Жало

Глава 1

— Хреново выглядишь, пчёлка.

Эта ухмылка. Та самая, которую раньше я обожала. Которую хотела видеть каждое утро и каждый вечер. Сейчас она вызывала у меня рвотный рефлекс. Глаза блестели от ненависти — она заполняла меня каждую секунду, кипела в крови, стучала в висках.

— Зато ты, как всегда, великолепен, — выдавила я сквозь зубы.

Руки дернулись в оковах. Металл лязгнул, впился в запястья. Изо всех сил сдерживалась, чтобы не наброситься. Благодари Бога, что мои руки крепко связаны. Но в любую чёртову секунду я могу сорваться. Могу перелететь через этот долбаный стол и вцепиться ему в глотку. Задушить к чертям собачьим. Посижу ещё пару лет — да и похуй. Главное, запомню, как уничтожу этого мудака. Как его лицо перестанет быть таким самодовольным.

— Давай без язвительности, — уже серьёзнее заговорил Илья.

Он наклонился вперёд, сложил руки на столе. Свет люминесцентных ламп падал на его лицо, делая скулы ещё острее, а глаза — почти чёрными.

— С чего ты взял, что я язвлю? — усмехнулась я, хотя внутри всё дрожало от злости.

— Твои глаза мне никогда не врали, — он обнажил белоснежные зубы. — Мечтаешь, как врежешь мне. Я буду кашлять кровью, а на твоих губах… будет играть радость. Радость от того, что ты победила своего «злейшего врага». — Он сделал воздушные кавычки. — Хотя я не враг тебе и никогда им не был.

Я промолчала. Только зубы сжала сильнее.

— Сколько раз вытаскивал твою задницу из передряг? — продолжал он, и голос его становился жестче. — И вот как ты решила мне оплатить?! — Илья резко раскинул руки, указывая на стены допросной. На камеры по углам, на железную дверь, на меня — в грязной робе, с синяками под глазами.

— Пошла с наркоманами грабить банк. — Он выдохнул, словно сдерживаясь из последних сил. — Ты реально думала, что выживешь? Будешь жить дальше в своей каморке? Никто не узнает о преступлении? Ты правда настолько глупая, пчёлка?

— Они не наркоманы, — процедила я.

— Тогда кто? Твои дружки? Твои бойфренды?

— Да, друзья. — Я подалась вперёд, насколько позволяли оковы. — Они не бросили меня, когда мне нужна была помощь. Приютили к себе, пока ты трахался в отелях с бабами. Оставил меня одну и думал, что я буду бегать за тобой дальше?! Как послушная собачонка?

Он двигался быстрее, чем я успела моргнуть.

Резко схватил меня за волосы, притянул вплотную к себе. Его лицо оказалось в сантиметре от моего. Запах парфюма, свежего кофе, дорогого табака — всё это ударило в нос, смешиваясь с металлическим привкусом ненависти во рту.

Я сжала губы. Не показала, что мне больно. Продолжала смотреть в его серые пылающие глаза, хотя кожа на голове горела огнём. Его пальцы сильнее сжали волосы у корней, когда он перешёл на рык — низкий, звериный.

— Тебя ебать не должно, что я делаю в отелях. — Каждое слово он выплёвывал мне в лицо. — Ты могла прийти и попросить помощи у меня. В любой момент. В любое время суток. Я бы помог тебе. Всегда помогал. Но нет! Ты, блять, решила связаться с дружками-наркоманами. Ограбить с ними банк.

Ком появился в горле. Я слушала его слова, и где-то глубоко внутри что-то сжималось, но я не позволила себе это чувствовать.

— Ты реально настолько дура, что думала, что копы не поймают вас?! — продолжал он, и его голос эхом разносился по пустой допросной. — Что твои наркоманы не спалят твоё местоположение, стоит только помахать перед ними наркотиками?

— Отпусти. — Мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Мне больно, прошипела.

Он не отступал. Только сильнее сжал у корней, и по позвоночнику пробежала горячая волна.

— Ты не ответила на мой вопрос, пчёлка.

— А я и не обязана отвечать.

Мы смотрели друг на друга. Он — с бешенством во взгляде. Я — с вызовом, за которым пыталась спрятать всё остальное.

Резко открылась железная дверь. В проёме показался охранник — высокий, лысый, с равнодушным лицом.

— Время вышло.

Илья отпустил меня. Резко, словно обжёгся. Я мотнула головой назад, волосы рассыпались по плечам. Он встал со стула так же порывисто, поправил пиджак, одёрнул манжеты. Привёл себя в порядок, будто ничего не случилось. Будто минуту назад не держал меня за волосы, не рычал мне в лицо.

Он направился к выходу первым. Не обернулся.

Я проводила его глазами. Охранник тоже смотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на меня.

— Вставай, — бросил он.

Я поднялась. Ноги чуть дрожали, но я удержала равновесие. Охранник сжал мой локоть — крепко, до хруста, — и повёл обратно по коридору. Мимо таких же железных дверей, под такими же мертвенно-белыми лампами.

Камера встретила меня запахом сырости и хлорки. Дверь за спиной лязгнула, засов заскрежетал.

Я опустилась на койку, привалилась спиной к холодной стене.

Закрыла глаза.

В голове всё ещё звучал его голос. Его слова. Та злость, которую он пытался выдать за заботу. А может, и правда забота? Я отогнала эту мысль.

Я никогда ему не признаюсь. Да и себе — тоже.

Что я ошиблась.

Что он, возможно, прав.

Я сижу здесь ещё пару лет. Вспоминаю его глаза, его руки, его «пчёлка». И ненавижу себя за то, что внутри всё ещё что-то отзывается на этот голос.

Но я не скажу. Никогда.

Лучше сдохнуть.