Герой её романа

Глава 1

Настя

— Ненавижу! — в его глазах плещется адская злость, а в моих стоят горькие слезы, которые я не в состоянии больше сдерживать.

— Я….не виновата, — произношу на выдохе и прикусываю губу.

Господи, кому и что я пытаюсь доказать? Он никогда не поверит в мою невиновность.

— Чем ты думала, Насть? — рявкает, ударяя кулаком в стену и заставляя меня сжаться от страха.

— Все было не так, — горькие слезы катятся по щекам, но ему уже безразлична моя боль.

— Не подходи ко мне больше! — звучит приказным тоном и рушит все мои мечты на будущее.

— Стой! — кричу вслед, падая на пол, и больно ударяюсь коленом о кафель. Горько всхлипывая, провожаю затуманенными от слез взглядом героя своего романа

Громко хлопнув дверью, Саша покидает свою квартиру, оставляя меня на холодном кафельном полу одну. Облокотившись головой о темный дверной косяк, закрываю ладонями рот, чтобы мой визг ненароком не услышали соседи. Слезы градом катятся по щекам, душа выворачивается наизнанку от неверия в происходящее.

Боже, я не понимаю, что только что произошло? За что он так со мной поступил, не разобравшись в ситуации? Он ведь даже не стал меня слушать, да какой там. .. он не хотел меня слушать. Его разум поглотил злостный обман. Ему вручили вранье, шитое белыми нитками, но он не хочет этого замечать. Или просто не хочет видеть.

Хотя, если присмотреться к фотографиям, то возможно он и прав. Для человека, который не знает истину, мы на самом деле выглядим как влюбленная пара. Стоит только вспомнить фотографию, где мы сидели на черном кожаном диване, и Тимур неуверенно говорил о девчонке с гонок. Тогда мы были слишком близко друг к другу, и да, мои глаза горели адским пламенем. Но не от сумасшедшей любви к парню, а от жадного любопытства. А танец, где мы танцевали медленный танец, и я запустила руку в его волосы, а потом их растрепала, выглядит совсем иначе. На снимке запечатлен именно этот интимный момент, мать его! И то как он меня кружил, касаясь рукой моего оголенного живота, а я вовсю хохотала и не сопротивлялась.

Черт! Сложившаяся ситуация действительно выглядит довольно-таки мерзко, да только это все не дает Саше повод бросаться в меня ненавистными словами. Да, я не снимаю с себя вины. Отчасти я тоже виновата, что не доглядела за таинственным фотографом. Но насколько надо быть отбитым на голову человеком, что рушить чужую жизнь, я не знаю.

Горько всхлипнув и вытерев лицо покусанным запястьем, кое-как поднимаюсь на ноги и, умывшись холодной водой, быстро переодеваюсь в свои вещи. Благо далеко не успела их убрать, да и чемоданы все еще упакованные стоят практически на пороге. Трясущимися руками вызываю через приложение такси, достаю запасные ключи от его квартиры и, со злостью швырнув их на комод, беру за ручки чемоданы и покидаю квартиру, что так и не стала мне родной.

И пусть он только попробует заявиться ко мне со своими ничтожными извинениями, гнать буду метлой, но в свою берлогу тишины и спокойствия его не пущу. Ни за что!

Дорогие друзья, прошу поддержать новинку звездочками и комментариями. Музу они не обходимы, ну а мне будет приятно)
Кстати, как вам новый герой? Не кажется ли он жестоким?
P.S. Если Вам понравилась история подписывайтесь на автора и следите за обновлением) Сюжет обещает быть эмоциональным, местами взрывными и, конечно, откровенным) 

                                           



 

Глава 2

Настя

Я бегу по парку и не сразу обращаю внимание на то, что ноги сами несут меня по знакомым тропинкам, которые уводят все дальше от центральной аллеи и притягивают к окнам госпиталя ФСБ. Оказавшись на месте, тревожным взглядом осматриваюсь по сторонам и обнаруживаю знакомый небольшой пруд, буквально в двух шагах от меня, и людей, наслаждающихся солнечной погодой.

На душе пасмурно, как никогда, а на улице ярко светит солнце, то и дело радуя отдыхающих. Вот красивая девушка в модной розовой джинсовке с маленькой собачкой, такие больше напоминают писклявых мышей, лучезарно улыбаясь, делает селфи. Левее — молодая мамочка с красивой коляской, время от времени смотрящая, как там ее малыш, беззаботно улыбаясь. Немного дальше мини-футбольная площадка, где отцы и дети, громко крича и смеясь, гоняют мяч. На местах для болельщиков разместилась группа молодежи, подставляя солнечным лучам оголенные участки тел и радуясь теплой погоде.

Только вот мне совсем не радостно. Душа до сих пор болит, медленно разрываясь на части, не подлежащие в будущем восстановлению.

Я сажусь на скамейку в самом конце аллеи, прячусь за листвой пышного дерева от чужого любопытства и устремляю затуманенный от слез взгляд на стены госпиталя. С этого места отлично видны окна палаты, а может, это вовсе и не они. Хотя не думаю, что Алина в столь болезненной ситуации стала бы мне врать. Пока она находится у кровати своего бывшего опекуна, а я греюсь на солнышке, пряча от прохожих под огромными черными линзами очков синяки под глазами. Бессонная ночь не прошла мимо и не поленилась наградить меня не только мешками, но и бледностью лица.

Подсознательно я, видимо, надеюсь вернуть себе душевное равновесие, основательно пошатнувшееся за несколько часов. Но что-то внутри сопротивляется с такой сильной, что я не могу… и не хочу возвращаться в прежнюю жизнь.

Я чувствую себя щепкой в бушующем океане. Легкой и беспомощной. Не знаю, что будет дальше. Моя жизнь словно разделилась на «до» и «после». И это «после» страшнее всего, потому что режет сердце заживо, оставляет кровоточащие рубцы и не дает даже намека на ответы на интересующие меня вопросы. Сейчас все мое будущее зависит от бушующего океана, от того, как он себя поведет. Страшно представить его мысли и больно режущие слова или, того хуже, подколки, болезненно врезающиеся в память. Он либо принимает набухшую вопросами и неописуемым чувствами щепку, либо топит гневными, смертельными волнами океана.

Глубоко вдохнув, я решаюсь на опрометчивый поступок, о котором, возможно, вскоре пожалею. Но, как любил говорить папа: «Кто не рискует, тот не ест мороженого». В оригинале, безусловно, звучит по-другому, но для маленькой десятилетней девочки, которая учится быть сильной и не зависеть от чужого мнения, это идеальная формулировка.

«Привет. Как ты себя чувствуешь? — печатаю слишком быстро, боясь передумать, и, немного подумав, добавляю: — Знаю про Антона… мне очень жаль. Но я искренне верю, что он поправится, и Алина верит».

Нажав на «отправить» и зажмурившись что есть сил, ставлю блокировку и крепко сжимаю в руке телефон. Практически до хруста. Мне страшно, тело начинает лихорадить, даже несмотря на пекло, и тоненькая струйка пота скатывается от затылка к пояснице, вызывая дискомфорт. Передергиваю плечами, пытаюсь подумать о чем-нибудь другом, отвлечься хоть на долю секунды от мысли о глупости, что совершила несколькими минутами ранее, но вибрация телефона возвращает в жестокую реальность.

«Привет. Если честно, здесь ужасно скучно и еда так себе. Антон поправится, а мы в порядке», — вот и все.

Сухо и лаконично. В этом весь Александр Кондратьев. Холодный взгляд голубых глаз, словно голубой бриллиант без огранки, оставляет болезненные рубцы, когда с ним встречаешься. Подтянутая, широкоплечая фигура будто манит к себе, просит вцепиться в него и не отпускать. А голос… голос сладкий, как патока, так и хочется слушать его вечность. Вечность, которой у меня нет…

Да у меня вообще нет времени, только глупая мечта девочки-подростка, которая к двадцати годам не собирается исчезать. А порой так хочется, чтобы она растворилась, словно дым. Перестала травить меня изнутри, внушать несбыточную надежду и позволила жить нормальной жизнью. Позволила влюбиться в парня, который ответил бы взаимностью.

Мечты… глупые мечты.

Только что он четко дал понять, что глупой Анастасии Вороновой, какой бы она красавицей ни была, в сердце бойца с позывным Кондр ей нет места.

Холодный и закрытый, он напоминает ледышку, иногда — глыбу льда, порой и айсберг, погубивший Титаник. В данной ситуации этот огромный непотопляемый лайнер я. И кто бы что ни говорил, я медленно ухожу на дно, убивая себя глупой детской любовью.

Буду ли я счастлива без него? Не знаю.

Буду ли я счастлива с ним? Ответ тот же.

Глава 3

Настя

Полторы недели спустя

Все это время я будто не живу. Тело двигается на автомате, делая привычные дела: учеба, книга, сон. Душа полыхает в аду, в одном из лучших котлов для душевных мучеников. Я не чувствую красок жизни, они словно выгорели, слились с серостью города. Солнце, которое ярко светит и согревает своими лучами, для меня тоже не существует.

Существует только он… мужчина, которому на меня плевать. Я больше ему не писала, да и он тоже не старался и не хотел. И правильно, зачем ему влюбленная дурочка, когда он предпочитает женщин постарше. Каюсь, я случайно подслушала его разговор с Антон, где он четко дал понять, что его не интересуют двадцатилетки, мол, они закрыты и толком не знают, как удовлетворить мужчину. Стоит ли говорить, что после этих слов я пристальнее начала изучать обратную сторону отношений: сумасшедшую страсть, оставляющую засосы и следы от укусов наутро, безумие и безоговорочное подчинение партнеру и его желаниям до боли между ног по утрам. Я начала писать романы с тегом 18+, углублять свои теоретические знания, выставляя их на всеобщее обозрение. Я придумываю наш первый поцелуй и красивый летний сад, украшенный розами разных сортов, благоухающими так, что кружится голова. Придумываю первую ночь, проведенную вместе случайно, но решающую в наших непростых отношениях многое. Придумываю первое признание в любви, вырвавшееся в совсем не подходящий момент. Я придумываю многое и все это пишу, пишу и пишу. Все свои желания и мечты я дарю читателям, но никто из них даже не догадывается, как мне на самом деле бывает больно.

У меня есть небольшая мечта — издать одну из своих книг. Мне абсолютно все равно, какая это будет история. Пусть это будет медсестра Катерина и раненый офицер, попавший в госпиталь; танцовщица в стрипт-клубе Карина и купивший ее на ночь олигарх Смолов, а может, хоккеист, выбравший карьеру вместо любви, и простая продавщица в книжном магазине с ребенком на руках, о котором он не знал многие годы. Мне неважно, какая это будет история, просто хочется иметь ее на бумаге.

Запах типографской краски и переплетного клея, новой бумаги, которая хранит на себе историю любви со счастливым концом.

