География нашей ненависти

Пролог

Кабинет нотариуса Людмилы Семеновны пах ванилью, старой бумагой и слегка подгоревшим кофе. Солнечный луч пробивался сквозь огромный фикус у окна и освещал миллионы пылинок, заставляя их танцевать в воздухе. Это было самое неуютное место для уютного разговора.

Артем сидел на стуле с таким видом, будто это совещание в московском офисе, которое вот-вот начнется. Он смахнул невидимую пылинку с рукава пиджака и украдкой глянул на часы. Следующий созвон с клиентом через сорок минут. Должен успеть.

Его сестра, Лиза, устроилась на краешке кожаного дивана, вцепившись в ремешок своей потрепанной сумки. Она смотрела не на тетю Люду, а на стену, завешанную старыми фотографиями. Вот ее дед, молодой, улыбающийся, стоит у верстака с каким-то хитрым механизмом в руках. У нее защемило сердце. Она так и не съездила к нему прошлой весной, как обещала. Вечно находилось что-то «поважнее».

— Ну что, мои хорошие, - голос Людмилы Семеновны был хрипловатым и бархатным. Она отпила из кружки с надписью «Лучшему нотариусу» и отложила стопку бумаг в сторону. - Скучную часть опустим, я все равно вам потом копии отдам. Перейдем к главному. Ваш дедушка, Василий Павлович, оставил вам кое-что особенное.

Она достала из ящика стола большой ключ, ржавый и тяжелый.

— Ключ от мастерской «Секунда», - объявила она, положив его на стол с глухим стуком. - И вот это.

Вторым предметом оказалась толстая тетрадь в клеенчатом переплете, когда-то синем, а теперь выцветшем до серого. Углы были стерты, корешок перевязан бечевкой.

— Это дневник вашего прадеда, Павла, - тетя Люда погладила обложку ладонью. - Часовщика и, можно сказать, философа. Василий очень хотел, чтобы вы прочли его. Вместе.

Лиза потянулась к тетради, но Артем был быстрее. Он взял дневник осторожно, как берут вещественное доказательство.

— Людмила Семеновна, мы благодарны, конечно, - начал он вежливым, деловым тоном. - Но я живу в Москве, Лиза - в Питере. Мастерская здесь, в Вышнем Волочке. Я не совсем понимаю, что мы должны с этим делать. Содержать ее? Это требует денег.

— Денег, - усмехнулась про себя Лиза. Он всегда говорил словами из своих презентаций.

— Ваш дед предполагал, что у вас возникнет этот вопрос, - тетя Люда снова полезла в стол и достала тарелку с домашним медовиком. - Тортик? Мой. Наследство - штука сложная. Особенно такое. - Она откусила кусочек, явно наслаждаясь моментом. - Мастерская -это не просто стены с инструментами. Это долги. Небольшие, но неприятные. Банк уже напоминает.

У Артема дрогнула бровь. Лиза сжала сумку еще крепче.

— Но! - Нотариус подняла указательный палец. - Василий верил, что в дневнике его отца есть указания на одну ценность. На «Коллекцию Белого павлина». Говорят, это уникальные часы, которые сделали Павел и его брат Михаил. Если вы их найдете, хватит и долги покрыть, и на будущее хватит.

В воздухе повисло молчание. Артем мысленно прикидывал стоимость антикварных часов. Лиза представляла, как ее дед, уже больной, вкладывал в этот дневник свою последнюю надежду.

— И как нам ее найти? - спросил Артем. Его голос потерял деловую бесцветность, в нем появился металл. Он не любил неопределенность.

— Прочтите дневник, - просто сказала тетя Люда. - Начните с начала. А потом… потом откройте вот это. - Она протянула Лизе маленький конверт из плотной, пожелтевшей бумаги. На нем было выведено чернилами: «Моим внукам. Прочесть после первых глав».

Лиза взяла конверт. Он был почти невесомым и от этого казался еще важнее.

— Что там? - не удержался Артем.

— Не знаю, честно, - развела руками Людмила Семеновна. - Ваш дед был человеком с сюрпризами. Как и все мужчины в вашей семье. - Она вздохнула и отодвинула тарелку. - Знаете, я знала вашего деда сорок лет. Он был упрямым, гордым и часто невыносимым. Но он любил вас обоих. Сильно. И он знал, что вы… что вы в последние годы не очень ладите.

Она посмотрела на Артема, потом на Лизу. Ее взгляд был не осуждающим, а скорее усталым.

— Он часто говорил: «Люда, они как те часы, что мой отец с братом мастерили. Две шестеренки, вроде рядом, а сцепки нет - и механизм стоит». Он оставил вам не долги и не старую бумагу. Он оставил вам инструкцию. Может, починки вашей семьи. Может, поиска клада. Смотрите сами.

Лиза развернула конверт. Внутри лежала старая фотография. Два молодых человека, очень похожих, стояли, обнявшись, на фоне гор. Оба - их прадед Павел и его брат Михаил - смотрели в объектив с одинаковыми, немного застенчивыми улыбками. А между ними, чуть впереди, сидела на стуле девушка с ясным, спокойным лицом. Анна. И на обороте, уже другим, знакомым почерком деда, было написано: «Начало нашей географии. И нашей главной ссоры. Ищите».

Артем, через плечо Лизы, смотрел на фото. Его практичный ум уже анализировал детали одежды, фон, пытаясь определить место и время. Но что-то щелкнуло внутри. Эти люди с фотографии смотрели на него с такой надеждой, словно ждали именно его.

— Ладно, - тихо сказала Лиза, проводя пальцем по пожелтевшей бумаге. - Значит, будем искать.

