Желание с подвохом. Новое начало.

Глава 1

Я проснулась от тихого сопения под боком. Голова и тело уже не болели — это радовало, — но жажда терзала так сильно, будто я провела неделю в пустыне без капли воды, под палящим солнцем, где даже миражи не предлагали стакана живительной влаги.

Тихонько осмотревшись, я увидела Лиама: он свернулся клубочком, а лицом прижался к моему боку. Рыжие вихри торчали во все стороны, дыхание было ровным и спокойным. Такой маленький, беззащитный… Моё сердце сжалось от нежности — так хочется оберегать его, словно хрупкий цветок, распустившийся посреди зимнего леса. Но тут взгляд упал на его руки — кисти были забинтованы. Неужели он повредил их в ту ночь? В груди защемило: сколько же испытаний выпало на долю этого ребёнка…

Я постаралась тихонько сесть. Лиам завозился, зашевелился, и его ладошка крепко вцепилась в мою рубашку, будто боялась, что я исчезну в одно мгновение, растворюсь, как утренний туман. Погладив его по взъерошенным рыжим волосам, я всё‑таки села — и тут перед кроватью появилась Мири.

Её появление всегда напоминало мне танец: плавные, почти невесомые движения, лёгкая улыбка на губах, будто она знает какую‑то забавную тайну, которой пока не готова поделиться.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — спросила она с привычной заботливой улыбкой, в глазах при этом плясали озорные искорки.

— Лучше, чем в прошлый раз, — ответила я, чувствуя, как пересохло в горле. — Только пить очень хочется — кажется, я могла бы осушить целый родник.

Мири плавно подплыла к прикроватному столику, налила в стакан воды из кувшина и подала мне. Движения её были столь изящны, что казалось, она не просто наливает воду, а исполняет какой‑то древний ритуал.

О, святые звёзды! Какая же вкусная вода! Первый стакан я осушила залпом, впрочем, как и второй. С третьим расправилась медленнее, смакуя каждый глоток, ощущая, как живительная влага наполняет меня силами.

— Спасибо, Мири, — поблагодарила я, возвращая пустой стакан. — А где Барсик?

— Ваш фамильяр не поладил с одним гостем, — с лёгкой усмешкой ответила Мири, и в её глазах вспыхнули смешинки. — И сейчас не выпускает его из поля своего зрения. Можно сказать, держит оборону — шерсть дыбом, хвост трубой, взгляд такой, что даже камни бы отступили.

— Гостя? — удивлённо подняла я брови. — Какого ещё гостя? У нас тут что, открытый дом для всех желающих?

Мири вздохнула, словно готовилась выложить что‑то грандиозное, и на мгновение её лицо приняло выражение придворной дамы, готовой сообщить о визите самого короля:

— Вы проспали ровно пять дней. Лорд Ариэн переживал — думал, что вас могла задеть тёмная магия нападавших, когда вы были в сердце дома. Поэтому он попросил Дом пустить того, кто лучше всех в Эларионе разбирается в тёмной магии.

— И кто же это? — настороженно спросила я, уже предчувствуя что‑то неладное.

— Владыка вампиров, госпожа, — невозмутимо ответила Мири, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Я замерла, переваривая услышанное. Владыка вампиров? У меня в доме? Пока я спала? В голове тут же нарисовалась картина: величественный вампир в плаще с кровавым подбоем бродит по моим коридорам и недовольно морщится на кружевные салфетки.

— Не понимаю, — медленно произнесла я. — Почему Дом и Ариэн не отправили его назад?

Мири хитро улыбнулась, и в этот момент она стала похожа на кошку, которая только что слопала самую жирную сметану:

— Потому что владыка почувствовал в вас свою пару.

Вот теперь я точно испытала шок. Пока я мирно спала, кто‑то успел во мне что‑то почувствовать! В воображении тут же возник образ вампира, который, склонившись над кроватью, принюхивается ко мне с глубокомысленным видом.

— Что на это сказал лорд Ариэн? — осторожно уточнила я.

Мири тихонько рассмеялась, прикрыв рот рукой, но глаза её искрились весельем:

— Лорд рассказал владыке, что он тоже является вашей парой — и показал метку. А ещё добавил, что у васв будующем будет семь истинных пар.

Я представила эту сцену и не смогла сдержать смешок. Картина вырисовывалась воистину эпическая: два могущественных мужчины стоят друг против друга, а за их спинами Барсик демонстративно точит когти о ножку кресла.

— Видели бы вы лицо этого вампира, — продолжала Мири, едва сдерживая смех. — Он был удивлён, зол и очень этим недоволен. Прямо-таки гроза Элариона в замешательстве: брови сведены, губы сжаты, а взгляд такой, будто он готов превратить весь дом в руины… но не может, потому что это ваш дом.

— Но всё ещё не ушёл, — констатировала я.

