Желай, Рапунцель

Глава 1. Хладнокровие и чувства

Белоснежный носовой платок из вскрытой пачки упал на дрожащую ладошку. Даня вернула упаковку на стол.

– Как это произошло?

После обескураживающих вестей о пропаже Якова Даня ринулась обратно в студию. Шушу сообщила ей по телефону, что гендиректор Левин тоже выехал из агентства. Подробности инцидента узнать не удалось. Выдержка отказала Шушу прямо на середине разговора. Она залилась слезами и ревела до тех пор, пока в помещение не ворвалась Даня.

На студии никакого переполоха не наблюдалось. Все спокойно заканчивали свои дела и неспешно собирались. Похоже, об исчезновении мальчишки никому не сообщили.

Рядом с дверью в комнату, где Даня оставила Шушу и Якова, стоял Владислав – неподвижный и напряженный. Его можно было спутать с подпоркой для стены.

Даня прошла в комнату и быстро прикрыла за собой дверь, а иначе звуки рыданий начали бы проникать в коридор. Шушу сидела на стуле и, положив локти на стол, плакала навзрыд. Потребовались не меньше пяти минут и двух пачек бумажных платков прежде, чем Дане удалось добиться от нее внятного ответа.

– Мы собирались увезти его обратно в гостиницу, – всхлипывая, принялась рассказывать Шушу. – Он переоделся, взял рюкзак. Я оставила его в этой комнате, а когда вернулась, его уже не было! К Владиславу он не подходил! И около автомобиля на парковке его тоже нет! И на звонки он не отвечает! Охранник на входе сказал, что Яков ушел! – На последнем слове каждого предложения интонации девушки опускались до пронзительного визга.

– Ушел сам. Его никто не похитил. Уже хорошо. – Даня старалась говорить сухо и безэмоционально, чтобы не добавлять больше горючего в пламя чужого расстройства. – У персонала спрашивали?

– Нет. Глеб Валентинович запретил говорить кому бы то ни было. – Шушу шмыгнула носом и прижала платочек к щеке. – Это… хнык… повредит репутации.

«К черту репутацию!» – вопль, который идеально бы подошел идеалисту, трясущемуся под тяжестью своей человечности. Однако Даня имела опыт работы в рекламной индустрии и понимала, как важна репутация и как легко ее можно потерять.

«Но он же его племянник. Неужели ничуть не волнуется? – Даня сохраняла хладнокровие. – Ладно, это их личные взаимоотношения. А сейчас нельзя паниковать. От этого никакой пользы».

– Где Левин?

– Он в дороге. Он уже… хнык… дал указание Дарию… И, думаю, позвонил кому-нибудь… Кто-то уже точно поехал в гостиницу.

«Так. – Даня отвернулась, чтобы Шушу не увидела ее нервного вздоха. – Полагаю, Левин знает что делает. Но мне теперь не отстояться в сторонке. Я тоже отвечаю за мальчишку».

– Давай поразмыслим. – Голос Дани зазвучал предельно ласково. – Порассуждаем тихонечко и без спешки. Я так понимаю, Яков склонен к побегам? Раньше у него такое уже слу…

– Нет! – Шушу сжала в ладони упаковку с платками. От беспрестанных рыданий ее нос стал напоминать перезрелую сливу. – Он склонен, да, но не так!.. В смысле … не прямо вот так и нет его! Я к тому, что он всегда предупреждал… то есть… – Шушу растерянно замолчала и всхлипнула.

– Продолжай, – мягко подбодрила Даня, аккуратно выуживая из сцепления ее пальцев потрепанную упаковку.

– Он… действительно предупреждал. – Шушу, принимая из ее рук новый платок, благодарно шмыгнула носом. – Это как демонстрация афиши «Знайте! Я сейчас буду убегать!» То есть… а сейчас…

– Значит, раньше он давал вам возможность удержать его от побега, – перефразировала Даня, сохраняя тональность спокойствия в их беседе.

– Да, именно! Но в этот раз Яша просто взял и исчез! Совсем исчез!! Даня… это я … Это я во всем виновата!!

– Нет, точно не ты.

«По крайней мере, не сейчас», – пробормотала она уже тише.

– Что же делать? Что делать? – причитала Шушу.

– Сходи умойся.

– Да… спасибо… – Шушу покорно засеменила к двери. Видимо, ей только это и нужно было, чтобы кто-нибудь указал ей что делать.

Дверная створка закрылась. Снаружи послышался голос Владислава. Что ж, вот и дополнительная жилетка для Шушу. Выплакаться сможет.

Встав на середину помещения, Даня огляделась. Неужели Яков и правда собирается улепетывать при каждом удобном случае? Вот паршивец.

С другой стороны, мальчишка раньше не пренебрегал работой. Или, точнее, не делал это так явно. Предыдущие попытки больше смахивали на показуху. Ведь даже после своей предпоследней выходки Яков постарался сделать так, чтобы выбор Фаниля пал на него. А в последнюю ночную вылазку мальчишка не рисковал ничем, кроме отношений с Глебом. Даня и ее мнение в расчет не шли.

«Да что с тобой, Принцесса? – Она подошла к стене и задумчиво поворошила на полу кучу пустых пакетов, оставшихся от обеденной трапезы. – Знаешь, ты усложняешь людям жизнь».

Даня, не особо рассчитывая на результат, набрала номер Якова.

Глава 2. Ангелы не спят

– Что мы больше не делаем?

Даня хмуро уставилась на мужчину напротив. Тот, в свою очередь, смотрел на нее и явно ожидал ответа.

– Так чем мы больше не занимаемся? – Интонации мужчины стали еще более вкрадчивыми.

– Не выходим на лед без подготовки? – предположила она и, неловко пошевелив поврежденной рукой, засопела.

– Правильно. – Штатный медик агентства, которого Глеб представил как Павел, домчался до спортивного комплекса в считанные минуты. – А еще не выходим без снаряжения и мотивации не тереться об лед открытыми участками тела. – Мужчина придирчиво оглядел Даню. – Вам я вообще рекомендую выходить на каток только в экипировке хоккеиста. И сверху шлем. Обязательно вратарский.

Штатному медику было около сорока. Приятная наружность, легкая небритость, медные волосы с парочкой седых прядей и прозрачно-голубые глаза. Руки у мужчины были просто громадными, а пальцы пухлыми, но, несмотря на это, он, обрабатывая Данины раны, весьма аккуратно орудовал всем этим набором.

