Желанный свет

Глава 1. Не каждый хранитель - ангел

♫︎ Четвертая книга цикла ♪︎

❄️ Лучше читать после сборника рассказов "Покидая высокую башню"! ❄️

Первая книга цикла "Проснись, Рапунцель": https://litnet.com/ru/book/prosnis-rapuncel-b21799

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

Поднебесный уровень доверия.

Пожалуй, именно так бы охарактеризовала ситуацию Даниэла Шацкая ‒ девушка, имеющая вполне обоснованные амбиции и достаточно объективные требования к себе. И впечатление при этом она, конечно же, производила соответствующее. Не зря же ее работодатель, генеральный директора агентства «СТАР ФАТУМ Интертеймент», обосновавшийся в кожаном кресле в своем идеально белом кабинете, проникновенно пялился на нее вот уже целую минуту. Даже истинные ценители не теряли столько драгоценного времени на любование любимыми шедеврами личной коллекции, сколько решил потратить на нее Глеб Левин.

‒ Что, прошу прощения, вы просите сделать? – Даня, силясь удержать на губах профессиональную улыбку, еще раз мысленно прощупала озвученное начальником поручение.

‒ И снова мы на «вы»? – тяжело вздохнув, Левин наклонился чуть вперед и водрузил на стол сложную конструкцию из сцепленных пальцев. ‒ Практичная в любой мелочи, как и всегда. Как насчет того, чтобы хотя бы ненадолго отвлечься от напряженной рабочей атмосферы и окунуться в расслабляющую негу приятной беседы?

‒ Вы мне поручение рабочего характера даете. – Даня, не купившись на услаждающие слух нотки в голосе мужчины, качнула головой и нахмурилась. – Лично мне не до расслабляющих разговоров. Итак…

‒ Итак, ‒ дразня, фыркнул гендиректор и, словно заглаживая вину за ребячество, обворожительно улыбнулся.

‒ Итак, ‒ повторила Даня, повысив громкость голоса на крошечное деление. – В чем заключается это ваше «дать оценку парню с потенциалом»?

‒ С предположительным потенциалом, ‒ уточнил Левин. – Упрощая запрос, прошу тебя пообщаться с юношей, который посетит эту грандиозную обитель искусства буквально через… ‒ Он бросил взгляд на наручные часы. – Через полчаса. Паренек хочет попробовать реализоваться в качестве модели. Пробный вариант для подработки, однако который в дальнейшем вполне может разрастись в нечто более грандиозное.

‒ Разве этим не отдел кадров занимается? – любезно напомнила Даня. Внешне она оставалась спокойной, а вот внутри происходило целое буйство.

Тяга к подтексту, скрытому смыслу и запутанным фразам, – то, что характеризовало личность Глеба Левина. А значит, при разговоре с ним почти всегда следовало искать дополнительную цель, к которой он стремился.

‒ Дело не в нормативно верной подготовке документов по трудоустройству, Даня. Вопрос в том, подходит ли парнишка нам по концепту.

‒ Зовите меня, пожалуйста, Даниэлой. И какое вообще образование требуется для этой оценочной деятельности? Объективность моей оценки телесной красивости вашей потенциальной модели весьма спорна. Я не любитель зависать на чужой внешности.

‒ Верно. ‒ Глеб хмыкнул. ‒ Обычный симпатяга нашу Даниэлу не заинтересует. У тебя ценится нечто более грациозное и исключительное.

‒ Да, в списке моих предпочтений гибкое тело, стройные ножки и длинные локоны.

‒ Чересчур откровенное признание. ‒ Мужчина вдруг начал сползать по спинке кресла и, совершенно расслабившись, развалился в нем. ‒ Режешь по моему чувствительному сердечку.

Как давно Глеб Левин позволял себе просто взять и впасть в состояние безмятежности? Его образ постоянной строгости и профессионализма налип на его личность костюмом из расплавленного металла и раз за разом вынуждал отбрасывать прочь истинный характер. Игривый и жизнерадостный обаяшка ‒ таким описывала Регина Горская, наставник Якова, юношу, с которым ей пришлось когда-то срочно познакомиться. За прошедшие годы Глеб не утратил своей общительности и обаяния, однако вынужденная ожесточенность ради защиты племянника и лучшего будущего оставила существенный отпечаток на его поведении.

Глеб был напряжен. Всегда.

Будто жил, держа сотню натянутых веревок с неимоверно тяжелым грузом на каждой. И малейшее ослабление могло спровоцировать потерю так тяжело доставшегося равновесия. Но, кажется, рядом с Даней он позволял себе отпустить пару-другую «веревок». И, как и сейчас, отступал от образа деловитости и показывал настоящего себя.

Но Даня к предложенной атмосфере не присоединилась, а лишь сильнее выпрямила спину и еще раз мысленно пробежалась по теме их чуть затянувшейся, по ее мнению, беседы.

‒ По-моему, касательно своих предпочтений я не сообщила ничего нового, ‒ сухо заметила она.