— Нет, — кивнула Мири. — Хочет поговорить с вами. Говорит, что «должен прояснить ситуацию», а по мне так просто не готов смириться с тем, что его планы слегка… осложнились.

Я откинулась на подушки, пытаясь осмыслить происходящее. Владыка вампиров... Вселенная явно решила устроить мне испытание на прочность, пока я была в отключке!

— Что ж, — я решительно села ровнее, — давай я приведу себя в порядок, а ты позовёшь их сюда. Мне есть что им рассказать. Думаю, владыка будет удивлён ещё больше — возможно, даже настолько, что на мгновение забудет, что он грозный повелитель ночи.

Мири кивнула, всё ещё улыбаясь — похоже, перспектива предстоящего разговора забавляла её не меньше, чем меня:

— Конечно, госпожа. Сейчас всё устрою.

Пока она выходила из комнаты, я тихонько погладила Лиама по голове и прошептала:

— Ну что, малыш, похоже, нас ждёт очень интересный разговор. И, кажется, твой новый «дядя‑вампир» ещё не готов к тому, что его ждёт…

С трудом отцепив от рубашки пальчики Лиама, я постаралась как можно тише спуститься с кровати. Удалось мне это с трудом: мальчик то и дело ворочался, недовольно хмурил брови во сне, будто протестовал против моего ухода. В конце концов я подложила в его руки свою подушку — он тут же обнял её, уткнулся в неё носом и мирно засопел, слегка посапывая. На мгновение я замерла, любуясь этой трогательной картиной: рыжие вихры разметались по подушке, ресницы подрагивают, а губы чуть заметно улыбаются каким‑то своим детским снам.

Глава 2

Вернувшись в комнату, мы застали проснувшегося Лиама — он испуганно озирался по сторонам, сжимая в руках край одеяла так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его глаза были красными от слёз, а нижняя губа дрожала, будто он вот‑вот снова разрыдается. В этот момент он казался таким маленьким и беззащитным, что у меня защемило сердце.

— Малыш, — позвала я его, стараясь говорить как можно мягче, опустившись на корточки и протянув к нему руки. — Я здесь, всё хорошо.

— Мама! — воскликнул он и тут же бросился ко мне. Если бы Мири меня не придерживала, он бы точно сбил меня с ног — так стремительно и отчаянно он рванулся в мои объятия. — Мама, — всхлипнул малыш, обняв меня за талию и прижавшись всем телом, — я так испугался! Ты так там кричала… — Его голос дрогнул, и он разрыдался в голос, уткнувшись лицом в мой халат. — А потом… потом ты не просыпалась. Лорд Ариэн сказал, что это из‑за большого всплеска магии. А потом он привёл того вампира… Он мне не нравится! — Лиам шмыгнул носом, сжимая мою одежду в кулачках. — Они с лордом Ариэном ругались громко в гостиной. Я слышал. Ещё вампир сказал, что у его пары не может быть приёмного щенка… — Он прижался ко мне ещё сильнее, дрожа всем телом, словно пытаясь спрятаться от страшных слов, которые услышал.

Моё сердце сжалось от боли — острой, почти физической. Я опустилась перед ним на колени, крепко прижала к себе, укачивая, как младенца, и погладила по волосам, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Лиам, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза, чтобы он увидел всю глубину моей любви и решимости. — Я люблю тебя больше всех на свете. Ты мой родной сынок, ты сам выбрал меня своей мамой — и это самое важное. И я не позволю какому‑то кровососу с аристократическими замашками оскорблять моего ребёнка и командовать в моём доме. Понял? — Мой голос звучал твёрдо, но в нём звучала такая нежность, что Лиам поднял на меня заплаканные глаза.

— Понял, мама, — кивнул он, утирая слёзы рукавом и слегка улыбнувшись сквозь слёзы.

Не знаю, сколько мы так простояли, обнявшись, пока я шептала ему на ухо слова утешения, а он постепенно успокаивался в моих объятиях. Именно в такой позе нас и застали Ариэн и владыка вампиров.

Стоило мне взглянуть на последнего, как метка на моём плече стала печь — так же сильно, как в департаменте, когда я впервые встретила Ариэна. Да, он действительно моя пара. Но это не даёт ему права вести себя, как будто весь мир должен крутиться вокруг его клыков.

— Лекси, что у вас случилось? — встревоженно спросил Ариэн, переводя взгляд с меня на Лиама. — Почему Лиам плачет?

— От счастья, — рыкнула я, метнув в сторону вампира взгляд, который мог бы расплавить сталь. — Мой сын, — выделила я интонацией, подчёркивая каждое слово, — слышал ваш разговор в гостиной.

Ариэн замялся и пробормотал, потирая переносицу:

— Я же поставил купол тишины… Никто не должен был услышать.

