Герцогиня Светлого сада

Глава 1

Весна вступила в свои права около двух недель назад, и с тех пор все вокруг взяло за правило быть непозволительно красивым и ароматным. Я — Диана, герцогиня Ластерская, к вашему сведению — брела по изумрудной тропе в своем саду, изображая глубокую задумчивость. Солнце висело низко, липкое, как варенье, и норовило засветить мне прямо в глаза, чтобы проверить, не сотру ли я с лица это выражение просветленного единения с природой.

Я ростом с обычную девушку, что для феи, конечно, небольшой промах со стороны эволюции. Мои босые ступни утопали во мху, и он, вместо того чтобы просто быть мхом, издавал тихий вздох.

— Герцогиня, герцогиня, — намекали крошечные пузырьки воздуха, которым больше нечем было заняться, — вы не слишком тяжелы для нас? А то мы тут лопаемся от старания.

Я рассмеялась (надо же было как-то отреагировать, а то они обидятся) и пошла дальше.

Слева от тропы обнаружился старый пион, который, судя по его раздувшимся бокам, решил, что он здесь главный экспонат весенней выставки. Я присела перед ним на корточки, коснулась бутона пальцем — просто чтобы он успокоился.

— Ну, что новенького в восточном углу? — спросила я тоном завзятой сплетницы.

Пион дрогнул. Я готова поклясться, он сделал это специально, чтобы подраматизировать момент. Ответ пришел в виде туманных образов: якобы сирень у западной стены распустилась на закате, а под корнями у кого-то — сырость.

— Черная сырость, герцогиня, — прошелестел пион, томно разворачивая лепесток. — Мы чуем ее третий день. Трагедия. Апокалипсис. Конец клумбы.

Я закатила глаза, но вида не подала. Провела ладонью над землей — пусть будет эффект, публике нравится.

— Спасибо, дружище. Займусь этим после полудня.

Пион удовлетворенно качнулся, и мне показалось, или он действительно вздохнул с облегчением. Ну конечно, теперь проблема не на его совести.

Дальше шли ландыши. Эти мелкие белые колокольчики вечно ищут, о чем бы посплетничать, и я их прекрасно понимаю — скучно же висеть на стебле дни напролет.

— Ваша светлость! Ваша светлость! — зазвенели они при моем приближении, как взволнованные горничные на базаре. — К вам гостья заглядывала на рассвете! Пчела с рыжими ножками! Чужая! Из-за реки! Она сказала, что орешник там цвел аж три раза за сезон!!!

Я остановилась. Палец сам собой поднялся к лицу — жест, который добавляет моему лицу загадочности, а на самом деле просто чесалась переносица.

— Три раза? — переспросила я, внутренне усмехаясь.

Ну орешник, ну чудак.

Ландыши притихли и прижались друг к другу, видимо, ожидая, что я сейчас упаду в обморок от ужаса. Я не упала.

— Молодцы, что сказали, — похлопала я по листьям указательным пальцем, отчего вся куртина на секунду засветилась. — Держите за старание сотню новых бутонов. Теперь вы еще навязчивее, чем были.

Ландыши радостно закивали — кажется, комплимента они не поняли, но подарку обрадовались.

Наконец я дошла до магнолии. Она считала себя самой мудрой сущностью в радиусе трех миль, и возражать ей было лень. Я улыбнулась ей, сделав вид, что слушаю.

— Здравствуй, бабушка, — сказала я, потому что магнолия требовала почтительного обращения.

И магнолия запела. Серьезно. Глубоким таким басом, от которого у меня зачесались лопатки. Вибрация, магия и прочая пафосная дребедень. Потом с нее упал лепесток — как по заказу, прямо мне в ладонь, театральнее не придумать.

— Диана, — пропела магнолия тоном деревенского философа, — твоя мать в твоей крови, твоя бабка в твоих костях. А ты — весна. И вообще, не бойся чужого орешника. Бойся, если перестанешь нас слушать, потому что тогда нам станет смертельно скучно.

Я прижала лепесток к губам. Пахло лимоном и чем-то, отдаленно напоминающим бабушкин комод.

— Обещаю не умирать от скуки, — сказала я и, разжав пальцы, позволила лепестку упасть обратно в траву. Пусть теперь трава разбирается.

Повернувшись к замку, я зашагала обратно по прогретой тропе. За спиной сад вздохнул, запели птицы (надо же им чем-то заниматься), застрекотали кузнечики. И мне послышалось — ну, наверное, послышалось, — как сирень у восточной стены тихо, виновато и совершенно не вовремя распускается, просто чтобы привлечь мое внимание.

Народ у меня в саду тот еще.