Где заканчивается сон Творца?

Пролог

Пять тысяч лет до визита

Он создавал этот мир у себя на ладони.

Не в переносном смысле — буквально. Ладонь была огромной, как небо перед грозой, и тёплой, со старыми ожогами на подушечках пальцев. На ней помещались океаны (соленые, он пробовал их на вкус), умещались горные хребты (острые, он царапал ими кожу), укладывались леса, где каждое дерево он рисовал отдельно — проводил кончиком пальца, затаив дыхание, чтобы не смазать, и дерево начинало пахнуть смолой.

— Ты опять не спишь, — сказал голос из темноты. Голос, который умел ходить по мирам, не оставляя следов.

Создатель не обернулся. Он знал, кто стоит за спиной — там, где кончается его ладонь и начинается бесконечная пустота между мирами, медленно текущая, как смола. Младший. Вечный странник. Тот, кто еще не научился сидеть на месте дольше пары тысячелетий.

— Я почти закончил, — ответил Создатель, и голос его звучал как далекий гром, как шум прибоя, как первый вздох новорожденного. — Посмотри. Здесь будет рассвет. Я хочу, чтобы люди просыпались и думали: этот день — подарок.

— Люди, — усмехнулись в темноте. — Ты опять придумал людей.

— Они прекрасны. Они будут любить.

— И умирать.

— И умирать. Иначе любовь ничего не стоит.

За спиной повисла тишина. Создатель чувствовал взгляд младшего — тот разглядывал мир на ладони, как разглядывают рисунок ребенка: с нежностью и легкой грустью.

— А боги? — спросил наконец гость.

— Что — боги?

— Ты дашь им свободу?

Создатель впервые замер. Палец его, только что рисовавший реку, так и застыл в воздухе, и река внизу, не зная, куда течь дальше, разлилась в море. Он думал долго — для него это значило мгновение, для мира на ладони — тысячелетие.

— Дам, — ответил он тихо. — Но они об этом не узнают. Пусть думают, что свободны. Пусть верят, что выше них только небо. Иначе зачем им расти?

— А ты?

— Что я?

— Ты будешь смотреть?

Создатель улыбнулся. Улыбка его была прекрасна и страшна одновременно — в ней помещалась вся тоска творца, который знает, что однажды устанет.

— Буду. Пока не устану.

Младший шагнул вперед, и свет впервые упал на его лицо: острое, молодое, с глазами, где плясали искры когда-то созданных миров.

— А если устанешь?

Создатель опустил ладонь. Мир на ней качнулся, но устоял — боги внизу даже не заметили, что их вселенная дрогнула.

— Тогда ты придешь к ним вместо меня.

— Я? — младший усмехнулся. — Я не умею сидеть на месте.

— А тебе и не придется. Просто зайди к ним однажды. Расскажи правду. И посмотри, что будет.

— И что будет?

Создатель перевел взгляд куда-то вдаль, туда, где за границами его ладони простиралась бесконечность других миров, спящих и мертвых, нерожденных и забытых.

— Понятия не имею, — ответил он просто. — Но будет красиво.

Он поднес ладонь к губам и дунул.

Мир полетел в пустоту, вращаясь, обрастая атмосферой, наполняясь звуками и красками. Боги в нем вдохнули впервые и открыли глаза. Люди на равнинах подняли головы к небу — и впервые увидели свет, по которому будут скучать всю жизнь.

А Создатель лег в колыбель миров и закрыл глаза.

— Разбуди, если что, — прошептал он, проваливаясь в сон. — Но только если совсем прижмет.

Младший стоял над ним долго. Смотрел на спящего. На мир, улетающий в вечность. На звезды, которых еще не было.

— Обязательно, — сказал он наконец. — Когда-нибудь обязательно.

И ушел.

Пройдет пять тысяч лет.