— А вот Лиам услышал, — продолжала я, уже обращаясь к обоим мужчинам. Мой голос звучал холодно, почти ледяно, а внутри закипала ярость, готовая вырваться наружу. — И знаете что? Меня не волнует, сколько там у вас веков за плечами, владыка, — я повернулась к Орану д’Арду, и мой взгляд стал острым, как клинок, — и не важно, что там говорит ваша гордость или ваши древние законы. У меня есть сын — и он останется со мной. Точка. — Я сделала шаг вперёд, и в комнате словно стало холоднее. — И если вы думаете, что ваши титулы и возраст дают вам право оскорблять ребёнка в моём доме, то вы глубоко ошибаетесь.

Вампир слегка приподнял бровь, явно не привыкший к такому тону в свой адрес. Его губы дрогнули, будто он собирался что‑то сказать — возможно, какую‑нибудь высокомерную фразу о традициях и чистоте крови. Но я не дала ему шанса:

— И ещё кое‑что, — добавила я, выпрямившись во весь рост и глядя ему прямо в глаза. Мой голос зазвучал низко и угрожающе, почти рыча. — Если вы ещё раз позволите себе назвать моего мальчика «приёмным щенком», я лично покажу вам, что бывает с теми, кто обижает моих детей в моём доме. И поверьте, магия Дома будет на моей стороне. Он чувствует, когда его хронительница защищает тех, кого любит, — я сделала паузу, и в комнате повисла тяжёлая тишина. — Вы думаете, что могущественны? Что ваша древняя кровь даёт вам власть над всеми? Но я — хозяйка этого Дома, и он встанет на защиту моей семьи. Вы поняли меня, владыка? Или мне нужно повторить это так, чтобы даже вампир с семисотлетним стажем наконец усвоил урок?

В комнате повисла напряжённая тишина. Лиам, всё ещё прижавшийся ко мне, слегка улыбнулся — видимо, ему понравилось, как я отчитала вампира. Мири, стоявшая у двери, едва заметно подмигнула мне, и в её глазах читалось восхищение.

Ариэн прокашлялся и поспешил сгладить ситуацию:

— Оран, думаю, нам стоит обсудить всё спокойно. Лиам — её сын, и это не подлежит обсуждению. Я уже говорил тебе это.

Владыка вампиров сжал челюсти, его глаза на мгновение сверкнули красным — но, к моему удивлению, он кивнул:

— Приношу извинения за свои слова, — произнёс он сдержанно, хотя в его голосе всё ещё звучала нотка раздражения. — Я был не прав.

Я приподняла бровь — вот это поворот. Видимо, даже у заносчивых вампиров есть пределы, после которых они понимают, что с материнской яростью лучше не связываться.

— Спасибо, — раздражённо бросила я, не отводя взгляда от холодных, словно замёрзшее озеро, глаз вампира. В их глубине не читалось ни тени эмоций — лишь безмолвная, вековая пустота, от которой по спине пробегал неприятный холодок. — Мне кое‑что нужно рассказать вам обоим.

Мужчины переглянулись — короткий, многозначительный обмен взглядами, в котором читались вопросы без слов. Не произнеся ни звука, они молча прошли в комнату. Я проводила их взглядом, стараясь унять нарастающее напряжение в груди — оно давило, словно тяжёлый камень, мешая дышать ровно и спокойно.

Обняв Лиама за хрупкие плечи, я мягко, почти шёпотом, произнесла:

Глава 3

— Алексис д’Рор провела обряд обмена двойниками, — начала я, умолчав о загаданном мной желании. Слова давались нелегко: в горле стоял ком, а сердце билось неровно, будто предчувствуя последствия этих признаний. — Она попала в мой мир, а я и Барсик — сюда. Моё настоящее имя — Анастасия.

Ариэн замер, его глаза расширились от удивления, а пальцы невольно сжались на подлокотнике кресла. Он медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь уложить в голове услышанное, стряхнуть наваждение. В комнате повисла тяжёлая тишина — только тиканье старинных часов на стене нарушало её, отсчитывая мгновения потрясения.

— Обряд обмена двойниками требует колоссального количества энергии… — шокированно произнёс он, голос прозвучал глухо, будто издалека. — Теперь понятно, почему равновесие Дома нарушилось. Его аура дрожала, словно потревоженная поверхность озера.

— Да, именно обряд нарушил равновесие, — подтвердила я, чувствуя, как воздух вокруг становится гуще, насыщеннее магией.

— Расскажи подробнее, — мягко попросил Оран д’Ард, слегка подавшись вперёд. — Как именно это произошло? Ты помнишь момент перехода?

Я на мгновение задумалась, воскрешая в памяти те мгновения.

— Всё случилось внезапно, — заговорила я чуть тише, подбирая слова осторожно, будто ступая по тонкому льду. — Я точно не могу сказать, как это произошло. Просто в одно мгновение, меня поглотила тьма и вот я уже здесь, в этом теле, в этом мире… Барсик был рядом — он тоже переместился со мной.

