Генерал, не дыши в спину! Или как я провалила охмурение

Глава 1. Сладкая жизнь с горьким послевкусием

Вот ведь незадача: пирожное «Картошка» — оно же вроде как из песочной крошки делается, а в горле застревает будто настоящий булыжник.

Я сидела в нашем любимом кафе — ну, в том, которое мы с Димой считали «нашим», пока я была наивной дурой, — и с наслаждением засовывала в рот третье по счету пирожное. Третье, Карл! В мои тридцать два с гаком, с моей вечной борьбой «надо бы похудеть к лету» и тридцатью семью диетами, оставленными в прошлом году как бесперспективные.

— Последнее, — шепнула я себе, облизывая ложку. — Честно-честно. Завтра на кефире.

За окном моросил противный ноябрьский дождь, а внутри пахло ванилью, кофе и уютом. Дима уехал в командировку в Питер на три дня, дети (кошка Муся и фикус Бенджамин, потому что с людьми как-то не сложилось) не требовали внимания, и я решила устроить себе праздник непослушания.

«Картошка» таяла на языке, масляный крем приятно холодил нёбо, а в голове было пусто и хорошо. Я даже зажмурилась от удовольствия, представляя, как сейчас закажу еще капучино с корицей и буду читать ту дурацкую любовную книжку, которую стыдно брать в руки при людях.

— Сделай погромче, — донеслось откуда-то сбоку.

Я открыла глаза и машинально повернула голову на звук.

И всё.

Мир остановился.

У окна, за столиком, который мы с Димой всегда занимали по субботам, потому что оттуда удобно разглядывать прохожих и обсуждать, кто с кем спит, сидел мой муж. Собственной персоной. Тот самый, который должен был сейчас находиться за девятьсот километров, в Северной столице, и презентовать какие-то там важные проекты.

Сначала я подумала, что обозналась. Просто похожий со спины мужчина. Та же стрижка, тот же серый пиджак, та же манера сидеть, чуть откинувшись назад. Но потом он повернул голову, и сомнения развеялись, как дым.

И тут меня накрыло воспоминанием. Таким ярким, будто это было вчера.

Пять лет назад. То же кафе, только вечер, и мы только начали встречаться. Дима смотрел на меня так, будто я была центром вселенной.

«Ты самая красивая, — сказал он тогда, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь. — Даже когда ешь пирожное и пачкаешь нос в креме».

Я засмеялась и ткнула его носом в свой перепачканный нос. Мы целовались, сладкие, счастливые, и я думала: вот оно, навсегда.

А год назад? Год назад он ещё смотрел. Не так, как в начале, но с теплом.

«Лика, ты моя опора, — говорил он, когда я тащила его с дивана на работу. — Без тебя я бы пропал».

Я верила. Я всегда ему верила.

И вот теперь...

Рядом с ним сидела девушка.

Я не оговорилась. Именно девушка. Потому что мне, с моими складками на животе и любовью к пирожным, до такого экземпляра было как до Луны пешком. Тонкая, как тростинка. С идеальным каре, уложенным волосок к волоску. В белом облегающем платье, на котором не было ни одной складочки — видимо, боялась дышать, чтобы не испортить идеальную картинку.

Она пила сок. Томатный, гадость редкая. Потягивала через трубочку маленькими глоточками, изящно отставив мизинец. И, конечно, даже не смотрела на хлебную корзиночку, стоящую рядом. Фигуру берегла, зараза.

А мой Дима — мой Дима, который клялся, что любит меня «любую, даже с твоими плюшками», — смотрел на неё с таким выражением лица, какое я видела только в рекламе дорогих духов. Щенячий восторг пополам с обожанием.

Таким взглядом он на меня не смотрел уже года три. Может, даже больше. Я просто не замечала, не хотела замечать. Удобно было думать, что всё хорошо.

Я замерла с ложкой в руке. Третье пирожное вдруг встало поперёк горла.

— ...а потом я сказала ему, что если он не умеет обращаться с женщиной, то пусть идёт учиться на курсы, — щебетала идеальная, томно закатывая глаза.

Дима засмеялся. Засмеялся! Так, как не смеялся со мной уже лет пять, наверное. Откинул голову, сверкнул белозубой улыбкой, на которую я когда-то купилась, как последняя лохушка.

— Ты невероятная, — сказал он.

«Ты невероятная». Он говорил это мне. Когда я приносила ему кофе в постель. Когда ждала с работы с ужином. Когда молчала, хотя хотелось кричать. А теперь это слышит другая.

И тут же, не сбавляя градуса нежности, взял её за талию.

Я даже дышать перестала. Смотрю на его руку — родную, до каждой мозоли знакомую, — и не верю своим глазам. Эта рука лежит на тонкой талии, обтянутой белым трикотажем. Пальцы чуть сжимаются, притягивая хозяйку талии ближе.

Раньше он так притягивал меня. В кино, на прогулках, просто так, когда я проходила мимо. «Иди сюда, — говорил. — Я соскучился». Когда это прекратилось? Я даже не заметила.

Она поворачивает к нему голову, улыбается каким-то своим, особенным секретом в глазах. И он — он!

— Иди сюда, — шепчет так, что я слышу через весь зал. Или мне кажется?

Она подаётся вперёд. Её рука ложится на его плечо. Медленно, плавно, будто в замедленной съёмке из дурацкого мелодраматичного сериала.

Их губы встречаются.

Это не чмок «с добрым утром» и не быстрый поцелуй при встрече. Это настоящий, глубокий, смачный поцелуй взасос, от которого у нормальных людей должно теплеть на душе, если они смотрят на влюблённых. А у меня — холодеет всё внутри.

Я смотрю на то, как мой муж целует другую женщину. Как его пальцы зарываются в её идеальные волосы. Как она отвечает, чуть запрокинув голову, демонстрируя длинную шею и отсутствие второго подбородка, как их языки танцуют этот интимный танец, не замечая никого вокруг.

У меня внутри что-то обрывается с мерзким хрустом, будто жемчужная нитка, которую я долго собирала, а теперь рассыпала, и бусины покатились по полу, и не собрать уже никогда.

В груди становится горячо. Потом холодно. Потом опять горячо.

«Это шок, — спокойно констатирует внутренний голос. У него, гада, даже сейчас голос спокойный. — У тебя истерика на физическом уровне».

А потом я понимаю, что не дышу.

Правда не дышу. Воздух есть, вокруг полно воздуха — в кафе натоплено, пахнет выпечкой, кофе, духами проходящей мимо дамы, — но он не заходит в лёгкие. Стоит пробкой в горле.

Глава 2. Здравствуй, академия, я твоя новая староста?

В голове гудело так, будто по черепной коробке проехался гружёный самосвал. И не просто проехался, а ещё и сдал назад, для верности.

Первое, что я осознала — жопа. Моя собственная жопа, которая почему-то болела так, словно я провела ночь не в обмороке, а на очень активном тренинге по верховой езде. Без седла. По камням.

Второе — запах. Старые книги, пыль, воск и что-то ещё, неуловимо напоминающее школьные годы. Только хуже. Потому что в школе хотя бы было понятно, чего ждать.

— Адептка!

Что-то острое ткнуло меня в бок. Я дёрнулась, попыталась открыть глаза и пожалела об этом. Свет резанул по зрачкам, как нож по маслу. Я зажмурилась, прикрывая лицо ладонью, но указка снова ткнула, на этот раз больнее.

— Адептка, извольте не спать на лекции по этикету!

Я проморгалась, разлепила веки и сфокусировала взгляд. Надо мной нависала физиономия, от которой впору креститься. Старуха. Лет под семьдесят, не меньше. Седая, тощая, с такими глубокими морщинами, что в них можно было хранить запас гречки на случай ядерной войны. Огромные очки в черепаховой оправе делали её глаза похожими на два блюдца. А в руке — указка. Которой она только что с чувством выполненного долга ткнула меня в ребра. На кончике указки мерцал слабый магический огонёк — видимо, для пущей убедительности.

— Я... — голос прозвучал хрипло, будто я неделю пила только рассол. — Что?

— Я говорю, — старуха наклонилась ниже, и я почувствовала запах валерьянки и сушёной мяты, — лекция давно идёт. А вы, адептка, изволите дрыхнуть на парте, как сурок в норе! Позор! Позор на всю академию!

Я медленно села, опираясь руками о столешницу. Спина затекла, шея не поворачивалась, а в затылке поселился маленький злобный гном с молотком. Я покрутила головой, разминая затекшие мышцы, и огляделась.

И вот тут началось самое интересное.

Вокруг стояли парты. Старые, деревянные, исцарапанные, с чернильными пятнами. За ними сидели девушки. Много девушек. Все как одна в одинаковых платьях — тёмно-синих, с дурацкими белыми воротничками и ещё более дурацкими кружевными манжетами. Волосы у всех убраны так, что не дай боже ни один локон не выбился. Сидят ровно, руки на партах сложены, глаза вперёд. Прямо выставка восковых фигур, а не живые люди.

И все смотрят на меня.

Кто-то с любопытством, кто-то с презрением, а одна — симпатичная блондинка с глазами лани — так и вообще с таким выражением, будто я только что публично разделась и сплясала канкан на учительском столе. Она сидела через две парты от меня и даже не пыталась скрыть свою улыбочку.

Я перевела взгляд на старуху. На её указку. На свою парту, на которой, судя по всему, только что спала. На доску за спиной старухи, где мелом было выведено витиеватым почерком: «Искусство принимать комплименты. Лекция 3. Основы кокетства».

— Что это за... — начала я, но старуха меня перебила.

— Молчать! — рявкнула она так, что у меня заложило уши. Указка в её руке описала в воздухе замысловатую петлю, оставляя за собой светящийся след. — Я, Магистра Терн, тридцать лет обучаю девиц благородным манерам! И тридцать лет я не видела такого вопиющего неуважения! Проспать лекцию! Проспа-а-ать!

Она растянула слово, будто смакуя его. Видимо, любила поругаться. При этом она расхаживала вдоль рядов, и каждый её шаг гулко отдавался от каменного пола.

— Магистра, — подала голос блондинка с глазами лани, — может, адептке плохо? Видите, какая она бледная?

«Бледная? — подумала я. — Я вообще-то обычно розовощёкая, как налитое яблочко, потому что пирожные просто так не проходят».

— Молчать, Амелия! — припечатала старуха, даже не повернувшись. — Не заступайся за бездельницу! Садись и пиши конспект!

Амелия опустила глазки и послушно уткнулась в тетрадь. Но краем глаза я заметила, как она меня разглядывает. И взгляд у неё был... странный. Цепкий. Как у кошки, которая присматривает себе новую игрушку.

Я снова огляделась. Высокие окна с частым переплётом, за ними — серое небо и верхушки каких-то деревьев. Стены обиты тёмными панелями. На стенах — портреты суровых мужчин в париках и женщин с такими талиями, что страшно представить, сколько рёбер им пришлось удалить. Под потолком плавают светящиеся шары. Плавают, Карл! Сами! Без проводов и батареек!

Они мерно покачивались, словно медузы в толще воды, и от них исходил ровный белый свет, не режущий глаза.

— Так, — я встала, и все девушки дружно ахнули. Ноги предательски дрогнули, пришлось ухватиться за край парты. — Стоп. Давайте по порядку.

— Адептка! — взвизгнула Магистра Терн. — Сядьте немедленно! Кто вам разрешал вставать без спросу?

— Да какая я вам адептка? — рявкнула я в ответ. — Я — Лика! Сергеевна Петрова! Тридцать два года! Замужем! Ну, была замужем, судя по всему... Живу в Москве! Работаю бухгалтером в ООО «Ромашка»! Что за цирк вы здесь устроили?

Тишина повисла такая, что я услышала, как скрипит перо в руках у какой-то девчонки на последнем ряду. Она так и замерла с открытым ртом.

