Желание в ладошке

&&&

В память о бабушкиных завтраках, дедушкиных шутках, маминых песнях и рассказах о простой, но такой понятной и тёплой любви из моего детства.  А так же книга посвящается всем детям, которые, когда-то станут взрослыми и научат своих детей доброте и любви.

                                                                     ОТ АВТОРА

            Когда-то, очень давно, когда мне было лет семь или восемь, я спросила свою бабушку: «Кто придумал и разделил всё на «хорошо» и «плохо»?»

- Никто, - улыбнулась бабуля.

- А как же тогда мы можем узнать, хорошо это или плохо? – не отставала я.

- Очень просто! Если тебе после твоего поступка хочется улыбаться, значит это хорошо, ты поступила верно. Если же хочется спрятаться или убежать, то что-то не так, наверняка, этот поступок нехороший.

               Мне хотелось бы пожелать всем своим читателям почаще улыбаться и никогда не бегать ни от своих слов, ни от поступков. Гармонии и процветания!

СТРАНА ЖЕЛАНИЙ

  Ева лежала в тёплой уютной кровати и слушала нежный мамин голос, читающий ей «Алису в зазеркалье». Девочка ловила каждое слово, и слова незаметно превращались в её собственный фильм. Красочные, иногда совершенно непредсказуемые кадры со временем начинали замедляться, путаться, становиться похожими на карамельную нугу и переплетаться между собой. Картинки словно в кривом зеркале вдруг удлиняли лица, укорачивали ноги и руки, кривлялись и зависали в пространстве.

- Подумаешь, Алиса в зазеркалье, ничего удивительного… - голос, беспардонно ворвавшийся в мамину речь, был тихий, шелестящий, если не сказать мурчащий. 

- Да… - вторил ему другой, низкий и скрипучий.

- Подумаешь говорящий кролик, кого этим сегодня удивишь…

Ева, не выказывая никаких движений, обвила глазами комнату. Всё оставалось на своих местах.  Мама всё также монотонно читала книгу, иногда зевая в ладошку.

- Кто здесь, - тихо позвала девочка.

- А кто тебе нужен? Муррр… мяу… - на неё смотрели миндалевидные изумрудные глаза кота Наполеона, который лежал у неё в ногах.

- Ты умеешь говорить? – почти вскрикнула Ева, откидывая одеяло. Но тут же застыла, испуганно взглянув на маму. Но та ничего не замечала, продолжая читать о невероятных приключениях Алисы. Хотя теперь Еве они уже не казались такими невероятными. – Что происходит? Наполеон, почему ты раньше не говорил?

- Я всегда говорил, - кот недовольно мяукнул и почесал лапой за ухом. – Просто меня никто не хотел слышать.

- И меня тоже, - добавила маленькая черепашка Тортила, высовывая длинную шею и заглядывая через отверстие в коробке на хозяйку.  

- Я хотела…но я не могла…, наверное, … Я ничего не понимаю…

- В этом всё и дело. Люди всегда хотят всё понимать и объяснять. Это им мешает чувствовать и ощущать мир.

- Получается, я сейчас просто чувствую… А мама? Почему она сейчас меня не видит и не слышит? 

- Потому что мы видим то, что хотим видеть, - почти раздражённо пояснил Наполеон. – Она хочет, чтобы ты спала, поэтому видит тебя спящую. Что здесь сложного?

- Да… - согласилась с ним Тортила.

- Я совсем запуталась, - грустно сказала девочка. – Такого не бывает…   

- Мммрррачная история, дорогая, - затянул свою песню кот. – Значит, в Алису, которая бегает по стране Чудес и встречает разных чудишь типа этого ужасного Биля, синей Гусеницы или Чеширского кота, с его витающей в пространстве улыбкой, ты веришь. А в то, что твой шерстяной друг, поющий для тебя колыбельные на протяжении уже целого года, может высказать своё мнение вслух, не веришь. 

- Да, и я тоже…- добавила Тортила.