Оран внимательно слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из мрамора, но в глубине тёмных глаз читалось напряжённое внимание — он впитывал каждое слово, анализировал, сопоставлял. Барсик, устроившийся у моих ног, слегка приподнял ухо, будто тоже вслушивался в каждое слово, а его пушистый хвост чуть заметно подрагивал.

— Когда мы с Барсиком очнулись в Доме, он был внутри и снаружи словно заброшенным, — рассказывала я, и перед глазами вновь всплывали те картины. — Везде паутина, толстые слои пыли и грязи, мусор… Казалось, время остановилось здесь сотни лет назад. Мы осмотрели Дом и нашли в кабинете оставленное мне послание от Алексис. В нём она писала о том, что хотела изменить свою жизнь, что её предала её пара и выбрала другую женщину. Она просила прощения за то, что сделала это без моего согласия.

— И ты сразу поняла, что это ложь? — перебил Оран, его голос прозвучал как удар хлыста, а взгляд пронзил меня насквозь, требуя правды.

— Не сразу, — покачала я головой. — Сначала я ей почти поверила. Но потом начала замечать несостыковки, странные детали в её словах… А окончательно убедилась, когда была в серце дома.

— Продолжай, — кивнул Ариэн, его взгляд светился пониманием, в нём читалась поддержка, которая придавала мне сил говорить дальше.

— За неделю мы с Барсиком привели Дом в порядок — внутри, конечно, — продолжила я. — Отмывали пыль веков, расчищали завалы, возвращали жизнь этому месту. Изучили книги о создании Элариона, географию, экономику, расы… Всё, что могли найти.

Я на мгновение замолчала, вспоминая те дни — как мы с Барсиком отмывали пыль веков, как разбирали древние фолианты с потрёпанными корешками, как учились понимать этот новый мир. Я до сих пор помню запах старой бумаги и пыли.

— В тот день, когда пришёл Вейн, мы узнали о портале, — голос звучал тише, будто возвращая нас в тот момент. — Уже в департаменте мы выяснили, что он пытался прочесть мои мысли, но Дом ему не позволил. Именно в тот день Дом впервые заговорил со мной — словами, шёпотом в моей голове. Он звучал как далёкий ветер, как эхо забытых времён. Именно Дом рассказал мне всё: о портале, о метке истинной пары…

— А что за метка? — заинтересованно спросил Ариэн. — Ты упоминала её раньше, но не объясняла подробно.

— Это звезда с семью лучами, — ответила я. — Знак того, что мы с моими истинными предназначены друг другу судьбой.

Оран слегка нахмурился:

— И сколько их, этих истинных?

— Семь, — тихо ответила я, глядя поочерёдно на обоих. — Из дневника Алтеи — первой Хранительницы — я узнала, что семь истинных для меня мужчин являются моей опорой и защитой. Они — те, благодаря кому я смогу восстановить равновесие Дома и поддерживать его. Они — моё равновесие. Но об этом позже.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, чувствуя, как тяжесть рассказа понемногу отпускает меня. В комнате стало теплее, будто сама атмосфера смягчилась, принимая мою историю.

— Так вот, — продолжила я после короткой паузы, голос зазвучал увереннее. — После того как мы покинули департамент, где я подтвердила, что дом сам выбрал меня своей Хранительницей, мы встретили Лиама... Трое беспризорников старше его зажали его в углу между домами, пытались отобрать кольцо, что у него осталось от родной матери, — продолжила я, голос дрожал, вспоминая тот день. — Их голоса звучали грубо, насмешливо, а Лиам стоял, сжавшись, сжимая кольцо в кулаке, будто это был его последний якорь.

Ариэн непроизвольно сжал кулаки, его лицо потемнело от гнева, а в глазах вспыхнул огонь негодования.

— Расскажи подробнее про это кольцо, — тихо попросил Оран, слегка наклонившись вперёд. — Что в нём особенного?

— Оно не просто семейная реликвия, — ответила я, осторожно подбирая слова. — Это родовой артефакт, хранящий частицу магии рода Вельрин.

— А отец? — уточнил Ариэн. — Ты говорила, что он дракон. Как это выяснилось?

— Ариэн взял каплю крови мальчика и использовал артефакт. Лиам сам не знал о своём наследии. Он рос на улицах, не подозревая, что в его жилах течёт кровь драконов.

В комнате повисла тишина, густая и осязаемая. Барсик громко мурлыкнул, будто подтверждая мои слова, и этот звук словно разорвал напряжение. Оран д’Ард впервые за весь разговор слегка расслабил плечи, его взгляд на мгновение смягчился.

— И тогда я сказала «да», — закончила я, чувствуя, как в груди разливается тепло. — С этого всё и началось. С маленького мальчика, который поверил в меня раньше, чем я сама в себя поверила.

Глава 4

Ариэн смотрел на меня удивлённо — похоже, он не знает, что Дом выбирает не по крови хранителя. Точнее, не только по крови.