Сегодня моя мечта сбылась. Небольшое издательство любовных романов согласилось напечатать одну из моих историй, правда, тираж будет небольшой, но все же. Начинать надо с малого.

— Ура! Я тебя поздравляю, — верещит от счастья Алинка, искренне радуясь за меня. Увы, по-другому эта поистине добрая душа просто не может.

— Спасибо, подруга, — отвечаю, делая глоток латте с карамельным сиропом и впервые за последние три недели улыбаясь солнцу. — Как он? — интересуюсь тихо, надеясь, что она все же не расслышит и переспросит, ну а я спрошу что-нибудь другое.

— Оу, у нас все хорошо. Антона вчера выписали, и мы провели чудную ночь в новой квартире, ну а что касается Сашки, так тоже забегал в гости. Жив, здоров и снова по бабам.

— Люди не меняются, — грустно усмехнувшись, кручу в руке бумажный стаканчик с надписью «Счастье рядом». Прямо какой-то рок судьбы.

— Прости, Насть, но, может, правда тебе стоит сходить на свидание? — еле слышно, будто боясь причинить мне боль, произносит лучшая подруга, которая прекрасно понимает мои неразделенные чувства.

— Хм, дай-ка подумать, — касаясь указательным пальцем подборка и постукивая в такт своим разбежавшимся мыслям, произношу безо всякого энтузиазма: — Прости, подруга, но кандидатов на мое разбитое сердце нет.

— Вообще-то есть, — слышу смех на том конце провода и мысленно бью себя по лбу. Ну точно идиотка, как я могла забыть о нем.

— Алин, ну, если серьезно, я не хочу давать ему ложных надежд. Друзьями мы можем быть, но точно не больше.

Наш общий одногруппник Тимур Саймаров до ужаса красивый парень, но даже несмотря на это, мое сердечко не екает рядом с ним. Признаться честно, я не раз пыталась и даже заставляла себя к нему присмотреться, представляла наши отношения и совместную жизнь, но нет. Все безрезультатно. Дальше нашего единственного поцелуя на дне первокурсника я ничего не вижу.

— Ладно, тогда, может, просто вечеринка? — звучит вкрадчиво, заставляя меня остановиться и задуматься.

— Вечеринка? — переспрашиваю уже с детским энтузиазмом в голосе и перехватываю лямку ранца на плече, что норовит скатиться.

— Ага. Открывается новый клуб, и первый вечер проводит в стиле бала-маскарада. Как тебе такая идея?

— Ты со мной? — выпаливаю, прежде успеваю подумать.

— С ума сошла? Кто меня беременную туда отпустит? Ты и сама можешь прекрасно со всем справиться. Уверена, там ты найдешь героя для нового романа, — заливаясь заразительным смехом, произносит Алина, и я улыбаюсь еще шире прежнего.

Алина Наумова —моя лучшая подруга лет с десяти. Я не помню, когда мы с ней познакомились и при каких обстоятельствах, но точно знаю, что не хочу ее потерять. Она словно лучик света в пасмурный день, всегда поднимает настроение своими шутками и рассказами ни о чем, часто приносит мне новые идеи для романа, вот как сейчас, и просто по праву считается лучшей подругой.

— Хм, интересно, и кто же это будет? Брутальный мачо с обжигающим взглядом или бармен, а на самом деле олигарх?

Мысли в моей голове разбегаются по сторонам как тараканы. Транспаранты с надписями: «босс», «мажор», «студент», — водят хороводы, то и дело навязывая новые идеи.

Глава 4

Настя

«Оля выбрала изящное красное платье с дерзким разрезом до бедра на правой стороне, так что при смелом шаге видна стройная ножка в черных кружевных босоножках. Платье сидит идеально, обволакивает стройное тело, словно вторая кожа, голая спина, имеющая довольно откровенный округлый вырез до копчика, заставляет мужчин, оглянувшихся назад, сбиться с шага. Маленький камешек, сверкающий в ложбинке груди, подарок на совершеннолетие любимой бабушки, делает Олю роковой красоткой, притягивающей взгляды мужчин всех возрастов. Собранные в небрежный низкий пучок волосы украшает гребень с россыпью жемчужин разного размера, а длинные висячие серьги с маленькими камушками подчеркивают острые ключицы и лебединую шею. Алая помада добавляет в образ дерзости, а макияж смоки-айс и черная маска с легким кружевом придают загадочности».

Поставив точку и сохранив файл, делаю последние штрихи, завершающие образ роковой красотки. В отражении зеркала я не вижу Настю Воронову, простую студентку юрфака, на меня смотрит Анастасия Воронова, девушка, точно знающая себе цену. Улыбнувшись самой сексуальной улыбкой, беру черный клатч, отделанный кружевом и перьями, и покидаю квартиру.

«Камелот» — новый ночной клуб практически в центре города, открывший сегодня впервые свои двери для посетителей. Одногруппники в общем чате уже месяц строят планы на открытие, но я все же надеюсь никого из них не встретить.

Тяну из нежно-голубой трубочки кисло-сладкий коктейль, оценивающим взглядом поглядывая на танцующих. Сегодня мне стоит расслабиться и рискнуть своим душевным спокойствием. Я просто обязана забыть его и найти героя нового романа, попробовать влюбиться.

Пусть на одну ночь. Пусть в незнакомца.

Для храбрости заказываю еще один коктейль, мечтая этой ночью отпустить себя и все  свои страхи. Возможно, это именно то, что нужно, чтобы расслабиться и начать вести себя непринужденно. Поежившись, сбрасываю с себя оковы скромности, что легли на мои плечи, словно оберегая от рокового шага. Почему, переступив порог клуба, я внезапно начала стесняться? Чувствовать себя глупо в террариуме среди ядовитых змеюк и мечтающих заполучить свою добычу любым способом львов?

На мне маска, на лице непривычный макияж. Человек, видящий меня крайне редко, вряд ли узнает в таком откровенном платье ту самую студентку Настю.

Третий коктейль действует именно так, как я и предполагала. Музыка начинает все больше привлекать мое внимание, и сексуальной походкой от бедра я направляюсь на танцпол. Начинаю двигаться в такт музыке, сначала мои движения скромные, но с каждым мгновением я начинаю ловить на себе завистливые взгляды от девушек и пожирающие от мужчин. С каждой секундой во мне разгорается пожар, и я все больше ловлю кайф от танца. Плавные движения, изящно скольжение рук по фигуре, притягательный изгиб лебединой шеи, мечтательный взгляд.

Взгляд, ожидающий нового героя романа.

И я нахожу ЕГО! Мужчину, которого даже в маске я никогда и ни за что ни с кем не спутаю… Просто не смогу!

Он стоит один, смотрит по сторонам ленивым взглядом синих глаз и медленно, смакуя вкус янтарного напитка, потягивает виски. На нем черная маска, идеально подчеркивающая выбранный им стиль. Черная рубашка с закатанными по локоть рукавами, брюки и натертые до блеска туфли. Но самое главное, он стоит далеко, нас разделяет расстояние в более чем десять метров, но я уже чувствую аромат его древесного парфюма, сводящий с ума.

Александр Кондратьев собственной, мать его, персоной!

Я не могу сказать, сколько наблюдаю за ним завороженным взглядом, совершенно позабыв, что нахожусь в центре танцпола и вроде как должна двигаться, но прожигающий насквозь взгляд, обращенный на меня, заставляет вздрогнуть. Мне становится жарко, становится трудно дышать от понимая, что роковая красотка ему куда интереснее простой девушки. Невозможно ошибиться, сейчас я ему нравлюсь!

Развернувшись, нервно поправляю платье и пытаюсь сдержать предательские слезы. С мыслью о том, что я должна его забыть и провести этот вечер офигительно круто, снова начинаю танцевать. Сначала движения получаются дерганные, но со временем я начинаю чувствовать музыку и отдаюсь ей полностью. Позволяю ритму ласкать тело, проникать в душу и успокаивающими нотами возвращать меня в реальность.

В реальность, где его рядом нет!

Развернувшись и резко распахнув глаза, я понимаю, что у бара его уже нет. Именно в этот момент по канонам любовного романа я должна испытать грусть или печаль от того, что он не досмотрел номер. Но я, как дурочка, счастливо улыбаюсь.

Правда, недолго…

Аромат древесного парфюма чувствуется из-за спины, отчего тело невольно каменеет, а в груди нарастает немыслимый страх, когда горячая мужская ладонь ложится на живот и притягивает к себе, позволяя оголенной спиной почувствовать твердость мужского пресса и не только.

Твою дивизию, Настя, во что ты вляпалась?

— Позвольте узнать, почему такая красивая девушка одна? — глубокий вкрадчивый голос раздается прямо над ухом, заставляя прикусить губы, чтобы не пискнуть от страха.

Я не готова видеть его рядом с собой, вот ТАКОГО, какой он сейчас. Не могу поверить, что его привлекает красивый фантик с неизвестной начинкой. Типичный мужчина, фу.

Усилием воли подавляю в себе нарастающую панику, заставляю себя расслабиться и довериться любимым рукам, глубоко вдыхаю и на выдохе томно произношу:

Глава 5

Настя

Такси останавливается около новостройки, где Саша недавно приобрел квартиру, и меня начинает потряхивать. В голову то и дело лезут мысли, а правильно ли я сейчас поступаю и самое главное — как я буду жить потом?

— И все-таки, как тебя зовут? — горячая рука ложится на оголенную поясницу, пуская мощнейший разряд тока и подталкивая вперед. Туда, откуда я уйду с разбитым сердцем, не иначе.

— Называй меня Незнакомкой, — произношу ласково, смотря на него из-под опущенных ресниц.

— Как скажешь.

Дальше мы идем молча, ночную тишину нарушает только цокот моих каблуков. Когда едем в лифте на одиннадцатый этаж, он продолжает меня все также обнимать за талию, я же нервно тереблю перья на клатче. И замечаю его настороженный взгляд, обращенный на едва подрагивающие руки.

Боюсь ли я оставаться с ним наедине? Нет!

Я боюсь себя. Этот мужчина действует на меня завораживающее и каким-то образом подчиняет себе.

Я боюсь, что этой ночью случится то, после чего я буду чувствовать себя поломанной, уничтоженной.

И не знаю, что делать, как себя с ним вести, чтобы не разочаровать. Глупо, но это так. Я хочу остаться в его памяти Незнакомкой, внешность и имя которой он не узнает. Приятным воспоминанием, не более. Ну а потом уже займусь самолечением.

Лифт издает мелодичный звук, бросаю встревоженный взгляд на свое отражение в зеркале и выхожу на лестничную площадку новостройки. Саша отпирает дверь и распахивает, пропуская меня вперед. В квартире чувствует его запах, он глубоко проникает в ноздри, заставляя снова и снова блаженно улыбаться.

— Вино, виски или, может, просто кофе или чай? — шепчет, периодически целуя шею, оголенные плечи.