– Хорошо. – Девушка послушно закивала, про себя же проворчав, что фиг кто ее еще на лед заманит.

– Вот и умница. – Павел порылся в карманах пиджака и с наисерьезнейшим видом вручил Дане пластмассового мишку на цепочке, повязанной вокруг маленького пакетика с тремя мармеладками.

В дверь подсобного помещения, любезно предоставленного им дедулей-охранником под временный медблок, постучали.

– Войдите, – любезно разрешил неизвестному Павел. – Мы не голышом.

Даня фыркнула. Получилось несколько нервно.

В комнату вошел Глеб. Его взгляд скользнул по перевязанным рукам Дани, брови дернулись.

– Как наша героиня? – Изобразить бодрость он не сумел. Все портило виноватое выражение на лице.

– Ваша героиня – морской пехотинец, не иначе. Даже не пикнула ни разу, пока я обрабатывал повреждения на руках. – Павел покачал головой. – Повезло, конечно, что это поверхностные раны. Одни царапины, хотя и глубокие. Но все равно должно быть больно.

– Я не придаю значения физической боли, – пояснила Даня. – Поорать, порыдать – бесполезное дело. Не полегчает уж точно.

– Полегчает, полегчает, – возразил Павел. – А особенно, если кто-то рядом поддержит да пожалеет.

– Пфф… Извините. – Даня прижала тыльную сторону ладони к губам, сдерживая еще один рвущийся наружу смешок. – Не надо меня жалеть. Честно, не надо.

– Говорю же. – Павел пожал плечами. – Солдат.

– Судя по всему, нашему агентству повезло с новым сотрудником. – Глеб улыбнулся Дане.

«Ого, ого, ого. По-моему, меня не собираются увольнять. Шацкая, ты теперь неудачница всего лишь на девяносто девять процентов».

– На твоем новом сотруднике почти не осталось живого места, – пожурил гендиректора Павел. – А вы, Даниэла, постарайтесь поберечься. Все-таки не робот, а нежная девушка.

– Да, я постараюсь вести себя осмотрительнее.

– От рентгена все-таки отказываетесь? Лучше провериться на наличие переломов.

– Нет, спасибо.

– Даниэла. – Глеб поддержал собственный призыв многозначительным взглядом. – Я согласен с Павлом. Лучше предусмотреть возможные последствия.

– Еще у героини пару царапин на голове и, возможно, повреждения на ногах. Раз она, как вы говорите, несколько раз падала на колени, – вмешался Павел. – С головой мы разобрались. А вот с ногами проблема. Артачится девушка.

– Даниэла? – Глеб нахмурился. – Пожалуйста, позвольте помочь.

– Не хотелось бы лишний раз оголяться, – сдержанно улыбнувшись, пробубнила она.

– Я врач, – напомнил Павел. – А этого гражданина мы попросим удалиться.

– Я удалюсь, – пообещал Глеб.

Даня прижала ладонь к бедру. Колени ныли – это факт. Но спускать брюки здесь ее точно никто не заставит.

– Обойдусь. Спасибо. – Она протянула руку вперед. – Снабдите меня антисептиком и парой упаковок атравматических перевязок, и я выживу. Обещаю.

Павел закатил глаза. Проходя мимо Глеба, он похлопал того по плечу.

– Твой солдат упрямый. Разбирайся с ней сам. – Павел чуть понизил голос. – По мальчишке ничего путного не скажу. В руки не дается, сам видел. Хотя обострения, думаю, удалось избежать. Вовремя стащили с коньков.

– И мы знаем, кого за это благодарить, – отозвался Глеб.

Как только за врачом закрылась дверь, Даня пошла на таран.

– Насчет благодарности – это сарказм был? – сухо уточнила она, стараясь не прижимать обработанные руки к бокам.

Глава 3. Бушующее сознание

   Может, она что-то пропустила? Какой-то официальный праздник?

Даня почувствовала себя не в своей тарелке уже с того момента, как гендиректор Левин снял пальто и передал его сотруднику ресторана. Мужчина успел сменить образ и теперь щеголял в темно-синем пиджаке и брюках в тон. Черная рубашка чуть осветляла оттенок костюма, а темно-синий галстук с едва заметным блеском придавал солидности этому, казалось бы, игривому образу. Ранее приглаженные волосы ныне потеряли свою аккуратность: по ним словно раз провели рукой и так и оставили. В этой детали было что-то мальчишечье. Элементы официоза и лукавства в одном образе. Плюс красивое лицо. Сложно ли догадаться, на кого были обращены взгляды всех женщин, когда Даня и Глеб, следуя за официантом, пересекали основной зал ресторана?

Глеб не шутил. Им действительно предоставили приватную зону – отдельную комнатку со столом, собственным антуражем и вип-обслуживанием.

– Прошу. – Глеб, мило улыбаясь, отодвинул для Дани стул. От мужчины исходил приятный аромат свежести, какой обычно бывает с утра после длительной подготовки – этакий коктейль из бодрости, полученной благодаря хорошему сну и здоровому завтраку, и запаха дорогого парфюма.

«А от меня, наверное, воняет супом, – угрюмо подумала Даня, сильнее закутываясь в палантин. – И волосы я не мыла».

– Позвольте. – Глеб, все еще стоящий около ее стула, потянул краешек палантина на себя. – Здесь тепло.

Даня остервенело вцепилась в соскальзывающую ткань и затравленно покосилась на официанта, который вспорхнул в комнатку и аккуратно разложил на столе меню и карту вин.

Глеб подождал, пока официант удалится, и только потом вновь потянул на себя палантин.

– Не стоит волноваться.

– У меня там повязки. – Даня не успела отреагировать во второй раз, и ткань соскользнула с ее плеч. Она неосознанно сжалась, чуть сгорбилась и, скрестив руки на животе, накрыла ладонями сгибы локтей. В помещении и правда было тепло. Но выставлять напоказ свои повреждения ей не хотелось.

Даня вздрогнула, ощутив мимолетное прикосновение к спине чуть пониже лопаток. Левин дотронулся до нее?

Но прежде чем она успела оглянуться, Глеб уже скользнул на стул напротив нее. Повернувшись к диванчику, стоящему тут же, он пристроил палантин на него.

– Вы прекрасно выглядите, – сообщил он. – Накидка будет мешать вам. Расслабьтесь. Мы здесь одни. Официант обслужит нас и больше не потревожит. Отдыхайте.