Магистра Терн медленно сняла очки. Протёрла их платочком, тщательно, с чувством, будто от этого зависела судьба мира. Снова надела. Посмотрела на меня так, будто я была тараканом, который только что потребовал у неё паспорт.

— Адептка, — сказала она ледяным тоном, — у вас, видимо, солнечный удар. Или последствия вчерашнего ужина. Садитесь. Мы прощаем вам это безобразие в первый и последний раз.

— Да какой удар? — я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. Та самая, которая обычно заканчивалась тем, что я кому-то высказывала всё и уходила, хлопнув дверью. — Где я? Что это за место? Почему я здесь?

— Академия святой Агаты для девиц благородного происхождения, — отчеканила Магистра Терн, будто читала вывеску. Каждое слово она выговаривала чётко, с расстановкой. — Вы здесь учитесь. Уже полгода, между прочим. И если вы не возьмётесь за ум, то закончите свои дни в лучшем случае компаньонкой при какой-нибудь завалящей герцогине, а в худшем — пойдёте в работный дом!

Глава 3. Знакомство с Ксаном и ректором

И пока я садилась, в голове лихорадочно перебирала варианты. Итак. Я была в кафе. Увидела мужа с любовницей. Подавилась пирожным. Потеряла сознание. А теперь я... в какой-то академии? Для девиц?

— Вот так, — удовлетворённо кивнула Магистра Терн и повернулась к доске, стукнув по ней указкой для привлечения внимания. — Продолжим. Итак, правило номер пять: принимая комплимент, никогда не показывайте, что он вам приятен. Опустите глаза, слегка склоните голову и скажите: «Вы слишком добры». Это создаёт образ скромной и воспитанной девушки, которая...

Она говорила, говорила, а я смотрела на неё и не слышала ни слова. В голове шумело. Я пыталась ухватиться за хоть какую-то ниточку.

— ...никогда не смейтесь громко, мужчины этого не любят. Смех должен быть тихим, мелодичным, как журчание ручья...

«Бред, — подумала я. — Полный бред. Такого не бывает».

— ...и помните: ваша главная задача — быть удобной. Удобная жена никогда не останется одна. Муж будет возвращаться к ней, потому что с ней спокойно и комфортно...

При этих словах у меня внутри что-то щёлкнуло. Дима. Удобная. Я была для него удобной. Пока не нашлась та, которая оказалась удобнее — моложе, стройнее и без требований проводить выходные вместе. Злость, горячая и колючая, поднялась откуда-то из живота.

Я не выдержала и подняла руку.

— Адептка Лика? — удивилась Магистра Терн, приподнимая очки и вглядываясь в меня, как в редкий экспонат кунсткамеры. — Вы хотите что-то спросить?

— Да, — я встала,опершись ладонями о парту, чтобы не упасть — ноги всё ещё подкашивались после сна, — потому что сидеть и слушать этот поток женоненавистнического бреда было выше моих сил. — Скажите, а чему именно здесь учат?

Магистра Терн посмотрела на меня с таким видом, будто я спросила, зачем корове хвост.

— Как это — чему? — она даже указку опустила, и та с тихим стуком коснулась пола. — Учат быть идеальной женой, конечно. Вы что, забыли? Вас отправили сюда, потому что ваша семья не может заплатить за обучение магии, а у вас нет других талантов. Здесь вы получите навыки, которые позволят вам выгодно выйти замуж за мага или дракона, и тогда он оплатит ваше обучение. Это же элементарно!

— Погодите-погодите, — я выставила руку вперёд, останавливая этот поток абсурда. В голове вдруг отчётливо проявилась картинка: рынок, клетки с курами, продавщицы в фартуках, зазывающие покупателей. — То есть вы хотите сказать, что этот... э-э-э... институт благородных девиц готовит проституток?

В классе повисла мёртвая тишина.

А потом случилось то, чего я не ожидала.

Магистра Терн побагровела. Её лицо из серого стало красным, потом бордовым, потом фиолетовым. Указка в её руке задрожала, и мне на секунду показалось, что она сейчас пустит её в ход, причём не как указку, а как копьё.

— Вон! — заорала она так, что стёкла в окнах задрожали. На одной из рам жалобно звякнуло разбитое стекло, и осколки со звоном посыпались на подоконник. — Вон из класса! Немедленно! Чтобы я вас здесь не видела! К ректору! Марш!

Девушки замерли, вжав головы в плечи. Амелия смотрела на меня с плохо скрываемым злорадством, её губки бантиком сложились в довольную улыбочку. Кто-то сзади ахнул.

А я? Я улыбнулась.

Потому что если меня выгонят — возможно, я смогу выбраться отсюда. Найти выход. Улицу. Город. Кого-нибудь нормального, кто объяснит, что происходит.

— С удовольствием, — сказала я и направилась к двери, стараясь не бежать, хотя ноги сами рвались вперёд.

— Не с удовольствием, а с повинной головой! — прошипела мне вслед Магистра Терн, но я уже не слушала.

Я вышла в коридор и остановилась, пытаясь отдышаться. Прислонилась спиной к стене, прижала ладони к пылающим щекам. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

Коридор оказался таким же, как классная комната — старым, тёмным, с высокими потолками и портретами на стенах. Вдоль стен стояли скамьи, а в нишах горели те же светящиеся шары. Где-то далеко слышались голоса, шаги, смех.

«Так, — сказала я себе. — Спокойно. Это сон. Просто очень реалистичный сон. Сейчас я ущипну себя и проснусь».

Я ущипнула. Зажим получился от души — на руке тут же расцвело красное пятно. Больно. Очень больно. Ничего не изменилось.

— Чёрт, — выдохнула я.

— Заблудились, адептка?

Я дёрнулась и открыла глаза. Передо мной, буквально из ниоткуда, материализовался мужчина. Молодой, в очках, с какими-то свитками под мышкой. Длинные волосы собраны в хвост. Одет в тёмную мантию, из-под которой виднелась белая рубашка. На вид — типичный ботан, каких в моём мире называют «очкарик-заучка».

— Я... — начала я, хватая ртом воздух, но он меня перебил.

— Вас, наверное, к ректору отправили? — он понимающе улыбнулся. — Магистра Терн редко кого хвалит. Пойдёмте, провожу. Меня, кстати, Ксан зовут. Я помощник ректора по особым поручениям.

Я хотела сказать, что мне не к ректору, а домой, но почему-то пошла за ним. Может, потому что он казался нормальным. Единственным нормальным в этом дурдоме. По крайней мере, он не пытался меня учить, как принимать комплименты, и не смотрел как на врага народа.

— А что здесь вообще происходит? — спросила я, пока мы шли по бесконечным коридорам. Мои шаги гулко отдавались от стен, а он ступал почти бесшумно, лишь мантия мягко шелестела за спиной. — Я имею в виду... эта академия... маги... жёны...

Ксан обернулся и посмотрел на меня с любопытством.

Глава 4. План побега

— Вы что, ударились головой? — спросил он, удивлённо вскинув брови. Очки чуть сползли на нос, и он машинально поправил их указательным пальцем. — Это же Академия святой Агаты. Сюда отправляют девушек из бедных семей, у которых нет денег на магическое обучение. Здесь их учат быть жёнами для магов и драконов. А когда они выходят замуж, муж оплачивает их обучение. Всё просто. Женской магией никто не хочет заниматься, а быть просто женой скучно, вот и придумали такую схему. Маги получают жён, которые понимают их специфику, а девушки — образование. Все довольны.

Он говорил это так обыденно, как будто объяснял правила настольной игры, а не рассказывал о судьбах сотен девушек.

— Кроме самих девушек, — буркнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, сминая край юбки.

Ксан хмыкнул.

— Ну, некоторые не против. Знаете, лучше быть женой дракона, чем прачкой в таверне. А драконы... они платят хорошо.

Мы остановились у высокой двери с бронзовой табличкой.

— Вам сюда, — Ксан кивнул на дверь. — Удачи. Ректор у нас... строгий, но справедливый. Если пообещаете исправиться, может, и не отчислит.

— А если отчислит? — спросила я, вцепившись в эту надежду, как утопающий в соломинку. Внутри даже ёкнуло от предвкушения — может, не всё потеряно?

Ксан посмотрел на меня как на сумасшедшую. В его карих глазах за стёклами очков мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Тогда вас отправят в работный дом. Или к родственникам, если возьмут. А обычно не берут, потому что позор на всю семью.

Я сглотнула.

Работный дом — это звучало как приговор. В моём понимании работный дом — это где-то между тюрьмой и концлагерем. Не вариант.

— Ладно, — я выдохнула, собирая остатки самообладания в кулак, и толкнула дверь.

Ректор оказался полной противоположностью Магистры Терн. Мужчина лет пятидесяти, ухоженный, с аккуратной бородкой и тёплыми карими глазами. Он сидел в массивном кожаном кресле за резным дубовым столом и читал какую-то книгу в кожаном переплёте. На столе громоздились стопки бумаг, чернильница с пером и странный прибор, напоминающий песочные часы, только вместо песка в нём пересыпались крошечные искры света.

— Адептка Лика, — он отложил книгу и улыбнулся, жестом указывая на стул напротив. — Садитесь. Магистра Терн уже доложила о вашем... э-э-э... поведении.

Я села на стул напротив, вцепившись пальцами в подлокотники, и выпалила:

— Послушайте, я понимаю, что это прозвучит безумно, но я не та, за кого себя выдаю. Я вообще не из этого мира. Я из Москвы. Я была замужем. Я ела пирожное и подавилась. А теперь я здесь. — Слова вылетали из меня пулемётной очередью, я боялась, что если остановлюсь, то разревусь или просто потеряю сознание от перенапряжения.— Это какая-то ошибка. Отпустите меня, пожалуйста. Я ничего никому не скажу, просто уйду, и всё.

Ректор слушал меня очень внимательно. Не перебивал, не хмурился. Просто смотрел и слушал, изредка поглаживая кончиками пальцев бородку.

А потом сказал:

— Адептка Лика, я понимаю ваше состояние. Переходный возраст — сложная штука. Но поверьте, чем быстрее вы примете реальность, тем легче вам будет. Вы здесь. Это не сон. Это ваша жизнь теперь. И от того, как вы себя поведёте, зависит ваше будущее.

— Какое будущее? — я почувствовала, как к горлу подкатывает истерика. — Я хочу домой!

— Домой? — ректор покачал головой. — Дитя моё, ваш дом теперь здесь. По крайней мере, на ближайшие три года. А там, если постараетесь, станете женой какого-нибудь достойного мага. И будет у вас свой дом. И, возможно, даже счастье.

Я смотрела на него и понимала: он не шутит. Он реально верит в то, что говорит. И это было страшнее всего.

— Я не могу здесь остаться, — прошептала я. — Я не умею быть... удобной женой. Я не умею кокетничать и принимать комплименты с опущенными глазами. Я умею считать деньги, ругаться с начальником и есть пирожные в три часа ночи, когда никто не видит!

Ректор улыбнулся.

— Значит, научитесь. У вас есть три года. — Он встал, давая понять, что аудиенция окончена. — А теперь идите. И постарайтесь больше не злить Магистру Терн. Она женщина вспыльчивая, но в душе добрая.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

Ксан ждал меня в коридоре, прислонившись плечом к стене и нервно теребя пуговицу на мантии. Увидев меня, он встрепенулся и подошёл ближе.

— Ну как? — спросил он. — Жива?

— Жива, — я тупо посмотрела на него, всё ещё не до конца осознавая, что произошло. — Скажи, а отсюда можно сбежать?

Ксан поперхнулся воздухом. Его глаза за стёклами очков округлились до размеров блюдец.

— Сбежать? Из академии? Вы с ума сошли? Здесь магическая защита, драконы на границе, да и вообще...— Он замахал руками, будто отгоняя саму мысль о побеге.— Куда бежать-то? В лес? Там волки. Магические.

— А через забор? — спросила я, впиваясь в него взглядом.