— Вино, — отвечаю я глухо, впиваясь ногтями в его руку, что лежит на моем животе и снова прижимает к сильному, властному мужчине.

Гортанный рык, чуть болезненный укус и сладостный поцелуй, как наказание за непослушание и приятное лечение. Хозяин квартиры отправляется на кухню, я иду следом, но маленькими шажочками. Мне до одури хочется здесь все разглядеть, запомнить каждую деталь. Просто узнать его получше, понять, какой он.

Я ведь знаю о его интересах и мечтах только поверхностно. Лишь то, что он позволяет узнать друзьям. Естественно, все это я слышу от Алины, притворяясь, что мне это совершенно неинтересно.

— Незнакомка, — доносится из кухни, и я решаю поспешить. — Я так понимаю, маску ты тоже не снимешь? — произносит он лукаво, ослепляя меня своей обворожительной, открытой улыбкой, облокачиваясь на темный кухонный гарнитур.

— Все верно, — киваю и присаживаюсь за барную стойку, выполненную из дерева цвета слоновой кости, и принимаю бокал красного вина. Черт, главное, много не пить, а то утром он точно узнает, кто прячется под таинственной маской, потому что я буду просто не в состоянии встать с постели. — Я хочу остаться в твоей памяти приятным воспоминанием, не более, — делаю маленький глоток, только чтобы смочить пересохшее горло, и облизываю кончиком языка губы, ловя до одури обезумевший взгляд. На своих губах.

— Сомневаюсь, что я тебя забуду, — произносит как-то грустно, и мне становится не по себе от таких искренних слов. Но самое главное, в груди будто загорается огонек, такой, что его еле заметно, но он есть.

— Расскажи о себе, — прошу, сама не понимая зачем.

Вряд ли он скажет что-то такое, чего я не знаю. Скорее вообще ничего не скажет, ведь я девушка на одну ночь. Не более.

— Не думаю, что нам стоит об этом говорить, — произносит он, усмехнувшись, и залпом выпивает бокал виски.

Медленно, словно хищник, учуявший добычу, надвигается на меня, гипнотизируя зеленью своих глаз. Под мой глубокий вдох заходит за спину, под выдох касается плеч и начинает их массировать. Прикрываю веки, понемногу расслабляясь. Боже, что надо сделать такого, чтобы этот мужчина делал так каждый день лишь для меня одной? Ну, или раз в неделю, тоже неплохо было бы.

— Знаешь, в детстве, когда еще была жива бабушка, я любила садиться у ее ног, а она вот так же пальцами массировала мне плечи, голову. Путалась своими иссохшими от возраста пальцами в моих волосах.

Я замолкаю, он не отвечает. Так проходит минута или две, каждый думает о чем-то своем. Затем он касается волос, вынимает гребень с россыпью жемчужин и кладет его на барную стойку, следом идут шпильки, и, наконец, мои волосы водопадом спадают на спину. Он запускает пальцы в густые, тяжелые локоны, начинает плавно массировать у корней. А я? Я словно попадаю в детство, даже представляю бабушку, но древесный парфюм возвращает обратно.

— Она делала так? — голос звучит глухо, будто-то ему больно.

— Да, — киваю. — Спасибо большое.

Он не отвечает, продолжает молча массировать голову, плечи и думать о своем. Затем шершавые пальцы скользят по шее, плавно переходят на плечи, я невольно замираю, вспоминая о том, кто именно стоит за моей спиной и чего он хочет.

— Расслабься, — раздается над ухом, я едва вздрагиваю, но натягиваю на лицо улыбку, снова прогоняя прочь дурные мысли.

Его рука ложится на шею, большой палец касается уголка губ, и, слегка надавив, он поворачивает мое лицо к себе. Ловлю его затуманенный взгляд и забываю, о чем хотела спросить. Он наклоняется медленно, его губы прижимаются к моим горячим требовательным поцелуем. Рука путается в волосах, сжимает, оттягивает. Открывает доступ к шее. Поцелуй получается жадным, даже немного пугающим, но таким желанным и долгожданным.

Глава 6

Настя

Он поднимает меня на руки и несет в самое сердце своей квартиры. Туда, где побывало бесчисленное количество женщин, и я… одна из них.

В полумраке комнаты успеваю заметить, что освещает ее только лунный свет, попадающий через панорамное окно с белым тюлем. Оказавшись на ногах, я шире распахиваю глаза, уставившись на огромную кровать. Краем глаза вижу строгость и лаконичность в дизайне, спальня явно мужская, но кровать… она не дает мне покоя.

— Незнакомка. — Горячий шепот у виска, обжигающие поцелуи от шеи к плечу разгоняют по венам кровь, заставляя ее бурлить. — Может, все-таки снимешь маску?

— Ни в коем случае, — глубоко вдыхаю древесный аромат, дурманящий сознание, и, доверительно склоняясь к нему на грудь, позволяю рукам и жадному взгляду скользить по моему разгоряченному телу.

— Ты очень красивая, — шепчет на ухо, медленно расстегивая потайной замочек на платье. И тут меня вдруг осеняет.

— Постой, — цепляюсь за его руки, не позволяя снять платье до конца. — Я хочу увидеть в зеркале, как ты меня раздеваешь.

Он смеется, я чувствую легкую вибрацию его тела за своей спиной. Затем он медленно обходит вокруг меня, позволяя рукам скользить полукругом, оставляя теплый след. Встает напротив, рассматривает словно диковинку, а у меня от его взгляда сердце стучит, как никогда, сильно. По телу пробегает волна пьянящего предвкушения, и низ живота начинает тянуть. Слишком сладко, слишком невыносимо все это.

Большим пальцем он касается моей нижней губы, оттягивает. Улыбается самой сексуальной улыбкой, когда ощущает мое тяжелое дыхание, и, наклонившись, целует. Опьяняюще сладко целует. Сознание, которое еле держится на тоненьких ниточках, резко обрывается и срывается в пропасть. В пропасть опьяняющей страсти, жарких тел, что вскоре сплетутся в одно целое.

— Поворачивайся, — шепчет хрипло, плавно разворачивая меня лицом к зеркалу.

Роковая красотка в шикарном вечернем платье притягательного красного цвета с опухшими от поцелуев губами и блестящими от счастья карими глазами, что до сих пор прикрыты черным кружевом маски, отражается в зеркале на двери шкафа-купе.

Незнакомка, имя которой он никогда не узнает.

Смотрю в зеркало, впитываю каждую частичку отражения. Там мы… вдвоем! Он смотрит опьяняюще, блуждает жадным взглядом по отражению, а я пытаюсь не заплакать от переполняющих меня эмоций. Все слишком хорошо складывается, и это дико пугает. Но я изо всех сил стараюсь об этом не думать… не сейчас.

Сейчас я с ним, у него дома, и хочу, чтобы он был моим первым.

Саша стоит за спиной, нежно обнимает за плечи и дарит ласковые поцелуи в шею, плечо. Он касается меня руками, почти прижимается своим телом. И снова это «почти». Такое болезненное, выворачивающие душу наизнанку. Я никогда не думала, что такое крохотное расстояние может быть таким непреодолимым. А тайна, что я храню в себе очень трепетно, может уничтожить меня, оставив лишь пепел. Между нами огромная, непреодолимая бездна, мы словно на разных морских берегах. Мы никогда не будем вместе!

У меня есть лишь эта ночь. Всего лишь несколько часов, чтобы почувствовать тепло любимого мужчины. Ну а завтра мы снова окажемся на разных морских берегах.

Ловлю в отражении его взгляд, чувствую пальцы на потайной молнии, слышу в томительной тишине тихий вжик. Красное платье, легкое, как перышко, падает на пол, оставляя меня в одних лишь трусиках из тончайшего кружева.

Его взгляд обжигает даже через отражение, его руки сводят с ума, едва касаясь моей кожи. А голос… голос звучит волнующе.

Я прикрываю веки, поворачиваюсь к нему лицом и, закинув руки на широкие плечи, целую любимые губы. Поцелуй получается болезненный, но я уверена, он чувствует обратное. Наплевав на здравый разум, что еще не совсем успел меня покинуть, я дарю ему себя без остатка. Он берет все, что ему предлагают. И даже больше, чем я могла подумать.

— Почему ты не сказала? — рычит, кусает за плечо и злится на то, что я скрыла еще одну свою маленькую тайну.

— Ты бы меня прогнал, — отвечаю честно, накрываясь одеялом до подбородка и проваливаясь в сладостный сон.

Просыпаюсь среди ночи внезапно и, взглянув на наручные часы, что Саша снял несколько часов назад с руки, понимаю, что прошло всего два часа. Страх, что живёт внутри меня, немедля подталкивает к действиям, визгливо крича в моей голове, что пора валить из логова холостяка.

Быстро надев платье, хватаю туфли и клатч и впопыхах покидаю квартиру, мысленно моля, чтобы я ничего не забыла.

Не хочу, чтобы он знал обо мне.

Для него я хочу остаться таинственной Незнакомкой в красном.

Глава 7

Настя

«Оля знала, что эта ночь будет единственной, которую она проведет в объятиях любимого мужчины. Забыв обо всех приличиях, задвинув за плотную ширму сомнения и дикий страх, что до сих пор оставался в ней, она отдавалась любимому мужчине.

Впервые в жизни испытала такое удовольствие, отдаваясь без остатка. Без права на завтра. Без права быть с ним рядом.

Его руки ласкали бархатную кожу, губы дарили обжигающие поцелуи.

Их тела скользили по шелковой простыни, стоны звучали словно чарующая музыка. Они были в забытьи, пили друг друга до последней капли, до последнего вздоха.

Только вот он брал, а она позволяла…

Оля сладостно стонала, выгибалась как кошка от его чувственных ласк, плавилась, словно воск, от его обжигающего взгляда. Она наслаждалась отведенным ей временем, запоминала каждое слово, каждый вздох, чтобы навеки вечные похоронить в своей памяти.

Она отдавалась любя… он брал, чувствуя один лишь сексуальный голод».

Закрыв ноутбук и отложив его на мраморный кофейный столик с бирюзовыми разводами, я стираю ладошками горькие слезы, которые не переставая текут по раскрасневшимся щекам. За сутки я спала всего лишь несколько часов, и то в кровати любимого мужчины, которому не нужна. От одной только мысли об этом сердце больно сжимается, а на глаза снова наворачиваются слезы.

Глупая, глупая девочка Настя. Что же ты наделала?!

Ведь прекрасно знала, еще находясь на танцполе, оглушенном ритмичными басами и ярким мерцанием огней, что, если позволю себе уйти вместе с ним, взяв за руку, умру. Умру внутри себя, останусь безвольной куклой, выполняющей на автомате привычные действия.