Даня неуверенно кивнула. Теперь в голову полезли посторонние мысли. Не слишком ли глубокий вырез у ее легкой блузки? Хотя там у нее вроде как и смотреть-то не на что. Девушка подняла взгляд, и успела уловить быстрое почти неуловимое движение глаз Левина. Он сфокусировался на ее лице. Но до этого… куда он пялился?

«Хочу свой палантин обратно», – страдальчески заканючил внутренний голос.

Раньше Даня бы и внимания не обратила на все эти взгляды, полуулыбки, жесты. Она десятки раз ужинала с Зотовым, а увлекаясь разговорами о работе, и помыслить не могла, что тот видит в ней не только своего помощника. Но после домогательств пришлось задуматься, сколько раз Зотов, лелея в голове грязные мысли, оглядывал ее тело, пока она возбужденно делилась с ним мнением об очередном проекте или о перспективах работы с будущими бизнес-партнерами? Сколько раз в его речи проскальзывали отвратительные намеки? Сколько раз он будто случайно касался ее, и что потом творил с ней в своем воображении?

«Спокойно. – Даня, не двигая стул, максимально вжалась в спинку. – Сосредоточься на цели. Кроме того, глупо думать, что Левин видит во мне больше, чем просто добросовестную няньку для своей своенравной куколки. Вокруг него полно длинноногих красоток-моделей – бери три-четыре, а то и всех. Сам красавец. Так что мне можно спокойно сосредоточиться на своих обязанностях. После того как узнаю, что они, блин, из себя представляют!»

– Что предпочитаете попробовать сначала? – Глеб пододвинул к ней карту вин.

– Я вообще-то… – Даня как раз открыла первую страницу основного меню. И тут же закрыла.

«Пожалуй, я здесь только хлебушек поклюю чуток». – Втянув щеки, она тревожно побарабанила пальцами по тяжелой обложке меню.

– Вы же понимаете, что я вас угощаю? – с расстановкой поинтересовался Глеб, с улыбкой понаблюдав за ее метаниями.    

Даня изобразила кривую ухмылку. В общем-то, догадаться об этом было несложно, но опять же все эти деловые ужины после опыта с Зотовым стали приобретать совершенно иной смысл.

Ощутив ее сомнение, Глеб решил подобраться с иного угла.

– Компенсация. – Он многозначительно посмотрел на повязки Дани. – Помните? За все ваши раны и переживания.

– О, этого будет явно мало. – Она замолчала. А не будут ли ее слова оценены как заигрывание?

Левин наклонил голову чуть в сторону и улыбнулся шире.

– Уверен, мы с вами сумеем договориться. Так как насчет вина?

Глава 4. В логове коварной прелестницы

   Мысок сапога медленно прошелся по краю бордюра. Вчитываясь в сообщение, Даня нервно оглаживала подошвой асфальт: влево, а потом вправо, и снова влево. Хорошо, что она не удосужилась ознакомиться с последним посланием Якова до конца их с Левиным вечера, а иначе спокойно усидеть на месте точно бы не смогла.

Глеб довез ее до дома Агафьи. Предельно вежливо попрощавшись, уехал в ночь, так и не высказав напрямую, что думает о ней на самом деле. Даня решила, что была слишком настойчивой. С другой стороны, она ведь согласилась на поставленное условие…

Потоптавшись в темном дворе и вдоволь надышавшись холодным и относительно чистым воздухом, Даня позвонила Агафье. Врываться к тете без предупреждения не хотелось. Детская площадка с поломанной горкой, погнутая оградка вдоль тротуара, – все раздражающе знакомо. Она жила здесь с подросткового возраста вместе с тетей до того момента, как сумела встать на ноги и приобрести собственное жилье. 

Агафьи дома не оказалось. Упорхнула на дачу к какой-то хорошей знакомой. Выслушав печальные жалобы тети о том, как она сильно хотела повидаться с ней, но «боже-боже-боже-жалко-то-как-получилось-то-так-почему-не-предупредила», Даня вытащила из нее обещание, что та перестанет беспокоиться и отлично отдохнет на свежем воздухе, и попрощалась. Доковыляв до погнутой оградки, девушка водрузила на нее сумку и глянула на темные окна квартиры тети. Теоретически у нее были ключи. Она могла зайти и спокойно переночевать. И именно этот план Даня собиралась воплотить в жизнь, когда ей вдруг пришло в голову прочитать ранее проигнорированное сообщение от Принцессы.

«Новый проект – отстой. Я не буду в нем участвовать».

Тело запросило посадки. Даня присела прямо на оградку и вновь прочитала сообщение. Мстит он ей или просто издевается, но такое заявление явно не сулило ничего хорошего. Ей, по крайней мере. Вспомнить только, как Левин ценил каждый контракт – и тем более проекты, где подтверждено участие главной звездочки «СТАР ФАТУМ Интертеймент». Если Яков сейчас даст задний ход, то может пострадать репутация агентства, репутация самого Левицкого, и это не говоря об издержках. Слова сообщения не передавали эмоций, однако Даня отчего-то была уверена, что Яков собирается подставить агентство отнюдь не на этапах переговоров и утверждения моделей. Хочет запороть новый проект? Нюх рекламщика ее обычно не подводил.

«Уже девятый час. – Даня с тоской глянула на окна квартиры Агафьи и посильнее закуталась в плащ. – Душ, шампунька, спатеньки… Твою ж!..»

С этим нужно было срочно разобраться, а иначе она бы просто не смогла уснуть. Нырнув в теплое нутро такси, Даня водрузила сумку на колени и, нахохлившись, приютилась у окошка. Охранник на входе в гостиницу пропустил девушку без каких-либо проблем. Видать, примелькалась уже местной публике ее лицо. Еще бы, который день уже шастает по этажам.

От ударов дверь сотряслась мелкой дрожью. Даня не скупилась на эмоции: била по двери молча, но вдохновенно и кулаком. 

– Эй, вы там совсем с придурью?! – донесся с той стороны сердитый голос Якова.

– Совсем, – подтвердила Даня, на шаг отходя от двери и становясь в позу ожидания.

Тишина.

А затем замок щелкнул. И створка начала медленно открываться. Не утерпев, Даня толкнула дверь и ворвалась в прихожую.

– И снова здравствуйте, – прорычала она, скидывая обувь. Пнув ее поближе к стене, Даня повернулась к Якову.