Ксан посмотрел на меня с подозрением. Его брови сошлись на переносице, он испытующе уставился на меня, пытаясь понять, шучу я или нет.

— Адептка, вы что задумали? Я должен доложить...

— Не надо ничего докладывать, — я схватила его за руку. Он дёрнулся, но руку не выдернул. — Просто скажи: забор есть?

— Есть, — нехотя признался Ксан, косясь на мои пальцы, сжимающие его запястье. — С южной стороны. Но там высоко. И колючки.

Я улыбнулась.

Колючки, магия, волки... Всё это ерунда по сравнению с жизнью, где твой муж целует другую, а ты давишься пирожным и просыпаешься в аду под названием «академия идеальных жён».

Сегодня ночью я попробую этот забор на прочность.

А пока — надо сделать вид, что я смирилась. Притвориться послушной овечкой. Усыпить бдительность.

— Спасибо, Ксан, — сказала я и пошла обратно в класс, мысленно уже планируя побег.

В коридоре было сумрачно и тихо. Только мои шаги гулко отдавались от каменных стен, и где-то далеко перекликались голоса служительниц. Я шла и считала повороты, запоминала двери, примечала, где висят светящиеся шары. Всё пригодится.

Знакомьтесь Лика

👩 Лика:
«Попаданка с пирожными, панталонами и полным отсутствием светских манер»

Возраст: 32 года (по паспорту). В академии выдают за 19, но дракону всё равно, а Магистра Терн подозревает, что «эта девица явно старше, чем выглядит, потому что так нагло себя вести можно только после тридцати».

Знак зодиака: Телец с примесью Скорпиона — упёртая, как баран, но если разозлить — ужалит больно.

Рост: 165 см (до забора не дотягивается, пришлось подпрыгивать).

Вес: «Коммерческий» — столько, сколько надо, чтобы было за что подержаться дракону.

Род занятий:

Бывший: бухгалтер ООО «Ромашка» (специалист по начислению зарплаты и поеданию стресса).

Текущий: адептка академии святой Агаты (недоучившаяся), "профессиональная" беглянка.

Семейное положение: Была замужем за козлом Димой.

Девиз по жизни: «Если жизнь подкинула лимон — сделай лимонад. Если подкинула пирожное — съешь его, пока дракон не увидел. Если подкинула дракона — ну, это уже судьба».

🧠 Характер: Стерва в квадрате (только для врагов)

Снаружи: Циничная, острая на язык тётка, которая прошла измену мужа и офисные интриги. Её не напугать ни магистрами, ни драконами, ни даже видом собственных панталон на всеобщем обозрении.

Внутри: Тёплая, ранимая, очень любящая женщина, которая просто хочет быть счастливой. И пирожное.

🎶 Саундтрек к жизни Лики
Mika — "Grace Kelly"

Caravan Palace — "Lone Digger"

Lana Del Rey — "Blue Jeans"

Hozier — "Take Me to Church"

Raign — "Don't Let Me Go"

Postmodern Jukebox — "Creep"

Лика — это женщина, которая доказала, что для настоящей любви не нужны идеальные параметры и светские манеры. Достаточно быть собой, уметь смеяться над своими ошибками и не бояться висеть на заборе в панталонах. А ещё — вовремя встретить своего дракона. И пусть он взбивает крем по утрам.

Досье составлено по материалам наблюдений из четвёртой ложи, показаний напуганной Амелии и личных записок Риана, найденных в ящике его стола.

Глава 5. Эпическое фиаско: Попа, забор и дракон

Ночью в этой долбаной академии было темно, как у негра в... ну, вы поняли.

Я кралась вдоль стены, прижимаясь спиной к холодному камню, и проклинала всё на свете. Создателя этого мира. Архитектора, который придумал такие длинные коридоры. Дуру-Магистру Терн, которая выдала нам форменные платья с до пят — удобство для бега, надо сказать, нулевое. И себя. Себя в первую очередь. И себя. Себя в первую очередь.

Потому что нормальные люди, увидев мужа с любовницей, падают в обморок, просыпаются в больнице, пьют валерьянку и пишут гневные посты в соцсетях. А я, видите ли, умудрилась провалиться в параллельный мир, где девиц учат охмурять магов.

— Идиотка, — прошептала я, наступая на собственный подол.

В темноте было хоть глаз выколи. Светящиеся шары, которые днём плавали под потолком, на ночь гасли или улетали куда-то — я не разбиралась. В общем, света не было. А у меня не было даже зажигалки, потому что в этом мире, судя по всему, про огонь договаривались лично с драконами.

Я дошла до конца коридора и упёрлась в дверь. Тяжёлую, дубовую, с металлическими полосами. Толкнула — заперто.

— Чёрт, — выдохнула я, прислоняясь лбом к холодному дереву.

— Кхм, — раздалось сзади.

Я дёрнулась так, что чуть не наложила в панталоны. Резко обернулась, вжимаясь в дверь спиной.

Никого.

Только темнота и шорох. Мыши? Крысы? Магические тараканы?

Я прислушалась. Тишина. Наверное, показалось.

Я повернулась обратно к двери и тут заметила, что справа есть небольшая калитка. Маленькая, неприметная, почти сливающаяся со стеной. Я толкнула её — и она поддалась.

— Есть контакт, — прошептала я довольно и выскользнула наружу.

Воздух ударил в лицо холодом и сыростью. Пахло травой, землёй и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Свободой? Или просто мокрыми листьями?

Я оказалась во внутреннем дворике. Справа темнели какие-то постройки, слева — кусты, а впереди, метрах в пятидесяти, высилась ограда.

Забор.

Я рванула к нему, путаясь в юбке, спотыкаясь о корни и камни. Сердце колотилось где-то в горле. Адреналин гнал кровь по венам так, что в ушах шумело.

Чем ближе я подходила, тем отчётливее понимала: забор — это серьёзно. Высокий. Метра три, не меньше. Кованый, с острыми пиками наверху. Между прутьями — узоры, но такие, что и не протиснешься. Значит, лезть. Только лезть.

— Ладно, — сказала я себе, хватаясь за холодный металл. — Ты сильная. Ты смелая. Ты бухгалтер, который год выживал в женском коллективе. Забор — это ерунда.

Я подпрыгнула, ухватилась за перекладину и подтянулась. С третьей попытки. Потому что тридцать два года, три пирожных в день и полное отсутствие спортивной подготовки давали о себе знать.

— Ненавижу Диму, — прошипела я, цепляясь ногами за прутья. — Ненавижу ту идеальную дрянь. Ненавижу пирожные. Ненавижу этот мир.

Я лезла вверх, обдирая ладони о холодный металл. Юбка путалась в ногах, цеплялась за всё подряд, норовила стянуть меня вниз. Я проклинала моду этого мира, Магистру Терн и лично портного, который сшил это издевательство.

— Почему нельзя было сделать нормальные штаны? — пыхтела я, перехватывая руки выше. Каждое движение давалось с трудом, мышцы ныли от непривычной нагрузки. — Ну почему? В средневековье женщины носили штаны? Носили! Я в интернете читала!

Ещё метр.

Мышцы горели огнём, дыхание сбилось, но я почти добралась. Пики были совсем близко. Острые, злые, с какими-то декоративными завитушками. Я протянула руку, чтобы ухватиться за одну из них и перекинуть тело на другую сторону...

И тут подол моей юбки зацепился за металлический штырь, торчащий из перекладины.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Нет-нет-нет-нет-нет!

Я дёрнулась. Безуспешно. Юбка сидела намертво, будто её прибили гвоздём.

Я попыталась извернуться, чтобы дотянуться до проклятого штыря, отчаянно извиваясь всем телом, потеряла равновесие и... повисла вниз головой.

Мир перевернулся. Земля оказалась там, где должно быть небо, а небо — там, где земля. Кровь мгновенно прилила к голове, зашумела в ушах, перед глазами поплыли круги. Юбка, освободившись от пут гравитации, рухнула вниз — то есть вверх, если смотреть с моей позиции, — и открыла миру мои панталоны.

Бабушкины панталоны. Кремовые, с кружавчиками и даже с небольшим бантиком спереди. Те самые, которые я надела с утра, потому что первое дали. Потому что когда ты просыпаешься в магической академии, тебе как-то не до модных показов.

И вот теперь эти панталоны сияли во всей красе под луной, освещая округу, наверное, ярче любого магического шара.

Я дрыгалась, как гусеница на ниточке, пытаясь дотянуться до зацепившейся юбки. Бесполезно. До юбки было далеко, а до земли — высоко. Голова уже начала неприятно гудеть от притока крови, в глазах то и дело вспыхивали искры.

— Ну давай же! — заорала я в голос, потому что стесняться было уже некого. Я махала руками, брыкалась ногами, пытаясь раскачаться, но лишь сильнее запутывалась. — Отцепись, тварь!

Юбка не отцеплялась.

Я болталась вниз головой, чувствуя, как панталоны всё больше открывают миру то, что обычно скрыто от посторонних глаз. Холодный ветер гулял по голым ногам, вызывая мурашки.

— Мамочка, — простонала я. — За что мне это? Я же просто хотела домой!

И тут сзади раздалось покашливание.

Не громкое. Вежливое. Такое, каким обычно дают понять: «Я здесь, я всё вижу, и мне, честно говоря, очень смешно».

Я замерла, прекратив дрыгаться.

Кровь отхлынула от головы и прилила к щекам. Потому что если есть что-то хуже, чем висеть вниз головой на заборе с задницей наружу, так это делать это при свидетелях.

— Доброй ночи, — раздался низкий, бархатистый голос. — Вы всегда так украшаете местный пейзаж?

Я попыталась повернуть голову и увидела в перевёрнутом мире сапоги. Высокие, чёрные, начищенные до блеска, они медленно приближались ко мне. Потом — штаны военного покроя, идеально отглаженные. Потом — мундир. Много мундира, с золотыми пуговицами, эполетами и какими-то нашивками, свидетельствующими о высоком чине.

Глава 6. Разговор с драконом

Они светились в темноте. Сначала я подумала, что это игра уставшего мозга, галлюцинация от долгого висения вниз головой. Но нет. Глаза смотрели на меня в упор, и зрачки в них были не круглые. Вертикальные. Как у кошки. Или у ящерицы. Или у...

— Дракон, — выдохнула я.

Мужчина усмехнулся. Белые зубы сверкнули в темноте, а следом за ними я разглядела и остальное: широкие плечи, перехваченные портупеей, идеально сидящий мундир, начищенные сапоги. Он стоял, вальяжно заложив руки за спину, и с видом завсегдатая оперы рассматривал мои панталоны.

— Узнали, — сказал он. — Приятно быть узнаваемым. Даже в таком... специфическом положении.

— Не трогайте меня! — заорала я, дрыгаясь на заборе. — Не подходите! Я кусаюсь!

— Вижу, — спокойно ответил он, делая шаг в сторону, чтобы лучше рассмотреть конструкцию. — И, судя по вашей позе, не только кусаетесь, но и клюёте. Вы сова?

— Я не сова! — попытка дотянуться до него пяткой провалилась, и я только сильнее раскачалась, чувствуя, как юбка сползает ещё ниже, открывая миру кружевные оборки. — Отойдите! Не смотрите на меня!

— На что именно не смотреть? — уточнил он, и в его голосе послышалась откровенная издевка. — На вас целиком или на ту часть, которая сейчас красуется под луной во всей своей красе? — Он сделал паузу, медленно обводя взглядом мои ноги. — Должен заметить, кружево очень милое. Бантик особенно идёт.

Я взвыла. В прямом смысле взвыла, как раненый зверь, от бессилия, стыда и дикого желания провалиться сквозь землю.

— Убью! — пообещала я, чувствуя, как краска стыда заливает даже пятки. — Слезу и убью!

— Для начала неплохо бы слезть, — заметил дракон и сделал шаг вперёд.

