Герцог, я не ведьма, я химик!

Глава 1. Пробуждение в чужих кружевах

Первым моим ощущением был запах. Тяжёлый, удушающий, сладковато-гнилостный аромат увядающих лилий, смешанный с чересчур насыщенным парфюмом — пачули и дешёвый мускус. От одного этого букета у меня закружилась голова. Моё профессиональное обоняние парфюмера и химика взбунтовалось. Кто и зачем смешал воедино всю эту вонь?

Я попыталась пошевелиться, и по телу разлилась тягучая, чужая слабость. Шёлк. Подо мной был холодный, скользкий шёлк простыней, а над головой — не привычный белый потолок моей квартиры-мастерской, а тёмный, резной балдахин с позолоченными кистями.

Паника, острая и леденящая, сжала мне горло. Я резко села, и комната поплыла. Я уперлась ладонями в матрас, пытаясь дышать глубже, и увидела руки. Длинные, бледные, изнеженные пальцы с аккуратными овалами ногтей. Не мои руки. Ни капли не мои.

«Где я? Что случилось?» — лихорадочно пронеслось в голове. Последнее, что я помнила, — свою лабораторию, стойкий запах лаванды и гиалуроновой кислоты, и я… я потянулась за банкой с экстрактом, поскользнулась на упавшей пипетке и грохнулась со стула.

Значит, это сон? Или кома? Или… я умерла?

Дверь в комнату с лёгким скрипом отворилась, и внутрь впорхнула юная девушка в тёмном платье и белом чепце.

— Ваша светлость! Вы проснулись! — её голосок звенел, как колокольчик, от искреннего облегчения. — О, благодарю все небеса! Мы так боялись, после вашего падения с лошади!

Она почтительно замерла в двух шагах, сложив руки. Я смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Мой мозг, привыкший анализировать данные, с чудовищным опозданием начал обработку.

«Падение с лошади. Ваша светлость. Роскошная комната. Средневековье? Всё выглядит слишком… реально».

— Воды, — с трудом выдавила я, и снова вздрогнула. Это не мой голос! Высокий, мелодичный, совершенно чужой.

— Сию минуту, ваша светлость!

Девушка — похоже, горничная — подала мне изящный серебряный кубок. Вода оказалась прохладной и невероятно вкусной. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как паника понемногу отступает, уступая место трезвому, почти профессиональному интересу. Шок — шоком, но я всегда была практиком.

— Ваш жених, его светлость герцог Каэлен, изволили прислать узнать о вашем самочувствии, — почти прошептала служанка, подобострастно склонив голову. — Они будут здесь через час.

«Герцог. Его светлость. Моя светлость. Значит, я знатная особа. И у меня есть жених. Герцог».

Мысли проносились вихрем. Попадание в другую реальность? Серьёзно? Все те книжки, что я читала от скуки, вдруг показались не такими уж и нелепыми.

— Помоги мне… встать, — сказала я, и в голосе прозвучала несвойственная ему твёрдость.

Девушка бережно поддержала меня под локоть. Я поднялась на ноги, и мир снова качнулся. Сделав несколько неуверенных шагов, я подошла к большому зеркалу в золочёной раме.

В отражении на меня смотрела незнакомка. Очень юная, лет восемнадцати, с бледным, как фарфор, личиком, огромными синими глазами и волнами золотистых волос. Черты были красивыми, но какими-то кукольными. Мне было очень непривычно смотреть на себя такую.

«Леди Изабелла, — вдруг пронеслось в моей голове, словно кто-то вложил туда эту информацию. — Моё имя… её имя… Леди Изабелла».

Память не возвращалась. Лишь смутные ощущения — лёгкая истеричность, привычка добиваться своего капризами, смутный, почти животный страх перед кем-то, похоже перед герцогом.

— Этот запах… — я сморщилась, и моё новое, кукольное личико исказилось гримасой отвращения, — От лилий. Убери их, пожалуйста. Сейчас же.

Служанка удивлённо вспыхнула.

«Значит, у «той» Изабеллы был не просто ужасный вкус, а настоящее обонятельное безумие», — подумала я.

— Сегодня они мне противны, — твёрдо заявила я, уже осваиваясь с тоном, которым, вероятно, говорила эта барышня. — И принеси мне лаванды. Или мяты. Или просто открой окно нараспашку.

Пока служанка суетилась, убирая вазы и распахивая створки, я подошла к туалетному столику. Он был заставлен хрустальными флаконами, резными шкатулками, пудреницами. По привычке парфюмера и создателя косметики, я стала открывать их, нюхать, рассматривать содержимое.

Ужас. Полнейший и абсолютный ужас. Моё профессиональное сердце обливалось кровью. Белила, явно на основе свинца — яд, медленно разрушающий кожу и нервную систему. Румяна с подозрительным красным пигментом, пахнущие металлом. Помады с неприятным жировым основанием, уже начавшие прогоркать. И парфюм… тот самый, который я почувствовала первой. Слишком плотный, слишком стойкий, перебивающий всё. Аромат для женщины, которая хочет, чтобы её «заметили», но не знает, как это сделать правильно.

«Господи, — с ужасом подумала я, — здесь можно сделать состояние. Настоящие эфирные масла, лёгкие кремы на безопасных основах, качественная декоративка…»

Мои мысли о будущем бизнес-империи прервал стук в дверь — не легкомысленный, как у служанки, а твёрдый, отмеренный, властный. Стук человека, который не просит, а предупреждает.

Служанка ахнула и прошептала, бледнея:

—Его светлость!

Моё сердце ёкнуло и замерло где-то в районе горла. Я медленно обернулась.

Дверь отворилась, и в комнату вошёл мужчина.

Он был высоким, стройным, одетым в чёрный, без единого украшения, камзол, который лишь подчёркивал ширину его плеч. Тёмные волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий, умный лоб и пронзительно-серые глаза. Эти глаза скользнули по служанке, заставив её съёжиться, а затем остановились на мне.

Он не был красивым в привычном смысле. Его лицо было слишком аскетичным, со строгими линиями и жёстко сжатыми губами. В нём чувствовалась какая-то сила, властность и уверенность, от которых у меня перехватило дыхание. Это была не симпатия. Это был животный ужас, смешанный с жгучим любопытством.

«Герцог Каэлен, — беззвучно констатировал мой разум. — Мой жених».

Он подошёл ближе. Его взгляд был изучающим, сканирующим, как у следователя, рассматривающего вещдок. Я почувствовала себя под микроскопом. Он видел ту же кукольную внешность Изабеллы, но, казалось, искал за ней что-то ещё.