Где Восходит Тьма.

Глава 1. Мама.

«Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить»

Светлые обои уже давно пожелтели и местами оборваны. На кухне вокруг плиты это было заметно больше всего — на вытяжку сначала не было денег, а вскоре в ней уже не стало смысла. На стенах примерно на уровне колен можно заметить характерные яркие «каракули», оставленные фломастерами и карандашами, которые рисовали сама Арина в глубоком детстве и дети иногда заходящих друзей семьи. Видно одно: здесь когда-то было очень весело.

Вся квартира пропиталась историей нескольких поколений, иногда — удушьем и горьким привкусом на корне языка от напоминания о каждом событии. Для кого-то родной дом — место силы. Человек должен чувствовать себя в безопасности, словно в уютной норке, что спасёт от всех угроз. Но что, если, переступая порог квартиры, ты попадаешь в адское пекло, где не хватает только трона Сатаны вместе с хозяином, вальяжно восседающим на нём? Или ты и есть тот самый король демонов, и он есть в каждом из нас?

Арина спешит к входной двери: кто-то неустанно тарабанит по железному покрытию. Звонок просто-напросто игнорируется, но девушка ловит себя на мысли, что тот, вероятно, снова сломался, добавляя проблем к и без того существующим финансовым.

— Сейчас... Секунду! — уже раздражённо пыхтит она, пытаясь собрать непослушные рыжие волосы в более приятный вид — пучок. Одна прядь постоянно выбивается, и Лесницкая просто заправляет её за ухо, не в силах что-то менять.

Так она поступает со всеми появляющимися проблемами: смести крошки под столешницу на кухне, а если вдруг заметят, то соврать, что не заметила; закрыть глаза на измены очередного молодого человека, ведь легче не думать; подклеивать каблук на старых зимних ботинках, лишь бы не заявлять о новых тратах родителям. Живя таким образом, ты точно не наживёшь себе проблем, да и очень удобно, особенно когда такая ложь, по мнению Лесницкой, — во благо. Быстро привыкаешь, и это становится частью тебя.

Дверь распахивает резко, плохо смазанные петли скрипят до хруста сжимающихся зубов. Открывать, даже не спросив, кто пришёл, — весьма опрометчивая затея, зная, что сейчас новостные газеты разрываются от заголовков о новых похищениях и пропажах людей разных возрастов. Но усталость после ночной смены отключила все рефлексы, и мозги, кажется, тоже.

В детстве часто пугают страшными дядями-педофилами, которым ни в коем случае нельзя открывать дверь, брать от них конфеты и уж тем более ни за что не садиться к ним в машину, чтобы погладить пушистых щенков или котят. Только вот Арине давно уже не шесть, но и ума она не успела набраться за свои двадцать лет.

С лестничной площадки на девушку смотрит молодой мужчина, на вид лет тридцать пять, максимум. У него короткая стрижка и чёрный строгий костюм-тройка, выглаженный до идеальных стрелок. «Это ещё что за ряженый?» — проносится в голове девушки. Таких в Верховске встретишь крайне редко. В этом не особо благоприятном районе Арина не видела таких вообще.

— Арина Игоревна, я...

— В Бога не верю, пылесос есть, квартиру не продам, — устало тараторит девушка и уже начинает закрывать дверь, но это не позволяет сделать нога в лакированной туфле.

Какого вообще чёрта этот «ряженый» делает? Хочется выкрикнуть несколько не особо приятных ругательств, чтобы поставить нарушителя спокойствия на место. Только вот воспитание, какое-никакое у неё есть, не позволяет, поэтому она лишь шумно и показушно выдыхает, показывая всю свою раздражённость сложившейся ситуацией.

Арина поднимает взгляд на мужчину. Сталкивается с серыми, безэмоциональными глазами напротив, и вдруг по позвонкам к шее поднимается табун холодных и неприятных мурашек. Неприятное предчувствие подкрадывается украдкой.

— Ногу убери, долбанутый, — вспыхивает за мгновение, вытесняя смятение, и вновь старается закрыть дверь. Попытка оказывается тщетной — ей мешает просунутый жёсткий носок обуви.

Только вот причину такого резкого смятения Лесницкая совершенно не понимает. Её взгляд прикован к нежданному гостю, которого совсем не смущает такое поведение девушки. Словно подобное он наблюдает по десять раз на дню. Ничего не остаётся, кроме как списать всё на усталость.

— Арина Игоревна, мне прискорбно это сообщать, но завтра ваша мама умрёт, — вываливает мужчина, словно рассказывает, чем сегодня завтракал.

Арине остаётся лишь молча и обескураженно хлопать глазами и рассматривать неожиданного гостя, который, посмотрев на неё несколько секунд, отправился вниз по лестнице. Мозг осознаёт страшную фразу, брошенную так обыденно, лишь через несколько секунд, пока цоканье маленьких каблучков мужских туфель стихает и слышится, как открывается тяжёлая железная дверь подъезда. Злость доводит кровь внутри до кипения.

— Чего ты только что сказал? — кричит вдогонку удаляющемуся мужчине и даже выбегает на лестничную площадку, чтобы догнать неизвестного гостя. — Стой, сука. Я с тебя, как с медведя, шкуру спущу.

Ступнями чувствует прохладу бетонного пола в подъезде, даже тоненький коврик с характерной надписью «Welcome» не спасает положение. В одних носках выбегать на улицу совершенно не хочется, поэтому, вернувшись в квартиру и наспех надев тапки-вьетнамки, Арина спешит на улицу.

Район встретил её резко ухудшающейся погодой и слабо покрапывающим дождиком, от которого стало в мгновение зябко. Настроение пробило дно, если оно вообще могло быть. Девушка сделала небольшой променад по двору, надеясь встретить разозлившего её мужчину, но кроме стаи бродячих собак никого найти не смогла.

— И чего ты, дура, ожидала? Что он будет послушно стоять здесь и ждать тебя возле подъезда с букетиком васильков? — выругалась себе под нос и поспешила вернуться в тёплое жилище.

Злость не стихает ни на йоту, словно лава растекается по жилам. Лесницкой хочется кого-то ударить, раз уж нарушитель спокойствия так спокойно (как бы это иронично ни звучало) вырвался из «лап» разъярённой рыжеволосой бестии.