Мальчишка благоразумно отступил в комнату, оставив после себя сильный цветочно-ванильный аромат. На нем была черная футболка с драконом – эмблемой «Мортал Комбат» – и темно-зеленые длинные шорты с карманами. Волосы небрежно собраны на голове и подцеплены заколкой так, что на самой макушке образовалась пушистая «пальмовая верхушка». С этой прической и вытаращенными глазищами на бледном лице мальчишка выглядел убийственно мило. Как игрушечка… куколка…

– Какао? – Наконец, у ошарашенного Якова прорезался голос.

– Ну привет, белесая пальмочка, – хмыкнула Даня, выразительно осматривая вечерний образ мальчишки.

Брови Якова уползли вверх. А затем он, дернувшись, глянул на себя в зеркало. Последующая скорость его телодвижений, несомненно, впечатлила бы любого. Он так быстро сорвал с волос заколку, что та вылетела из его рук и исчезла где-то в комнате. Волосы рассыпались по плечам, добавив в воздух помещения новые волны сладкого аромата.

Помылся… Чистенький… В голове возникло воспоминание о фотографии с обнаженными ногами, облепленными пеной.

– Тьфу ты… – процедила она сквозь зубы, стаскивая с плеч плащ.

–Ты… – Яков продолжил свое стремительное отступление. Шух, и он уже с другой стороны кровати. Даня тоже прошла в комнату. – Пришла?..

Помятое и наполовину сброшенное на пол покрывало, сверху – игровая консоль, мобильный телефон, наушники, пара чупа-чупсов, на краю кровати висит синее полотенце и какие-то брюки со сложенными крест-накрест брючинами.

Зоркие глаза Дани успели кое-что разглядеть на экране мобильного за секунду до того, как тот погас.

Глава 5. Твоя колыбель

   Влажная часть губки коснулась края повязки. Даня поспешно отдернула руку. Мумия желала быть чистой. Но черт бы побрал гробницы фараонов, как это сложно реализовать! С досадой потоптав палантин, сброшенный на пол ванной комнаты, Даня сжала губку. Капли воды скользнули между пальцами.

Она сидела на краю ванны в гостиничном номере Якова Левицкого. Как до этого дошло – понимание было смутным. Просьба мальчишки в первое мгновение повергла Даню в откровенный ступор. Интересное дело: она и раньше получала подобные предложения от бывших ухажеров и даже в похожей форме. Однако ни разу у нее не возникало проблем с отказом. Интимные отношения – пойдет, но никаких совместных ночевок и утренних просыпашек вместе. Никаких лишних нежностей. Ухажер даже не успевал поцеловать ее на прощание, а стук каблуков уже доносился где-то далеко, на лестничной клетке. Холодное «нет» в ответ и уход по-английски. Даня успешно практиковала такой подход к отношениям.

И вот снова та же просьба. То ли ее запас «нет» на сегодня исчерпался, то ли ее радар замкнуло, и Яков не был воспринят как настоящий мужчина, но Даня просто-напросто зависла. А пока пыталась мысленно перезапустить себя, в реальности уже вовсю осуществлялась бурная деятельность. Прождав секунд пятнадцать, Яков приблизился к ней, выудил из ее рук сумку, обошел Даню и щелкнул внутренним замком на двери. Потом закрыл створки шкафа, которые она успела открыть, чтобы взять плащ. Даня тупо наблюдала за тем, как похищенная сумка уплывает обратно в комнату.  

И вот она в ванной. С губкой. Готовится… ко сну?

Девушка уставилась на зеленую губку в своей руке, будто в мягком пористом нутре заключалась целая вселенная из разумных ответов и объяснений. Может, на самом-то деле все не уж так плохо? Яков – это не очередной ухажер, да и как мужчина он ею практически не воспринимался. При обычном отказе она всегда чувствовала отторжение к мужчине, была напряжена в его присутствии и в некотором роде опасалась наличия этой мимолетной связи, возникающей между ними. От Якова никакой опасности не исходило, по ее ощущениям. Даня была расслаблена и вполне спокойна. И просьба остаться вызвала волнение, но никак не отторжение.

«Элементарно, Шацкая, – утомленно раздумывала Даня. – Здесь ситуации совершенно разные. Во-первых, у нас деловые отношения. Во-вторых, он на девицу смахивает, а я вообще-то не по девочкам, а по мускулистым мачо. В-третьих, во всем виновата усталость. Из-за нее и протестовать не хочется. И я еще даже толком не поразмыслила над тем, какие последствия для меня несет требование Левина о новом ужине».

И все-таки стоило признать, что в каком-то далеком потаенном уголочке сознания Даня порадовалась просьбе мальчишки. Пришлось бы убить кучу времени на дорогу до квартиры тети. В холоде. Шатаясь и испытывая отвращение к самой себе. А во временном пристанище Принцессы было тихо, тепло и уютно, витали чудесные ароматы.

И сам мальчишка был таким уютным… и вкусно пахнущим…

И наверняка теплым…

Даня начала клевать носом. И, возможно, скатилась бы с края ванны, если бы не шуршащая возня с другой стороны приоткрывшейся двери.

– Ну? – Что-что, а вежливость у нее давно уже была на исходе.

– Тебе что-нибудь нужно? – Яков, вдруг проявивший высший уровень деликатности, разговаривал с ней через образовавшую щелочку между створкой и косяком. И вообще не пытался зайти в ванную комнату, хотя она и не заперла дверь.

– Мою сумку. – Обреченно вздохнув, Даня добавила: – И какую-нибудь сменную одежду взаймы – тряпье, которое не жалко.

Прислушиваясь к звукам, доносившимся из комнаты, девушка медленно оглаживала губкой плечи, роняя капли на брюки. 

«В комнате только одна кровать. Мы будем спать вместе? Снова? Впрочем, в первый раз это вышло случайно. Моя вина. Хотя и его тоже. Он был слишком наглым, а я самонадеянно расслабилась. Но ничего же не случилось? Не считая того, что нас спалили мои братья и Кира психанул не по-детски. Это как девичник. Ночевка с подружкой. Жаль только, что у меня с подружками всегда напряг был». 

– Зайду? – Створка приоткрылась сильнее.

– Угу. – Вспомнив о том, что на ее плечах больше нет палантина, Даня неуклюже качнулась вперед. Хотя таким образом быстро добраться до накидки все равно бы не получилось.

Дверь распахнулась полностью. Яков застыл на пороге, беззастенчиво оглядывая ее.

«Эта блузка не развратная. – Даня подавила в себе желание прикрыть ладонью вырез. – Шацкая, прекращай себя накручивать. Он и похуже наряды видел на всяких модельках. А я мумия. И слишком много думаю».