— Не подходите! — заверещала я, вцепившись одной рукой в прутья, а другой пытаясь прикрыть оголённые участки тела. Это было бесполезно и выглядело со стороны, наверное, как брачные танцы павлина. — Не трогайте мою попу!

Он остановился. Поднял бровь. Даже в темноте было видно, как эта бровь ползёт вверх.

— А вы, я смотрю, девушка прямолинейная, — сказал он. — Обычно наши знакомства начинаются с менее интимных подробностей. Но если вы настаиваете... — он сделал паузу, — то я готов рассмотреть вопрос о сотрудничестве. Но для начала, может, всё-таки помогу вам слезть?

— Нет! — я дёрнулась и чуть не сорвалась, чувствуя, как от резкого движения заныла спина и зашумело в ушах.

— У вас отлично получается, — согласился он. — Ещё пара часов таких упражнений, и вы, возможно, даже коснётесь ногами земли. Если, конечно, кровь не прильёт к голове в критических объёмах. У вас уже нос, кажется, покраснел. Так и апоплексический удар недолго получить. Вы как, вообще, нормально себя чувствуете? Голова не кружится?

— Не ваше дело!

— Моё, — вздохнул он. — Потому что, если вы грохнетесь отсюда и расшибитесь, мне придётся писать рапорт. А я не люблю писать рапорты. Бумажная волокита — злейший враг дракона.

И прежде, чем я успела сказать хоть слово, он подошёл вплотную.

Я почувствовала запах. Дорогой парфюм, кожа, и что-то ещё... горячее. Как будто от него исходил жар. Как от печки. Или от дракона, который внутри него, наверное, сейчас веселился от души. Он протянул руку, и я зажмурилась, ожидая, что он схватит меня за шкирку, как котёнка. Но вместо этого тёплые, сильные пальцы легли мне на талию, поддерживая, а не хватая.

— Не дёргайтесь, — тихо, но властно приказал он, и я, к своему удивлению, замерла.

Он легко, будто я ничего не весила, перехватил меня поудобнее. Одной рукой он прижимал меня к себе, а вторая потянулась к юбке, которая держала меня в плену.

— Не трогайте! — зашипела я, чувствуя, как его пальцы касаются ткани прямо у моей талии.

— Я пытаюсь вас освободить, — терпеливо пояснил он. — Если вы не против, конечно. Могу оставить вас висеть дальше. Мне, если честно, и тут неплохо. Вид открывается впечатляющий.

— Оставьте!

— Оставлю. — Он убрал руку.

Я снова безвольно закачалась, чувствуя, как кровь приливает к голове ещё сильнее. Перед глазами поплыли круги.

— Ладно! — сдалась я, чувствуя, как темнеет в глазах. — Помогайте! Только быстро!

— Уже передумали? — в голосе звучала усмешка.

— Помогайте, я сказала!

Он снова обхватил меня за талию. Его пальцы — горячие, сильные — сомкнулись на моём теле мёртвой хваткой, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки, не имеющие никакого отношения к ночному холоду. Совершенно неуместные мурашки.

Потому что меня лапает дракон, пока я вишу на заборе вниз головой в бабушкиных панталонах. Это не тот момент, когда должно быть приятно. Но предательское тело, которое всегда жило своей жизнью, решило иначе. От его прикосновения внизу живота сладко и тревожно ёкнуло.

Дракон одним движением освободил юбку от штыря, и я с глухим стуком и коротким вскриком оказалась прижата к чему-то твёрдому и невероятно горячему. К его груди.

Мы замерли.

Глава 7. Отпустить или задержать?

Я — вниз головой в его руках. Он — держит меня, как куль с мукой, и смотрит сверху вниз. Сверху вниз — потому что для него верх — это моя попа, а низ — моя голова. Кровь всё ещё шумит в ушах, перед глазами плывут разноцветные круги, и я с трудом понимаю, где верх, а где низ.

— Оригинальное знакомство, — заметил он. — Я запомню.

В голосе откровенное веселье, и от этого хочется провалиться сквозь землю.

— Поставьте меня! — прохрипела я, беспомощно болтая руками в воздухе.

— С удовольствием.

Он аккуратно, даже бережно, развернул меня в пространстве и поставил на ноги. Земля подо мной качнулась, как палуба корабля в шторм. Мои колени тут же подкосились, и я вцепилась в его мундир, чтобы не упасть. Пальцы впились в плотную ткань на груди — единственную надёжную опору в этом перевёрнутом мире.

— Тихо-тихо, — его руки снова оказались на моей талии, поддерживая. — Стоишь?

— Стою, — выдохнула я.

И тут до меня дошло, что я вцепилась в него. Что он держит меня. Что мы стоим вплотную, и я чувствую его дыхание на своей макушке.

Я отдёрнула руки, как ошпаренная, едва не потеряв равновесие снова.

— Не трогайте меня! — снова заорала я.

— Я и не трогаю, — он поднял руки вверх, демонстрируя безоружность. — Вы сами вцепились. Я даже пострадал — пуговицу, кажется, оторвали.

Я посмотрела вниз. На его мундире действительно болталась на ниточке золотая пуговица. Моих рук дело.

— Чёрт, — выдохнула я.

— Чёрт, — согласился он.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Вблизи он оказался ещё страшнее — в смысле, красивее. Высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и чёрными волосами, убранными в хвост. Прямые чёрные брови, точеные скулы, чуть смуглая кожа. Глаза золотистые, с вертикальными зрачками, и в них пляшут чертики. От этого взгляда по спине пробежал новый табун мурашек, и я поймала себя на мысли, что не могу отвести глаз.

Он смотрел на меня и улыбался. Нагло, открыто, довольно.

— Вы, наверное, из академии? —спросил он, скрещивая руки на груди. — Сбегаете?

— Не ваше дело! — рявкнула я, пятясь назад и снова чуть не падая, потому что ноги всё ещё плохо слушались.

— Моё, — он качнул головой. — Я генерал Риан. Отвечаю за безопасность этого района. Так что беглые адептки — это как раз моя епархия.

У меня внутри всё оборвалось.

Генерал. Дракон. Военный. Тот, кто должен ловить таких, как я.

— Я... — начала я, лихорадочно соображая, что врать. В голове проносились варианты: сказать, что я лунатик? Что искала туалет? Что меня загипнотизировали?

— Вы, — перебил он, — та самая, которая сегодня днём спала на лекции по этикету, а потом назвала Магистру Терн... как вы там сказали? Сводницей?

Я покраснела. Даже в темноте было видно, как мои щёки вспыхнули пожаром.

— Откуда вы...

— Слухи в академии разносятся быстрее драконьего пламени, — усмехнулся он. Он сделал шаг ближе, и мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. — Так что, адептка Лика, рад познакомиться лично. При других обстоятельствах, но... — он окинул меня взглядом, задержавшись на панталонах, — не менее запоминающихся.

— Вы... вы... — я задыхалась от злости и стыда.

— Я, — кивнул он. — И, знаете, если вы всё ещё хотите сбежать, я могу сделать вид, что ничего не видел. Но только если пообещаете больше не лазить по заборам. Иначе в следующий раз я сниму вас не так бережно.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Ветер трепал его волосы, выбившиеся из хвоста, луна освещала его лицо, делая его почти нереальным.

— Отпустите? — переспросила я.

— Отпущу, — он пожал плечами. — Мне то что? Бегайте хоть всю ночь. Но предупреждаю: дальше за забором — лес. А в лесу водятся твари, которые не будут так любезны, как я. Им ваши панталоны с бантиком будут глубоко фиолетовы.

Я сглотнула.

— А если я вернусь?

— Вернётесь? — он сделал вид, что задумался, проведя рукой по подбородку. — Ну, тогда я, наверное, зайду завтра в академию. Проверить, как там мои подопечные. Заодно и познакомимся поближе. При более... располагающей обстановке.

Он улыбнулся. И от этой улыбки у меня почему-то подкосились колени. Сердце забилось быстрее, и я отчаянно приказала себе: это адреналин, просто адреналин, ничего больше.

— Идите, адептка, — он махнул рукой в сторону академии. — Пока я не передумал.

Я не стала ждать.

Развернулась и, путаясь в юбке, рванула обратно. Бежала, спотыкалась, падала, вставала и снова бежала. Ветки хлестали по лицу, холодный воздух обжигал лёгкие, но я не останавливалась. А в спину мне летел его тихий смех.

Только у самой двери я остановилась и обернулась.

Он стоял там же, у забора. Высокий, тёмный силуэт на фоне луны. И даже на расстоянии я видела, как светятся его глаза.

Генерал. Дракон. Риан.

Зачем он меня отпустил? И почему у меня до сих пор горят места, к которым прикасались его руки? Почему сердце до сих пор колотится, как бешеное? Почему я... почему я хочу увидеть его снова? Это же безумие! Он дракон, генерал, враг! А я... я просто попаданка с разбитым сердцем и любовью к пирожным.

— Дура, — сказала я себе. — Дура, дура, дура.

И нырнула обратно в академию, молясь, чтобы больше никогда не встречать этого человека.

Но где-то в глубине души, в самом тёмном и потаённом уголке, шевельнулось что-то... странное.

Знакомьтесь Риан

🐉 Риан:

«Дракон, генерал, собственник и просто красавчик, который видел мои панталоны и не сбежал»

Возраст Около 200 лет (по драконьим меркам — самый сок, расцвет сил, ни одной седой чешуйки)

Знак зодиака Лев с примесью Скорпиона — царственный, собственник, но если полюбит — навсегда

Рост 195 см (Лика рядом с ним чувствует себя Дюймовочкой, особенно когда он нависает)

Вес Такой, что лучше не знать. Мышцы, кости и немного драконьей магии

Род занятий Генерал, глава северного военного округа, защитник границ

Семейное положение Был холост (и очень одинок)

Девиз по жизни «Моё. Только моё. Не подходите — сожгу. Кроме неё. Для неё — всё, что угодно. Даже фартук».

🧠 Характер: Многослойная драконья душа

Риан — человек (и дракон) непростой. Века одиночества и войны наложили отпечаток, но Лика сумела разглядеть под бронёй нежное сердце.

Публичная личина: Грозный генерал

Самоконтроль. Даже когда внутри всё кипит от ярости, внешне он остаётся спокойным. Только глаза выдают — они начинают светиться ярче.

Честь. Для него слово — закон. Он не нарушает обещаний, не предаёт, не бьёт лежачих. Врагов уважает, но уничтожает без жалости.

Суровость. Он не терпит возражений (кроме её). Приказы не обсуждаются. За опоздания — разнос. За ошибки — наказание. Все подчинённые дрожат при его приближении.

Скрытая глубина: То, что видит только она

Собственник до мозга костей. Когда он говорит «моя», это не просто слово. Это клятва, проклятие и обещание одновременно. Он ревнует к каждому, кто смотрит на неё дольше трёх секунд. Но он умён — он не запирает её в клетку, а даёт свободу, потому что знает: иначе она зачахнет.

Неожиданная нежность. Тот, кто разгонял армии одним взглядом, может часами гладить её по волосам, носить завтрак в постель и взбивать крем для пирожных. Она единственная, кто видит эту сторону.

🎶 Саундтрек к жизни Риана

Ruelle — "War of Hearts"

Bishop Briggs — "River"

Hozier — "Take Me to Church"

The Weekend — "Earned It"

Tom Odell — "Heal"

Ed Sheeran — "Perfect"

Lana Del Rey — "Young and Beautiful"

Риан — это дракон, который прошёл через века одиночества и войн, чтобы встретить её. Он собственник, ревнивец, генерал, но для неё он готов стать кем угодно — даже поваром. Его любовь — это ураган, пожар, наводнение. Но в центре этого урагана — тихая гавань, где всегда тепло и пахнет пирожными.

Его обещание: «Я никогда не позволю тебе рисковать. Ты моя. И я тебя не отдам».
Её ответ: «А я и не собиралась никому отдаваться. Кроме тебя».

