Герой Чужой Повести

Пролог

Солнце, уже полностью показавшись из-за горизонта, освещало Понивилль ранними лучами. Медленно поднимаемое к зениту магией Принцессы Селестии, оно словно само было большим источником волшебства, вдыхающим энергию в городок. Кто-то уже вышел из своего дома навстречу лучам, чтобы пробудить тело зарядкой, а затем размять язык утренней болтовнёй с соседями. Кто-то просто вышел погулять, чтобы взбодриться от прохладного утреннего ветерка и разогнать аппетит. Кто-то только открыл глаза и решил, что для него утро настанет на пять минуток позже.

Но Твайлайт Спаркл сегодня не относилась ни к одному из этих типов.

Пока город медленно просыпался, его библиотека уже была полна жизни: все окна были открыты настежь, чтобы выветрить пыль с десятков застывших в воздухе в виде спирали книг, между витками которой с книгой в лапках то и дело пролетал филин по кличке Совелий. В центре спирали сидела сиреневая единорожка и с сосредоточенным видом пролистывала каждую подступавшую к ней книгу. Несколько стопок из уже пролистанных книг стояли рядом с опустевшими полками, над которыми с тряпочкой хозяйничал дракончик Спайк.

По неторопливой скорости работы, а также по выражению лица дракончика можно было легко догадаться, что он бы с радостью отложил своё утро не просто на пять минут, а на несколько часов.

— Тва-а-а-а-а-айлайт… — заговорил он, не удержав протяжного зевка. — Почему мы проводим еже… — он снова зевнул, — ежегодный книжный перебор на три месяца раньше? Ты же любишь перебирать книги осенью, перед Забегом Листьев, когда идёт до-а-а-а-а-аждь… — дракончик зевнул снова и протёр выступившие слёзы. — Я не был морально готов…

— Вкусы меняются, Спайк, — продолжая пролистывать книги, ответила Твайлайт. — К тому же, я решила проветривать комнату во время перебора после того, как в прошлый раз мы разбирались с новыми книгами допринцессных времён из библиотеки Кантерлота…

Спайк вздрогнул от воспоминаний годовой давности. Он никогда не забудет, как всю неделю тогда вытирал пыль тысячелетий со всех уголков библиотеки. «Вот это был перебор», — многозначительно подумал он.

— …А воздух осенью влажный, и это не очень хорошо для книг. Теперь мы будем проводить перебор в начале лета. Солнце, прохладный ветерок… Красота! — она отвлеклась от книги и виновато посмотрела на заспанного дракончика. — Извини, что подняла тебя так рано, Спайк. Если хочешь, можешь протереть пыль попозже.

— Да нет, не-е-е-е-е… — дракончик снова зевнул и пошлёпал себя по лицу. — Не думаю, что я усну. Да и надо перестать ложиться так поздно.

Твайлайт как-то остолбенело посмотрела на дракончика, будто тот произнёс несусветную чушь, а потом вспомнила.

— Точно, ты же увлёкся комиксами, — она бросила взгляд на стол рядом с собой, куда откладывались отдельные книги. Там же лежала скромная стопка тоненьких выпусков с красочными обложками, на которых в разных эпичных позах были запечатлены шесть разодетых в костюме пони.

— Да… Я и не думал, что «Могучие Пони» настолько захватывающие! — взбодрился Спайк. — Пока вышло только пять выпусков, и я перечитываю их раз за разом до ночи. Надо наведаться в Кантерлот за новыми, я ещё не бывал в Лавке Очаровательных Комиксов, — Спайк задумался и пробормотал, вспоминая: — Или Зачарованных Комиксов…

— Обязательно съездим. Надеюсь, их начнут издавать в твёрдой обложке, — глаза Твайлайт загорелись при мысли о том, как Спайк самостоятельно покупает себе настоящую увесистую книгу (пусть это и комикс), читает её по вечерам, с любовью смотрит на неё на полке…

Но тут совсем другая мысль, словно молния, пролетела в голове и заставила её сжаться.