Глеб не препятствовал их с Яковом отношениям. Не осуждал, не оказывал на племянника давление и не пытался ухаживать за Даней. Хотя явно по-прежнему сохранял сильные чувства к Шацкой.

Просто иногда грузил Даню работой. Не той, с которой она не могла бы справиться. Но нередко выходящей за пределы ее функциональных обязанностей и на основе которой ей приходилось часто наведываться к нему в кабинет.

Глава 2. Лучший в мире зоопарк

Приемная гендиректора сегодня служила фоном для прекраснейшего из всех созданий ‒ уникальной андрогинной модели, хитроумной Пальмочки и изящнейшего Солнышка ‒ Якова Левицкого. А обычный стол секретаря, удостоившийся чести держать роскошную пятую точку, превратился в настоящий трон.

Дарий, помощник (первый и, как надеялась Даня, по-прежнему единственный) и по совместительству секретарь гендиректора Левина, игнорируя присутствие юноши, с одухотворенной деловитостью щелкал компьютерной мышью и одновременно сравнивал какие-то данные на экране планшета. И то, что уголок устройства придавливало обтянутое джинсами упругое богатство местной юной знаменитости, хладнокровного секретаря ничуть не заботило.

Пожалуй, он стерпел бы, даже если бы Якову вздумалось разлечься по всему пространству рабочего стола.

– Не стесняйся, Дарий. Можешь спихнуть это пестрое чудо прямо на пол, – с милой улыбкой предложила Даня.

– Он не мешает, ‒ не поднимая головы от работы, бросил мужчина.

– Слышала, Какао? Я – вдохновитель этих ленивцев. – Яков откинулся назад и уперся ладонями в столешницу. Длинные волосы смахнули стопку листов на пол.

– Ты ‒ порождение хаоса. – Девушка закатила глаза, присела на корточки и принялась собирать сброшенные листки.

Услышав над собой шорох, Даня подняла взгляд и невольно погрузилась в сияющую зелень внимательных глаз. Яков и правда прилег на бок и, устроив собственный локоть в качестве подставки для своей бледной щечки, принялся с комфортом наблюдать за ее действиями. Тонкая паутинка длинной кофты оттенка чистого снега облепила его талию, а края свесились со стола, будто застывшие во времени миниатюрные лавины.

Стараясь не обращать внимания на отвлекающий фактор, Даня встряхнула собранную стопку, чтобы выровнять листы. И едва вновь их не уронила, ощутив легкое прикосновение к щеке.

С невинной ухмылкой Яков отодвинул указательный палец, а секунду спустя снова атаковал девичью щеку ‒ совсем рядом от места первого касания. Тихонько. Чуть-чуть, подушечкой пальца. Он часто творил подобное. Вдруг без предупреждения трогал ее. И не важно, где они находились. Молчаливо проказничал в мягкой, но настойчивой манере.

Поджав губы, чтобы не поддаться порыву и не поощрять его всякими соблазнительными улыбашками, Даня также безмолвно отвела его руку подальше от себя. В последний момент пришлось повозиться с паутинным рукавом его кофты: пальцы застряли в плетении, как будто тоже решив оригинально подкатить к девушке.

К слову, в последнее время Якову предоставляли больше одежды с длинными рукавами. Трудяга нарастил себе рельефность на конечностях, и в вещах с открытыми плечами и руками его миловидное личико на пару с уже довольно серьезным спортивным телосложением слегка сбивали с толку.

На вопрос «Зачем так усердно качаешься?» Яков без смущения отвечал: «Хочу чаще брать тебя на руки».

Вспомнив его беззастенчивый ответ, Даня отвернулась. Пылающие щеки выдавали чересчур много лишней информации.

Внезапно в умиротворение приемной ворвался суетливый вихрь.

Шумная, капающая на мозги парочка, которая умудрилась отыскать ее даже на территории начальства.

Вздохнув про себя, Даня выпрямилась и, перегнувшись через Якова, подложила спасенные бумаги под локоть Дария. Тот на шум никак не отреагировал.

‒ Мамочка! Я в депрессии! ‒ Эмиль, кареглазый худощавый юноша с блондинистыми кудряшками, бросился на колени и без всякого стеснения обнял ноги Дани, прижавшись щекой к ее бедру.

Цыкнув, Даня закачалась, чтобы сохранить равновесие. Навострились же дикие зверюшки «Фатума» называть ее «матерью».

К столу неспешно процокала на каблуках девушка. Копну длиннющих локонов ей настолько сдобрили лаком, что прическа стала походить на неподвижные шедевры, которые таскают на головах персонажи видеоигр при слабо проработанной графике.

‒ Мать. ‒ Эля с отвращением покосилась на Эмиля, а затем с наслаждением пробежалась взглядом по объемным элементам своего маникюра. – У меня тоже депрессия. Депрессия от его депрессии. Он намеренно меня депрессует, мать.

‒ Родина-мать вам мать, ‒ с легким раздражением буркнула Даня.