— Дом видит глубже, — тихо произнесла я, глядя в окно, где первые лучи рассвета окрашивали небо в нежные оттенки розового и золотого. — Он выбирает хранителя по его душе: сколько в ней света, насколько она чиста… дом видит всё — каждую тень, каждое искреннее чувство, каждую жертву. Он читает сердца так же легко, как мы читаем открытые книги.

Ариэн нахмурился, его взгляд стал задумчивым. Он приоткрыл рот, будто хотел что‑то сказать, но промолчал, ожидая, пока я продолжу.

— Да, и потому, как человек проявляет себя, — добавила я, поворачиваясь к нему. — Его поступки, его выбор в самые тёмные моменты — вот что действительно имеет значение. Дом не обманешь показной добродетелью или громкими словами. Он чувствует истинную суть.

Я сделала паузу, вспоминая тот день, когда всё изменилось.

— Он выбрал мальчика своим следующим хранителем после меня, — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить ровно. — Я поняла это в тот миг, когда мой сын начал вливать свою силу, в кристалл.

Ариэн медленно кивнул, в его глазах читалось понимание, смешанное с благоговением.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием

— Я раньше не слышал о таком, — произнёс он, сдвинув брови, отчего на лбу пролегла глубокая морщинка. Его голос прозвучал чуть хрипло, словно слова давались ему с трудом.

— Большая часть информации не покидала этих стен, — ответила я, стараясь говорить ровно, но внутри всё дрожало. Я сжала пальцы за спиной, чтобы скрыть предательскую дрожь. — Хранители умеют хранить тайны Дома. Их клятвы крепче стали, их молчание — надёжнее любых замков.

Оран скрестил руки на груди, его поза стала ещё более напряжённой, а взгляд — тяжёлым, почти осязаемым. Он стоял у окна, и лунный свет очерчивал силуэт его фигуры, придавая ему вид древнего стража, веками охранявшего эти земли.

— Значит, нам нужно сделать так, чтобы Лиам не покидал стен дома, — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. — Он ещё не обучен. Если разозлится или испугается, его драконья магия выдаст его. Она выжжет всё, что будет наложено на его ауру.

— Даже то, что наложит Дом? — уточнила я, чувствуя, как внутри зарождается ледяная тревога, сжимая сердце тисками.

— Да, — был мне ответ. — Огонь дракона очень опасен. А необученного дракона — смертельно опасен. Его сила пока что подобна вулкану: она дремлет, но в любой момент может пробудиться и уничтожить всё вокруг.

Я сжала пальцы, пытаясь унять дрожь, которая теперь распространялась по всему телу. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой — когда первые порывы ветра уже шевелят листья, а небо темнеет, обещая бурю.

— И как мы его уговорим не уходить из дома, когда будем сами его покидать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Правду рассказывать нельзя — он испугается. Лиам ещё ребёнок, несмотря на свою силу. Он не готов к такой правде.

— Вот в этом нам поможет лорд Вельрин, — спокойно сказал Ариэн, его голос прозвучал как успокаивающая мелодия среди хаоса. Он сидел в кресле, и тени играли на его лице, подчёркивая мудрость, накопленную веками. — Я тебе говорил: он хочет увидеть внука. Его сердце, несмотря на всю холодность и гордость, тянется к мальчику.

— Только в моём присутствии, — не задумываясь, отрезала я. — Ты помнишь ответ Лиама? Он не знает правды, и мы не знаем, как он отреагирует на присутствие… собственно, деда. В его глазах лорд Вельрин — просто ещё один могущественный незнакомец, а не родной человек.

— Согласен, — поддержал меня Оран. Его взгляд на мгновение смягчился, но тут же снова стал жёстким. — Ты говорил, что связался с драконами? — обратился он к Ариэну, и в его тоне прозвучала нотка нетерпения.

— Да, они ждут ответа, — кивнул тот, и его взгляд стал отстранённым, будто он уже мысленно был где‑то далеко, среди горных вершин, где обитали драконы.

— Ты не против провести их встречи в один день? — спросил меня Оран, наклоняясь вперёд. Его глаза сверкнули в полумраке. — Сначала с дедушкой, а уже потом с драконами. Думаю, лорду Вельрину захочется узнать, через что придётся пройти его внуку. Возможно, это поможет ему понять, насколько всё серьёзно.

Я задумалась, ощущая, как внутри борются страх и надежда. В камине треснуло полено, рассыпая искры, и они взметнулись вверх, словно маленькие звёзды.

— Я не против, — вздохнула я, наконец. — Нужно выбрать день…

— Думаю, лучше сделать это завтра, — перебил меня Ариэн, и его голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Лиам полностью восстановился. Его аура больше не мерцает, как прежде, она стала ровной и сильной.

— Завтра? — глухо спросила я, ощущая, как сердце пропустило удар, а в груди образовалась пустота. Завтра. Так скоро. Слишком скоро.