– Что это? – Даня, взяв себя в руки, уселась поудобнее на краю ванны. – Шорты?

– Они широкие. – Яков прошел вперед, вытягивая руку с вещами в сторону девушки. – И футболка.

– Шорты до колен. – Даня вытянула руку с раскрытой ладонью навстречу ему и легонько пихнула вещи от себя. – Я не ношу такие. Одолжи брюки. Какие-нибудь спортивки, чтобы ноги полностью скрывали.

Яков прищурился. Даня была бы и рада, если бы он обозвал ее привередой. Но он смолчал.

Глава 6. Тени и свет

   Наверное, легче было протянуть руку к шипящей змее, чем повернуть дверную ручку. Даня задумчиво рассматривала узоры на поверхности двери, с меланхоличной безмятежностью позволяя каплям воды с кончиков выбившихся из-под полотенца волос скользить по шее, а затем впитываться в ворот футболки.

Избавившись от фривольных фантазий с участием обнаженного юного тела, Даня едва успела прочувствовать дальнейшую активность Якова. Сполоснув ее шевелюру струей воды, вполне способной сбить с ног, мальчишка стремительно ретировался. Сложно сказать, каким образом у него получилось активировать скорость света, но когда Даня, очухавшись, открыла глаза, того уже и след простыл. А ведь прошло от силы секунды три.

«Что же ты натворила, Шацкая?! – Она отрешенно глянула на повязку на правой руке. Та была чуть влажной. – Откуда такая покорность? Нельзя же просто сидеть и позволять всяким принцессам творить все что вздумается».

Противоречивые мысли столкнулись с новым потоком не менее противоречивых раздумий. Что ни говори, как ни огрызайся на саму себя, но истину признать стоило: она действительно наслаждалась этим.   

Ну а теперь самое лучшее, это изобразить равнодушие. Ничего не было. Или никто не заметил, что что-то было.

Чудесное решение.

Окрыленная спасительными мыслями Даня отправилась на штурм баррикад: вышла наконец из ванной комнаты. По пути стянула с головы полотенце. Непривычно короткие волосы облепили шею. Футболка на спине впитала остаток влаги.

С кровати исчезли фигурно расстеленные брюки, чупа-чупсы и прочие посторонние предметы. Покрывало было разглажено до ровности линии горизонта. Кое-кто малость прибрался. Сам «кое-кто» сменил футболку, забрался с ногами в одно из кресел и укрылся за телефоном. Что тут скажешь, медийная личность.

«Мне, наверное, нужно поддерживать его активность в соцсетях. – Даня тоскливо покосилась на оставленную на полу папку с проектом и нимфами. – Как там сейчас по-современному? Губки ноликом? Бровки галочкой? Наверное, у Принцессы с десяток аккаунтов по разным соцсетям и галерея на пару тысяч фотографий. Таких как он поклонники любят глазами».

– Оставляешь твит на тему «мой новый менеджер меня морально угнетает?» – Веселости в голосе Дани было столько, что это больше походило на серьезность. Но она совершенно не хотела трепаться с мальчишкой по поводу случившегося, поэтому нужно было срочно найти иную тему. Ну, и мимоходом вспомнить о статусах обоих.

Помни, кто есть кто, и не переходи границу. 

– Я не зарегистрирован в твиттере.

Холодноватый ответ. И это после таких откровенных дразнилок.

«Спокойно, Шацкая. Ты сама хотела притвориться, что ничего не было, и вот вновь вспоминаешь об этом. Бери пример с малявки. Чудный пример мгновенной амнезии».

Малявка, соблазнительно сдирающий с себя футболку. По крайней мере, в воображении Дани. Возможно, стоило предъявить серьезные претензии такому воображению.

«Отлично. Мне полегчало. Думала, будут проблемы с общением. Но, похоже, Принцессу такие вещи не смущают».

Дане стало обидно. Чуть-чуть. Самую малость. Капилюшечку.

– Спасибо, что помог с мытьем волос, – бросила она, проходя мимо.

– Я же говорил, что без меня ты будешь мучиться. – Через лед проступило что-то еще: неуловимое, скрывающееся в конце затихающей интонации. – Проторчишь в ванной кучу часов.

– Я и с тобой намучилась. – Даня присела на край кровати. – Но я в курсе, что собираюсь работать в агентстве не для того, чтобы кто-то облегчал мне жизнь. Хотя, если будешь паинькой, это существенно облегчит выполнение моих обязанностей.

Щелк.

Даня вытаращилась на Якова.

– Ты что… сфотографировал меня?

– Нет.

– Только что звук был как при использовании камеры.

Подозрительная пауза, во время которой Яков сложился в еще более устрашающий клубочек: съехал по спинке кресла к сиденью так, что колени стали выше головы.

– Я делал селфи. Крутого себя. Слышала о фронтальной камере?

– Ясно. Можно посмотреть фотку?

Колени дернулись из стороны в сторону – оригинальный жест несогласия и отрицания.

– Нет.  

– Что же ты! Поделись своим сияющим ликом с народом в лице меня.

– Нет. Это личные данные.

Даня раздраженно постучала пятками по полу.

– Как знаешь. Что у нас завтра по плану? И, к слову, благодаря твоим внеплановым побегам я так и не добралась до агентства с документами и не получила ценные указания относительно моих обязанностей и тебя.

– Разве на деловом ужине тиран тебя не проинструктировал? – Яков не скупился на эмоциях. Определение «деловой» было словно вылеплено из чистого сарказма. Какой талант в плане интонационного богатства пропадает! 

Глава 7. Маленькие радости

   Черные резинки для волос. Консервативность и ноль оригинальности. Даня с интересом разглядывала коробочку, найденную в ящике прикроватной тумбочки. Шесть черных резинок для волос и одна белая. А где же радужное безумие? Или это попытка Якова показать свою брутальность хотя бы цветом, раз уж приходится пользоваться такими женскими аксессуарами?

Фыркнув, Даня подцепила ногтем белую резинку и скрепила остатки собственных волос в хвостик. Не бродить же на людях с каштановыми оборвышами. Бросив мельком взгляд на запасные аккуратно свернутые наушники на дне, девушка задвинула ящик обратно. Хотя она и получила разрешение от Принцессы брать все, что душе угодно, злоупотреблять ей не хотелось. Порыться в шкафу? В вещах Принцессы? В нижнем бельишке? Ситуация располагала, да и Яков без опаски оставил ее со своими личными вещами. Может, что-то здесь, в этой комнате, могло бы помочь раскрыть его тайны.