- Но… Но… Я и в Алису тоже не верю, - задумчиво протянула Ева.

- Зачем тогда читать? – глаза Наполеона из миндалевидных сделались круглыми.  – И эти люди называют нас забавными…мурррр…

- Да…

- Никакой логики… Читают то, во что не верят. Видят то, что не чувствуют. Любят то, что не хотят слышать… Это отрицание очевидного или очевидное отрицание?

- Отрицательное очевидное, - прокряхтела черепаха.

- Прекратите говорить ребусами! Я не разрешаю вам себя путать!

- Куда ужжж намм мяу… Мммрррачно… У людей это получается лучше всех. Вы думаете, что можете объять необъятное. А потом получается, что вас не хватает даже на самую малость.

- Да… - снова согласилась с ним черепаха.

- Как это?

- Если я точно знаю, что смогу съесть блюдце сметаны, никогда не попрошу целое ведро! Каждый знает на что он способен, просто не каждый честен перед собой. Вы, люди, все лгунишки!

- Неправда! Я не врунья! Разве что чуть-чуть, - Ева вспомнила, как вылила кашу в туалет, а маме сказала, что всё съела. – Просто очень сложно измерить размер «хотения», потому и приходится желать немного больше. И потом, вдруг желание вообще не исполнится!

- Когда я хочу сметану, я думаю только о ней. И не позволяю себе сомневаться в своём желании. Как можно желать и тут же сомневаться в том, что желаешь?

- Я не думала, Наполеон, что ты такой умный. Ты философ?

- Да, - усы кота нахохлились и горделиво подались вперёд. – Я был награждён в стране Желаний высшего звания -  мудрософ.

- Мудро что?

- Мудрософ! Я – мудрец и философ одновременно! Премия «Учёного кота»  

- Того, что на цепи вокруг дуба ходит и сказку говори…

- Предрассудки! – Наполеон не дал хозяйке договорить. – Никто никого на цепь не сажал! Ваш Пушкин был чрезвычайно впечатлительным человеком. Не нужно было его пускать в страну Желаний.

- Да…

- И он там был?! А могу и я туда попасть?

- Вчера ещё не могла, а сегодня… Раз ты нас слышишь, то вполне можешь.

- Что мне нужно для этого сделать? – Ева уже сидела на кровати и от нетерпения подпрыгивала.

- Просчитать число «Пи»

ЗОРЬКА

               Владимир Валерьевич Ильин грустно смотрел на белый лист, приготовленный им для «интервью со звёздами», как недавно выразилась его дочка Настенька. Именно она попросила своего папу привести ей из космоса что-то необыкновенное. Последнее после долгих её размышлений трансформировалось в «я хотела бы знать о чём говорят звёздочки!»  Теперь её отцу и по совместительству космонавту предстояло это узнать и записать, чтобы не забыть за долгие три месяца полёта.

            «Милая моя, Настёна, - Владимир Валерьевич мысленно разговаривал с дочкой, - какие могут быть мечты у сплава химических элементов! – Он смотрел через иллюминатор куда-то в синюю вдаль. Его взгляд не хотел замечать огоньки, то и дело подмигивающие ему из полотна велюрового пространства. Он пробирался свозь них, сверкающую крошку космической пыли, чёрные тени, витающие сами по себе, и утопал в бездне галактики, чтобы потом очутиться возле самого дорогого человечка на земле и… на небе. Возле своей Настеньки. – Звёзды холодные и пустые. У них нет ни мыслей, ни желаний. Наивная, маленькая, любимая, моя девочка. – Его губы растянулись в умилительной улыбке. Взгляд затуманился тёплой водой. Он прикрыл глаза и вздохнул.

- Это не справедливо… Как можно так думать?! – откуда-то донёсся недовольный шёпот.

 Космонавт оглянулся. Он был один. «Галлюцинации, - пронеслось у него в голове»

- Никакие это не галлюцинации. Вам бы, людям, как угодно нас назвать, только бы убедить себя в нашей бездушности! Мы и далёкие, и пустые, и холодные, теперь вот галлюцинации!