— А обязательно надо ехать в Кантерлот? Разве комиксы не продаются в Понивилле? А может, они есть в Мэйнхэттене? Рэрити как раз собиралась туда на неделю мод…

Спайк сощуренно посмотрел на нервозную улыбку на лице Твайлайт, с которой та смотрела на него. Единорожка всеми силами пыталась выглядеть спокойной, но уголки рта подёргивались, а глаза старательно смотрели в глаза дракончику.

— Ага. Всё как я и думал. Ты всё ещё не успокоилась после посвящения в Принцессы?

Натянутые мышцы на лице, наконец, расслабились, и Твайлайт устало вздохнула и погрустнела. Спираль из книг постепенно опустилась на пол, целиком заполнив его стоявшими томиками.

Она обречённо взглянула на совсем недавно обретённые крылья. Они были такие красивые, с идеально чистыми перьями, крепко сидящие на спине и прижатые к бокам, одним своим существованием неотвратимо выводящие её из класса простых единорожек в класс аликорнов, а значит, и в класс Принцесс — высшей элиты Эквестрии, имевшей привилегию власти... Или лучше сказать, бремя?

— Последние несколько дней я снова начала много об этом думать… Селестия сказала, что моему становлению как Принцессы ещё придёт время, но я уже чувствую такой груз ответственности… Все пони в Кантерлоте теперь узнают меня как Принцессу, машут, как Принцессе, некоторые уже просили автограф... Через три недели Праздник Летнего Солнцестояния, на котором мне нужно выступить, а я даже летать не умею!

Она неуклюже попыталась раскрыть свои крылья и задела книгу, стоявшую в спирали на полу по правую сторону от единорожки. Словно домино, книги начали ронять друг друга, поднимая в воздух пыль, пока не устлали пол окончательно — уже в состоянии лёжа. Твайлайт снова вздохнула, и печаль во вздохе была густой-густой, как пылевой туман вокруг единорожки.

Глава 1. Высокий и благородный

Я вижу ослепительный свет. Света очень много, его хватает то тут, то там, но меня тянет от него прочь. Я чувствую фрустрацию, я чувствую разочарование. Как будто ты перепутал педали за рулём авто, и уже ничего не поделать. Моя спина ударяется о что-то. Я вижу чёрные стенки короба. Передняя стенка захлопывается, и всё обилие света теперь идёт через решётку. Руки и ноги вялые, я даже встать не могу. По стенкам что-то начинает очень громко долбить, сотрясая мой карцер. Отвратное ощущение.

Отвратное настолько, что хотелось сделать только одно — открыть глаза.

Вместо решётки я увидел потолок своего дома, обитый ДВП и выкрашенный в старческий коричневый. Свет теперь исходил оттуда, откуда и должен был: из окна слева от меня, рядом с входной дверью, и маленького занавешенного оконца прямо перед моими глазами. Карцер испарился. А вот мерзотный стук не ушёл никуда и всё ещё бил по голове, прилетая с улицы.

Я откинул плед и сел на диване, взглянув на часы. Почти семь вечера. Дневная дрёма пошла не по плану — вместо половины часа я вывалился на все три. Головная боль всячески критиковала дневной сон, яростно пытаясь победить в конфронтации с несогласным ленивым телом. Но назойливая долбёжка оказалась гораздо более весомым аргументом, и я сменил сидячее положение в недовольное прямоходящее.

После очередной серии ударов по ограде я крикнул в окно:

— Хорош долбить, ё-моё, я слышу!