Кто такой «Зиро»? Почему Якову снятся кошмары? Что стало причиной травмы?  

– Любопытно… Но так поступают только маньячки, – сказала Даня своему отражению в зеркале. – Сумасшедшие фанатки. Или обычные чокнутые.

Рассеянно огладив ворот тонкого светло-серого свитера, – вещичка из разряда «не требует глажки», – девушка захватила оставленную мальчишкой ключ-карточку и покинула номер.

«Начало седьмого. Сколько времени занимает тренировка? – Даня, проигнорировав лифт, вышла на лестницу. Ступени преодолевала едва ли не вприпрыжку. Сила переполняла ее. – Могли бы уже доверить мне его расписание. Терпеть не могу быть в подвешенном состоянии».

– А-э-э!.. – В вестибюле к Дане подскочила миловидная светловолосая девушка в белоснежной блузке и отутюженной юбке. До этого она находилась за стойкой ресепшен. На ее бейдже значилось «Юлия». – Вас просили заглянуть в ресторан!

– Меня? – Даня остановилась. – Уверены, что меня?

Она многозначительно огляделась, намекая на позевывающих людей вокруг, спешно семенящих к выходу. Кто-то выезжал из гостиницы, а кто-то настраивался на долгую прогулку по городу.

– А… да. Думаю, что вас. – Хотя по виду сотрудница гостиницы уверенной уже не казалась. – Наш постоялец по фамилии Левицкий – очень милый юноша… – Она порозовела. – Он сказал, что нужно перехватить вечно хмурящуюся девушку…

Даня скептически нахмурилась.

– С переизбытком серьезности на лице! – не прекращала щебетать Юлия.

Уровень скептицизма Дани подпрыгнул еще на одно деление.

– Которая словно один сплошной сгусток напряжения, – с простодушной улыбкой рассказывала девушка. – Вы – прямо точь-в-точь!

– Ну, спасибо, – процедила сквозь зубы Даня.

– Да, вот эту девушку, то есть вас, мне поручили направить в ресторан. И сказали быть настойчивее, если вы спуститесь в вестибюль в верхней одежде и попытаетесь уйти из гостиницы. Наказали задержать любыми способами. Но раз вы не собираетесь уходить, можно я прекращу быть настойчивой?

Какая откровенная. А Принцессе только бы поиздеваться над своим «вечно хмурым» и сварливым менеджером.

– Лады, вот она я, напряженная и полная недовольства. Подскажете, куда нужно идти?

– А! А еще красивая! – радостно сообщила девушка.

Даня недоуменно уставилась на собеседницу.

– Мне так вас описали. – Юлия повернулась, чтобы показать нужное направление.

– Так и сказал?

– Что?

– Что я красивая?

– Да! Прямо так и сказал, – подтвердила Юлия. А опомнившись, испуганно прижала ладошку к губам. – Ой, мне, наверное, не следовало это говорить.

– Все отлично, – заверила ее Даня. – Ваша точность передачи инструкций на высоте.

– Спасибо! – приосаниваясь, искренне поблагодарила Юлия. – Проходите. Сюда, за мной, пожалуйста.

«Кончай лыбиться, Шацкая! – мысленно прикрикнула на себя Даня, следуя за девушкой. – Ну-ка прибрала лыбу. Морду кирпичом. Ну же! И хмурься, хмурься, хмурься!»

– И давно он меня ждет? – поинтересовалась Даня, задержавшись у двустворчатой двери. Шершавую поверхность украшали деформированные цветы, сложенные из разноцветных стеклянных кусочков.

«Если прикинуть, то на утреннюю тренировку он потратил меньше часа. И что, даже не поднялся, чтобы душ принять?»

– А его там нет, – добродушно улыбаясь, сообщила Юлия.

Даня отпустила створку, и та захлопнулась с неприличным оглушающим грохотом.

– О… – На лице Юлии отразилось замешательство. Ей по-прежнему хотелось соответствовать недавней похвале, поэтому она впала в глубокую задумчивость, от напряжения нервно барабаня пальчиками по бедру. – Я не сказала… Немножко уточню. Вы можете выбрать все что захотите. Просто предъявите ключ-карточку официанту. Угощение за счет Левицкого.

Глава 8. Кусочек тьмы

   В голове будто отбойным молотком настукивали. Боли не было, но хотелось нырнуть в холодное озеро или заморозить собственное тело в леднике. Вместо этого Даня сбросила обувку и, подогнув под себя ноги, приютилась в кресле. Раз за разом она прочитывала сообщение:

«Жди меня этажом ниже. Не смей сваливать».

Принцесса в своем репертуаре. И минуты не прошло, как Даня посторонилась в коридоре, чтобы пропустить спешащих Глеба и Дария. И вдруг на мобильный пришло это послание.

Гнев Якова был бурным, но длился недолго. Она-то была уверена, что мальчишка заперся в какой-нибудь комнатушке в здании агентства и сейчас лихо расправляется с интерьером. Но, похоже, ошиблась.

А, может, он приказы раздает, сидя на груде обломков? Крушить закончил и теперь жаждет сорвать свою злость и на ней?

«Не смей сваливать».

 Даня вначале подумывала в ответном сообщении изобразить символами нечто, похожее на пухлый зад (в знак протеста, конечно же), но в последнюю секунду передумала. Банально, вульгарно и по-детски. А она взрослая разумная женщина как-никак!

«А сейчас взрослая и капец какая разумная женщина нажмет на кнопку, дождется лифт и махнет домой, чтобы заняться бытовухой, – уговаривала себя Даня, вдавливая в панель кнопку вызова лифта. – Я, конечно, записалась в добровольные няньки, но вовсе не собираюсь шарахаться по первой команде какого-то там мелкого задиры. Если ему что-то требуется, то нужно нормально объяснять. А не кидать отдельные команды типа «сидеть», «лежать» и «кусь»!»

Двери лифта открылись. Даня качнулась из стороны в сторону, крепче сжала телефон и, чертыхнувшись, толкнула створку, ведущую на лестницу.

«Так-то я могла и на лифте на один этаж спуститься. А тут прямо пафос на пафосе!» – Укрепив пирамиду раздражения еще одной гневной мыслью, Даня вышла в новый коридор.

Тишина. И ни души.

– Да чтоб вас всех!

Ее голос потонул в удручающей тишине, точно в густой жиже болота.