— Тянуть нет времени, — твёрдо сказал Оран, его голос звучал как приговор. — Мы не знаем, нападут ли на вас снова и когда это будет. Чем быстрее Лиам познакомится со своими родными, тем быстрее вы будете под ещё большей защитой, чем та, что есть сейчас. Дом — это хорошо, но род — это сила, которую не сломить.

Я помолчала, взвешивая все «за» и «против». В груди сжималось от тревоги за мальчика, но логика подсказывала, что они правы. Завтра. Это должно быть завтра.

— Хорошо, — согласилась я, и слова дались мне тяжело, словно я поднимала огромный камень. — Пусть будет завтра.

— Тогда я уйду ненадолго, — сказал Ариэн, вставая с кресла. Его движения были плавными, но в них чувствовалась решимость. — Сообщу лорду о нашем решении и дам ответ драконам. Вернусь утром.

— Утром? — переспросила я и посмотрела в окно. За стеклом царила ночь, усыпанная звёздами, словно драгоценными камнями. — Уже стемнело?

— Уже ночь, — подтвердил мои слова Асмор и вложил в мою ладонь новый кристалл связи. Его пальцы на мгновение задержались на моих, передавая тепло и поддержку. — Твой пострадал в ту ночь. Я заказал для тебя новый.

Глава 5

Ночь я провела в раздумьях — всё происходит слишком быстро. Мысли, словно вихрь, крутились в голове, не давая уснуть, царапали сознание, не отпускали ни на миг.

Я всё думала: для чего Алексис так отчаянно хотела подчинить Дом себе? Что толкало её на это?

Да, Дом стоит на магических линиях Элариона. Да, он способен открывать порталы в иные миры — подтверждение тому я нашла в пожелтевших страницах дневника Алтеи. Но для всех остальных, как говорил Ариэн, это была всего лишь древняя легенда, дым, растворившийся в веках.

Неужели за все эти столетия другие Хранители действительно поверили в вымысел? Разве никто из них никогда не натыкался на записи первой Хранительницы? Или, быть может, сам Дом намеренно скрыл от них правду? А вдруг Алексис не считала это легендой? Вдруг она видела дневник? Знала больше остальных?

«Вот бы прочесть мысли самой Алексис, — мелькнуло в голове. — Если бы это было возможно… Но она на Земле, а мы здесь, по ту сторону миров».

Я закрыла глаза, пытаясь отбросить навязчивую мысль, но она возвращалась снова и снова, будто прилипчивая мелодия. Я вновь и вновь прокручивала в памяти недавнее видение, пытаясь разгадать его смысл, понять тайные мотивы Алексис.

Я резко села в кровати, и дыхание перехватило от внезапной догадки.

— А может… — прошептала я в тишину комнаты, и звук собственного голоса показался чужим и далёким, — может, Дом изначально не принял Алексис как свою Хранительницу? Может, именно поэтому она и попыталась подчинить его себе силой?

Эта мысль впилась в сознание, не желая отпускать. Надо будет как‑нибудь спросить об этом сам Дом… Но не сейчас. Сейчас он слаб — я чувствую это каждой клеточкой тела. До того, как я побывала в его сердце, подобных ощущений не было.

«Неужели мы сливаемся?» — подумала я. Ведь именно об этом говорил Дом: «Я — это он, он — это я. Мы становимся едины». Об этом писала в дневнике и Алтея — о том, как начинает чувствовать нужды Дома, слышать его шёпот, улавливать его дыхание. И, кажется, я тоже начинаю это ощущать.

Встав с кровати, я начала расхаживать по комнате, погружённая в раздумья. Как научиться правильно чувствовать Дом? Слияние нашей магии произошло слишком стремительно, почти мгновенно — словно искра, вспыхнувшая в темноте.

Значит, все эти новые ощущения — резкие, чёткие, почти осязаемые — связаны именно с этим. То странное чувство, когда Ариэн покинул Дом, и я вдруг поняла, что он оказался далеко… То же самое я испытала, когда Оран шагнул в портал: мгновенная, острая боль разлуки, осознание расстояния между нами. Всё это началось после слияния моей магии с магией Дома.

«Интересно… — мелькнула мысль, разгораясь, словно уголёк. — А если я сейчас сосредоточусь? Если попробую вслушаться в себя, смогу ли я почувствовать остальных своих истинных?»

Сев на пол в позу лотоса, я закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бурю в душе. Я представила свою метку на плече — древний символ, сплетение линий и сил. Увидела её так ясно, словно она горела перед глазами. И в какой‑то момент я увидела, как от метки отделяются лучи — тонкие нити связи, протянувшиеся сквозь пространство.

Один — алый, пылающий, как пламя. Я сразу поняла: это Оран. Второй — серебристый, холодный и спокойный. Ариэн.

