Жажда

Предупреждение и триггеры

Внимание.

Данная книга содержит сцены, которые могут быть травмирующими для некоторых читателей.

В тексте присутствуют:

— психологические манипуляции и контроль

— физическое и сексуализированное насилие (в том числе по взаимному согласию)

— сцены селфхарма

— последствия психологических травм, ПТСР

— жестокость, боль и телесный вред

— темы одержимости, зависимости и разрушительных отношений

— упоминания и сцены убийств

— откровенные сексуальные практики (18+)

Это декорация художественного произведения, а не романтизация насилия или призыв к повторению описываемых действий в реальной жизни.

Ваше психическое здоровье очень важно. Берегите себя.

Если ты ищешь историю о спасении — закрой эту книгу.

Здесь никто никого не лечит.

Здесь учатся выживать, причиняя боль — себе и другим.

Любовь тут не светлая.

Она тянет за горло, оставляет следы и всегда берёт плату вперёд.

Если ты боишься темноты — не заходи.

Если нет — добро пожаловать.

😈

Пролог

Лиана.

Два года назад...

У боли есть срок давности?

Я думала — да. Как у штрафов, кредитов и плохих решений. Но спустя три года ничего не изменилось. Я так и не научилась уживаться с ней по соседству. Даже Лондон не стал моим спасением.

Я поняла это в тот вечер, когда сидела на полу своей небольшой съёмной квартиры с видом на кирпичную стену соседнего дома и не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала хоть что-то, кроме усталости. Не той благородной, после насыщенного дня, а глухой, тянущей вниз. И пустоты, аккуратно упакованной в «у меня всё нормально». Если бы не поездка в Нью-Йорк, не знаю, как бы вообще справлялась.

Хотя — кого я обманываю.

У меня действительно было всё, о чём я мечтала.

После окончания магистратуры в Брайтонском университете и безупречных рекомендаций я переехала в Лондон и устроилась в престижное издательство — помощницей ведущего редактора художественной литературы. Круто, да?

Но ещё круче первый заключённый контракт на издание рукописи. Пусть и не с моим настоящим именем на обложке книги, о которой говорили все. Так казалось правильным. Безопасным.

Я шла по пути, который выбрала сама. Пила кофе с людьми, произносящими слово «потенциал» с таким акцентом, будто его можно взвесить на ладони. Научилась кивать в нужных местах, улыбаться и не говорить лишнего. Но жить «во всех красках» внезапно оказалось про вылизанные интерьеры, переработки и очень аккуратно прогнившие ценности. И почему-то стоя ногами на пороге взрослой жизни, я до сих пор тону в ощущении, что всё ещё живу на задержанном дыхании.

Между прочим, с девочками мы до сих пор неразлучны. В теории.

Кесси вот-вот должна вернуться из Испании — журналистка ведущего агентства, светская колонка в «The Evening Standard». С её характером неудивительно, что она выгрызла себе место под солнцем.

Анна тоже в Лондоне, занимается юридическим сопровождением семейного гостиничного бизнеса. Ее жизнь по расписанию и про идеальные манеры. Мы видимся часто. А Ольга только звонит. У ординатора Оксфордского университета времени не хватало даже на сон. Зато интуиции всегда было больше, чем мне хотелось признавать.

Именно она настояла на терапии.

— Тебе нужно с кем-то обсудить, что с тобой происходит, Ли, — сказала она однажды. — У меня есть на примете отличный психотерапевт. Попробуй.

Девочки никогда не меня не давили и не лезли с неудобными вопросами. Просто были рядом и не позволяли пучине бесконечного «потом» затянуть меня окончательно.

Но я устала сопротивляться.

И была готова к позорной капитуляции.

Мне нужна помощь.

Кабинет оказался светлым до раздражения. Яркое июньское солнце било в окна, отражаясь от стеклянного столика, на котором стояла графин с водой и два идеально чистых стакана.

Кресла здесь удобные, но не обнимающие. Полки с книгами зачитанные, с пометками, а не выставленные для статуса. Запах — нейтральный, почти отсутствующий. Всё здесь говорило: здесь не лечат словами-пластырями. Здесь ковыряют раны и выдавливают гной наружу, чтобы они срослись.

Мой психотерапевт была именно такой, как я и ожидала. Лет сорока пяти. Собранная. Спокойная. В бежевом пиджаке, который сидел идеально, как и её жизнь. По крайней мере, на первый взгляд. Чёрные гладкие локоны, персиковый блеск на губах и карие внимательные глаза, но не хищные.

Я пришла уверенно. В любимой светло – розовой футболке с надписью «Banana» и свободных удлинённых шортах. Мне почти двадцать три, на улице жара, и вообще, у меня выходной. Я имею право выглядеть как человек, а не как кейс с проблемами.

Только почему тогда так тяжело дышать? И ладони вспотели так, будто я собираюсь сдавать трудный экзамен у академической горгульи, а не рассказывать о своей жизни.

— Приятно познакомиться, Лиана, — сказала она, поправляя лацкан пиджака и закидывая ногу на ногу. — Доктор Морган. Селена Морган. С чем вы пришли?

Вот тут я и зависла.

Потому что можно было начать красиво. С переезда. Со стресса. С работы. С бессонницы и кошмаров. С тревоги. Можно было сказать всё, что угодно — и это было бы правдой.

— Я больше не понимаю, как это… — я замялась и раздражённо усмехнулась сама себе. — …жить, не притворяясь.

Она не перебила и даже сочувственно не кивнула. Просто ждала, не отводя пронзительного взгляда. Интересно, она тоже играет роль? И что гложет эту безупречную женщину, когда она остаётся одна?

— Я хорошо функционирую, — продолжила я. — Работаю, пишу, общаюсь, улыбаюсь. Я не срываюсь на людей. Но у меня бывают панические атаки, затяжная бессонница… — я сделала паузу. — И иногда кажется, что внутри всё закончилось, а тело просто продолжает по инерции.

— Когда вы впервые это почувствовали? — спокойно спросила она.

Я хотела ответить «давно».

Но правда была неприятнее.

— После того, как исчезла необходимость выживать.

Она что-то очень аккуратно записала в блокнот, как человек, который знает: это начало длинной истории.

— Чего вы боитесь больше всего сейчас, Лиана?

Вопрос ударил точно в грудь.

Я молчала, чувствуя, как сжимаются плечи.

— Что однажды проснусь и пойму, что так и не начала жить, — сказала я наконец. — Что это и есть моя версия «после».

В кабинете повисла рабочая тишина.

— Хорошо, — сказала доктор Морган. — Тогда давайте попробуем разобраться, от чего именно вы бежите. И почему остановка кажется вам опаснее, чем бег.

Я кивнула. И впервые позволила себе принять простую мысль: я не обязана справляться в одиночку.

Только тогда я ещё не знала, что терапия не станет спасением. Что облегчение не приходит сразу. Что некоторые демоны терпеливы. Но именно в тот день я перестала делать вид, что со мной всё в порядке.

И этого оказалось достаточно, чтобы прошлое однажды меня догнало.