– Не буду я слушать команды какого-то паршивца!

Тишина снова поглотила ее злость.

– Черт.

Даня прошла по коридору и упала в первое же попавшееся кресло.

«Удобненько… А-а-а, нечего расслабляться. Сколько мне его здесь ждать?»

Новые указания не поступали, поэтому Даня оставалась на месте.

«Левин был с ним резковат. Будто унизить его хотел. Но в этом нет смысла. Зачем ему выбивать из колеи свой главный источник дохода? Сам же превозносит мальчишку над всеми, и тут же шлепает мокрым вонючим тряпьем по лицу. Метод воспитания, что ли? Жуть. В общем, если Принцесса захочет высказаться, я буду не против. Ни словечка не скажу. Пусть меня ругает. Наверняка думает, что мы с Левиным учинили заговор. И теперь я враг номер один. Фу-у-ух… Удружил начальник. И как, интересно, мне теперь справляться с этим мелким злыднем?»

Тоска с каждой минутой давила сильнее. Даня прижимала колени к груди и баюкала мобильный на раскрытой ладони.

Какая потеря времени. А ведь она могла уже вовсю пользоваться внезапной передышкой. Закупиться продуктами, например. А что там у них со стиральным порошком? И в аптеку бы стоило забежать. Вдруг Лёле к вечеру станет хуже. Пара леденцовых пастилок могла бы спасти положение. Младшенький люто верил, что леденцы от горла спасают от любых болезней – чудесная панацея. И ведь работало же. Сила самовнушения в действии. А еще вот-вот наступит конец месяца. Они так и не договорились насчет костюма для Лёли на аниме-фестиваль. А левый кроссовок Геры скоро будет просить «покушать», если быстрее не отвалится вся подошва.

«И сполоснуться бы не мешало. – Даня потерлась щекой о коленку. – Ощущение, будто его запах на мне. Везде. Словно пропитана им с ног до головы. Паранойя, конечно, но… Шацкая, не в твоих правилах расслабляться на чужой территории. И что? Взяла и заночевала… Ночевка… И Кира когда-то там упоминал про поездку с классом… Куда? Когда? На два дня? С ночевкой? В таких поездках же никакого контроля! Там же девочки тоже будут. Мне нужно поговорить с ним о необходимости предохраняться? Да ладно, спокуха, ему же всего шестнадцать. Не-е-ет, уже шестнадцать! Молодняк с каждым годом созревает все быстрее. А вдруг у них там девчонки уже того… готовые. Может, они уже сами напрыгивают? Дерзкие девахи? Ну нет, я должна переговорить с Кирой. Хотя… Кира… это же Кира. Прямо представляю его лицо, когда я буду нести всякую чушь на подобную тематику…»    

Даня хихикнула. На этот раз тишина поддержала ее эмоциональный всплеск. Хихиканье тихим эхом отразилось от всех уголков.

Забавное занятие: сидеть в одиночестве в коридоре. Мысли скачут, будто овцы в сонной считалочке. Переносятся с одной идеи на другую: от покупки хлебушка и бытовой химии до ранних связей малолеток.

«А моим половым воспитанием никто не занимался. – Даня, криво улыбаясь, откинула голову и воззрилась в потолок. – Никто ничего не объяснял. Никто не говорил «нельзя». Может, поэтому я такая развратница?»

Глава 9. Черная бездна

   Сколько времени прошло с того момента, как Даня видела ее последний раз?

Маму.

Вероятно, несколько лет. Она почти не изменилась. Ее способность выглядеть мило и печально при любых обстоятельствах осталась прежней. Даня сделала пару шагов назад, и Ирина, выйдя на свет, молча заняла место около окна.

Нет, кое-что все-таки изменилось. Женщина тяжело дышала, вдыхая и выдыхая через нос, отчего выбившиеся по бокам из аккуратной прически волосы взлетали и опадали. Рано или поздно дыхалка будет подводить курильщика. На лице, что так часто удерживало выражение покорной невинности, появились сетки морщин. Они располагались с поразительной ассиметричностью, словно владелица лица каждодневно нещадно эксплуатировала свою способность демонстрировать эмоции: кривилась так, что кожа скукоживалась, как после долгого воздействия воды, безжалостно терла чувствительные места вокруг глаз, растягивая и мучая кожу, и до бесконечности морщила лоб. Контраст между образом, который запомнился Дане, и нынешним был колоссальным.

На Ирине были фирменные жилет и блузка. Что-то подобное носили консультанты в одном из отделов косметики на первом этаже торгового центра. На лацкан был прикреплен бейдж с ее именем. Ирина осунулась, но усталой не казалась. Образ благополучия был отлично выдержан, когда как истина скрывалась в деталях. Женщина чуть шевельнулась, и свет скользнул по ее лицу. Так и есть. Темные круги под глазами выступали из-под слоев тональных средств. Тушь осыпалась темной крошкой на левую щеку: тюбик с засохшим нутром давно пора было сменить. На подбородке остался темный мазок – наглядный перебор при использовании консилера. 

Раньше Ирина Шацкая не позволяла себе подобные оплошности. В глазах других она всегда была едва ли неидеальной.

– Шацкая. – В конце голос матери сбился на хрипоту. Она больше не произнесла ни слова, словно уверившись, что сказанного вполне достаточно для полноценного приветствия.

На мгновение в глазах Ирины вспыхнули огоньки, и взгляд жадно прошелся по Дане.

«Да, я же всегда напоминала ей отца».

Но перед ней был не Арсений. Осознание этого постепенно притушило пламя. Ирина устало отклонилась назад и присела на выступ подоконника.

– Думала, ты укатила заграницу, – сухо сообщила она. – Ты же полиглот.

– Я не могла. – Даня почувствовала, как внутри растет пустота. – Тогда бы Геру, Лёлю и Киру отдали бы чужим.

– Ум-м, – протянула Ирина. Ни единой эмоции.

– Ведь тебя лишили родительских прав. – Даня сделала резкий бесшумный вдох. – Пару месяцев назад.

Ирина молча смотрела на нее.

«Она продолжает пить». – Даня была в этом более чем уверена.     

– Ты не пришла в суд.

– В суд, – без интереса повторила за ней женщина.

– На судебное заседание по лишению тебя родительских прав.

– А, ну да. А ты, значит, ходила?