Есть ещё третий луч — очень слабый, почти угасающий, белый, как первый снег. Кайл. Надеюсь, Оран найдёт его… Или я сама отыщу его. Если связь существует, значит, я смогу. Главное — понять, как это сделать, как усилить этот едва заметный отблеск.

Остальные четыре луча оставались бесцветными, они не тянулись вперёд, а словно тонули в белой пелене, скрывающей их от моего взгляда. Но почему‑то я отчётливо чувствовала: скоро мы с ними встретимся. Очень скоро.

Я вернулась к тонкому белому лучу, связывающему меня с Кайлом, — едва заметной нити, мерцающей в полумраке комнаты. Он пульсировал в такт моему дыханию, то затухая, то вспыхивая слабым светом. Я всё ещё не знала, как правильно распределять свои силы между парами, как не истощить себя, не оборвать хрупкие связи, но медлить больше было нельзя. Решение пришло само собой: я попробую. Попробую влить немного своей силы — точно так же, как тогда вливала её в сердце Дома, чувствуя, как энергия струится по венам, собирается в ладонях и уходит в древний камень.

Медленно, почти боязливо, я мысленно протянула руки к лучу. Он дрогнул под моим прикосновением, заискрил крошечными серебристыми всполохами. Я сосредоточилась, и начала понемногу вливать силу — капля за каплей, осторожно, словно наполняла хрупкий сосуд драгоценной жидкостью.

Дыхание стало ровным, размеренным, пульс замедлился, а сознание… оно больше не принадлежало тесной комнате. Оно раздвинуло стены, потолок, само пространство — и устремилось вдоль тонкой нити связи, унося меня куда‑то далеко, за пределы осязаемого мира. Я чувствовала, как луч ведёт меня, как он вибрирует под моими мысленными пальцами, становясь всё ощутимее, всё реальнее.

Луч дрогнул сильнее, затрепетал, будто на ветру, а затем начал медленно, почти незаметно, разгораться. Его свет из бледного стал жемчужным, потом — молочно‑белым, наполняя комнату мягким сиянием. И в этот миг я почувствовала отклик — едва уловимое, почти невесомое касание с той стороны.

Оно ударило по нервам, как разряд, и в то же мгновение на меня обрушилась целая буря чувств: страх, глухой и цепкий, непонимание, тревога, сковывающая сердце… Но среди этого хаоса была и другая эмоция — слабая, едва уловимая, но живая. Надежда. Такая хрупкая, что казалось, один неосторожный вздох — и она исчезнет.

В этот момент всё стало ясно. Кайл знает. Он знает, что Алексис больше не его пара. Осознание обожгло меня изнутри, пронзило насквозь, как ледяной клинок. Я словно увидела его — одинокого, растерянного, но всё ещё цепляющегося за тонкую нить надежды, за возможность того, что всё можно исправить.

Сжав волю в кулак, я постаралась вложить в луч всё, что сейчас чувствовала: тревогу за него, переживания, обещание. *«Скоро мы тебя найдём. Держись»*, — мысленно прошептала я, обхватив луч ладонями, представляя, как передаю ему частицу своей уверенности, тепла, решимости. Пусть он знает — он не один.

Глава 6

Меня разбудил пронзительный радостный визг Лиама — такой звонкий и полный восторга, что сон мгновенно слетел, будто его и не было. Похоже, малыш нашёл что‑то невероятно интересное в библиотеке, и это «что‑то» явно перевернуло его маленький мир с ног на голову.

С трудом разлепив тяжёлые со сна веки, я несколько мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь к весёлому топоту и возбуждённым возгласам, доносившимся снизу. Затем глубоко вздохнула, решительно отбросила одеяло и встала. Быстрыми, выверенными движениями привела себя в порядок — слегка пригладила волосы, умылась прохладной водой, чтобы окончательно прогнать остатки сна, и поспешила вниз, ведомая любопытством и теплом, разливавшимся в груди от счастья ребёнка.

Когда я вошла в просторную библиотеку, залитую мягким утренним светом, картина, открывшаяся передо мной, заставила сердце замереть от умиления. Лиам стоял на лестнице, которая была приставлена к высокому стеллажу с книгами. Солнечные лучи играли в его рыжих вихрях, превращая их в настоящее пламя. Он счастливо улыбался во весь рот, демонстрируя пару недостающих молочных зубов, и прижимал одной рукой к груди старый фолиант с потрёпанной кожаной обложкой и потускневшей серебряной застёжкой, а другой крепко держался за лестницу, боясь потерять равновесие.

— Нашёл что‑то интересное? — спросила я, бесшумно подойдя к нему и протягивая руки, чтобы помочь спуститься.

— Да! — восторженно воскликнул Лиам, его глаза горели, как две яркие звезды. — Я нашёл книгу, где написано только о драконах, их жизни и магии! Смотри, какая она старая! Тут даже есть картинки — вот, гляди! — Он торопливо открыл фолиант на нужной странице и показал мне гравюру: величественный дракон с расправленными крыльями парил над горным хребтом.