Так и получилось. Я не чувствую радости от случившегося, только боль в душе и между ног, как полуприятное воспоминание о нем. Полуприятное, наверное, потому что, с одной стороны, он был первым, все как я когда-то хотела, а с другой — чувствую себя грязной. Чувствую одной из…

Резкий шум в ванной, будто что-то отлетело и с грохотом ударилось о дверь, а затем упало на кафель, заставляет дернуться от испуга. А шум воды, которого там просто не должно быть, наводит дичайший страх и рисует в фантазиях ужасные картинки. В памяти сразу всплывает фотокарточка из детства, когда у бабушки на кухне прорвало трубу и, испугавшись, она отвела меня к соседям, а сама отправилась наводить порядок. Я же тупо не знаю, что делать, случись со мной такой финт.

Вытерев слезы, бегу в сторону ванной и резко распахиваю дверь.

— Твою… — замолкаю, потому что фонтан не то что холодной, я бы даже сказала, уже ледяной воды бьет прямо в лицо.

Резко захлопнув дверь, я скатываюсь на пол в лужу холодной воды. Что делать и как быть в данной ситуации — ума не приложу. Пожалуй, именно сейчас я чувствую себя маленькой девочкой, которой нужна защита. Слезы катятся по щекам, тело сотрясается от холода, а я не знаю, что делать.

Бежать некуда, и так вроде как дома нахожусь. Кому-то звонить и просить о помощи, та же самая ситуация. Есть, конечно, вариант позвонить маме и попросить, чтобы отчим приехал, но не думаю, что он захочет плестись в другой конец города. Из всех знакомых остается только один человек, которого я могу попросить о помощи. Только вот именно его я хочу видеть меньше всего на свете.

— Алло, — слышу бархатный голос с легкой хрипотцой и закрываю глаза, больно ударяясь о дверной косяк. — Насть, черт, не молчи.

— У меня трубу прорвало, и я не знаю, что делать.

Мне кажется, или формулировка предложения звучит как-то двусмысленно? А плевать! У меня квартиру затапливает, а я топчусь босыми ногами в холодной воде и ни хрена не делаю.

— Насть, ну говорили уже на эту тему.

Он смеется надо мной. Я отчетливо это слышу и все больше раздражаюсь.

— Да я серьезно! Я даже не знаю, где воду перекрыть. Каким-то волшебным образом кран вылетел из раковины, и вода холодным фонтаном хлещет во все стороны, — ору в голос, совершенно позабыв, что рядом с ним я всегда паинька. — Пожалуйста, помоги мне, — произношу тихо, горько всхлипывая.

— Так, успокойся. Минут через десять буду у тебя, раньше не получится. Посмотри на кухне красный кран, он должен перекрывать воду. Если его не будет, придется тебе охладиться и зайти в ванную, там под раковиной найдешь.

— Спасибо, — произношу, выслушав его команду, и сбрасываю.

Быстрым шагом направляюсь на кухню, стараясь не сесть на шпагат, и панически ищу кран, чтобы перекрыть эту проклятую воду. Да будь она неладна! Свалилась как снег на голову зимой. Нигде не найдя кран, собираюсь духом и врываюсь в ванную, прикрыв лицо спортивной кофтой. Под раковиной, наконец-то, нахожу заветный вентиль и перекрываю воду. Не проходит и минуты, как поток прекращается, а жалобный писк, взявшийся непонятно откуда, заполняет небольшое пространство ванной комнаты, заставляя зажмуриться и зажать руками уши.

Страх, что соседи этажом ниже поднимут панику, заставляет вскочить на ноги и схватить тряпку и тазик. Стоит ли говорить, что именно в таком виде, попой кверху, меня застал тот, кого я хочу видеть меньше всего?

— Оу, да ты, однако, умеешь встречать мужчин, Анастасия, — смеясь, произносит индюк. Да, черт возьми, именно сейчас он больше похож на напыщенного индюка, чем на страстного мужчину, что любил меня этой ночью.

Глава 8

Саша

Удар.

Впервые за долгое время эмоции на грани. Еще немного — и меня разорвет к чертям, потому что силы на исходе. Еще немного — и я буду опустошен.

Еще один.

Меня разрывает на части от злости, от лютой ненависти и неизвестности. Жмурюсь, трясу головой, прогоняя порнографические картины сегодняшней ночи. Черт, какого хрена происходит вообще?!

Левой.

Она въелась под кожу за одну лишь ночь, когда подарила мне самое важное. А я брал с неописуемым восторгом и не собирался останавливаться ни на йоту. Невольно приходит воспоминание, когда в детстве наказывали и лишали сладкого, а потом — бац! — и долгожданный шоколад. И ты набрасываешься на него, грызешь и улыбаешься. Так и я потерял голову от ее сладкого аромата и чертового платья, которое практически ничего не скрывало.

Выдох.

Не помогло…

Снова удар.

Прыгаю на месте, как кенгуру по поляне, а затем делаю выпад вперед и бью со всей силы по груше. Пот стекает по вискам, плечам и спине, но мне не становится легче. Я думаю о ней и о том, почему она сбежала с утра пораньше.

Черт!

Скольжу цепким взглядом по спортивному залу для физической подготовки, ищу соперника на спарринг в своей категории. Мне надо немедленно встряхнуться, желательно пропустить несколько ударов и позволить кому-то выбить мне дурь из головы.

— Макс, поможешь? — кричу в другой конец зала, обращаясь к парню из группы захвата.

— Конечно, — поставив наполовину пустую бутылку воды на скамейку, он направляется ко мне, по пути прихватив боксерские перчатки и шлем.

Я снова скачу, как кенгуру на поле, только в этот раз не один. Макс охренеть какой сильный соперник, именно то, что мне сейчас надо. Правда, есть проблема — просто так в нокаут он меня не отправит. Ну что, придется сильно постараться.

Прыжок. Удар. Назад.

Сука!

Незнакомка с кружевной маской на лице до сих пор сидит в моей голове и не желает выметаться из нее. Еще немного, и она займется обустройством собственного уголка, и тогда я точно от нее не избавлюсь.

Стерва. Как же я ее ненавижу!

Удар. Правой. Левой. Назад.

Чертово красное платье. Она заманила в свои коварные сети, словно я бык на родео. Одурманила. Подарила охрененную ночь и просто исчезла.

Прыжок. Удар. Мимо.

Она исчезла, ничего не оставив на память о прекрасной ночи. Если Золушка хотя бы туфельку потеряла, чтобы принц ее нашел, то она забрала все, словно боялась чего-то…

Но я не знаю, кто она! У меня даже мыслей нет, что мы знакомы.

Прыжок. Удар. Не мой.

Нокаут.

Картинки цветной киноленты уносят меня в забытье. Я вижу нас со стороны, танцующих, а затем наши тела на шелковой простыни моей кровати, сплетенные воедино, и все… Падаю на мягкий мат, по-друцки улыбаясь и глупо надеясь, что, когда очнусь, забуду эту чертову бестию, имя которой для меня до сих пор остается загадкой.

 — Ты как? — слышу мутно, будто вату в уши запихнули. Хотя неудивительно, когда с такой силой получаешь удар в челюсть. Хоть зубы не выбил, и на том спасибо.

— Нормально, — произношу, чувствуя легкую боль, и для убедительности взмахиваю рукой, давая понять, что жив.

Немного повалявшись и попялившись в темный потолок с тусклыми светильниками, решаю, что пора и ноги делать из этого места, пока не припахали. Берсиянову дай повод, он быстро найдет, чем заняться. Особенно сейчас, когда работаем над группировкой Архимеда.

Быстро приняв душ, напяливаю спортивное трико и черную футболку, закидываю на плечо сумку и покидаю зал. Проходя по коридорам и видя знакомые лица, понимаю, что нихрена не смог выбить из головы Незнакомку.

Что вообще со мной происходит, и откуда внезапно взялась такая бешеная тяга к женского полу? Точнее, конкретно именно к одной особи. Подозреваю, что она умело подкупила меня тем фактом, что скрыла не только лицо, но и имя.

Выезжая на проспект, кидаю раздраженный взгляд на телефон, на экране имя «Настя». Быстро прокручиваю в голове, какая именно может быть Настя, и когда до меня наконец-то доходит, уже чуть ли не рычу от злости. Ей-то какого хрена от меня понадобилось? Избалованная маленькая девочка.

— Алло, — произношу спокойно, но в ответ тишина, заставляющая стиснуть от злости челюсти и повторить снова: — Насть, черт, не молчи.

— У меня трубу прорвало, и я не знаю, что делать.

Молчу. До меня не сразу доходит суть информации, наверное, потому что от нее я просьбы о помощи не ожидал. Она никогда особо не звонила и тем более не просила, только глаза мозолила, когда я был в зоне ее видимости.

— Насть, ну говорили ведь уже на эту тему, — пытаюсь слиться, как могу.

— Да я серьезно! Я даже не знаю, где воду перекрыть. Каким-то волшебным образом кран вылетел из раковины, и вода холодным фонтаном хлещет во все стороны. — Слыша крик, понимаю, что дело реальное серьезное. — Пожалуйста, помоги мне, — произносит тихо, горько всхлипывая.

Глава 9

Саша

Купив необходимую сантехнику и примочки, возвращаюсь в светлую и уютную квартиру девушки. Неожиданно ловлю себя на мысли, что мне здесь вполне комфортно. Даже не так… здесь уютно и тепло.

Тепло, от которого я давно отвык и в которое так не хочу возвращаться. Жизнь четко дала понять, что те места, где тепло и уютно, не вечны. Придет время, и они исчезнут, как и люди, которые их дарят. И я снова останусь один… а хуже повторного одиночества в жизни ничего не может быть.

Сидя в небольшом светлом коридоре, ловлю носом восхитительный аромат чего-то там, подозреваю, что вкусного. Губы против воли расплываются в самодовольной улыбке, да и желудок начинает понемногу противно журчать, намекая на  то, что его хозяин сегодня ни хрена не ел.

— Насть, я ванную. Дальше делать буду, — ставлю в известность юную хозяйку скромных апартаментов и скрываюсь за темной дверью с черным матовым стеклом, чтобы лишний раз не смущать хозяйку.

Нет, а что? Пусть готовит, а я потом с удовольствием поем.

На работу убиваю около двух часов и, признаться честно, за это время успеваю проголодаться довольно сильно. Пока собираю разбросанные инструменты и ненужные детальки конструктора, думаю о девушке. Вот вроде бы простая и домашняя и в то же время сказочно красивая и опасная. Настя, Анастасия — красивое имя и приятно звучит, а я бегаю от нее как ужаленный.

Не знаю, что меня так бесит во всей этой идиотской ситуации, но это что-то мешает посмотреть на девушку под другим углом. Узнать ее настоящей, позволить пустить корни в израненную душу. Прошлое, оно вроде так далеко и почти забыто и в то же время стоит за спиной и противно топчется, заставляя двигаться вперед и пройти мимо девушки, что уже долгие годы пытается обратить на себя мое внимание.