Досье составлено по материалам наблюдений из спальни, показаний счастливой Лики и тайных записей Ксана, который слишком много знает.

Глава 8. Мысли дракона

Риан.

Она убежала.

Я стоял у забора и смотрел, как этот нелепый, перепачканный, взлохмаченный вихрь в развевающейся юбке улепётывает в сторону академии. Пару раз она споткнулась, чуть не упала, но даже не обернулась. Только припустила ещё быстрее, подхватив юбку обеими руками и открывая взгляду стройные, надо сказать, лодыжки.

— Забавная, — сказал я вслух.

В груди всё ещё гудело. Не от магии — от смеха. Давно я так не смеялся.

Я подошёл к забору, провёл рукой по металлу. Вот здесь она висела. Вверх ногами. С этими своими... панталонами. Кружавчики, бантик. Боги, какой абсурд. Пальцы коснулись холодного штыря, того самого, на который зацепилась её юбка. Я покачал голову, усмехаясь в темноту.

И почему я её не арестовал?

Вопрос повис в ночном воздухе. Я прислонился спиной к забору, задрал голову к небу. Луна светила ярко, звёзды мерцали, где-то в лесу ухал филин. Ветра почти не было, только лёгкое дуновение шевелило траву у ног. Ночь как ночь. Но что-то изменилось.

Я должен был её скрутить, доставить в комендатуру, составить рапорт. Беглая адептка — дело ясное. Поймал — наказал — забыл. Рутина. Но вместо этого я снял её с забора, посмеялся над её панталонами и... отпустил. Просто так. Почему?

Я закрыл глаза и попытался понять. Вспомнить тот момент, когда решение было принято.

Она висела вниз головой, дрыгалась, материлась (я таких слов даже не знал, но интуитивно понял — материлась) и орала, чтобы я не смотрел на её попу. При этом она умудрялась выглядеть одновременно жалко и воинственно, как рассерженный цыплёнок, который решил дать отпор ястребу.

В её глазах, когда она на меня взглянула, не было страха. Ну, почти не было. Было возмущение. Была злость. Было отчаяние. Но не тот животный ужас, который я привык видеть в глазах девушек, когда они остаются со мной наедине. Она не смотрела на меня как на монстра. Она смотрела как на... досадную помеху. Как на таракана, который вылез не вовремя.

Я улыбнулся. Сам себе. Впервые за долгое время улыбнулся не дежурно, не вежливо, а по-настоящему. Уголки губ сами собой поползли вверх, и я не стал их сдерживать.

— Кто же ты такая, адептка Лика? — прошептал я в темноту.

Имя я запомнил сразу. Ещё когда Магистра Терн орала про неё на построении. Странное имя. Не местное. И сама она странная. Не вписывается в этот идеальный строй кукол, которые мечтают только о том, как бы удачнее выскочить замуж.

Я вспомнил, как она смотрела на меня, когда я держал её на руках. В её взгляде мелькнуло что-то... тёплое. На долю секунды. А потом она снова начала орать.

— Не трогайте мою попу! — передразнил я её шёпотом и снова усмехнулся. Как же это было сказано! С такой искренней, детской обидой, будто я и правда собирался покушаться на её честь, а не просто снимал с забора.

Глупая. Смешная. Живая.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь стереть улыбку. Не получалось. Улыбка въелась, как эта девчонка в память. Я всё ещё чувствовал на ладонях тепло её тела, тяжесть её фигуры, когда держал на руках.

Ладно. Допустим, я её отпустил. Завтра она снова попытается сбежать? Или смирится? Судя по её характеру — попытается. И тогда мне придётся снова её ловить.

Я представил эту картину: ночь, забор, и она снова висит вниз головой. Наверное, уже в других панталонах. И снова орёт. И я снова буду стоять и смотреть на это представление, чувствуя, как внутри разгорается тот самый смех, который я уже успел забыть.

— Боги, — выдохнул я. — Кажется, я сошёл с ума.

Но внутри, где-то глубоко, заворочалось предвкушение. Давно у меня не было... развлечений. Давно я не встречал никого, кто мог бы меня удивить. А эта девчонка... она удивила. С первого взгляда. С первого жеста.

— Посмотрим, что будет завтра, — сказал я себе, отталкиваясь от забора. — Посмотрим, адептка Лика.

Я развернулся и пошёл в сторону своего временного штаба. Но через пару шагов остановился. Обернулся. Посмотрел на тёмные стены академии, на слабые огоньки в окнах. Где-то там, за одной из этих стен, сейчас лежит в кровати растрёпанная, злая, сбитая с толку девушка. И, наверное, проклинает тот день, когда родилась.

— Спокойной ночи, — шепнул я в пустоту. — Увидимся.

И ушёл в темноту, унося с собой запах её волос и звук её голоса, который, кажется, поселился в моей голове надолго.

Ну как вам глава от лица Риана? Теперь мы знаем, что творилось в его голове после той встречи. И почему он её не арестовал. Как думаете, что будет дальше?

Ставьте звёздочки, пишите комментарии — я вас обнимаю!

Глава 9. Утро тупого адепта и сладкая соседка

Я проснулась оттого, что кто-то сверлил мне затылок взглядом.

В прямом смысле сверлил. Так, что волосы на голове зашевелились, а по позвоночнику пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к утренней прохладе. Ощущение было такое, будто между лопаток упёрлись острым кончиком ножа — не больно, но очень неуютно.

Я резко открыла глаза.

Надо мной склонилась девушка. Блондинка. Та самая, с глазами лани, которая вчера на лекции делала вид, что заступается за меня перед Магистрой Терн. Амелия. Я вспомнила имя, потому что такие имена — Амелия, Эмилия, Амалия — запоминаются сами собой. Слишком сладкие. Слишком приторные. Как дешёвый крем для торта, от которого потом изжога.

— Доброе утро, — пропела она голоском, которым обычно разговаривают с котиками и маленькими детьми. Голову она склонила чуть набок, и идеально уложенные локоны мягко скользнули по плечу. — Я не хотела тебя будить, но скоро завтрак, а ты ещё не одета. Я подумала, может, тебе нужна помощь?

Я моргнула. Села на кровати. Огляделась.

Комната оказалась небольшой, но довольно уютной. Две кровати, два шкафа, два стола, одно окно с занавесками в цветочек. На стене — расписание занятий, выведенное каллиграфическим почерком. На подоконнике — горшок с каким-то цветком, который светился слабым голубоватым светом.

И вчерашнее навалилось на меня всей своей тяжестью.

Забор. Дракон. Панталоны. Золотистые глаза с вертикальными зрачками и наглая ухмылка. «Кружево очень милое. Бантик особенно».

— Твою ж... — выдохнула я и схватилась за голову.

— Что-то случилось? — Амелия присела на край моей кровати, и кровать жалобно скрипнула. — Ты какая-то бледная. Плохо спала?

Я посмотрела на неё. Вблизи она оказалась ещё красивее. Идеальная кожа, ни одной прыщинки. Губы бантиком. Ресницы — ну точно наращённые, в этом мире тоже есть бьюти-услуги? Глаза большие, серо-голубые, с поволокой. И взгляд... цепкий. Очень цепкий. Она смотрела на меня так, будто оценивала: сколько стою, купят или нет, и если купят, то по какой цене. При этом на лице застыло выражение ангельской заботы, отчего диссонанс становился ещё сильнее.

— Спасибо, нормально, — буркнула я и попыталась встать. Тело ломило так, будто я не на заборе висела, а разгружала вагоны с углём. Руки в ссадинах, колени ноют, спина... о спине лучше молчать. Я зашипела, когда ступни коснулись холодного пола, и чуть не подпрыгнула на месте.

— Ой, а что это у тебя на руках? — Амелия всплеснула руками. — Ты упала? Давай я принесу мазь, у меня есть чудесное средство, мне тётушка из столицы прислала, оно любые раны заживляет...

— Не надо, — отрезала я. — Сама справлюсь.

Я встала и, пошатываясь, побрела к умывальнику. Он был здесь же, в углу, отгороженный ширмой с вышитыми лебедями. Очень романтично. Очень по-девичьи.

— Ты какая-то неразговорчивая, — донеслось из-за ширмы. — Я Амелия, кстати. Мы вчера не успели познакомиться. Ты Лика, да? Красивое имя. Необычное.

— Ага, — я плеснула в лицо ледяной водой и чуть не взвизгнула. Холодная, зараза. — Родители постарались.

— А моё мама выбрала, — продолжала щебетать Амелия. — Она говорила, что Амелия — это имя королев. Я, конечно, не королева, но... — она хихикнула, — кто знает, кто знает.

Я высунулась из-за ширмы и посмотрела на неё. Она сидела на своей кровати, прямая как струна, сложив руки на коленях. Идеальная осанка. Идеальная улыбка. Идеальная поза. Даже пальцы лежали ровно, один к одному, будто их выставляли по линейке.

Слишком идеальная.

— Ты давно здесь учишься? — спросила я, чтобы хоть что-то спросить, вытираясь жёстким, колючим полотенцем.

— Полгода, — вздохнула она. — Меня отправили, потому что у семьи нет денег на магическое образование. Папа — военный, мама — домохозяйка, нас пятеро детей. Я старшая. Так что... — она развела руками, — надо выкручиваться.

— Выкручиваться? — я полостью вытерлась и вышла из-за ширмы.

— Ну да, — она посмотрела на меня с лёгким удивлением. — А ты как думала? Мы здесь не просто так. Мы здесь за мужьями. Это наш шанс. Если повезёт, выйдешь за мага или дракона, и тогда вся жизнь будет другой. Деньги, положение, уважение. А если не повезёт... — она поморщилась, — пойдёшь в компаньонки или, ещё хуже, в прислуги. Так что надо стараться.

Я смотрела на неё и пыталась понять, где здесь подвох. Потому что подвох точно был. Слишком уж она была... правильная. Слишком открытая. Слишком дружелюбная. Как кошка, которая трётся о ноги, но когти прячет только до поры до времени.

— А ты? — спросила она. — Ты откуда? Я слышала, ты вчера Магистру Терн... э-э-э... необычно назвала. Это правда?

Я подавилась воздухом. Поперхнулась так, что пришлось стукнуть себя кулаком по груди.

— Слухи разносятся быстро?

— Мгновенно, — улыбнулась она. — Здесь все всех знают. И все всё про всех знают. Так что да, ты теперь звезда.

— Замечательно, — буркнула я и начала искать одежду. Туфли нашлись под кроватью, носки — на столе, заваленном какими-то тетрадями.

Форма же висела в шкафу. Та же самая, тёмно-синяя, с дурацким белым воротничком. Я с тоской посмотрела на неё и начала натягивать, путаясь в бесчисленных крючках и пуговицах.

— Дай помогу, — Амелия подскочила ко мне и ловко застегнула крючки на спине. Её пальцы двигались быстро и уверенно, будто она делала это тысячу раз. — У тебя волосы растрёпаны, давай расчешу?

— Не надо, — я отшатнулась, но она уже протягивала расчёску. Красивую, с перламутровой ручкой.

— Бери-бери, — она сунула расчёску мне в руку. — У меня две. Я люблю, чтобы всё красивое было. Ты, главное, не стесняйся. Мы же соседки. Должны дружить.

Я взяла расчёску. Поблагодарила. И мысленно поставила жирный крест: буду спать с открытыми глазами.

Потому что такие, как Амелия, просто так не дружат. Они дружат с выгодой. Или с расчётом. Или пока ты им нужен. А когда становишься не нужен — списывают, как использованный черновик. Я это уже проходила. В бухгалтерии таких «подруг» было — пруд пруди.

Глава 10. Прибытие гостей

— Как зачем? — Амелия посмотрела на меня с недоумением. — Смотреть нас. Оценивать. Выбирать. Это же главное событие семестра! К нам приезжают мужчины, которым нужны жёны. А мы должны показать себя. Заботливыми, послушными, воспитанными. Понимаешь?