— Хочешь узнать побольше о себе? — мягко улыбнулась я, осторожно помогая ему спуститься со ступеней.

— Да, — серьёзно кивнул малыш, прижимая книгу к груди так бережно, словно это было самое ценное сокровище на свете. — Я же дракон.

Я не смогла сдержать тёплой улыбки. С нежностью посмотрела, как Лиам, едва коснувшись пола, тут же побежал к большому мягкому креслу у окна, ловко забрался в него с ногами и, устроившись поудобнее, принялся увлечённо листать страницы, водя пальчиком по строчкам и зачарованно разглядывая иллюстрации. Не стала ему мешать: тихо подошла, ласково потрепала по рыжим вихрям, оставила лёгкий поцелуй на тёплом лбу и бесшумно направилась в кабинет, стараясь не нарушить его волшебное погружение в мир драконов.

— Мири, — негромко позвала я, переступив порог кабинета и ощущая привычную атмосферу спокойствия и уюта, которую создавали ряды книг, старинные карты на стенах и лёгкий аромат лаванды от засушенных цветов в вазе. — Принеси, пожалуйста, мне в кабинет чай и несколько бутербродов — перекусить.

— Хорошо, — тут же отозвалась невидимая Мири своим мелодичным, почти музыкальным голосом. Я услышала лёгкий шелест воздуха, будто кто‑то взмахнул крыльями, и почувствовала, как магическая энергия мягко колыхнулась вокруг — дух растворилась в воздухе, отправляясь выполнять просьбу.

В кабинете за пять дней ничего не изменилось: всё осталось так, как я оставила в тот день. Каждая вещь стояла на своём месте — стопка пергаментов аккуратно сложена у края стола, перо покоилось в чернильнице, а на подоконнике по‑прежнему цвели фиалки, наполняя комнату тонким ароматом. Я села за массивный дубовый стол, провела ладонью по его гладкой, отполированной поверхности и достала из кармана платья небольшой гладкий камень связи. Закрыв глаза, я сосредоточилась и мысленно позвала Ариэна.

Через мгновение в сознании мягко прозвучал его голос, тёплый и родной:

"Ты уже проснулась?"

"Да, — ответила я, невольно улыбаясь. — Хотела узнать, во сколько ты и лорд Вельрин прибудете к нам?"

"Через два часа, милая, — отозвался Ариэн. В его голосе слышалась лёгкая усталость, но и теплота, которая заставляла моё сердце биться чаще. — Только закончу с делами в департаменте".

"Хорошо, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. — Мне нужно что‑то подготовить из документов?"

"Нет, ни о чём не беспокойся, — мягко ответил Ариэн. — Я обо всём позаботился. Все бумаги уже собраны и проверены, встреча пройдёт гладко".

"Спасибо, — искренне поблагодарила я, ощущая, как напряжение последних дней понемногу отпускает. — Увидимся через пару часов".

"Уже скучаю, милая, — ласково ответил Ариэн, и в этих простых словах было столько нежности, что на мгновение мне показалось, будто он стоит рядом. — До встречи".

Закончив разговор с Ариэном, я бережно отложила в сторону камень связи — он ещё несколько мгновений мягко мерцал на столе, будто удерживал последние отголоски нашего общения, а затем постепенно угас, оставив после себя едва заметное тепло. Я замерла, глядя на камень и глубоко задумалась о том, как Лиам отреагирует на знакомство со своим дедушкой.

Мы ведь всё это устроили — даже не сказав ему ни слова. Тайно договорились, продумали каждый шаг, учли все тонкости… И теперь я просто поставлю своего сына перед фактом. Без подготовки, без осторожного введения в суть дела.

Вот, милый, знакомься: это твой дедушка. А ещё драконы хотят взять у тебя кровь, чтобы узнать, кто твой отец — тот, кого ты никогда не видел и, возможно, никогда не увидишь. И тебе придётся пройти обряд — сложный, древний, полный тайн и опасностей. Только так ты сможешь оборачиваться, пробудить в себе истинную сущность дракона. Поэтому нам и нужен твой дедушка: без его помощи и наставлений ты можешь стать диким драконом без разума… или, что ещё страшнее, погибнуть, не сумев совладать с пробуждающейся силой.

Замечательная из меня мать, нечего сказать. Я с горечью усмехнулась собственным мыслям, чувствуя, как внутри всё сжимается от тяжести вины.

Я тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу, пытаясь унять тревогу, что ледяными щупальцами обвивала сердце. В груди всё сжималось при одной мысли о том, как широко раскроются глаза Лиама, когда он услышит всё это. Представила, как исчезнет его беззаботная улыбка, как потухнет огонёк любопытства в глазах, как он растерянно посмотрит на меня — и в этом взгляде будет немой вопрос: «Мама, почему ты не сказала мне раньше? Почему скрывала?»