Забыть.

Забыть то, что уже случилось и убило во мне тепло и уют. Я не хочу ни с кем сближаться, а тем более любить. Любить — значит быть зависимым. Быть зависимым — значит подсесть на запрещенный препарат. А подсеть на запретное — значит потерять себя или, того хуже, сам препарат.

Однажды я уже потерял близкого человека из-за этой гадости, второй раз не хочу. Слишком больно переживать потерю родного человека, которого ты знаешь двадцать лет и которого, можно сказать, воспитал с пеленок. Увы, но я стал единственной нянькой у младшего брата, потому что родители были слишком заняты карьерой. Даже сейчас они не изменили своим принципам.

Его не стало шесть лет назад… тогда не стало и меня.

Аромат корицы и горячей выпечки впивается в ноздри, проникает в самую глубь меня и заставляет желудок сворачиваться болезненным спазмом. Захлопнув крышку зелёного чемоданчика и отставив его к стенке, мою руки и с любопытством рассматриваю небольшую ванную. Стиральная машина, над ней белый шкафчик, зеркало над раковиной с яркой подсветкой над ним, белоснежная ванна и полочка в углу с множеством разных баночек на любой вкус и цвет, все как надо девочкам. Но удивляют меня не чистота и порядок, который царит здесь всегда, за исключением сегодняшнего дня, а занавеска для ванной с огромным мохнатым синим зверем и зеленым одноглазым не пойми чем. Серьезно? Эта девушка еще смотрит мультфильмы?

— Саш, ты долго еще? — доносится из-за двери тревожный голос Насти, и у меня в груди что-то екает. Что-то такое, от чего хочется бежать.

— Иду, — произношу холодно, заранее предупреждая все попытки подката.

Насухо вытираю руки салатовым полотенцем и возвращаю его на сушилку на стене напротив ванны. Тихо, как положено спецназовцу, захожу на кухню и удивленно замираю.

Джинсы в облипочку, подчеркивающие шикарные ягодицы, и простая однотонная футболка красного цвета без принта. Волосы высушены и собраны в высокий хвост, на лице легкий макияж. Но этого достаточно, чтобы понять, что передо мной та, другая, Настя.

Девушка, которая хочет понравиться.

— Садись, ужинать будем. Ты полдня провозился с краном, спасибо за это большое. Знаю, денег с меня ты не возьмешь, но, может, хоть от ужина не откажешься, — она не дает мне вставить ни слова, быстро тараторит и накрывает на стол.

Белоснежная тарелка с пюре без крупинок, потрясающе ароматные голубцы со сметаной и свежей зеленью. Да чтоб я так каждый день дома ел. Чуть поодаль Настя ставит кружки с чаем, и аромат мелиссы заполняет кухню, пока она не открывает духовку и не достает тот самый пирог, что еще в ванной свел меня с ума. Потрясающее нежная шарлотка, посыпанная сахарной пудрой и истощающая невероятный аромат.

— Спасибо, конечно, за ужин, но ты не обязана, — произношу холодно, стараясь достучаться до нее. Только какой там… если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, то уже на протяжении четырех лет она строит мне глазки, а я ее бешу.

— Ты прав, не обязана, но и голодать я тоже не должна. Если ты заметил, я живу одна и мне тоже надо как-то питаться, желательно нормально, чтобы не заработать гастрит, — улыбаясь, девушка садится за стол и пододвигает к себе свою порцию. Недолго думая, хватает вилку и без стеснения поглощает половину голубца, так что я сам не удерживаюсь и присоединяюсь к трапезе.

— Почему одна? — не уточняю, прекрасно зная, что она понимает, о чем речь.

— Мама два года назад замуж вышла, а я не захотела переезжать в квартиру отчима, хоть она и большая и места всем бы хватило. Для меня он чужой, хоть и добрый мужик. Я бы даже сказала, чересчур добрый.

Глава 10

Настя

«...Бал стал самой роковой ошибкой для неё… для её хрупкого сердца, что успело взлететь высоко в небеса и, словно самая красивая птица, сорваться вниз, разбиваясь на миллионы маленьких осколков. Она хотела любить его до последнего вздоха, до последнего ласкового прикосновения. И она любила... отдавала всю себя целиком, задыхалась в его жарких объятиях и кричала его имя, потому что так требовало сердце. Ее сердце, которого он не оценил... снова.

Он брал то, что ему добровольно предлагали, можно сказать, преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой, и ни разу не намекнул на продолжение ночного рандеву. Оля знала, что квартиру любимого мужчины покинет с разбитым вдребезги сердцем, но, как себя ни успокаивала, все же оказалась не готова к настоящему.

Сердце рвалось наружу, душа пела тоскливые песни, а мысли… все ее мысли крутились вокруг него. С отчаянием Оля поняла, что никогда не сможет быть его женщиной по-настоящему, а ночные забеги за лаской и временным теплом не осилит. Да и нужны ли они ей? Она не знала…

Снова новый день, и вот она сидела у окна и собирала по крупицам пазл. Со временем картина становилась единой, но блеклой. В ней не хватало частички обеих душ, рвущихся навстречу друг другу. Только одна, что пыталась насытить жизненными силами другую, но та, другая, упорно сопротивлялась и избегала встреч. Кроме одной, что произошла случайно и напомнила о лучшей в ее жизни ночи.

 Оля старалась держать лицо и выглядеть спокойной, хотя у самой подушечки пальцев горели от того, как ей хотелось снова к нему прикоснуться. Провести ладонью по мускулистым рукам, уткнуться носом в шею и вдохнуть древесный аромат, от которого даже на расстоянии кружится голова. А легкая щетина, что царапала ее кожу и оставляя ожоги, манила… до безумия манила к ней прикоснуться.

Но Оля знала, что ей лучше сидеть и помалкивать, как мышка, о той волшебной ночи. Он никогда ей простит, если узнает, что той прекрасной Незнакомкой, имя чье он так хотел узнать, была она. Девушка, которой ему пришлось помочь, хоть сам он этого вряд ли хотел.

И ему совершенно неважно, что Оля могла бы любить за двоих. Только бы он позволил… только ему не нужна ее любовь и тепло.

Ее любовь… ее тепло…»

Сохранив файл, закрываю ноутбук и иду на кухню выпить кофе. Сейчас мне просто жизненно необходим кофеин, чтобы взбодриться и заставить мозг соображать. И не просто соображать, а строить стратегический план по захвату нерушимой крепости, именуемой Александр Кондратьев.

Видимо, пора согласиться, что разум и сердце объявили друг другу кровавую войну. Если последнее рвется в его нежные, крепкие объятия, то первое сопротивляется, упираясь ногами в дверной проем. Вот как сегодня, когда я чуть не сорвалась и не прыгнула на него. Увы, но я была на грани и всеми мыслимыми и немыслимыми силами старалась держаться от него как можно дальше. И, кажется, у меня получилось. Он поверил, что разонравился мне, и сам завел разговор. Да, пусть он был ни о чем, но это уже довольно большой шаг с его стороны.

Итак, что мы имеем? А ничего мы не имеем. Идеальный белый лист формата А4 и ни грамма чернил на нем. Конечно, пора бы признать, что такого холодного и закрытого спецназовца мне никогда не охмурить. Права была Алина, такой, как Саша, мне не по зубам, если он, конечно, сам не захочет обратного.

— Черт, кого там еще принесло на ночь глядя? — ставлю кружку с дымящимся кофе около плиты и смотрю на микроволновку, часы на которой показывают полночь.

Ну вот, я снова засиделась с романом допоздна. И так всегда, практически каждый день я убиваю по пять, а то и шесть часов на несколько прод, а иногда и на одну-единственную. Но зато сколько потом красивых и переживательных комментариев я вижу, а сколько звездочек, которые придают дополнительный стимул трудиться. Ну а постоянные читатели, так это вообще отдельная тема.

В мире книг, где царит магия любви не только между боссом и подчиненной, между попаданкой и драконом, а может, и вовсе оборотнем, я нашла частичку себя. Нашла свою отдушину в душевных продах, нашла, как рассказать о своих несбывшихся мечтах и наконец-то признаться ему в любви. Признаться через свои книги, которые он никогда не увидит и тем более не прочитает.

С каждой секундой в дверь звонят все настойчивее, и я вроде быстро иду, чтобы посмотреть в глазок и убедиться, что там не воры и не насильник, но почему-то мне кажется, что ползу как черепаха. На полпути мне становится тяжело передвигать ноги, а страх, появившийся внезапно, окутывает, словно одеялом, и сковывает движения. И я вот не пойму, это так работает, мамина забота и вбитое в голову с детства правило, что не стоит открывать дверь никому на ночь глядя, или я перечитала любовных романов, согласно которым, сейчас за дверью должен стоять человек, который потребует плату телом. Ну точно перечитала…

Чертыхнувшись, прижимаюсь лбом к двери и пытаюсь рассмотреть, кого там принесло. Безуспешно. Лица не видно.

— Открой эту чертову дверь, пока я не вынес ее на хрен! — рявкает Сашка, заставляя меня резко отпрыгнуть и ахнуть.

Какого хрена он здесь делает, узнать я смогу, лишь впустив его в квартиру. Но что-то мне подсказывает, что не стоит это делать. По крайне мере, бурю лучше переждать.

— Ч-что ты з-забыл? — спрашиваю, заикаясь, и обнимаю себя за плечи, потому что чувствую, что тело начало жить своей жизнью, а сердце остановилось.

Глава 11

Саша

Несколькими часами ранее

— Черт… черт… черт!

Да как же так-то? Уму непостижимо, как меня угораздило так вляпаться. И ведь, стерва, даже словом сегодня не обмолвилась, даже не намекнула, что именно ее я нежно любил этой ночью. А ведь именно она сидит в моей голове и даже не пытается из нее выбраться. Порой складывается впечатление, что она вырыла окоп и собирается тщательно обороняться при малейшем нападении.

Цель.

Выстрел.

Ни хрена не легче…

Я уже битый час торчу в тире, спустил десяток обойм, и ни одна из них не принесла мне должного облегчения. Стало только хуже и больнее, как в детстве, когда я в первый раз разбил коленку. Скажете, ерунда, да как бы не так. Я летел с гаража вместе с младшим братом, благо упали на стог сена. Падение хоть и было мягким, но без последствий не обошлось. Бабку тогда инфаркт чуть не хватил, ну а дед, как обычно, чуть не посадил нас на вилы за очередные проказы. Причем не мои!

— Вдребезги, — сложив руки на груди и внимательно изучая цель, что подъезжает все ближе, холодно произносит Карлик.

— Что-нибудь известно? — спрашиваю в лоб относительно дела, а то с этого станется. Заговорит, разговорит, и я сам не пойму, как всю правду выложу.

