимая прелестных пальчиков в изящной кружевной перчатке из горячей и надежной, а потому такой приятной, руки офицера. — Но видимо сама судьба нам благоволит, раз мы снова встретились при таких необычных обстоятельствах, — ответила барышня и села в карету

Усадив Амелию, молодой князь хотел помочь скорей сесть в карету и её тёте, но обойдя карету, он увидел, что его опередили. Возле дверцы кареты стоял гусарский офицер командир тех доблестных воинов, которых дали им в охрану, и с самым любезным видом подав руку, помогал тётушке сесть в карету.

— Благодарю вас! — услышал Август, довольный как у кошки, голос тётушки.

— Не стоит благодарности прекрасная дама, — раздался голос гусара в ответ. — подполковник Ржевский всегда к вашим услугам! – и он щелкнул каблуками, звякнув при этом шпорами. - Я и отряд вверенных мне гусар будем защищать вас всю дорогу до самой Вены и прекрасного голубого Дуная, ценой своей крови! И смею вас уверить, мы доставим вас до места в полной сохранности.

Дверца кареты закрылась, и гусар одним неуловимым движением красиво вскочил на коня, явно рисуясь перед тетушкой.

Август улыбнулся, он ещё не успел познакомиться с гусарами, которых ему дали для охраны. Этот гусарский офицер был средних лет и уже наполовину седой, с крученными чёрными усами, весь бравый на вид. А горячий вороной конь под ним плясал и бил копытом, он был явно родом из донских степей.

В этот момент, когда тетушка подошла, чтобы сесть в карету, к ним подошли гусары, одетые в гражданскую одежду.

— Любезная графиня, — произнёс командир гусар, снимая шляпу, — мы получили приказ охранять вас до Вены. Мы будем следовать за вами в маскировке, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Командир гусар, с подтянутой фигурой и дерзким взглядом выглядел уверенно, его голос был полон решимости. Графиня, слегка удивлённая, ответила:

— Но зачем это нужно? Мы просто едем в путешествие, а не в битву!

— К сожалению, графиня, — с лёгкой усмешкой ответил командир, — в нашем мире даже простая поездка может быть полна неожиданностей. Мы не можем рисковать вашей безопасностью.

Амелия, сгорая от любопытства, не могла удержаться от вопроса:

— А вы не боитесь быть узнанными, когда мы будем в пути? Как вы сможете защитить нас, если кто-то увидит ваши военные знаки?

— О, моя дорогая, — с улыбкой произнёс командир, — мы не будем носить наши мундиры. Мы переоделись, чтобы оставаться незамеченными. Но помните, за маской гражданских лиц скрываются гусары, готовые прийти на помощь в любую минуту.

Часть 2. Глава 10. Олимпийские Боги

В дни, когда вы светлый мир учили

Безмятежной поступи весны,

Над блаженным племенем царили

Властелины сказочной страны,-

Ах, счастливой верою владея,

Жизнь была совсем, совсем иной

В дни, когда цветами, Киферея,

Храм увенчивали твой!

В дни, когда покров воображенья

Вдохновенно правду облекал,

Жизнь струилась полнотой творенья,

И бездушный камень ощущал.

Благородней этот мир казался,

И любовь к нему была жива;

Вещим взорам всюду открывался

След священный божества.

«Боги Греции», 18 век, Шиллер.

18 век – как никакой другой, со времен, протекших после прекращения людьми поклонения Зевесу — был веком полным жизни!

И конечно же – как всегда – содействовали этому процветанию старые, надежные жизнелюбы: Олимпийские Боги! Изображения Зевса и Венеры, триумфа Дианы или Аполлонов, Амуров – огромные, красочно – нарядные картины – заменяли людям века Рококо – кино наших времен. В качестве кинотеатров служили огромнейшие стены пышно убранных лепниной, резьбою и позолоченными украшениями зданий. Плафоны: то есть потолки – расписывались целым грандиознейшими полотнами из жизни богов и героев, на смену чисто библейски – религиозным сюжетам времени Ренессанса – пришли пышные языческие празднества! Это прекрасное время в истории человечества, когда мрачность серых веков, сменилась живительными, полнокровными красками жизни, и человечество снова – после всех мрачных эпох, порожденных нашествием диких северных варваров, уничтоживших Античность, с ее развитой культурой и процветающими искусствами – смогло наслаждаться всею радостью жизни!