Открыв металлическую дверь, я вылез из своей берлоги и по привычке окинул взглядом территорию. Смотреть было на что. Буквально в паре шагов от двери располагалась грядка с густо посаженной смесью травы и полыни, разбавленной вкраплениями поганок. Правее от неё в клумбе рос низкий одуванчик вперемешку с укропом. Пространство между ними перекрывал богатый дуэт крапивы с мелиссой. А дальше, вплоть до дальней стенки забора, был бриллиант моего огорода: сорняковый газон. Стараясь ежемесячно проходить по нему косой, я нечаянно обеспечил возможность роста каждому сорняку, возможному в моей области. Иногда я подумываю начать ставить таблички и водить людей на экскурсии.

Я грустно вздохнул (по привычке) от бардака на поле и порадовался тому, что он хотя бы зелёный. После очередной серии ударов я дёрнулся к калитке, обойдя единственную порядочную клумбу на территории, где между зеленью расцветали фиолетовые цветки фиалок и лаванды.

Кто мог вообще прийти ко мне? У меня посетители бывают едва чаще, чем счета за электричество. Зверевы? Они ж не так давно просили стрижку, кто у них успел так быстро обрасти? Забор был высокий, и даже со своим ростом я не мог увидеть, кто стоит за калиткой. Может, балуются дети? Ещё одна очередь ударов попала мне в голову в самое раздражительное место, и я, ответив гранатой мата, щёлкнул замками и распахнул дверь.

Не успел я подобрать многоэтажное приветствие, как оно уже и не понадобилось. Передо мной стоял невысокий парень, который уже год с лишним как выпал из категории «молодой человек». На нём в обтяжку сидели чёрное поло и чёрные брюки, оканчивавшиеся серыми туфлями, которые, скорее всего, тоже были чёрными до близкого знакомства с местной пылью. Коричневую кожанку он накинул на свои заметно широкие плечи, и из-под неё выглядывали натренированные руки, кисти которых вызывающе ожидали действий на боках. На лице растянулась расслабленная глуповато-обаятельная улыбка.

— Купил бы звонок да не матерился на гостей, — весело сказал он и протянул руку, — Здарова, Жень.

— Привёт, Серёга! — я с душой хлопнул рукой в его ладонь и встряхнул. — Вот уж точно не ожидал! Давай, проходи…

Я пропустил его вперёд, чувствуя мощную радость на душе. Вот это будет вечерок! Наконец-то появилась возможность поболтать с кем-то.

— Как тебя сюда занесло? — спросил я, следуя за ним. — Полгода не заезжал.

— Представь себе, по работе направили. В городе здесь планируется проект, а я одно из управляющих лиц, — он застыл перед верандой и усмехнулся. — Огород-то как у тебя изменился! Крапива, смотрю, богатый урожай даст.

— Думаю вот рассадить её вокруг забора, чтобы мимокрокодилы по нему не долбили. А что за проект?

— Попозже расскажу, — сказал он, двигаясь ко входу в дом. — Дай гостю с дороги отдохнуть!

Гость уже знал, где в доме находится его место, и, разувшись, упал в уголок дивана. Я обогнул диван, подходя к кухонным полочкам, предвкушая беседу.

— Отдыхай, отдыхай, гость. Сейчас я достану специальное ободряющее…

Над одной из полок у меня было особое отделение, которое предыдущий хозяин удачно задумал как мини-бар. Открыв дверцу и закинув туда руку, я со звоном раздвигал стеклянные ёмкости, пока не нашёл ту самую, с красочной этикеткой, которую я оставил на подобные особенные случаи. Я спустил ёмкость и показал заинтересованному Сергею, который эту вещь ещё ни разу не пробовал.

— Смесь травяная чайная «Пёстрая шестёрка», — читал он текст с этикетки. — Шиповник, яблоко, смородина… А как насчёт специального ободряющего покрепче?

— Так уж и быть, заварю покрепче, — ответил я, залив и включив чайник.

— А ещё покрепче?

— Чифир из этого чая тебе не понравится, — отшутился я, уже догадываясь, о чём он. — Нету у меня алкоголя. Да и, на мой взгляд, от хорошего спиртного этот чай отличается только отсутствием спирта. А вот сон после него гораздо лучше.