— Понимаю, — я сглотнула. — Рынок невест.

Она засмеялась. Смех у неё был мелодичный, как колокольчик.

— Можно и так сказать. Только не называй это при Магистре Терн. Она терпеть не может такие выражения. Говорит, что мы — будущие хранительницы очага, а не товар на ярмарке.

— Ага, — я закончила с волосами и повернулась к ней. — Хранительницы очага, которых учат охмурять магов. Разница невелика.

Амелия посмотрела на меня внимательно. Очень внимательно. Её взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, спустился ниже, к шее, к груди, к талии... Оценила объёмы, прикинула конкурентку, взвесила шансы. Сделала какие-то свои выводы.

— Ты необычная, — сказала она наконец. — Это хорошо. Мужчины любят необычных. Главное, чтобы не слишком. Слишком необычных боятся.

— Буду иметь в виду, — кивнула я.

Мы вышли в коридор. Там уже было полно девушек, все в одинаковых платьях, с одинаковыми причёсками, с одинаковыми выражениями лиц. Они сновали туда-сюда, как муравьи в муравейнике. Кто-то нёс книги, кто-то поправлял кружевные манжеты, кто-то шептался, прикрывая рот ладошкой.

При нашем появлении несколько голов повернулось. Шепотки стали громче.

— ...та самая...

— ...Магистру Терн обозвала...

— ...с ума сошла, говорят...

— ...выгонят её, вот увидите...

Я шла, глядя прямо перед собой, делая вид, что не слышу. Спина горела под десятками любопытных взглядов. Амелия семенила рядом, бросала на меня быстрые взгляды и улыбалась. Непонятно чему.

В столовой было шумно. Длинные столы, скамьи, гомон голосов, запах каши и чего-то мясного. Мы взяли подносы с едой — я машинально, не глядя, — и сели за свободный столик. Амелия села напротив.

— Ешь, — сказала она, кивая на мою тарелку. — Скоро построение. Силы понадобятся.

Я посмотрела в тарелку. Какая-то серая масса, похожая на овсянку, кусок хлеба и кружка с мутной жидкостью, отдалённо напоминающей чай. Выглядело это всё настолько аппетитно, что захотелось закрыть глаза и представить, что я дома, с круассаном и капучино.

— Шикарно, — буркнула я и ткнула ложкой в кашу.

На вкус она оказалась такой же, как на вид. Ничего. Но есть надо. Неизвестно, когда в этом мире следующий приём пищи. Я заставила себя проглотить несколько ложек, запивая их отвратительным чаем.

— Ты волнуешься? — спросила Амелия, отпивая чай маленькими глоточками. Очень аккуратно, очень элегантно. Ни одного лишнего движения, ни одной капли мимо. Я даже засмотрелась. Как у неё получается не пролить на этот дурацкий воротничок?

— С чего бы? — я запихнула в рот ложку каши и прожевала. — Я замужем была. Мне этот базар не нужен.

Амелия поперхнулась. Чай чуть не выплеснулся на стол, но она вовремя поставила кружку, промокнув губы салфеткой изящным движением.

— Была замужем? — переспросила она. — Ты... замужем? Но как? Ты же ещё учишься! Тебе сколько лет?

Я поняла, что ляпнула лишнее. В этом мире, судя по всему, в академию поступают девчонки лет восемнадцати-девятнадцати. А мне, напомню, тридцать два. Но тут я выгляжу лет на девятнадцать-двадцать.

— Это... долгая история, — уклончиво ответила я. — Я поздно пошла учиться.

— Поздно? — Амелия смотрела на меня с неподдельным любопытством. — Сколько же тебе?

— Много, — отрезала я. — Давай лучше о гостях. Что за генералы? Кто приедет?

Амелия, видимо, почувствовала, что лезть не стоит. Она снова нацепила свою идеальную улыбку и затараторила:

— Говорят, сам глава военного ведомства будет. Магистр Валер. Он очень важный, очень старый, но ещё крепкий. И с ним несколько генералов. Один из них — дракон. Риан его зовут. Говорят, молодой, красивый, опасный. И неженатый! Представляешь?

Я чуть не подавилась кашей.

— Риан? — переспросила я, чувствуя, как голос даёт петуха. — Дракон?

— Ты его знаешь? — глаза Амелии сверкнули.

— Нет, — слишком быстро ответила я. — Просто имя услышала.

Я уставилась в тарелку, делая вид, что очень занята кашей.

— Он очень завидный жених, — мечтательно протянула Амелия. — Молодой, богатый, из древнего рода. Говорят, у него замок на севере и целое состояние. И он ещё ни разу не был женат. Представляешь, какой шанс?

— Представляю, — буркнула я, вспоминая золотистые глаза и наглую ухмылку. — Опасный тип.

— Опасные — самые интересные, — Амелия посмотрела на меня с прищуром. — Только их надо уметь заинтересовать. А я умею.

— Верю, — я вернулась к каше.

Глава 11. Построение

Мы доели в молчании, но я физически чувствовала на себе её взгляд — цепкий, липкий, будто она мысленно раскладывала меня по полочкам. Амелия явно пыталась понять, кто я, откуда и представляю ли для неё угрозу. Пока, судя по всему, не представляла. И это меня одновременно радовало и пугало.

Потому что, если она решит, что я угроза, — проблем не оберусь. А если решит, что я полезна, — тоже не подарок. Лучше бы она вообще меня не замечала.

— Пошли, — она встала, одним движением одёрнула идеально сидящее платье и поправила и без того безупречный воротничок. — Построение во дворе. Надо быть первыми.

Мы вышли под серое утреннее небо. Двор академии уже заполнялся девушками — они стекались со всех сторон, как ручьи в половодье. Десятки, может, сотни одинаковых фигур в одинаковых тёмно-синих платьях стягивались к центральной площади. Со стороны это напоминало военный парад, только вместо солдат — будущие жёны.

Я втиснулась в строй, чувствуя себя белой вороной. Рядом, плечом к плечу, пристроилась Амелия.

— Смотри, — шепнула она, кивая в сторону главного входа. — Уже едут.

Я подняла глаза.

К главным воротам академии, сверкая лаком и позолотой, подкатывали экипажи. Красивые, чёрные, с гербами на дверцах. Лошади — или не лошади, какие-то странные звери с витыми рогами и огненными глазами — нетерпеливо били копытами, высекая искры из брусчатки.

Из первого экипажа, под руку с важным магистром в золотой мантии, вышел пожилой мужчина. Магистр Валер, судя по осанке и надменному выражению лица.

Из второго — несколько военных в мундирах. Сапоги начищены до зеркального блеска, эполеты горят на солнце, при мечах и кинжалах.

А из третьего...

У меня перехватило дыхание.

Из третьего экипажа вышел Он.

Высокий. Широкоплечий. В чёрном мундире с золотыми нашивками, который сидел на нём как влитой. Волосы убраны в хвост, открывая точеный профиль. На поясе — меч в богато украшенных ножнах. И глаза... даже отсюда, с расстояния в полсотни метров, я видела, что они светятся золотом.

Генерал Риан.

Дракон.

Тот, кто вчера видел мои панталоны. Тот, кто держал меня за талию. Тот, кто смеялся, глядя, как я позорно убегаю.

Он повернул голову, и его взгляд скользнул по рядам девушек. Скользнул — и остановился.

На мне.

Время замерло. Воздух стал густым, как кисель. Сердце сначала рухнуло в пятки, потом подпрыгнуло к горлу и застряло там колотящимся комом. Я перестала дышать. Перестала моргать. Просто стояла и смотрела, как уголок его губ медленно приподнимается в наглой, довольной усмешке. Он узнал меня. Среди сотни безликих фигур в одинаковых платьях он нашёл меня взглядом. И этот взгляд говорил: «А вот и ты, моя ночная беглянка».

— Ты чего? — шепнула Амелия, дёргая меня за рукав. — Побледнела вся.

— Ничего, — выдохнула я, с усилием отводя взгляд. — Воздуха мало. Духота.

— Сейчас объявлять будут, — она кивнула на возвышение, куда уже поднималась Магистра Терн в компании важных гостей. Гости чинно занимали места на скамьях, отведённых для почётной публики.

Магистра откашлялась, и её голос, усиленный какой-то магией, разнёсся над двором, заставляя стихнуть даже птиц:

— Дорогие адептки! Сегодня у нас особый день. К нам прибыли высокие гости из военного ведомства. Они будут наблюдать за вашими занятиями, оценивать ваши успехи и... — она сделала многозначительную паузу, обводя взглядом ряды, — возможно, сделают свой выбор. Поэтому я прошу вас проявить чудеса заботы и послушания. Покажите, на что вы способны!

Девушки дружно склонили головы в поклоне. Сотни спин согнулись одновременно, как под воздействием неведомой силы. Я замешкалась, но Амелия дёрнула меня за подол, и я тоже согнулась, чувствуя, как горит лицо.

Когда я выпрямилась, Риан смотрел прямо на меня.

И улыбался. Нагло, открыто, будто мы с ним сообщники в какой-то весёлой, только нам двоим известной шалости. От этой улыбки по спине побежали мурашки.

— Ну что, — прошептала Амелия, и в её голосе мне послышалось что-то... хищное. — Посмотрим, кто сегодня уйдёт с помолвкой.

Она чуть подалась вперёд, расправляя плечи и выпячивая грудь.

Я посмотрела на неё. Она смотрела на Риана. И в её глазах горел такой огонь, что мне стало не по себе. Так смотрят на добычу, которую уже мысленно освежевали и поджарили. Только вот добыча, кажется, даже не подозревал, что на неё охотятся.

— А ты на кого целишься? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— На дракона, конечно, — она облизнула губы, и этот жест вдруг показался мне не человеческим, а змеиным — быстрым, точным, смертоносным. — На кого ещё то?

И я поняла: проблемы только начинаются. Большие проблемы.

Глава 12. Встреча "дорогих гостей"

Над двором академии повисла такая тишина, что стало слышно, как ветер шелестит листвой в саду за оградой.

Мы стояли ровными рядами — сто, может, двести девушек в одинаковых синих платьях, с одинаковыми причёсками и одинаково застывшими улыбками на лицах. Только улыбки эти были разные: кто-то улыбался от волнения, кто-то от надежды, кто-то от страха. А кто-то — как Амелия, стоящая рядом со мной, — улыбался так, будто уже примерял свадебное платье и прикидывал, сколько гостей позовёт.

Я смотрела на эту армию невест и чувствовала себя экспонатом в музее. Выставка достижений брачного хозяйства. Приходи, смотри, выбирай. Одна — умеет кокетничать, вторая — знает этикет, третья — может подать тапочки так, что муж растает. А четвёртая, пятая и десятая — просто красивые куклы с пустыми глазами.

— Не дёргайся, — прошипела Амелия, когда я попыталась переступить с ноги на ногу. Её пальцы больно впились мне в локоть. — Стоять надо смирно.

— Я не солдат, — буркнула я, высвобождая руку.

— Здесь все солдаты, — отрезала она. — Только поле боя другое.

Она говорила тихо, почти не разжимая губ, и в этом была своя, особая, выученная годами дисциплина.

Я хмыкнула, но послушалась. Стоять так и правда было легче — меньше привлекать внимания. А внимания мне сейчас хотелось меньше всего.

Потому что там, на возвышении, стоял ОН.

Генерал Риан.

Дракон.

Тот, кто видел мои панталоны.

Он стоял чуть поодаль от остальных гостей, скрестив руки на груди, и смотрел на наш строй с лёгкой, едва заметной усмешкой. Взгляд его скользил по рядам, задерживался на некоторых девушках, и те начинали краснеть, бледнеть и вообще терять координацию.