— По-прежнему. — Краем глаза замечаю, как Карлик надевает защитные пластиковые очки, берет в руки разряженный пистолет и проверяет его на четкость цели. — А вот ты сдаешь, — констатирует он факт, не поворачиваясь ко мне.

Да ладно? А я, конечно, не знаю об этом. Вот прямо совсем не знаю. Так и хочется огрызнуться в ответ, да только крупицы здравого рассудка велят заткнуться, а лучше вообще прикусить язык. Кот, на первый взгляд, парень простой, но в жизни дерьма уже успел хлебнуть. Особенно в любви. Так что мне лучше помалкивать, если не хочу, чтобы этот психолог копался в моей башке, где и так все верх тормашками.

— Есть такое, — соглашаюсь.

Хочется, конечно, с ним поговорить, он точно даст дельный совет. Да вот толку от этого? Я не хочу к ней привязываться, а он посоветует присмотреться. А спорить с ним без толку… все равно не переспорю.

— Девушку тебе надо, а лучше жену. — Щелк, обойма вставлена, и хозяин насмешливого взгляда одаривает меня лукавой улыбкой.

Молчу. Только брови вверх приподнимаю и демонстрирую улыбку «пошли-все-на-хрен-со-своими-советами». В ответ на мой выпад Костя еще шире улыбается и, надев защищающие от шума наушники, разом выпускает обойму в десяточку.

— И это мне советует заядлый холостяк, — напоминаю, что он единственный, кто против жены и детей, потому что уже потерял их.

— Я про горячие ночи и женскую ласку. И, заметь, никакой привязанности. Обоюдный обмен ласками. Ты подумай об этом на досуге, — смеясь, Костя заполняет вторую обойму и подозрительно хмурит брови, словно следует своему же совету.

— Да пошел ты! — рявкаю и затыкаюсь. Вот же гаденыш, специально вывел на эмоции. — Кость…

— Кто она? — слишком быстро перебивает, заставляя меня разве что глазами от удивления не захлопать.

Вот просил же себя заткнуться, какого хрена?!

— Оу, это был бал маскарад, — начинаю издалека и расплываюсь в коварной улыбке, вспоминая тот вечер. Красивая, недоступная и одновременно такая страстная девушка оказалось лучшей подругой жены моего лучшего друга. Впору любовный роман писать.

— И давно ты стал по клубам ходить? — Цепкий взгляд и удивленный голос для меня сейчас словно маленькая награда.

— Да хрен его знает, какого черта я вообще туда поперся. Самое интересное, что девчонка наутро сбежала и ничего не оставила. А я ни имени не знал, ни лица толком не видел, — голос становится глухим, а внутри появляется жгучая боль от обиды то ли за то, что был так слеп и не узнал ее, то ли за ее обман и предательство.

— Кто она? — чуть ли смеясь надо мной, снова интересует Карлик, и я сдаюсь.

— Настя, — смотрю на удивленного друга и жду его пламенной реакции.

— Ну ты и мудак! — Факт. Глупо с этим спорить, поэтому молча киваю.

— Ну так что посоветуешь? — отворачиваюсь, не желая видеть осуждение в его глазах. Мне достаточно будет голоса, и сразу все станет понятно.

— Поговори с ней, а лучше действительно присмотрись к ней. Она хорошая девчонка, да и домашняя.

Замираю на месте и раз за разом прокручиваю сказанные другом слова. Поговорить и присмотреться, легко сказать, да сложно сделать. Я не хочу любить только потому, что знаю, как больно терять близких людей. Вся проблема заключается в этом, и как я только ни старался построить отношения, излечить себя от душевной боли не получается.

— Да, ты прав, — кладу на стол перед собой разряженный пистолет и, круто развернувшись, покидаю тир.

Машина мчится по ночному городу, освещенному огнями фонарей. Забывая про осторожность, я наконец-то выжимаю педаль газа и мчусь в знакомый район к девушке, что посмела сделать мне больно.

Два часа катаний туда-сюда не принесли должного успокоения, как и стрельба. Видимо, все дело в том, что отчасти я тоже виноват, поэтому не стоит списывать себя со счетов.

Глава 12

Настя

— Где кровать? — скользя руками по оголенной коже и оставляя ожоги от пылких прикосновений, шепчет на ухо, опаляя кожу горячим дыханием, едва оторвавшись от моих губ и крепче стискивая бедра.

Еще пара таких пылких фраз, произнесенных хриплым шепотом, и я лужицей растекусь около его ног. Его голос нагло врывается в мое сознание, порабощает тело и делает меня безвольной куклой. Его куклой.

— Там, — быстро моргнув, все-таки надеясь, что это глупый сон, киваю в сторону гостиной и вскрикиваю, когда оказываюсь в воздухе.

Все-таки не сон, а самый настоящий Армагеддон, который приведет нас к краху во всех смыслах. Но это будет потом, а сейчас...

Сейчас сильные руки сжимают бедра и крепче притискивают к себе, словно я что-то большее, чем лучшая подруга жены его лучшего друга.

Не переставая пылко целовать мою шею, Саша уверенной походкой направляется в гостиную. Остановившись ровно по центру и, наконец-то, оторвавшись от моей шеи, он оглядывается по сторонам голодным взглядом и, кивнув каким-то своим мыслям, направляется дальше, в комнату.

Там темно, единственное освещение — это ночник, что стоит на кофейном столике около дивана. И честно признаться, я была уверена, что Саша по пути до кровати споткнется о книгу, что валяется на полу с самого утра, или о будильник, который утром пал жертвой храбрых. Но нет… он добирается без происшествий. Тихо и четко выполняет самому себе поставленную задачу.

— Саш, — шепчу еле слышно, едва оказавшись на кровати, и сразу пытаюсь отползти к изголовью. Мягкий матрас на удивление кажется жестким и опасным, таким же опасным, как парень, что стоит напротив меня и, кажется, напрочь потерял голову.

Красивый и сильный, он возвышается надо мной, порочно улыбается и медленно, будто дразня свою добычу, то есть меня, расстегивает черные пуговицы на черной рубашке. И, признаться честно, это, на первый взгляд, простое действие завораживает. Глотаю слюну, чтобы не запачкаться в ней же, и медленно поднимаю взгляд. Широкие плечи, жилистая шея, красивый рот и ослепительно белые зубы (у него что, виниры?!). Нос, глаза, скулы — я помню все от морщинки до родинки.

— Что такое? Неужели не хочешь повторить? — лукавый взгляд голубых глаз, порочная улыбка — и мое хрупкое сердце, словно красивая птичка, резко взмывает к миллиардам звезд, не забывая прихватить с собой мой мозг.

— Саш, — снова пытаюсь сказать, признаться наконец-то в содеянном, только потому что так надо. Так будет правильно.

Я ведь не такая глупая и прекрасно вижу по его глазам, что он все знает. Каким-то волшебным образом он догадался обо всем, но все же… я должна сказать сама. Так лучше для нас обоих, даже если я буду потом плакать. Нельзя начинать отношения с вранья, от этого никому еще не было лучше. Стоп! Я сказала «отношения»? Забудь, Настя, забудь! О чем ты только думаешь?! Так… ну нельзя же начинать… начинать что? У нас точно не отношения. Нельзя начинать секс с вранья? Гениально, Настя.

— Скажи, что ты не хочешь меня, и я сейчас же уйду, — скользя по мне жадным взглядом так, что пальчики на ногах сами поджимаются, требует от меня ответ этот… этот сумасшедший.

— В том-то и дело, что хочу, и ты это прекрасно знаешь, но… — резко замолкаю и смотрю на него, просто не представляя, как сказать. Взять и все вывалить? Не поверит. Здесь надо действовать тонко и тщательно подбирать слова. Смотрю на него, пытаясь взглядом объяснить важное, но, кажется, он видит только мое ничем не прикрытое желание. Голубые озера проникают в самую душу, цепляются за ту частичку меня, что еще в состоянии здраво мыслить, но, как оказалось, этого мало. Неплохо бы еще что-то умное сказать. Прикрыв веки, чтобы не видеть его идеальное тело, которое смело можно поставить на подиум вместе с римскими богами, произношу довольно резко даже для себя: — Нам надо поговорить.

— Все разговоры потом, — откровенный поцелуй в шею и горячий шепот на ухо: — Сейчас я хочу тебя.

И когда он успел забраться на кровать и оказаться надо мной, я решаю подумать потом. А сейчас любимые губы накрывают мои, напрочь выбивая все мысли из головы, оставляя ее практически пустой. Сильные руки ласкают тело, оставляя болезненные ожоги. Хриплый шепот, неприличные рваные фразы доводят до безумства.

Единственная мысль, что отрывками мелькает в голове: он узнал! Он меня узнал и поэтому сейчас находится здесь, и так страстно целует, что я начинаю забывать имя, данное мне мамой при рождении. А вообще, обо всем этом я лучше подумаю потом, когда снова начну здраво мыслить, а сейчас…

Взглянув в любимые глаза цвета океана и увидев в них сумасшедшее желание, я плюю на все предостережения относительно этого прекрасного мужчины, который способен разбить мое хрупкое сердце, и позволяю себе маленькую, но такую сладкую слабость. Я без доли стеснения начинаю помогать ему избавляться от наших вещей, кажущихся сейчас бетонной стеной между нами. Скольжу вниз рукой по тяжело вздымающейся груди, нахожу ремень, растегиваю и нагло пробираюсь под резинку...

Снова одурманивающий водоворот безумных чувств накрывает нас, словно защищая. Губы касаются друг друга, языки ведут пламенную войну, где победителей нет. Сладостные стоны разносятся в полумраке комнаты, разгоняя по нашим венам лаву. Слова впечатываются в память, словно цветная татуировка — такие же яркие и неизгладимые...

— Саш, — произношу хрипло, лежа на его груди и рисуя кончиком пальца ведомые только мне узоры на мускулистой руке мужчины. Ничего не могу поделать, но сильные руки с едва заметными выпуклыми венками — моя слабость.

Глава 13

Настя
Дом, милый дом.

Много раз слышала, что дом там, где есть частичка тебя. Другими словами — родная душа. И, кажется, это чистая правда. Не знаю, но рядом с мамой мне всегда спокойно и тепло, и даже отчим не в силах испортить мне настроение. Мы с ним не враждуем, но и не дружим особо. Так, просто общаемся.

Сидя в кресле и любуясь мертвым огнем (другими словами, искусственным), я думаю о наболевшем, крутя тонкую ножку винного бокала, на дне которого плещется кровавая жижа. На что способна истинная любовь? Или ее вовсе не существует и это всего лишь выдумка по уши влюбленного человека? Кто знает, может, она и есть, как и истинные пары. Вот взять лебедей, где один без другого умирает. Прекрасные птицы с трагичной судьбой.