– Конечно. Меня допрашивали. – Пустота внутри меняла оттенки. Темно-серый сменился чернотой. – Как и Лёлю. И Геру. И Киру. Судья спрашивала, как ты принимала участие в их воспитании. Свидетелем пришла и Арина Сергеевна.

– Кто это?

– Соседка. По площадке. Сказала, что ты была плохой матерью.

– О. – Губы Ирины дернулись. – Как же весело людям лезть в чужую жизнь.

– Все пришли. А ты не пришла. – Отчего-то Дане было важно подчеркнуть это обстоятельство. И делать это снова, и, если потребуется, – снова.

– Я же отправила своего представителя – адвоката со смешной фамилией… как там его… забыла. – Ирина подняла руку и вяло пошевелила пальцами. – С этим… как оно называется?

– С заявлением о признании исковых требований. О лишении родительских прав.

– Угу, оно. – Женщина вытянула из кармана пачку сигарет и задумчиво смяла уголочек. – Знаешь, не люблю суды. В коридорах пахнет чем-то старческим, а в туалетах лежат такие угловатые куски хозяйственного мыла… – Она меланхолично показала дочери пачку сигарет и постучала пальцем по картинке с предупреждением о вероятности выкидыша у курильщиц. – И они тоже воняют.

Даня сжала край своего свитера. Пальцы впились в ладонь через ткань, от трения на кончиках ногтей частично стерся лак. Не удовлетворившись этой болью, она защипнула сквозь брюки кожу на бедре и вздрогнула.

– Лёля, Гера и Кира, – она произносила каждое имя четко, делая значительную паузу в конце, как будто опасаясь, что мать не вспомнит, о ком идет речь, – живут со мной.

– Правда? – Пачку сигарет Ирина сжала между ладонями и теперь смотрела на дочь с ленивым интересом. – Забрала к себе? Такая добренькая. А ведь раньше любила исчезать – прямо как твой отец. Оба себе на уме. Ни о ком не печетесь.

Глава 10. Испей меня

   Дверь была заперта, но это Якова не остановило. Он принялся колошмать по створке кулаком.

– Может, лучше по телефону позвонить? – неуверенно предложила стоящая за его спиной Даня.

– Если звонить, она займет кучу времени своей болтовней вместо того, чтобы пойти и открыть дверь. А так ей придется сразу рвануть к входу. Да и при тебе сильно разглагольствовать не станет.

«Ну, не факт». – Сомнения Дани были вполне обоснованы. С учетом того, как радушно ее встретили в первый раз.

«Расписание занятий слева от косяка! – послышалось из-за запертой двери. Громкость воплей увеличилась, недовольный приближался к входу. – Это ж на уровне глаз! Неужели так сложно свериться? Когда-нибудь кого-нибудь я долбану…

Дверь распахнулась.

– … об косяк! – торжественно пообещала Регина, лихо тряхнув разноцветной шевелюрой.

– Здрасте. – Даня помахала женщине. – На первый раз можно не об косяк?

– О, Яшка! И Яшкина девушка! Проходите… – Регина оглянулась на Якова, который уже успел проскочить мимо нее и с невозмутимым видом шел по коридору. – Ну а ты и без приглашения уже зашел. Давай, Даня, заходи тоже, а то задувает, а я в неглиже.

«Неглиже», по версии Регины, представляло собой наличие спортивных брюк и майки.

– Фу, – брезгливо донеслось с другого конца коридора. 

– А уж я как тебя люблю, солнце! – сложив руки «рупором», крикнула Регина.

– Я… его менеджер, – осторожно напомнила Даня. – А не его…

– Помню, помню. – Регина похлопала ее пальцами по щеке. А затем, схватив за плечи, подвигала в разные стороны, внимательно оглядывая пространство за спиной девушки. Хотя было вполне ясно, что Даня никого за собой спрятать не смогла бы. – Эх, вы снова не привели Владислава? Кто-нибудь скажите ему, что здесь его ждет шикарнейшая женщина!  

– Да неужели? – Громкий голос Регины разносился по всему коридору, поэтому ушедший вперед Яков не преминул вставить комментарий: – И где же ты ее прячешь?

– Злобный дьяволенок! – Регина потянула Даню за собой. – Я! Я шикарнейшая женщина. Скажи, Данька!

– Э-э… пожалуй.

Регины Горской было слишком много. Просто скопище бешеной энергии. Наверное, ей могли бы позавидовать и подростки. На Даню же она действовала как ледяные брызги в лицо или брошенная под ноги шумовая граната. Однако Якову, похоже, с ней было комфортно. Да и сама Даня уже не ощущала прежнего отторжения. Регина относилась к тем уникальным личностям, в присутствии которых просто невозможно чувствовать себя неловко.

– Какими судьбами? – Они добрались до спортивного зала. – На сегодня, насколько я помню, у нас с Яковом договоренности на встречу не было.

– Понятия не имею, что он задумал, – честно призналась Даня, заходя в зал. – Потащил меня сюда. А для чего – не знаю.

– А работа? Сегодня же по графику встреча с дизайнером.

«У нее есть его график», – мелькнуло в голове Дани.

– Отменена. А нас начальство отпустило передохнуть.

– И вы пришли ко мне? – Недоумение Регины готова была разделить и сама Даня.

– Мы были в торговом центре. – Яков устроился слева от двери, прислонившись спиной к стене. – А потом решили пойти к тебе.

– Вернее, он решил. – Даня не собиралась присоединяться к каким бы то ни было подозрительным мероприятиям. Самоуверенный обоснуй мальчишки с его внезапной «хотелкой», конечно, убедил ее продолжить их «прогулку», но… Впрочем, после всего она бы согласилась пойти с ним даже без объяснения причины.  

– О, так у вас свидание? – живо заинтересовалась Регина. 

– Прогулка, – скрипнув зубами, пояснила Даня. – Менеджер сопровождает своего подопечного. Это присмотр. Работа такая.

– Значит, свидание, – будто не слыша ее, пропела Регина и в наилучшем расположении духа пошлепала к Якову. – Наконец-то Его Злодейшество позволил тебе нормально отдохнуть. Плюсик ему. Малю-ю-ю-юсенький.

– Какао выбила для меня разрешение посещать каток.

Регина остолбенела.

– Сто-о-о-оп. Стоп, стоп, стоп! Левин теперь разрешает тебе кататься?

– Да.

– Благодаря ей? – Женщина кивнула на Даню.

– Да.

Пальцы Регины впились в плечо мальчишки. Он отшатнулся и чуть не сполз по стенке.

– Хватай.

– Что? – опешил Яков.