Когда мои глаза нашли его в толпе важных гостей, сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, бешено и часто. Внутри всё сжалось от страха — а что, если он сейчас, при всех, вспомнит про забор? Про то, как я там висела? Про панталоны? Щёки мгновенно вспыхнули огнём. Но сквозь этот жгучий стыд, где-то в самой глубине, против воли шевельнулось острое, колючее любопытство. Как он посмотрит на меня сейчас, при свете дня, когда я не вверх ногами, а просто одна из многих в этом сером строю? Узнает ли вообще?

Я опустила голову, пряча лицо, и попыталась сделаться как можно незаметнее. Получалось плохо — мои формы, мягко говоря, выделялись на фоне этих тростиночек.

Я спряталась за спину впереди стоящей девицы. Высокая, плотная, закрывает хорошо. Авось не заметит. Я даже чуть согнула колени, чтобы стать ниже ростом.

— Итак, — голос Магистры Терн разнёсся над площадью, — разрешите представить наших гостей!

Она начала зачитывать титулы и имена, а я разглядывала мужчин, которые выстроились рядом с ней. Красавцы, ничего не скажешь. Все как на подбор — высокие, статные, при деньгах. Мундиры блестят, сапоги начищены, волосы уложены. У некоторых — магические знаки на груди, у других — медали, у третьих — просто такие лица, будто они владеют миром и ещё немного сверху. И все как один смотрят на нас, как на товар на прилавке.

Магистр Валер — старый, седой, с длинной бородой и хитрыми глазами. Смотрит на девушек оценивающе, как на лошадей на ярмарке. Даже головой покачивает, будто прикидывает, сколько такая кобылка потянет.

Двое военных средних лет — суровые, обветренные, явно не в кабинетах сидят. У одного шрам через всю щёку, у другого — пустой рукав заправлен за пояс.

Какой-то молодой маг в дорогой мантии, с перстнями на всех пальцах. Этот смотрел не на девушек, а на свои ногти. Скучно ему, видите ли. Он даже зевнул, прикрывая рот унизанной перстнями ладонью.

И ещё несколько — так, на вторых ролях.

А потом я увидела ЕГО.

Тот, кто стоял рядом с Рианом, но чуть позади. Молодой, в очках, с копной рыжеватых волос и застенчивой улыбкой. Длинная худая шея, торчащая из воротничка, большие руки, которые он не знал, куда деть. В мундире сидел неловко, будто надел его в первый раз.

Ксан.

Тот самый помощник ректора, который вчера провожал меня к ректору. Который рассказал про забор. Который...

Я улыбнулась. Вот он — идеальный вариант. Безобидный, застенчивый, явно не охотник за приданым. К нему можно приткнуться, сделать вид, что я за ним ухаживаю, и никто не обратит внимания. А Риан отстанет. Потому что зачем дракону девушка, которая вешается на какого-то очкарика?

— ...генерал Риан, глава северного военного округа, — донеслось до меня, и я вздрогнула.

Слишком поздно я поняла, что Магистра Терн уже дошла до него. И что все смотрят на него. И что он... смотрит на меня.

Прямо сквозь спину высокой девицы, будто её и не было.

Его взгляд был тяжёлым и горячим, почти осязаемым. Он медленно скользнул по шеренгам, равнодушно скользя по лицам, но, наткнувшись на меня, словно споткнулся. Остановился. Пригвоздил к месту. В этом взгляде не было насмешки — во всяком случае, не только насмешки. Там было острое, жадное узнавание, словно он нашёл потерянную и безумно ценную вещь. Глубокая, мужская заинтересованность, от которой по коже побежали мурашки, и, кажется, даже лёгкое, торжествующее: «Ага, попалась». На одно бесконечное мгновение мне показалось, что вокруг никого нет — только он и я, и этот его взгляд, раздевающий, оценивающий и... ласкающий.

Я вжала голову в плечи. Спряталась. Замаскировалась. Стала частью толпы. Но поздно — он уже увидел. И, кажется, не собирался забывать.

— А теперь, — продолжила Магистра Терн, поправляя очки, — наши гости пройдут вдоль строя, чтобы познакомиться с каждой из вас поближе. Помните: вы — лицо академии! Вы — будущее нашего королевства! Вы —...

Я перестала слушать. Потому что гости уже начали движение.

Они шли медленно, останавливаясь возле некоторых девушек, о чём-то спрашивая, кивая, записывая что-то в блокноты. Девушки приседали в реверансах, опускали глазки, отвечали тоненькими голосами.

Я смотрела на Ксана. Он шёл последним, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Поправлял очки, теребил пуговицу, оглядывался по сторонам, как нашкодивший ученик. Он был так не похож на этих уверенных в себе военных, что вызывал невольную симпатию.

Глава 13. Назначение

Его глаза — золотистые, с этими завораживающими вертикальными зрачками — снова нашли меня. И на этот раз в них не было ничего, кроме чистого, незамутнённого интереса. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в этом переполненном людьми дворе. В этом взгляде горело что-то первобытное, драконье: узнавание добычи, азарт охотника и... странное, почти нежное обещание.

Я замерла. Дышать перестала. Сердце, кажется, тоже. В ушах зашумело, и на мгновение мне показалось, что я сейчас упаду в обморок прямо здесь, посреди строя, на глазах у всей академии.

Он улыбнулся. Чуть-чуть, одними уголками губ. И в этой улыбке было столько всего, что я покраснела до корней волос.

— Чёрт, — выдохнула я.

— Что? — Амелия дёрнулась, поворачивая голову и пытаясь понять, на что я смотрю.

— Ничего. — Я резко отвернулась, уставившись в затылок впереди стоящей девицы.

Риан уже двинулся дальше. Прошёл мимо меня. Не остановился. Даже не взглянул. Просто прошёл, и всё.

Я выдохнула.

Рано.

Магистра Терн, которая семенила рядом с гостями и что-то втолковывала Магистру Валеру, вдруг остановилась. Повернула голову. И уставилась прямо на меня.

— Адептка Лика! — рявкнула она так, что я подпрыгнула. Указка в её руке взметнулась вверх, указывая на меня, как копьё. — Выйти из строя!

Весь строй замер. Сотни глаз уставились на меня. Гости остановились. Ксан поперхнулся и закашлялся.

А я стояла, вжав голову в плечи, и молилась всем богам, чтобы земля разверзлась и поглотила меня прямо сейчас.

— Адептка Лика, я кому сказала? — Магистра Терн поманила меня пальцем. Жест был таким властным, что спорить не приходилось. — Быстро сюда!

Деваться было некуда. Я вышла из строя на ватных ногах и поплелась к ней, чувствуя спиной взгляды всех девушек. Особенно Амелии. Её взгляд буквально прожигал дыру между моих лопаток.

— Вот, — Магистра Терн схватила меня за руку, когда я приблизилась, и подтащила к гостям. Её пальцы больно впились в моё запястье. — Позвольте представить: Лика, одна из наших... э-э-э... самых способных учениц.

Я икнула. Громко, на весь двор.

Способных? Я? Которая вчера проспала лекцию, а потом обозвала её сводницей? Я перевела растерянный взгляд на Магистру, пытаясь понять, не ослышалась ли.

— Правда, — продолжила Магистра Терн, и её пальцы больно впились в мою руку, — есть у неё один недостаток. Нерадивая. Ленивая. Постоянно витает в облаках. Но способности есть. Определённо есть.

Она говорила это с таким видом, будто рекомендовала бракованный, но всё ещё ценный товар.

Гости смотрели на меня с интересом. Кто-то одобрительно кивнул, кто-то прищурился, кто-то — тот, с перстнями, — вообще отвернулся.

А Риан...

Риан стоял напротив и смотрел. Просто смотрел. И в его глазах плясали чертики. Он явно наслаждался ситуацией.

— Генерал Риан, — обратилась к нему Магистра Терн, — вы как раз говорили, что вам нужна помощница для... э-э-э... особых поручений. Может, эта адептка подойдёт? Она, конечно, не подарок, но под вашим контролем... — она сделала многозначительную паузу, — может, и выйдет толк.

У меня внутри всё оборвалось.

Помощница? Для особых поручений? Под его контролем?

— Магистра, — пискнула я, пытаясь выдернуть руку из её цепких пальцев, — может, не надо? Я, наверное, не справлюсь. Я лучше с другими... с теми, кто попроще...

Я обвела взглядом гостей, ища кого-нибудь менее опасного. Ксан! Вот же он! Безобидный Ксан!

— Молчать! — рявкнула Магистра Терн и для убедительности шлёпнула меня по ладони. Больно. Так, что рука заныла.

Я отдёрнула ладонь и зашипела. Перед гостями это выглядело, наверное, очень эстетично. Как дрессировка дикого зверя. Оставалось только дать мне велосипед, надеть дурацкую шляпу и заставить выступать.

Риан усмехнулся.

— Магистра, — сказал он, и его голос прозвучал низко, бархатисто, как вчера у забора, — вы очень добры. Я как раз присматривал себе... помощницу. И, кажется, нашёл то, что искал.

Он посмотрел на меня. В упор. И в его глазах горел такой огонь, что я поняла: это конец. Конец моей спокойной жизни. Конец моим планам. Конец всему.

— Адептка Лика, — он чуть склонил голову, — рад познакомиться официально. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое. Чтобы послать его куда подальше. Чтобы отказаться.

Но Магистра Терн больно сжала мою руку и прошипела в ухо:

— Откажешься — в работный дом отправлю лично. Сегодня же. Без разбирательств. Поняла?

Её дыхание обожгло мне ухо, а слова ледяной водой пролились прямо в душу.

Я поняла.

— Взаимно, — выдавила я сквозь зубы. — Очень плодотворным.

Риан улыбнулся. Широко, открыто, довольно. И в этой улыбке читалось: «Попалась, маленькая».

А сзади, из строя, на меня смотрела Амелия. И взгляд её был таким, что я вдруг поняла: дракон — это полбеды. Настоящая проблема — это соседка, которая только что увидела, как объект её мечтаний выбрал не её. В её глазах горела такая ненависть, что мне стало холодно даже под тёплым солнцем.

— Что ж, — Магистра Терн потёрла руки, довольно сияя, — тогда вопрос решён. Адептка Лика поступает в распоряжение генерала Риана на время его визита. Будет показывать академию, помогать с мелкими поручениями и вообще... — она сделала паузу, — учиться настоящему делу.

Гости закивали. Кто-то даже похлопал. Ксан смотрел на меня с сочувствием.

А я стояла посреди этого балагана и чувствовала, как жизнь окончательно превращается в цирк. В дурной, абсурдный, не смешной цирк.

— А теперь, — Магистра Терн хлопнула в ладоши, — все свободны. Адептка Лика, вы остаётесь.

Девушки начали расходиться. Кто-то бросал на меня завистливые взгляды, кто-то — злые, кто-то — просто любопытные. Амелия прошла мимо, задела плечом и прошептала так, что слышала только я:

— Не надейся. Он не для тебя.

Глава 14. Контрастный душ из генеральской заботы

Легко сказать — «сопровождать». Это звучит почти невинно. Как будто ты просто идешь рядом и показываешь дорогу. Экскурсовод, блин, с дипломом.

На деле это оказалось пыткой.

Мы шли по коридорам академии — я впереди, он сзади, — и я физически чувствовала его взгляд на своей спине. Между лопаток прямо-таки жгло. Я то и дело одергивала платье, поправляла воротничок, проверяла, не задралась ли юбка. Идиотизм, конечно. Юбка была длиной до пят, задраться ей могло помочь разве что землетрясение. Но руки всё равно тянулись проверить, одёрнуть, пригладить.

— Вы всегда так напряжены? — раздалось сзади.

Я дёрнулась и чуть не споткнулась о собственную ногу.

— Я не напряжена, — буркнула я, не оборачиваясь.

— Нет, напряжены, — спокойно возразил Риан. — У вас плечи подняты до ушей, спина прямая, как палка, и вы сжимаете кулаки так, что костяшки побелели. Я сзади всё вижу. Я ожидал, что вы будете злиться. Но не до такой же степени.