Хочу ли я стать лебедем? Вряд ли. Если бы передо мной стоял такой выбор, я бы лучше Кондратьева превратила в оборотня и наслаждаясь тем, как он бы обивал порог моего дома. Нет, ну а что? У оборотней их истинная пара важнее любимой. Она же типа силы придает, жизнь продлевает… что там еще пишут в фэнтези? Увы, в этом я не сильна.

— Ты любила папу? — невольно вырывается у меня, прежде чем я успеваю все обдумать как следует. Мда, нельзя Настюшке столько пить.

— Любила ли я твоего папу? Да. И даже очень сильно, — сидя в соседнем кресле и так же молча любуясь искусственным пламенем, тихо произносит мама. Мы с детства лучшие подруги и часами можем говорить о многом, только не о личном. Как-то до сегодняшнего дня мы не затрагивали эту тему. Я боялась причинить ей боль, спрашивая про папу, она тихо ждала, когда я сама расскажу о наболевшем. — Мы познакомились летом на дискотеке. Эх, хорошее тогда время было. Как раз закончилась практика, впереди лето, речка. Красота-а-а. Ну да ладно, не об этом сейчас. Верно ведь? — Киваю, ловя на себе проницательный взгляд карих глаз. Мамы, они такие мамы, видят боль в своих детях даже тогда, когда те сами этого не замечают. — Так вот, его друг оказался смелее и, недолго думая, пригласил меня на танец, а он просто стоял и смотрел. Долго смотрел… месяца два так смотрел.

— А что потом произошло? — сажусь поудобнее в кресле и поправляю на ногах плед, что так и норовит соскользнуть вниз, смотрю на маму с нескрываемым любопытством. Нет, ну а что? Порой из нее слова о папе не вытянуть, тут даже клещи не помогут. Пробовала. Пока не поняла, что лучше молчать. Придет время, и она сама все расскажет, вот как сейчас.

— А потом он психанул и приехал за мной. Правда, еще и накричал, — мама резко замолкает, а я замечаю одинокую слезинку, что катится по ее нежной, несмотря на возраст, коже. Искусственное пламя отражается во взгляде, полном боли и печали.

— Мама… ну продолжай уже, — прошу спустя минуту тишины.

— Он спросил, готова ли я принять его таким, каков он есть, — произносит мама, тихо всхлипнув.

— И ты сказала «да»? — интересуюсь с надеждой в голосе.

Ну не могла же она ему отказать? Я не раз видела папины фотографии в молодости, он охренеть какой красавчик был. Стыдно признаться, но рядом с ним даже Кондратьев немного сдает.

— Нет, конечно, — мама смотрит на меня как на несмышленого ребенка, который сморозил глупость, не иначе. — Не сразу, но я согласилась. Правда, как истинная леди сначала помолчала, посмотрела на него, заставила немного понервничать, а потом только согласилась, — она счастливо улыбается, а у меня сердечко екает. Видно, что она его любила и любит до сих пор, даже несмотря на то, что сейчас замужем за хорошим мужчиной. Все равно частичка ее души осталась с папой.

— А почему он так спросил? — сделав глоток красного опьяняющего вина и снова навострив ушки, готовая ловить каждое теплое слово о папе, смотрю на маму.

— Он работал в полиции, а это не совсем безопасная работа. Твой папа боялся, что когда-нибудь настанет день, когда он оставит меня одну.

— А в итоге оставил нас двоих… — заканчиваю фразу за маму, и мы обе замолкаем, думая о своем.

Капитан полиции погиб во время задержания группы стритрейсеров, считающих, что закон им не писан. Богатенькие детишки, что гоняют на крутых тачках и не думают не только о своей безопасности, но и о жизнях других людей, наконец-то доигрались. Во время задержания одной такой компании один из парней находился под действием запрещенных препаратов и решил проверить свою удачу, насмерть сбив сотрудника правоохранительных органов.

Он просто забрал у меня папу, а добросовестные граждане страны забрали у него десять лет жизни.

— Не плачь, котенок. Если бы не он, не было бы тебя, — успокаивающе гладит по голове мама, а я еще громче всхлипываю, просто представляя, что будет со мной, если вдруг Саша не вернется домой.

Пожелав маме спокойной ночи, отправляюсь в свою комнату, в которой даже и ремонта толком нет. Отчим отдал мне ее со словами «что хочешь, то тут и делай». Ну я и сделала — ничего! Мне достаточно кровати и комода, так как я все равно здесь не живу.

Я забираюсь под одеяло и решаю погостить у мамы несколько дней. Мне совершенно не хочется возвращаться домой, где все пропахло им. Каждая вещь, особенно постель.

Мамины слова о том, что папа боялся оставить ее одну, невольно наталкивают меня мысль, что если Саша тоже боится. Нет, ну а вдруг. У него работа намного опаснее, чем была у папы, и рискует он каждый день. А если у нас что-то получится, смогу ли я без него? Нет, конечно. Слишком много боли я уже пережила и потерять снова любимого человека просто не готова.

Глава 14

Настя

«После разговора с мамой Оле стало легче, но не настолько, чтобы забыть все и сразу. Она до сих помнит тепло его рук, нежный шепот и страстные поцелуи. Решение исчезнуть из его жизни раз и навсегда пришло не сразу, на это потребовалось время. Но Оля знала, что будет лучше, если их пути разойдутся сейчас.

Она решила присмотреться к лучшему другу и по совместительству одногруппнику, глупо надеясь, что чувство к спецназовцу пройдут. Тимур хороший парень, и, возможно, с ним действительно что-то получится. Да, пусть не сразу... но ведь и дороги не сразу появились».

Сохраняю файл и, грустно улыбаясь, вылезаю из теплого пледа, который согревает меня холодными ночами. Глупо, конечно, но мне хватило двух ночей, чтобы понять, как тяжело засыпать без его сопения в макушку и сильных рук, что прижимают к себе. Но все-таки жизнь порой бывает жестока и забирает самых близких людей, даже против нашей воли. И я сделаю все, чтобы его забыть! К тому же я не особо ему и нужна… он довольно хорошо дал это понять.

С горя открываю бутылку любимого белого вина, которой, кстати, до ночи с ним мне хватало на неделю. А сейчас я могу выпить ее за день, просто разрушая себя изнутри. Говорят, что алкоголь лечит, притупляет боль и преподносит волшебную эйфорию, позволяющую мыслить не очень здраво.

— Приве-е-ет, подруга, — произношу довольно ласково, подпирая плечом обшарпанную стену лестничной клетки.

— Твою налево, — скептически приподняв бровь, безэмоционально произносит Алина и отходит в сторону, приглашая меня в квартиру. — Есть повод? — кивает на початую бутылку текилы. Серьезно? Текилы? Я же с вином уходила из дома… неужели перепутала? Вот что значит врожденная непереносимость алкоголя. Мне хватает двух бокалов вина, после третьего «Пока, Настя!»

— Алин, ты даже не представляешь, как у меня паршиво в душе, — плюхаюсь на диван в гостиной и, поджав под себя ноги, начинаю жаловаться на жизнь. — Он… он эгоистичный мужлан, ему наплевать на мои чувства, а я помираю без его любви. Да что там любви? Без его внимания. Я хочу видеть его каждый день, хочу смотреть, как он улыбается, хочу просыпаться в его теплых объятиях. Я просто хочу его! Ты бы только знала, какой он страстный в постели, а что он знает и умеет м-м-м.

— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — ни грамма не удивившись, интересуется Алина, сидя в своем любимом кресле ярко-лимонного цвета.

— Ты догадалась, да? — приподнявшись на локте, взираю на подругу, чьи круги под глазами видно даже в полумраке комнаты.

— Ага. — Кивает. — Ты изменилась после маскарада, я бы даже сказала, расцвела. Подозреваю, что там его и встретила. Ну а дальше сама. — Кивнув, я продолжаю:

— Встретила, и знаешь? Он меня не узнал! Вот прямо совсем, — довольно улыбаюсь, вспоминая лучшую ночь в своей жизни. — Я поехала к нему и осталась до утра, а потом сбежала, забрав все свои вещи, чтобы он случайно не узнал, кто та самая его Незнакомка.

— Но он узнал? — обнимая подушку, воодушевленно интересуется Алина, на что я только закатываю глаза.

— Узнал. У меня в ванной кран прорвало, а он приехал помочь. Все было прекрасно, мы даже поужинали, и он уехал, а ночью снова заявился и нагло так припечатал: «Ну, здравствуй, Незнакомка!». Я не удержалась перед его напором, и он остался. Вот только не надо смотреть на меня так удивленно! Завтракала я одна, — произношу с грустью в голосе и снова падаю на диван, смотря пустым взглядом на потолок. — Он сказал, что не остается. Конечно, это понятно, что он не остается у девушек до утра, но тогда мы оба поняли, что он имел в виду.

— И что ты будешь делать? — Молчу.

— Я хочу его разлюбить, — произношу глухо спустя минуту. — Он ведь никогда не полюбит меня, а ждать и радоваться его ночным набегам я не хочу. Просто не смогу, понимаешь? Ждать и переживать, придет он ко мне или к другой. Это глупо и невыносимо больно.

— Понимаю. — Молчу. Я знаю, что она меня понимает. И даже очень. Алинке досталось намного больше, ведь ей пришлось жить со своей любовью под одной крышей и молчать о чувствах. — Пошли спать, пьянь.

Искренне улыбаясь, встаю с дивана и, шатаясь из стороны в сторону, направляюсь в комнату подруги, где она уже умудрилась расстелить для меня кровать и приготовить свою майку. Эх, еще бы найти сил, чтобы переодеться.

Скрутившись комочком под прохладным одеялом, я думаю о том, что делать завтра. Отказываться от своих слов я не собираюсь, а значит, мне стоит продумать план. План, в котором надо минимизировать наши с ним встречи.

Утро встречает головой болью и издевательскими фразами подруги, которые я, если честно, не воспринимаю всерьез. Нет, ну серьезно? Заявить с утра пораньше, что к ней должен приехать тот, кого я решила забыть? Только она может так пошутить.

Плюнув на предостережения, решаю поднять свою задницу с кровати и отправиться на поиски живительной влаги. Адски хочется пить. Массируя рукой затылок, не забываю эффектно зевать, прикрывая другой рукой рот. Глаза все еще закрыты, кувшин с водой приходится искать на ощупь. Благо знаю, где он находится, и добираюсь без происшествий.

— Черт, — звучит голос Алины, заставляя поморщиться от боли. Зачем же так громко то?! — Настя, твою налево! — она кричит так громко, что я невольно подпрыгиваю на месте и проливаю на себя воду.

Глава 15

Настя

Черный монстр несется по автостраде, то и дело обгоняя зазевавшихся водителей. Я обхватываю себя руками, словно защищаясь. Нет, я не боюсь скорости, наоборот, она меня даже расслабляет. Я боюсь предстоящего разговора, зная, что он получится нелегким. Это чувствуется по накалившейся атмосфере в салоне автомобиля и напряженным рукам, что обхватывают кожаный руль.