Она посмотрела на брата. Не враждебно, а с вопросом.

Артем встретил ее взгляд. Его мир электронных календарей и планов вдруг дал трещину, и в этой трещине возникла тень старой мастерской, запах пыли и тайны, которую завещали разгадать именно им. Двоим.

Глава 1

Мастерская «Секунда» встретила их не просто пылью, а настоящим историческим пластом. Слой прошлого века лежал на каждом верстаке, каждом стеллаже с ящиками, доверху набитыми непонятными железками.

— Охраняемая территория федерального значения, - фыркнула Лиза, проводя пальцем по поверхности верстака и оставляя четкую полосу. - Можно археологические раскопки начинать.

Артем молча достал из сумки маски, упаковку перчаток и две бутылки с водой.

— С чего начнем? - его голос прозвучал слишком громко в этой тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем настенных часов в углу.

— С воздуха, - Лиза подошла к окну. Оно было заклеено по старинке газетами 1998 года. - Сейчас задохнемся.

Она дернула раму - та не поддалась. Дернула сильнее - с треском отскочила шпингалет, и створка со скрипом открылась, впуская в комнату поток свежего воздуха и звуки провинциального городка: гул мотора, детский смех, лай собаки.

— Вот, - удовлетворенно сказала Лиза. - Уже лучше.

Артем тем временем составил план.

— Я начну с документов. Надо найти финансовые бумаги, квитанции. Ты можешь начать с... ну, с визуального осмотра.

— С визуального осмотра, - кивнула Лиза, улыбаясь. - То есть с того, чтобы просто посмотреть по сторонам.

— Именно, - он не понял шутки или сделал вид, что не понял.

Он уселся за старый, массивный стол деда, нашел настольную лампу с зеленым абажуром, щелкнул выключателем. Лампа замигала и зажглась тусклым, желтоватым светом. Артем вздохнул и начал перебирать папки.

Лиза же пошла бродить. Она трогала инструменты, названий которых не знала: какие-то стальные пинцеты, миниатюрные молоточки, приспособления с линзами. Все это было разложено с идеальной точностью, будто дед только вчера вышел на пять минут. На стене висели старые рекламные плакаты часовых марок, которые уже давно не существовали. «Time is on your side», - обещал улыбающийся джентльмен с карманными часами в жилете.

Она подошла к стеллажу с готовыми работами. Тут стояли десятки часов: карманные, настольные, наручные. Одни тикали бодро и громко, другие - лениво и вразнобой. Были и молчащие, с остановившимися стрелками.

— Артем, смотри, - не удержалась она. - Целая фабрика.

— Я вижу, - последовал сдержанный ответ из-за стола. - Вижу также, что счет за электричество за последний квартал они вряд ли окупают.

Лиза скривилась. Она подошла к большому деревянному ящику с выдвижными ячейками. Каждая ячейка была подписана аккуратным почерком: «Пружины маятниковые», «Винты крепежные», «Циферблаты». Она потянула одну из них - «Шестерни». Ящик не поддавался. Она потянула сильнее, и он с скрежетом выехал, вывалив на пол часть своего содержимого. Сотни маленьких блестящих зубчатых колесиков рассыпались по полу с сухим, звонким стуком.

Наступила мертвая тишина. Даже часы в углу, казалось, замерли.

— Лиза... - голос Артема прозвучал опасно спокойно.

— Ничего страшного! - поспешно сказала она, уже приседая на корточки. - Я все соберу! Они же... они же все одинаковые, наверное.

— В том-то и дело, что нет, - он уже стоял над ней, глядя на хаос из металла. - Каждая шестеренка здесь имеет свой модуль, количество зубьев, диаметр. Они не взаимозаменяемы.

— Ну, значит, разберемся, - пробормотала она, стараясь собрать их в ладоши. - Не плакать же теперь.

Артем посмотрел на ее склонившуюся спину, на беспомощные попытки собрать рассыпавшиеся детали. Он вспомнил, как в детстве она разбила его конструктор, и он тогда не говорил с ней неделю. Он отвернулся.

— Ладно. Оставь. Сначала закончим с бумагами.

— Я сказала, соберу! - ее голос дрогнул. Она злилась. Больше на себя, чем на него.

Она продолжала собирать шестеренки, сгребая их в подол своей кофты. Артем вернулся к столу. Через несколько минут он произнес:

— Нашел кое-что.

Лиза подняла голову. В руках он держал старую жестяную коробку из-под леденцов. Она была раскрыта.

— Где нашел?

— В ящике стола. Под папками с кассовыми отчетами. Дед, видимо, считал, что самое надежное место - на виду.

Лиза подошла, все еще удерживая подол с шестеренками. В коробке лежали три пожелтевших листка, сложенных вчетверо, и два идеально сохранившихся пирожных «картошка» в целлофане.

— Пирожные? - недоверчиво протянула Лиза.

— Срок годности истек три года назад, - констатировал Артем, рассматривая упаковку. - А вот это... - Он аккуратно развернул первый листок.

Это была калька, которая используется для чертежей. На ней тонкими, точными линиями был изображен механизм. Не часовой, а скорее, какой-то замок или хитрое устройство. В углу стояла подпись: «П.О.», и дата - «1947».

— Павел Орлов, - прошептала Лиза. - Наш прадед.

На втором листке был набросок: две шестеренки, их зубья сцеплены. А вокруг, по кругу, была выведена фраза: «Сцепление есть, а понимания нет. Две правды - один тупик».

— Философ, - усмехнулся Артем, но усмешка вышла напряженной.