Я резко остановилась и развернулась к нему. Юбка взметнулась, описав полукруг, и я едва не зацепила стоящую у стены вазу.

— Хорошо, — выпалила я, упирая руки в бока. — Давай сразу к делу. Ты будешь надо мной смеяться? Будешь напоминать про забор? Про то, что я там висела? Про панталоны? Давай, не тяни. Я взрослая девочка, переживу.

Риан остановился тоже. Посмотрел на меня сверху вниз — я даже задрала голову, потому что он был выше чуть ли не на голову, — и его губы дрогнули в улыбке. Он медленно, с явным удовольствием, скрестил руки на груди.

— А вы хотите, чтобы я посмеялся?

— Я хочу, чтобы это уже случилось и закончилось! — рявкнула я. — Потому что я не выдерживаю этого напряжения! Ты молчишь, ходишь за мной, смотришь... Я же чувствую!

— Чувствуете? — он приподнял бровь. — Интересно.

— Не придирайся к словам!

Он усмехнулся и вдруг шагнул ко мне. Ближе. Ещё ближе. Так, что я уперлась спиной в стену, потому что отступать было некуда. Холодный камень кольнул сквозь тонкую ткань платья.

— Лика, — сказал он тихо, и от его голоса у меня по спине побежали мурашки, — я не собираюсь над вами смеяться. Да, вчера было... забавно. Но я не из тех, кто издевается над женщинами. Тем более над теми, кто попал в беду.

Я смотрела на него снизу вверх и пыталась понять, врет он или нет. Глаза у него были серьёзные. Золотистые, с этими дурацкими вертикальными зрачками, но серьёзные. И в них не было насмешки.

— Тогда что тебе от меня надо? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он чуть наклонил голову, разглядывая меня. Взгляд скользнул по лицу, задержался на губах, потом снова вернулся к глазам.

— Хороший вопрос, — сказал он. — Знаете, я и сам пока не знаю. Но мне интересно. Вы не такая, как они.

— Какая — «не такая»?

— Живая, — просто ответил он. — Настоящая. Вы злитесь, когда хотите злиться. Говорите, что думаете. Не строите глазки и не делаете реверансы. Это... освежает.

Я моргнула. Потом ещё раз. Челюсть медленно отвисла.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила я. — Тебе нравится, что я на тебя ору?

— Нравится, что вы не притворяетесь, — поправил он. — Это редкость в нашем мире. Особенно среди женщин, которые... — он сделал паузу, — хотят чего-то добиться.

Я хмыкнула. Оттолкнулась от стены, но он не сдвинулся с места, так и оставив меня в ловушке между собой и камнем.

— Ну, допустим. И что дальше? Ты будешь ходить за мной хвостом и наслаждаться моей «натуральностью»?

— Буду, — кивнул он. — Если вы не против.

— А если против?

— Тогда буду делать вид, что мне всё равно. Но продолжить ходить.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Наглость какая! Самоуверенный, чешуйчатый...

— Пойдёмте, — он отступил на шаг, давая мне пространство. — Покажете мне сад. Говорят, у вас тут редкие растения.

Я выдохнула. Отошла от стены и пошла вперёд, чувствуя, как колотится сердце.

Сад оказался огромным. Деревья, кусты, клумбы, дорожки, посыпанные мелким гравием. Гравий противно хрустел под ногами, иногда забиваясь в туфли. И холодно. Чёрт, как же холодно! В платье, которое явно шили для помещений, на улице в таком большом пространстве было неуютно. Я поёжилась и обхватила себя руками, пытаясь согреться.

— Замёрзли? — раздалось сзади.

— Нормально, — буркнула я, стуча зубами.

— Не нормально, — он вдруг снял свой мундир и накинул мне на плечи.

Я дёрнулась, пытаясь сбросить, но он придержал ткань, не давая ей упасть.

— Не снимайте, — сказал он. — Я дракон, мне тепло всегда. А вы замёрзнете и заболеете. А больная помощница — плохая помощница.

Мундир пах им. Ткань была тяжёлой, грубоватой, но сохраняла жар его тела. Я запахнулась плотнее и посмотрела на него.

— Спасибо, — выдавила я.

— Пожалуйста.

Мы пошли дальше. Он — в одной рубашке, которая обтягивала его широкие плечи так, что я старалась не смотреть. Но краем глаза всё равно видела, как играют мышцы под тонкой тканью. Я — в его мундире, который был мне велик размера на три и болтался как на вешалке. Рукава пришлось закатать, и всё равно они свисали ниже пальцев.

— Расскажите о себе, — попросил он.

— А что рассказывать?

— Всё. Откуда вы? Почему здесь? Я слышал, вы вчера назвали Магистру Терн... как вы там сказали?

Я фыркнула.

— Сводницей.

Он засмеялся. Смех у него был приятный — низкий, раскатистый, он разнёсся по пустому саду, спугнув с ветки какую-то птицу.

— Смело. Она здесь тридцать лет правит, и никто не смеет слова поперёк сказать. А вы пришли и...

— И что? — я пожала плечами, поправляя сползающий с плеча мундир. — Я правду сказала. Разве нет? Она же учит девушек охмурять мужчин. Чем это не сводничество?

— Ну, формально — подготовка к замужеству, — усмехнулся он. — Но по сути... вы правы.

Я покосилась на него. Он шёл рядом, заложив руки за спину, и смотрел по сторонам с видом праздного гуляки. Никакого подвоха. Никаких намёков. Просто шёл и разговаривал.

Глава 15. Прогулка в саду

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом протянул руку и поправил выбившуюся прядь волос у моего виска. Его пальцы — горячие, чуть шершавые, с твёрдыми мозолями на подушечках — скользнули по моей коже невесомо, но от этого прикосновения меня будто током ударило. Он не просто убрал прядь, он замер на мгновение, пропуская мои волосы сквозь пальцы, и я физически ощутила, как этот жест отозвался дрожью где-то глубоко внутри.

Его взгляд стал тяжёлым, зрачок пульсировал, расширяясь и сужаясь, и в этом золотистом сиянии плескалось что-то такое древнее и жадное, отчего у меня перехватило дыхание. Я смотрела на него снизу вверх и тонула, тонула в этом ощущении — его близости, его запаха, его власти надо мной.

— Потому что вы мне нравитесь, — просто сказал он. — Вы смешная, злая, настоящая. И я хочу, чтобы вы мне доверяли. А не боялись.

Я замерла. Его пальцы всё ещё касались моего лица — горячие, шершавые. Я смотрела в его глаза и тонула в этом золоте. В голове билась только одна мысль: «Он серьёзно? Это правда происходит?»

— Я... — начала я.

— Генерал Риан! — раздалось откуда-то сбоку.

Мы оба дёрнулись. Я отшатнулась, он отдёрнул руку. К нам бежал Ксан, размахивая какими-то бумагами. Он запыхался, очки съехали на нос, рыжие волосы торчали в разные стороны.

— Генерал! — запыхавшись, выпалил он. — Там Магистр Валер вас ищет! Срочно! Что-то по переписке!

Он протягивал бумаги, тыча в них пальцем.

Риан поморщился. На его лице отразилась такая досада, что я чуть не рассмеялась — прямо ребёнок, которого отрывают от любимой игрушки.

— Иду, — сказал он. Потом повернулся ко мне: — Вечером увидимся?

— Увидимся, — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает краской.

Он кивнул и ушёл, широко шагая по гравию. Камешки хрустели под его сапогами, и каждый шаг отдавался эхом в моём сердце. Ксан бросил на меня быстрый взгляд — странный, вопросительный — и побежал следом, на ходу поправляя очки и прижимая к груди бумаги.

Я осталась одна. В его мундире, который пах дымом и теплом. С его словами, которые крутились в голове.

«Вы мне нравитесь. Вы смешная, злая, настоящая».

— Бред, — сказала я вслух. — Полный бред.

Сняла мундир, повесила на руку и пошла обратно в академию. Надо было вернуться в комнату, переодеться, привести мысли в порядок.

Но мысли не слушались. Они крутились вокруг одного: зачем? Зачем дракону какая-то попаданка с лишним весом и проблемами? И почему у меня до сих пор горят щёки, а в груди порхают бабочки?

А в это время, в окне третьего этажа академии...

Амелия стояла у окна в пустом коридоре, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она видела всё.

Вот они остановились в саду. Вот этот мужчина в мундире — генерал, красавец, её цель, её билет в лучшую жизнь — снял с себя одежду и накинул на плечи этой толстой дуры. Вот он смотрит на неё, на эту Лику, так, как ни разу не смотрел на неё, Амелию, за все полгода её идеального поведения.

Её пальцы, лежащие на подоконнике, медленно сжались в кулаки, побелев от напряжения. Красивое лицо, минуту назад безмятежное, исказилось гримасой злости. Губы, которые обычно складывались в сладкую, приторную улыбку, сжались в тонкую белую линию. В груди полыхнуло таким жарким, выжигающим всё внутри пламенем, что на мгновение потемнело в глазах.

— Ну надо же, — прошептала она одними губами, не в силах выдавить голос. — Как трогательно.

Внизу этот мужчина — тот самый, ради которого она столько месяцев разыгрывала спектакль, училась улыбаться, говорить, двигаться, терпела эту старую каргу Магистру — протянул руку и поправил прядь волос этой выскочке. Небрежный, но до ужаса интимный жест. Она видела, как Лика замерла, как задрожала. И ненависть ударила в голову, как хмельное вино.

— Ты думаешь, что победила? — прошептала она, глядя, как Риан уходит, а Лика в растерянности стоит на дорожке, прижимая к груди его мундир. — Думаешь, он твой? Ошибаешься, дура.

Амелия провела пальцем по запотевшему стеклу, рисуя дрожащую линию. В её глазах, широко распахнутых и прекрасных, не было ни капли той нежности, которой она одаривала всех вокруг. Там горел холодный, расчётливый огонь.

— Ладно, — сказала она себе, и на губах её заиграла знакомая сладкая улыбка. Только сейчас она была страшнее любой гримасы. — Ладно, Лика. Ты хотела войны? Ты её получишь. Посмотрим, как быстро ты побежишь отсюда, когда я хорошенько подпорчу твою идеальную картинку.

Она резко развернулась и пошла прочь, чеканя шаг. Каблучки звонко стучали по каменному полу, отбивая ритм её гнева. План уже начал вырисовываться в её голове — один из тех, что она так хорошо умела продумывать, глядя на своих соперниц невинными глазами лани.
***
В комнате было пусто. Амелия куда-то ушла. Я села на кровать и уставилась в стену.

Мундир я так и держала в руках. Ткань дорогая, тёплая. На воротнике — вышивка золотом, дракон, свернувшийся кольцом. Герб, наверное. Я провела пальцем по вышивке, чувствуя под подушечками выпуклые стежки.

— Дура, — сказала я себе. — Дура, дура, дура. Он просто играет. Такие, как он, всегда играют.

Но сердце почему-то колотилось, как бешеное. И губы сами собой расплывались в улыбке, которую я никак не могла стереть.

Дверь распахнулась. Вошла Амелия. С порога окинула меня взглядом — цепким, быстрым — и замерла.

— Это что? — спросила она, глядя на мундир в моих руках.

— Что? — я попыталась спрятать его за спину, но поздно. Ткань предательски выглядывала из-за плеча.

— Это мундир генерала, — Амелия подошла ближе. — Я видела, он был в нём утром. Почему он у тебя?

— Он... дал, — промямлила я. — Холодно было в саду.

— Дал? — её голос дрогнул. — Он снял с себя мундир и дал тебе?

— Ну да. А что такого?

Амелия посмотрела на меня так, будто я только что призналась, что убила человека.

— Ты правда не понимаешь? — спросила она тихо. — Драконы не снимают мундиры. Тем более не отдают их кому попало. Это знак... — она запнулась. — Это знак внимания. Большого внимания.