Тут и там нимфы, наяды и прекрасные девы – дриады вели хороводы, украшенные цветами, венками – в очаровательных рощицах, на берегах водоемов, на лоне природы! Наряды богинь, или героев популярнейших в то время романов – представали столь красочными, животрепещущими в движениях танца, или души – на облаках восседали прекрасно – могучие Боги – вот Зевс, известный женолюб – похищает прекрасную Европу[1], прикинувшись чудесным быком, на котором легкомысленной красавице вздумалось прокатиться: Финикийскую царевну – точь в точь не отличимую от французской придворной дамы — окружает пышная свита. С небес мечут стрелы купидоны.

Эта роскошь жизни – торжество оптимизма!

Маршалы в кружевах, воины в бархатных, расшитых золотом кафтанах, монархи в париках – императрицы, сражающиеся против завоевателей – какой полнокровной, трепещущей радостью бытия полон был век!

Пора расцвета Рококо: время для человечества, еще не затуманенное рассудочностью рационального Нового времени — с его совершенно лишенном романтики, взглядом на мир и тоскливым обезбоживанием окружающей Природы. Когда люди еще не были зажаты в «футляр» наступившем вслед за там Просвещением. Увы, последующее время как пилюлю, предписало дамам быть слабыми и беспомощными.

Увы! Просвещение принесло скорее горькие плоды: потому как жизнерадостный Галантный век, его стараниями – канул в небытие. Чопорность и сухость, никому не нужная сдержанность – преходящая повсеместно в фальшивость – вот чем кончился 18 век. Как следствие – войны начала 19 века – хоть и овеянные пафосом Романтизма – модного течения начала 19 столетия, несколько потеснившего прагматичность и педантизм Просвещения — Увы! – уж не были Войною в Кружевах!

Век 18 – с его беспечностью и легкомысленным отношением к жизни – и к судьбе вообще – подарил миру выдающихся музыкантов, архитекторов, дипломатов, полководцев, ученых. Наверное, никогда в обозримые века, вся Европа не была столь охвачена искреннею потребностью людей в стремлении к ПРЕКРАСНОМУ!

А «скука», и «лишний человек» — порожденные 19 векам, еще тогда и вовсе были неведомы никому! Да скажи людям, что подобное настанет через 100 лет – вас бы подняли на смех! Комедии и смешные стихи, забавные – а не колкие – эпиграммы, в сочинительстве которых упражнялись все: начиная от дипломатов и министров, были чрезвычайно популярны. Век Галантности – век наслаждения жизнью!

Россия во время Барокко – Рококо, получила самый лучший подарок от Фортуны –Императрица Елизавета была признана как самая красивая женщина своего времени. И недаром поговаривали – что удача, эта капризная и непредсказуемая богиня – сопутствует ей во всем. Елизавета была обвенчана с самым красивым мужчиной в России[2], ее любили подданные и все монархи мира, наконец, признали за Россией титул империя. Ведь до этого, многие государи Европы отказывались в официальных бумагах титуловать самодержцев России – императорами.

Дипломатические отношения с Францией, до того прерывавшиеся, были восстановлены в 1755 году. В 1756 году граф Михаил Петрович Бестужев— Рюмин, старший брат государственного канцлера графа Алексея Петровича Бестужева— Рюмина был назначен чрезвычайным послом во Францию.

Дипломатам в то время выпало немало хлопот в Европе, вследствие «Переворачивая альянсов» — когда все государства по несколько раз разрывали союзы друг с другом и заключали их со своими вчерашними своими неприятелями. В истории это получило название «Дипломатическая революция».

Свои дипломаты были в Вене, Саксонии, Дании, и т.д. каждый из них, как было положено в то время: содержал свой, посольский двор: где собирались не только земляки, но также люди, близкие по интересам. Среди посланников были и меценаты, и благотворители, коллекционеры и вообще – люди широко жившие и интересовавшиеся культурой, дававшие приемы и балы. Это – все являлось важной составляющей как светской, так и международной жизни в целом.

[1] Картина знаменитого французского живописца Франсуа Буше.

[2] Алексей Григорьевич Разумовский, был известен как самый красивый мужчина в России.