- Кто это говорит?! Что за шутки! – возмутился мужчина.

- Какие могут быть шутки. Всё очень серьёзно… - голос из шёпота становился протяжным и звонким, каждое слово превращая в эхо.

Владимир Валерьевич уставился через иллюминатор на яркий свет в нежно голубом ореоле, который при каждом слове менялся в размерах и формах, будто бы дышал.

- Это ты? ... – его голос дрогнул.

- Я… Ты на нас не обращаешь никакого внимания, хотя и летаешь вокруг нас, ты нас не замечаешь, не говоришь с нами. Как же тогда, ты можешь судить о нас?

- Я схожу с ума… - то ли спросил сам себя, то ли заключил космонавт. – Мне нужна аптечка.

- Тебе нужно просто поверить…

- Поверить?

- Именно. Поверить своим ушам, глазам, себе и… мне…

- Но… Так не бывает! – почти выкрикнул мужчина.

- Кто это решил?

- Так было всегда. Неодушевлённые предметы говорить не могут.

- Неодушевлённые? – обиделся голос. – Как же так? Это жестоко. По-твоему, я не живая?

Космонавт молчал, в мыслях перебирая более подходящий вариант ответа.

- Не старайся придумать новую оригинальную версию моего безжизненного существования и своего сумасшествия! Если хочешь знать, у каждой из нас есть своя история А ещё мы видим каждый день тысячи, нет миллионы, ваших историй!

- У тебя есть история? – осторожно спросил Владимир Валерьевич.

- Конечно. Как у всего на Земле и свыше.

- Может, расскажешь.

- Расскажу, но не тебе, а твоей дочке. Она ведь тебя об этом просила? – и, не замечая округлившихся глаз космонавта, звезда начала свой рассказ.

            «Я родилась очень давно. Не буду называть тебе пятнадцатизначное число, всё равно не запомнишь. Так вот родилась я из желания Богини рассвета. Она хотела каждое утро перед своим окном видеть прекрасный белый цветок. Так я и появилась. Она была прекрасной хозяйкой. Каждое прикосновение её руки давало мне энергию, а каждая её улыбка наполняла меня радостью существования. Но однажды ночью, когда моя хозяйка спала, налетел ветер и сорвал меня. Я металась в его холодных хлёстких руках и дрожала от страха. Он принёс меня, еле живую, без лепестков и листочков на Землю и бросил возле небольшого ручья. Мне хотелось пить, но я не могла дотянуться до серебристой воды, а ручей не мог добраться ко мне, чтобы помочь. Тогда я стала просить Богиню Рассвета спасти меня. И она меня услышала. С первым лучом солнца пошёл дождь. Он наполнил собой ручеёк и сделал его шире и быстрее. Ручей подхватил меня и весело понёс по своим сверкающим в утреннем свете волнам. Я обмякла в нём и успокоилась, через время полностью растворившись в его прозрачной воде. А дождь шёл и шёл. Ручей стал таким большим, что разлился по лесной полянке, наполнив изумрудную траву весенним дыханием. Я выплеснулась прямо под огромное красивое дерево и просочилась через его кору. Там я уснула в тепле и сухости. Я чувствовала себя в полной безопасности…»

- А, что было потом? – прервал космонавт затянувшуюся паузу. – Ты ещё здесь?

- Конечно, здесь. Куда мне деться? Ты же на меня смотришь! Просто задумалась…

«… Так я спала в тёплом ароматном стволе несколько лет, пока дровосек не спилил дерево и не принёс домой. Он сделал из него дрова. Так я очутилась в большом светлом доме, где было много детей. Это было перед рождеством. Я помню, как все радовались и смеялись. А вечером взрослые и дети стали смотреть подарки и рассказывать волшебные истории. Хозяин развёл костёр в камине. Все сидели возле огня и говорили, говорили, смеялись и снова говорили. Даже костёр трещал весело, с удовольствием…»