— Мы не виделись несколько дней, — произносит он холодно, все так же продолжая следить за дорогой. — Что за повод, почему ты так напилась?

Оу, какой голос! Аж до мурашек пробирает, заставляя их разбежаться по телу.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — отворачиваюсь к окну и пытаюсь сдержать слезы, что так и норовят оказаться хлынуть из глаз и показать мою слабость. Ну да, подумаешь, готова разреветься, как пятилетний ребенок, но мне можно. Я в конце концов девочка, да еще и ранимая.

— Ты права, не обязана, — соглашается, правда, ненадолго. — И все же?

— Настроение плохое было, — замолкаю и закрываю глаза, всем своим видом показывая, что не собираюсь продолжать этот бессмысленный разговор.

Оставшуюся часть дороги, а это немало — целых сорок минут, мы едем в тишине, изредка нарушаемой сигналами машин за окном, — Саша все так же напряжен и внимателен к каждому шороху с моей стороны, мне даже становится его жалко. Бедненький, чувствует вину передо мной, вот и вынужден возиться против своей воли. А то, что у него другие планы были, понятно по неумолкающему телефону, на дисплее которого то и дело всплывает женское имя «Нюта».

Кто такая это Нюта, я стараюсь не думать. Зачем? Может, у него к ней есть хоть какие-то чувства, может, с ней что-то и получится. А я так… лучшая подруга жены его лучшего друга, что по неосторожности влюбилась во взрослого мужика. Моя любовь — моя проблема и решать ее только мне, а как? С этим я сама разберусь.

— Настя? — снова этот голос с чарующими и в то же время дико раздражающими нотками. Разве такое возможно, чтобы голос одновременно нравился и вызывал желание с головой в песок зарыться, только бы не слышать его никогда? Видимо, да. Иначе как объяснить, что я дико хочу сбежать от него именно сейчас.

— Что? — отвечаю сухо, все так же не смотря на него. За окном не менее красивый вид, тем более мы уже в моем дворе, а здесь детвора на площадке играет, баба Тоня с бабой Катей косточки  знакомым перемывают, громко цокая языками.

— Если это из-за меня, то поверь, оно того не стоит. — Ну вот чего он все никак не может угомониться? Тоже мне нашелся пуп Земли, из-за которого следует напиваться чуть ли не до потери сознания.

— Я выпила немного, просто у меня непереносимость алкоголя. Быстро пьянею, — произношу и, грустно усмехнувшись, хватаюсь за дверную ручку, только неожиданный щелчок, разносящийся по салону, дает понять, что я оказалась взаперти в клетке опасного зверя.

— Повод? — Да что он пристал, как репейник к юбке?

Медленно поворачиваюсь к нему лицом и, вопросительно приподняв бровь, скольжу любопытным взглядом по мужскому профилю. Сильному. Волевому. Чужому.

— А ты мне вообще кто, чтобы я с тобой делилась подобным? — Да, наезжаю. Просто знаю, что по-другому он не отстанет. Он же взрослый, жизнь повидал, а я так… сопля мелкая.

— Никто, — произносит, крепче сжимая руль. Еще немного — и тот раскрошится, превратится в пепел и осыплется на его ноги.

— Вот и прекрасно. А теперь открой дверь, — снова разворачиваюсь и хватаюсь за дверную ручку, глупо надеясь, что разговор закончен, и я могу спокойно свалить из душного салона, насквозь пропитанного древесным парфюмом.

— Я не открою дверь, пока не скажешь, что все-таки случилось.

Вот же баран упертый! Стискиваю челюсти и жмурюсь, чувствуя, что начинаю закипать. Еще немного, и я взорвусь, как граната, из которой случайно выдернули чеку. Глупо и эффектно.

— Я хочу тебя забыть! — мои слова звучат оглушающе, и я это чувствую так же, как и он.

Светлая бровь плавно поднимается выше, голубые глаза покрываются корочкой льда и холодеют. Красивые губы, которые я целовала несколько дней назад и позволяла им творить неописуемые вещи с моим телом, сжаты в тонкую линию. Лицо Саши сейчас выглядит как каменное изваяние. И, по идее, я должна радоваться, в принципе, и он тоже, ведь я выбрала другой путь для счастья. Но этот его взгляд, пробирающий до костей, заставляет думать об обратном. А что, если вдруг я ему все-таки нравлюсь, но он, как отец, боится? Хотя нет… это же Саша. Он и страх — несовместимые вещи.

— И давно ты решила меня забыть? — интересуется, замораживая взглядом.

И что я должна на это сказать? Нет, милый, что ты? Совсем недавно. Просто вот поняла, что не готова ждать тебя с работы, когда по факту не нужна тебе. Просто взяла и поняла, что глупо убиваться по человеку, который тебя ни во что не ставит. В принципе, все правильно, но как же больно все это произносить вслух.

— Несколько дней назад. — Вот и все. Понимай как хочешь.

— Насть, что все-таки случилось? — Да что же ты такой приставучий-то?

— Тебе правда интересно, почему это я, влюбленная до одури девочка, решила добровольно от тебя отказаться при том, что у нас был секс и не один? — глаза в глаза. Его холодные с тонкой корочкой льда и мои — черный шоколад.

Глава 16

Саша

— Я что делаю? Ты сейчас серьезно? — устало потираю переносицу, мысленно представляя, какой кошмар ждет впереди. И кто вообще сказал, что переезд — это круто? Да ни в жизни.

Невольно вспоминаю свой первый и последний переезд в собственную квартиру, из-за которой загнал себя в долговое рабство, и морщусь. Это отвратительно! Тщательно продуманный ремонт, который приходится делать самому, куча коробок, разбирая которые, ты понимаешь, что половина вещей просто на хрен не нужна, все это просто ужасно выматывают.

— Санек, серьезно, вот спасибо тебе, — доносится голос друга с нотками ехидства, и я понимаю, еще немного — и он заржет как конь. Но даже несмотря на его радостное настроение, я чувствую, что он искренне благодарен за то, что я не бросил Мандаринку в такой момент. Правда, нам пришлось немного его обмануть, просто сказав, что затеяли ремонт в квартире. В старой, не в новой.

— Ладно, не до тебя сейчас, — цепляюсь взглядом за молодого парнишку, что пытается стащить из кузова грузовика кресло цвета вырви глаз. Настолько яркое и симпатичное, оно словно светлое пятно в жизни, разрисованной серыми красками. Вот что что, а вкус у Мандаринки отменный. — Потом перезвоню, — сбрасываю вызов и, засунув телефон в задний карман джинсов, спешу на помощь парню. — Давай помогу.

Вдвоем мы быстро спускаем кресло и так же быстро с помощью грузового лифта доставляем его на одиннадцатый этаж. Новая квартира Антона и Алины довольно просторная и светлая, больше моей, но оно и понятно. Здесь как-никак скоро будут проживать трое человек.

Друг оказался шустрым, хотя что-то мне подсказывает, что не готов он к отцовству, но деваться некуда. Придется привыкать и строить из себя счастливого папашу. Было бы смешно, если бы не было так грустно…

После взрыва, что отправил лучшего друга на больничную койку, Берсеянов четко дал понять, что не вернет его обратно. «Не тот случай, слишком рискованно», — так прозвучали его слова, на что мы только согласно кивнули, и каждый задумался о своем. Но точно все были уверены, что даже Мандаринка не отпустит его на службу, если только к бумагам. Но Антон лучше уволится и найдет что-то по душе, чем будет весь день перебирать бумажки.

С мыслью о друге и его будущем отцовстве, внезапно свалившемся свыше так не вовремя, я захожу в светлую гостиную. Комната отделана в светлых тоннах и захламлена кучей запечатанных коробок, каждая из которых подписана черным маркером с добавлением забавной рожицы или рисунка. В углу свое законное место уже занял диван, обитый темно-зеленым бархатом и наполовину обмотанный пленкой. На нем сидят девушки и тихо смеются, о чем-то переговариваясь. Я замираю в дверной проеме, не в состоянии пошевелиться, тупо смотрю на Настю и наслаждаюсь тихим смехом, напоминающим перезвон маленького колокольчика.

Кареглазая брюнетка с ослепительной улыбкой даже не обращает внимания на мое появление. Лишь снисходительно улыбается и снова переводит все свое внимание на подругу. А я продолжаю стоять и жадно ее рассматривать, словно вижу впервые.

Красивая, зараза!

Свободная рубашка в бело-голубую клетку, завязанная на талии, и белый откровенный топ под ней, подчеркивающий всю прелесть груди. Свободные джинсы с дырками на коленях невольно навевают воспоминания о ее нежной коже. И обычные белые кеды. Ничего сексуального, ничего из того, чем можно привлечь внимания парня. Простота и изящность.

И ей это так идет. Она настоящая здесь и сейчас.

И этого вполне достаточно, чтобы залипнуть на ней, словно околдованный.

— Что стоишь как неродной? — возвращает с планеты мечтаний звонкий голос Мандаринки. — Проходи, чай хоть попей с нами.

И я иду, словно ведомый ароматом чая с мятой, но нос улавливает совсем другой. Тот, что стоит забыть. Сладкий, с фруктовыми нотками. Стараясь абстрагироваться от реальности, принимаю предложенную Мандаринкой ярко-оранжевую кружку с горячим чаем и медленно отхожу к окну. Опершись на подоконник, смотрю на девчонок с улыбкой и едва заметной иронией.

Я не понимаю, что со мной творится в последнее время, когда рядом находится эта несносная девчонка. Да не особо, если честно, хочу понимать. Одно знаю точно, когда она появляется в поле моего зрения, мне рвет башню. Внутри поднимается ураган неописуемых эмоций, готовый обрушиться на нее в любую секунду, и с каждым разом мне становится все сложнее проявлять к ней безразличие. Особенно сейчас, когда Настя четко дала понять, что готова меня забыть. И я буду дураком, если позволю ей это сделать.

Как бы я ни пытался, как бы ни копался в своей башке, где куча хлама и ни одной порядочной мысли относительно отношений с девушкой, я не могу побороть себя. Со временем у меня выработался комплекс, это даже звучит глупо. Но правда.

Я действительно боюсь отношений… боюсь потерять.

Одной потери достаточно… пусть и брата, который был мне намного ближе, чем родители.

Она правильно тогда сказала, нам лучше будет врозь. Особенно если у нас одинаковый страх, который мы не готовы преодолеть, даже несмотря на сумасшедшее притяжение.

Рано. Слишком рано...

Встряхиваю головой, прогоняя непрошеные мысли о ней, и возвращаюсь в реальность, слыша тихий, но такой красивый смех девушки с глазами цвета растопленного шоколада. Какого черта со мной происходит, особенно тогда, когда она четко дала понять, что хочет меня забыть? В кои-то веки все идет как надо… от этого почему-то на душе кошки скребут.